Самый преданный поклонник

      Будильник прозвонил в восьмой раз, когда Ваня наконец открыл глаза. Вставать не было ни сил, ни желания, поэтому он смахнул экран телефона вверх, заблокировал уведомления, и тут же провалился обратно в сон. О том, что ему нужно собираться на, возможно, главную в его жизни встречу за эти секунды пробуждения Пущин не вспомнил.       Приземлившись в аэропорту «Пулково», Пушкин в первую очередь выключил режим полета на телефоне. В надежде увидеть ответ от Вани, он открыл «Телеграм», но там было пусто. И даже около его сообщения, отправленного еще с утра, стояла только одна галочка — выходит, не читал. Да и в сети был в последний раз еще в час ночи.       «Неужели передумал?», — заволновался Пушкин. Если так, то сейчас в аэропорту его никто не встретит, и все договоренности пойдут прахом. Но как же так? Как это могло произойти, если они друг друга так искали, так ждали этой возможности?       Бредя в медленно движущейся толпе — от самолета к залу прибытия — Саша наудачу набрал номер телефона, который за последние пару дней уже выучил наизусть. Гудок, второй, третий… Тишина. Еще звонок, еще и еще один. На пятый трубка наконец отозвалась.       — Алло. — сонным голосом ответит Ваня.       — Ванечка, доброе утро! — Пушкин тут же расплылся в улыбке, немного успокоившись. — А я уже прилетел. Ты где?       Пущин соскочил с кровати, случайно выронив телефон из рук. Часы на стене показывали, что он совершил большую ошибку, отключив все будильники.       — Саша, прости-прости, я проспал почему-то… Я сейчас быстро соберусь и приеду, да? Или ты не захочешь меня ждать в аэропорту? Ты же с дороги… Ты же надеялся, что я тебя встречу, а получается, что нет. Ты меня простишь? Конечно, не простишь, как тут можно простить… А может быть, мы вечером увидимся? Давай ближе к вечеру, да? Сейчас спишемся и решим, давай?       Пушкин засмеялся, но ничего не ответил. Ване стало так тревожно, так неловко и стыдно, что он готов был провалиться прямо здесь и сейчас, лишь бы никогда больше не существовать и не позориться снова перед кумиром, который по совместительству еще и парень его мечты.       А потом будильник снова заиграл свою надоедливую мелодию — и Пущин открыл глаза. На часах — 9:30 утра, за окном облачно и оттого немного хмуро и темно. Кажется, собирается дождь, как в тот вечер, когда он ехал на концерт. Но зато на душе радостно. Как-то даже легко. Сон — это был только сон, который сильно напугал, но зато заставил проснуться вовремя. Значит, ничего страшного не произошло — Ваня никого не подвел, не обманул и нигде не оплошал.       Еще раз взглянув на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, он оценил ситуацию: до прибытия самолета есть еще четыре часа, а значит, парень точно успеет подготовиться — и явится в аэропорт во всей красе. Кстати, часов на стене, которые он видел во сне, у него дома никогда не было, но почему-то все равно тот «кадр» врезался в память, словно был наяву.       Сообщение, которое пришло за полчаса до пробуждения, Пущин увидел уже в дороге. Поставив на него реакцию с сердечком — почему-то белым — он ответил, что уже едет. И что очень ждет встречи.       Помявшись у входа в терминал несколько минут, он вдруг решил, что непременно должен встретить Пушкина как-то ярко, празднично. Чтобы и удивить, и обрадовать. И потому ему пришла идея купить цветы — артисту всегда приятно их получать, и, к тому же, у них сегодня хоть и не свидание, но первая встреча в качестве потенциальных партнеров. По крайней мере, Ване отчаянно хотелось верить в это.       Цветочный ларек расположился слева от зала ожидания, поэтому бежать далеко не пришлось. Пущин долго и придирчиво рассматривал витрину: готовые букеты доверия не внушали, ибо выглядели не слишком свежими, да и к их составу у него возникли вопросы. В общем и целом — ему не понравилось ничего.

о, скажи почему за такое баблище такое дерьмище?..

      Поэтому он решил собрать композицию самостоятельно. Взяв за основу маленькие хризантемы сиреневого цвета, похожие на ромашки с круглыми лепестками, он попросил разбавить их белыми гипсофилами, а потом решил добавить для объема выкрашенные в темно-фиолетовый английские пионовидные розы. Букет обернули в белую матовую пленку, украсили фиолетовой атласной лентой, а вместо наклейки с логотипом магазина — за дополнительную плату, конечно, — согласились прикрепить скрепкой небольшую открытку. Внутри нее Ваня написал: «Очень рад встрече. Уже твой Ваня Пущин». Сначала он задумался, не слишком ли пафосно, не через чур ли громко. Но потом откинул эти мысли — будь что будет.       Перед входом в зал ожидания Пущин оглядел себя в большое зеркало, висевшее на выходе из цветочного ларька. Джинсы — синие, широкие, новые — сидели отлично, визуально он казался чуть выше, чем есть; светло-голубой свитер из тонкой пряжи плотно прилегал к телу, подчеркивая стройную фигуру, а сверху был надет темно-серый широкий бомбер — так и теплее, и комфортнее. На голове, правда, случился хаос, но он сам виноват — не надо было на улице стоять, когда там такой сильный ветер. Наскоро поправив руками кудри, чтобы они легли хотя бы в какое-то подобие прически, парень глубоко вдохнул, выдохнул и бодрыми уверенными шагами зашел в просторный зал.       Сразу же, при первом взгляде на табло, он нашел нужный рейс. Как и писал Пушкин, пребывает он в 13:48, то есть буквально через 5 минут. Оглядевшись по сторонам, справа от входа Ваня заметил толпу людей разных возрастов, которые наперебой что-то говорили, кто-то визжал, а кто-то вглядывался в большие панорамные окна. А потом он услышал, что из их портативной колонки льются знакомые звуки. Ну, конечно! Это же фан-клуб, который пока еще не заметил своего основателя.       Собираясь встречать Пушкина, Ваня перестал читать чаты поклонников музыканта, ведь он совершенно точно не должен оказаться при нем рядом с фанатами. Поэтому о том, что вся эта толпа соберется в аэропорт, он даже и не подумал. Неожиданно — и неприятно.       Он искренне надеялся, что так и останется незамеченным, но, к сожалению, один из парней увидел его и тут же сообщил об этом всем остальным. Отказаться встать вместе с ними, подойти и встретить вместе с теми, с кем он два последних года постоянно обсуждал любимую группу, было сложно. Не хотелось ничего объяснять, вдаваться в подробности и погружать кого-либо в ситуацию, которая прямо сейчас на их же глазах получала свое развитие.       Тактично проигнорировав все вопросы, Пущин все же отказался от совместной встречи. Он подошел ближе к выходу, чтобы наверняка отделиться от толпы, и стал ждать. Минуты текли медленно, словно мед, а тревожность поднималась в нем слишком уж быстро. Он нервно смотрел то на часы, то табло, то на входную дверь. Фанаты тем временем развернули плакаты, готовясь встречать кумиров. Ваня ощущал себя неловко — даже как-то потеряно. Часы показали 14:00, но ни Саши, ни музыкантов, ни даже техников все еще не было видно. О прибытии рейса, кстати тоже не сообщили, как и о задержке — значит, он либо кружит над аэропортом и не может сесть, либо… Что? В голове Вани крутилось так много разных мыслей и версий, что он практически утонул в них.       Он очнулся лишь когда услышал громкие визги поклонников Пушкина. Группа действительно заходила в зал прибытия, но первыми шли те, до кого поклонникам особого дела нет — техники, художники по свету, звукорежиссеры. А вот за ними следовал Бенкендорф под руку со своим благоверным Николаем Романовым. Чего стесняться? Кому надо — те знают. А скрывать — это не про них.       Коля после тычка локтем куда-то в ребра недовольно посмотрел на своего партнера, а потом натянул улыбку и подошел ближе к фанатам. Автографы, селфи… Кто-то хотел потрогать его или взять за руку, но от таких взаимодействий его оградил Бенкендорф.       Остальные музыканты шли следом, и их тоже сразу взяли в окружение, не давая практически никакой возможности ускользнуть и пойти дальше, не оставив ни одного автографа.       Продуманнее всех оказался, конечно же, Саша Пушкин. Он шел последним, за ним — только рядовые пассажиры самолета. Поэтому, завидев толпу, он немного отстал от всей команды. И, когда ребята уже находились в окружении фанатов, он осторожно вышел и сразу же обогнул толпу слева. Быстро найдя рыжую макушку у выхода, он практически бегом направился к Ване, который просто глазам своим не мог поверить.       Саша налетел на него с объятиями, как будто они встречались уже десять лет, и не виделись при этом очень долго. Ваня, взяв цветы в одну руку, второй обнял его так крепко, как только смог. Вдохнув аромат шампуня с каштановых кудрей, он улыбнулся. Когда они все-таки смогли оторваться друг от друга, Ваня выставил букет перед собой и улыбнулся. Так лучезарно и светло. Пушкину захотелось выжечь этот момент на обратной стороне век, чтобы, засыпая, он каждую ночь мог снова и снова просматривать его, как сцену из любимого сериала.       — Ванечка… — он практически прошептал.       Пущин осторожно взял его за руку, переплетая пальцы. Сопротивления не было — Саша только крепче сжал его ладонь в своей. Не договариваясь, молча, они направились к выходу. Поймав такси, они загрузились на заднее сиденье.       — Куда поедем? — спросил водитель.       Пушкин тут же продиктовал своей адрес, а потом вопросительно посмотрел на сидящего рядом и все еще очень растерянного Ваню. Заметив на себе внимательный взгляд, он кивнул.       Войдя в квартиру, Ваня улыбнулся. Он вообще часто улыбался, но так — еще никогда. Здесь все казалось сашиным. Все как будто было пропитано им, наполнено его энергией, и каждая деталь дома казалась органичной своему владельцу. Он присел на небольшой мягкий диван, когда Пушкин принес им две больших кружки чаю и опустился рядом.       — Прости, ничего к чаю нет.       — Ерунда. Лучше расскажи, как прошел концерт.       И Саша рассказал. Все — от встречи с командой в аэропорту до их с Ваней переписки; от перелета и сна до отмены премьеры песни. Каждый шаг он описывал в красках, как и положено тому, кто глаголом жжет сердца людей, кто текстами, через песни, делится эмоциями, мыслями и переживаниями. А Пущин слушал, не упуская ни слова. Он внимательно ловил все сказанное, следил за поворотами событий, задавал наводящие вопросы — и диалог только лишь об одном концерте затянулся почти на три часа.       — Может, пойдем прогуляемся? Где ты любишь гулять?       — С тобой готов гулять везде. Может быть, банально — по Невскому?       Ну и пусть банально. Пусть это не очень оригинальный маршрут. Зато вместе. Да и куда еще пойти с человеком, с которым ты познакомился буквально только что?       Прогулка затянулась. За интересными бесконечными разговорами время летело стремительно, и даже начавшийся под вечер дождь совсем не помешал — к тому же, прошел он быстро, а потом показалось закатное солнце. И они смотрели на него, а потом Ваня смотрел на Сашу. И ему казалось, что настоящее солнце здесь — вовсе никакая не звезда, что садится за горизонт, а кудрявый брюнет, который стоит рядом с ним, и, наверное, даже не подозревает, какая буря случится вот-вот внутри Пущина.