Лоскуты в клетку

– Слушайте, а это нормально вообще, что мы тут клуб юных сплетников и сплетниц устраиваем по поводу монтажера Ричарда? – слегка нервно интересуется Тим, хватаясь за очки. – В отсутствие самого Ричарда причем. Клео фыркает, пожимает плечами и тянется за крекером. – Лично у меня нет никаких моральных терзаний по этому поводу, – беспечно отзывается она. Глен хихикает и пихает вбок притихшую Брай. Брай в отместку подбирает диванную подушку и стучит ему по голове. – Клео права, – подключается Глен, вяло отбиваясь от атаки. – Он сам виноват, что весь из себя такой загадочно-хороший. – Ричарда всё-таки можно было бы и позвать, – неожиданно встаёт на сторону Тима Брай. Впервые с тех пор, как они поссорились. Тим смущённо подбирает под себя смешной розовый плед Клео и что-то бормочет в мягкую ткань. Вычурно уютная атмосфера его напрягает. Они прямо на полу в гостиной, у каждого по кружке чего-то теплого, свет приглушен, в наличии леденцовые карамельки и печенье на всех. И, вот, пледы ещё. Клео все это затеяла – невинно улыбнулась, хлопнула ресницами и взмахнула рыжим хвостом – и теперь все они здесь, потому что нельзя противостоять задорному обаянию Клео. Выходной вечер так выходной вечер. Они давно не собирались вместе без причины. Только Ричард ещё днём уехал навестить мать, а Лололошка заскочил на ужин (ни кусочка в итоге не съел) и привычно исчез на ближайшие часов пять без возможности до него достучаться. Нетрудно догадаться, к чему всё идёт. В конце концов, между ними давно зреет жгучий интерес. Тим моргает и переподключается к диалогу. – Ричард бы завел вот эту свою шарманку про то, что он хороший друг, и болтать всякое у Ло за спиной он не будет, – Клео закатывает глаза, а это значит, что он ничего не пропустил. Она говорит прямо с набитым ртом, и потом откусывает от крекера ещё кусочек. Глен кивает – по его торжественному виду становится ясно, что Брай успела проиграть в их недолгой борьбе. – Я уважаю это, – признает он. – Но сейчас это бы только мешало. Совесть внутри Тима грызется с любопытством. Он, с одной стороны, прекрасно знает, как неприятно бывает обнаружить, что тебя обсуждали за спиной. С другой... вряд ли они смогут сказать что-то плохое, верно? И, как справедливо заметил Глен – Лололошка сам ничего про себя не рассказывает. Никто из них не виноват в желании знать больше. И строить теории. Чего уж – у Тима в блокноте по поводу Ло почти с десяток предположений, одно невероятнее другого. Он, правда, не планировал этим делиться. Наверное, он и не будет. Глен тормошит теперь уже его, за плечо. Кивком указывает на печенье, принудительно насыпает в руки карамелек. Тим вспоминает про остывающее какао. – Мне кажется, что он, типа, вообще ничего не боится, – задумчиво тянет Брай. – Такой у него вайб... – Угу, как будто рядом с ним ты за каменной стеной, да? – подхватывает Клео. – Клянусь, когда он даже вопросов задавать не стал по поводу кладбища, я была готова его расцеловать. – Ты же ненавидишь мужчин, – подтрунивает Глен. – Я не ненавижу мужчин, к тебе у меня личное. Ты однажды мне косметичку так и не вернул. Пока они беззлобно друг на друга ворчат и препираются, Тим усердно возится с фантиком. Ему больше хочется вертеть что-то в руках, чем есть. Хотя, карамельки не едят. Их сосут. Так, он слишком много общается с Гленом. Нужно как-то вырулить диалог в изначальное русло, потому что шутливые перепалки это ещё более неловко, когда ты не участвуешь в них. – Ну он-то уж похож на ходячую теорию заговора, – пробует Тим, чуть повысив голос. – Вот тут вы даже спорить не сможете. Все взгляды мгновенно обращаются к нему, так что он всё-таки вскрывает и закидывает в рот конфету, просто чтоб сделать что-нибудь. Черт с ним, с недопитым какао. Когда-нибудь в следующий раз. (Вкус клубничный. Классика) Глен смеётся, и внезапно его смех не звучит язвительно. – Чёрт возьми, ты прав. Из-за таких как он конспирологические теории и появляются. – Зацените крипипасту, – ухмыляется Брай. – Призрак в белом пальто иногда заводится в блогерских тусовках, и всегда молча слушает собеседника, а потом ведёт себя до ужаса понимающе. Она заговорщически понижает голос и делает на слове «ужас» особенный акцент, и Тим изо всех сил сжимает челюсти, чтоб не захохотать, потому что боится проглотить карамельку. – То есть мне не одной рядом с ним хочется болтать обо всем на свете! – восклицает Клео. – Клянусь, я даже с мамой так охотно своей жизнью никогда не делилась. – Ты в свою крутую историю синий шарф и очки добавить забыла, – рассеянно хмыкает Глен. – А вообще мне кажется, что это связано с феноменальным талантом Лололошки появляться всегда именно в нужный момент. Брай обнимает бывшую оружием подушку и издает согласный звук. Тим на всякий случай оборачивается в сторону входной двери, почти уверенный, что увидит там знакомый силуэт. Коридор пуст. На душе становится немного легче. Клео отбирает у Тима из рук плед только чтобы накинуть его ему же на плечи. Глен всё-таки принимается за свой кофе. – Он просто не осуждает, – пожимает плечами Тим. – Вообще. Ни при каких обстоятельствах. Это, наверное, самое важное, искреннее и личное замечание – он даже не обращает внимания на то, как все на мгновение неловко отводят взгляды. Лололошка никогда не был про холодное и сухое отсутствие отвержения. Его тишина, его внимательный взгляд поверх темного стекла всегда был о принятии. Безусловном. Даже если это значило, что ему все равно. Он просто не пытался увидеть то, чего нет. Иногда Тиму кажется, что он просто не способен на презрение. Лёгкое оцепенение разбивает Брай: – Предлагаю в следующий раз сказать ему, что у нас на заднем дворе закопан труп, и посмотреть на его реакцию. Клео вредно швыряет в нее фантик – который не долетает, конечно – и хватается за свою кружку с чаем. – Зная его, – весело щурится Глен, – это будет что-то типа «окей». – Да ну, он не настолько непробиваемый, – не соглашается Тим. – Мы точно сможем увидеть его смешное удивлённое лицо, – уверенно решает Клео. Лицо у Лололошки, как пишут в однотипных комментариях под короткими видео, «с субтитрами». А он сам ещё и приподнимает (или приопускает) очки каждый раз, когда ему хочется сказать все, что он думает о собеседнике, одним взглядом. Выходит выразительно. Возможно, поэтому он не использует слова через рот. Просто за ненадобностью. Так или иначе, понять, что творится у Лололошки в голове дальше поверхностных эмоций, все равно нельзя. Это почти грустно. – Его так иногда хочется обнять, – внезапно Клео меняет тон. Как будто мысли читает. Глен неловко чешет затылок и тоже берет себе печенье, умудряясь при этом всем своим видом выражать согласие. Брай просто сжимает подушку крепче и кивает. Тим не уверен насчёт объятий – он не самый тактильный человек. Но и он понимает, о чем говорит Клео. Это так странно – и все эти невысказанные странности повисают между ними в безмолвном понимании. Лололошка почти не улыбается. Лололошка зачем-то носит грим. Лололошка где-то пропадает допоздна, и возвращается всегда уставший. У Лололошки шрамы будто от ожогов на ладонях. Ричард как-то невзначай упоминает, что Лололошка беспокойно спит. И много-много-много чего ещё – и если об этом говорить, уйдет целая вечность. Это может быть последствиями катастрофы на острове, но Тиму честно кажется, что есть что-то ещё. Как минимум, Ричард мягко, но настойчиво просит не расспрашивать Ло о прошлом. Тим слепо уверен, что прошлое Лололошки все равно бы не получилось обернуть в слова. Он плотнее кутается в плед, заново ища ускользающее чувство комфорта. Клео закусывает губу и греет руки об чай, а Глен неловко жуёт в тишине. Брай зачем-то дёргает его за край кофты. Им всем любопытно, да. Немалая часть этого любопытства происходит из беспокойства. Что-то очень сильно не так. И они этому «не так» никаким образом не могут противостоять. Или – А что нам мешает, – невнятно, но ошеломительно громко на фоне молчания говорит Брай. Глен машинально издает вопросительное «а». – Взять его и обнять, – продолжает она, пожимая плечами. – В смысле, если он будет не против... В прихожей щелкает, а затем хлопает входная дверь, и Тиму не нужно оборачиваться, чтобы знать, кто пришел. Ло обычно умудряется проникать внутрь абсолютно бесшумно. – Привет, ребят! – как и предполагалось, вопит на весь дом Ричард. – Ой, а вы здесь. Не сговариваясь, они мигом делают вид, что ничего такого тут не обсуждали – Глен считает, что для этого необходимо небольно дёрнуть Тима за ухо, а Клео ставит кружку на пол и ловит подушку от Брай. Они предлагают Ричарду присоединиться. И пока тот радостно соглашается и спешит стянуть верхнюю одежду, а затем вымыть руки, Тим для себя решает, что сплетник из него не очень. Ещё он решает, что все же не против обнять Лололошку. Впервые за долгое время его паранойя этой мысли не протестует.