Лоскуты в клетку

Саймон всегда смотрит на него невыносимо печально. Вернее, он держится обычно, – хитро улыбается, почти издевательски плетет загадки и каждый раз приносит с собой интересные новости – но Лололошка сердцем чует его тоску. Это, прямо, неловко. Приходится усерднее прятать глаза за темными стеклами очков. Саймон – вечно будто что-то ищет в его лице. Понятно что. Иногда Лололошка цепляет взглядом зеркала и растерянно замирает, натыкаясь там на героя золотых статуй. Это не он. Все, предназначенное Джону Дейви Харрису – не его. Почти нежная в каком-то смысле забота Саймона – тоже. В голове он глупо перебирает каждый момент незримого присутствия от начала, машинально переосмысляя их с новой стороны. Подумать только, когда-то он считал Саймона потенциальной угрозой. Теперь ему кажется, что все действия тогдашнего управляющего были сквозь пропитаны осторожностью, нерешительным любопытством, почти недоумением. Система острова мягко сковывала по рукам и ногам не только мироходцев. Каков шанс, что все разборки, уступки, скандалы с уборщиками, лёгкие приветствия – приподнять уголок шляпы – были ради другого него? Лололошка хочет поговорить с Саймоном об этом, но не находит слов – поэтому Саймон говорит сам. С его рассказов Джон Дейви Харрис выходит действительно потрясающим человеком. С этим трудно спорить. Но есть кое-что ещё. Лололошка сомневается, что можно написать столь искреннюю привязанность в формате нулей и единичек. Неосознанно – точно нет. Осознанно – Джон Дейви Харрис бы не стал. ...Ему кажется, что где-то и когда-то великий гений дал слабину. Однажды Саймон просто признает: – Разумеется, я по нему скучаю. Видно, как он собирает внутри себя всю имеющуюся небрежность, чтобы сделать вид, будто эти слова для него ничего не значат. Это первый раз, когда не «по нашим разговорам» или «по мирным вечерам», а по нему. Честнее некуда. В груди расцветает сочувствие. Лололошке почти стыдно носить его лицо. – Знаешь, будь я на его месте, я бы тоже по тебе скучал. – Ты не Джон, – Саймон хмыкает. Это так очевидно. Это висит между ними весомой мыслью и очень-очень редко проговаривается вслух. Дилан закатывает на это глаза – но Лололошка видит, что ему тоже не по себе. – Нет, – соглашается Лололошка. – Но ты сам отмечал, что я похож на него больше, чем кажется. Наверное, это попытка в поддержку. Наверное, она даже работает, потому что Саймон смеётся – и что-то в нем слегка оттаивает. – Когда ты так говоришь, я только яснее вижу отличия, – беззлобно шутит он. Впервые не укол в сторону сентиментальности и умственных способностей. Почти похоже на похвалу. Приятно. Неправильно. У Лололошки внутри всё жалостливо воет, когда он вдруг понимает насколько Саймон любит Джона. Это о мерном гудении приборов и вселенных. Джон Дейви Харрис ставит слова «друг» и «вещь» в одно предложение, грамматически подвязывая их к одному имени. Такой вот мудак. Чертовски неловко быть странной деталькой между ними. Нелепой случайностью, считай – их ведь просто перепутали. Даже Саймон сперва – перепутал. Виной всему схожесть или ослепляющая ностальгия? Саймон Солус ведь все ещё говорит загадками, потому что он его таким сделал. Он – кажется, каждой бочке затычка и та ещё заноза в заднице, но пока Дилан справедливо злится, Лололошка скорее ловит в охапку обиду и любопытство. Хмурится и нервно теребит шарф. – Он не должен был так говорить, – выпаливает вдруг громче, чем планировал. – Я думаю... Я думаю, он тоже был расстроен. Это не оправдание. Совсем. Лололошка знает только, что Джон Дейви Харрис вряд ли стал бы его в чем-то обвинять, если бы ему в самом деле было все равно. Он не уверен, откуда это знает. Саймон кладет руку ему на плечо, и он вздрагивает – ловит эхо искреннего восхищения и памяти об умных разговорах. Кусает губу. В голове бьётся – Саймон Солус любит JDH, Саймон Солус так сильно любит JDH. Лололошка хотел бы подобрать подходящую для масштаба метафору, но за его мыслями горят звёзды. Это просто... сложно. Джон Дейви Харрис ведь тоже Лололошка. – Вы такая трагедия, – честно говорит он, теряясь где-то между смешком и всхлипом. – Джон – грустный человек, – легко отзывается Солус. Лололошка игнорирует направленное на него невысказанное как и ты. Не о нем речь. Но Саймон не даёт сочувствию догореть до тлеющих угольков – как бы намеренно сбивает с мысли и уверяет, что все в порядке, что Лололошке следует бежать к своему другу и решать вопрос о прыжке через реальности. Конечно, он будет горевать. Это то, чему следует позволить случиться. Только поэтому Лололошка не спорит. Всего лишь касается пальцами руки, все ещё сжимающей его плечо и старается улыбнуться. – Спасибо. Мне жаль. После он налетает на Дилана с объятиями и горячо бормочет о том, как это несправедливо и печально, и драматично, и... Дилан молча гладит его по голове. Потом советует как следует врезать Джону Дейви Харрису при встрече. Драка ничего не решит. Лололошка все равно смеётся и обещает подумать об этом. Саймон теперь смотрит на него по-другому – и от этого становится легче.