Самый преданный поклонник

      Вернувшись с обеда, на который Пушкин так и не явился, музыканты обнаружили своего фронтмена развалившимся на диване. Он с довольной улыбкой пялился в экран телефона и тихо посмеивался.       Показав всем знак «молчите», Романов указал ребятам на соседний диван – и они практически бесшумно переместились туда. Сам Коля встал позади Пушкина и стал читать открытую в его телефоне переписку. Когда он подсчитал, что Саша уже в 18 раз пролистал вперед и назад один и тот же диалог, то решил, что солист сошел с ума.

М-да уж, лучше бы сходил поесть…

      И только в этот момент Романов вдруг понял, что все еще не знает, с кем же так удачно пообщался Саша. Вернее, он, конечно, видел имя Вани в переписке, но срастить две простые вещи почему-то не смог. Сверху никакого названия контакта не было – соответственно, решил Николай, он либо был новым, что подтверждает довольно короткая переписка, либо Пушкин что-то активно скрывал, и поэтому чистил диалог и никак не называл загадочного абонента.       Пролистав диалог в двадцатый раз, Саша все-таки решил исправить эту оплошность. По-прежнему не замечая никого и ничего вокруг, он все глубже погружался в свои мысли и мечтания, а через минуту контакт стал называться просто, но так невозможно мило, что Романов не сдержался. «Ванечка <3» – обозначил Пушкин нового знакомого в своем телефоне.       – Ва-а-а-а-нечка, значит, – протянул Коля, потрепав друга по плечу.       Пушкин, испугавшись такого внезапного вторжения в личное пространство, вздрогнул и выронил телефон из рук.       – А что, тебе твой благоверный еще не донес эту сплетню? – хмыкнул солист.       Коля удивленно посмотрел на покатывающегося со смеху Бенкендорфа. Это еще что за предательство? Он знал, но даже намеком не поделился? Пахнет семейными разборками.       – Саш, я не понял. – Романов подошел ближе.       – Ну, я хотел, чтобы вы сами все увидели. Оно же явно того стоило, – продолжал заливаться Александр.       – Да уж… На этот раз прощен. – пробубнил Коля и подошел к окну.       Бенкендорф тут же возник позади него, и, обняв парня за талию, нежно поцеловал в щеку.       – Ну не дуйся, Коль, забавно же на него смотреть.       Романов резко развернулся и чмокнул Сашу в губы. Веселого партнера он себе выбрал – ничего не скажешь.

***

      Концерт начался с запланированной задержки начала. И, хотя Пушкину хотелось как можно быстрее спеть 18 песен и уехать в отель, остальные такую идею не поддерживали абсолютно, поэтому все пошло своим чередом – ровно так, как идет всегда. Зал неистовствовал, ждал, звал, кричал, аплодировал, свистел, визжал… И это время – звездный час для художника по свету. Он каждый раз устраивал шоу перед началом, чтобы захватить внимание публики полностью, а дальше мастерски работал, выделяя того или иного музыканта.       После традиционного обратного отсчета настала пора выходить, и первым на сцене, как всегда, появился барабанщик Данзас – и тут же начал отбивать ритм. Следующим из другой кулисы появился клавишник Корф, решивший наигрывать что-то незамысловатое. А гитаристы Романов и Пилецкий заявились вместе – и тут же полилась стройная красивая музыка, оказавшаяся вступительным интро к первой песне. Зал завизжал, и через мгновение на сцене возник, будто из ниоткуда – профессиональная работа световика! – Саша Пушкин.       Сет-лист программы уже давно гулял по интернету, и, кстати, отчасти Ваниными стараниями, был в открытом доступе у всех поклонников группы «ПушкинЪ». Фан-зона точно знала, что настал момент для исполнения новой песни, поэтому в зале стало будто бы тише, все затаили дыхание, приготовившись слушать. В первых трех рядах девочки и мальчики толкались, борясь за место под солнцем по центру – все надеялись, что Саша именно их возьмет за руку. И практически каждый думал, что повторит судьбу Пущина – и уже завтра утром фотку с ним и сообщение о поиске в свои соцсети выложит сам Пушкин.       Пушкин думал, что завтра снова увидит Ваню. И снова сможет взять его за руку… наверное. Если парень не будет возражать. И снова посмотрит в эти невозможно голубые глаза, и, может быть, даже на пару секунд сможет обнять парня, вдохнуть аромат его рыжих кудрей и почувствовать ответное тепло. Но все это будет только завтра – а сейчас нужно работать.

Не очень, правда, хочется. Но почему-то нужно.

      Вместо новой песни Данзас вдруг заиграл барабанное соло. Зал недовольно загудел. На сцене вновь появился Пушкин, которого буквально вытолкал туда Бенкендорф. Директор, убежденный, что публика сама не успокоится, решил, что решать проблему должен тот, кто ее создал.       Саша кивнул Косте, чтобы тот приостановил свое выступление. В зале наступила полная тишина, а со сцены ушли остальные музыканты. Толпа явно заволновалась.       – Дорогие наши поклонники! Я еще раз хочу сказать вам спасибо за то, что вы сегодня с нами! – послышались неуверенные аплодисменты.       Пушкин перевел взгляд за правую кулису. Бенкендорф показывал ему большой палец, мол, продолжай, все идет хорошо.

Просто офигительно. Лучше не придумаешь.

      – К сожалению, сегодня мы не сможем исполнить для вас нашу новую песню. – зал вновь загудел. – Я знаю, как вы этого ждали. Поверьте: мы были бы рады представить эту композицию вам, но так вышло, что по техническим причинам это невозможно. Прошу вас понять нас и не расстраиваться – все-таки впереди целое море премьер. И специально для вас приоткрою нашу тайну: мы уже начали работу над новым альбомом, и даже сделали для него фотосессию.       Зал в это момент, похоже, совершенно забыл об отсутствии премьеры, и снова счастливо закричал.       – Да, это эксклюзивная новость! Но я попрошу вас нигде ей не делиться, пока мы не выложим информацию в нашей группе. Договорились? – публика согласно отозвалась. – Тогда сейчас мы покажем вам одну общую фотографию, но вы не будете ее снимать на свои телефоны, хорошо? – зал зааплодировал.       – Сереж, выведи на экран фотографию, пожалуйста, – шепнул в микрофон Саша, обращаясь к сценографу.       На большом экране появилась общая фотография группы, напоминающая олицетворение словосочетания «Деревенский шик». Но фанатам все равно понравилось – тем более им здесь и сейчас так неожиданно выдали самый настоящий эксклюзив!       Через пять секунд фото пропало, зал погрузился во тьму, а Костя в это время вновь взял барабанные палочки в руки, чтобы все-таки исполнить соло. К нему позже присоединились гитаристы, клавишник, а потом и солист. Дальше программа шла успешно, а после финальной песни случились еще две на «бис».       Пушкин очень не хотел выходить, когда основной сет был спет. Ну, разве это обязательно? «Бис» – это ведь всего лишь традиция, а не обязанность, а значит, он не должен соблюдать ее абсолютно всегда. Тем более, что больше всего на свете ему сейчас хотелось сходить в душ, а потом с головой спрятаться под одеялом и уснуть как можно скорее. Чем быстрее он погрузится в сон, тем быстрее наступит завтрашний день – а там уже и Питер, и встреча с Ваней…       Но работа – есть работа. И директор у группы – не тот парень, с которым в такие моменты можно договориться. Поэтому Бенкендорф после трех минут бурных аплодисментов практически криком выгнал Сашу обратно на сцену, и петь все-таки пришлось.       Раскидав в толпу палочки, медиаторы и сет-листы, музыканты удалились в гримерку. Что там будет происходить дальше – не их забота. Пушкин отчаянно просил всех собираться побыстрее, ведь машина, которая должна отвезти их в отель, уже ждет, а значит, раздавать автографы толпе на входе, возможно, не придется.       Когда все были готовы выходить, Корф вдруг заметил, что Николай и Бенкендорф куда-то девались. Их не было ни в гримерке, ни на сцене, ни на выходе. Разъяренный Пушкин кинулся искать парочку по коридорам – и оказался прав. Не то, чтобы трудно было такое предположить, но отреагировать спокойно он не смог.       В темном переходе около двух лестниц спиной к стене стоял Романов, одно его колено было согнуто и расположилось между ног Бенкендорфа. Правой рукой Коля цеплялся за стену позади себя, а левой впивался в плечо партнера. Александр же, практически вжимая парня в стену, одной рукой держал его за талию прямо под широкой кофтой-худи, а второй шарил по бедру. Он целовал Николая в шею, на что гитарист реагировал сдавленными стонами, шелестящими по всему коридору.       – Вы не охуели здесь? – Пушкин подошел так близко, что, казалось, мог бы при желании стать третьим.       – Бля, Саш! – выругался Бенкендорф, оторвавшись от приятного занятия.       – Мы вообще-то вас одних ждем уже десять минут. Ехать надо. – голос солиста был практически стальным – чуть поспорь, и порежешься.       – Да идем мы, идем. – пробурчал Романов, отлепившись наконец от стены. – Умеет же момент испортить.       Александр погладил парня по предплечью, стараясь успокоить. Сам он тоже доволен не был, но отлично понимал, что Пушкин прав. А раскрасить шею Коли он сможет в отеле – причем, пожалуй, даже лучше, чем здесь.

***

      Будильник показался Пушкину слишком громким. Он накрыл голову второй подушкой и продолжил спать. Очередная трель раздалась через пять минут – но Саша лишь смахнул экран вверх, чтобы этот закончилось, и уснул. Так продолжалось до тех пор, пока в дверь кто-то не начал долбить с такой силой, будто она вот-вот слетит с петель и упадет прямо на кровать. Что поделать, такие маленькие номера им выделили.       Он нехотя встал, накинул футболку и прошлепал босыми ногами ко входу в комнату. За дверью стоял Пилецкий с его самым недовольным выражением лица.       – Ты собрался остаться в Новосибирске? А то мне казалось, что тебе больше всех в Питер хочется. Ошибся, видимо?       – Ты о чем? – прийти в разум так быстро Саше не удавалось.       – У нас вылет через три часа, а выезд в аэропорт через два. Завтрак скоро закончится, и ты не успеешь.       Саша пожал Мартыну руку, кивнул, а потом закрыл дверь перед лицом музыканта. Он быстро умылся, скидал в рюкзак немногочисленные вещи, проверил заряд телефона. Переодевшись в черную худи и серые джинсы, Пушкин закинул рюкзак на плечо и вышел из номера.       Сдав ключ-карту на ресепшн, он отправился в ресторан, располагавшийся на первом этаже отеля. Обнаружить свою команду было не очень сложно – десять мужчин в темной одежде сильно выделялись на фоне остальных постояльцев – ну, как минимум, своим количеством.       В аэропорт ехали молча. По правде говоря, спать хотелось всем. Обычно перелет не ставят так скоро – дают хотя бы день после концерта отдохнуть и погулять по городу. Но в этот раз организаторы отчего-то пожалели денег, поэтому возвращение домой оказалось таким стремительным.       Уже в самолете, перед взлетом, Саша решил написать Ване.       Саша Пушкин:       Ванечка, доброе утро! Мы сейчас будем вылетать. Жду не дождусь нашей встречи, дорогой.