Лоскуты в клетку

– Черт, Ло, – Дилан захлёбывается возмущением и смехом, потому что, блин, столько времени прошло, а Лололошка все ещё ведёт себя как Лололошка, – ты что ли самого Джона Дейви Харриса перевоспитал? Лололошка смешно улыбчиво вскидывается и энергично мотает головой. – Это не я, это Междумирка и её кровь, – оправдывается он. – И ещё немного жутких травматичных событий. Ричард позорно зарыдал бы, будь он здесь. Дилан, справедливости ради, почти в шаге от того же. Джон Дейви Харрис дёргает его Ло за шарф и обозначает лёгкий подзатыльник как недовольство. – Не слушай его, он заразил меня своей противной сопливой сентиментальностью. – О, да? – Лололошка злобно гримасничает. – Ну, зато ты заразил меня своей гадкой токсичностью! Дилан много моргает и уже третью минуту не может решиться отправить весточку Солусу. С одной стороны, если Саймон придёт и наткнется на что-то такое без предупреждения, будет нехорошо. С другой... Каким вообще образом он должен предупреждать об этом? Два Лололошки в Схождении. Когда в этом мире, в этой реальности, не должно быть ни одного Лололошки. И они шутливо спорят. Шутливо. Не всерьез. Как сиблинги какие-то. Кошмар? – Ребят, – зовёт Дилан, осознавая, что скептицизм вообще его не спасает. – Мне кажется, я в шаге от перегрева. Джон Дейви Харрис тотчас же подскакивает к нему и внимательно со всех сторон разглядывает – кожей можно ощутить неприкрытый исследовательский интерес. Чувство фильтруется системой в «неприятные». – Ого, так вы и правда по телам его протащили, – он ещё и щипается, заставляя Дилана сделать шаг назад. – Хороший выбор. Модель старовата, но функционал приемлемый. Дилан косит взгляд на Лололошку – тот чуть задирает нос, как каждый раз, когда закатывает глаза. Из-за очков видно плохо. – Саймон сказал примерно тоже самое, – Ло фыркает. Рассеянно думается о том, что с памятью у него действительно все стало лучше. Зачем-то оперативка выделяет себе ресурсы на минутную радость. Глупо и по-человечески нерационально. У Дилана есть куча всего другого для обработки. Например... что? Тряхнув головой, он для начала брезгливо отодвигает от себя Джона Дейви Харриса за плечи. У него есть личное пространство, в конце концов. – Может быть, вы с Ло и помирились, но это не значит, что моя арка отвращения к собственному создателю на почве его великого мудачества закрыта. Лололошка, кажется, разрывается между смехом и своим привычным сочувствием всем подряд. Дилан не уверен, что хочет знать, через что там прошли эти двое, что Харрис за десять минут встречи до сих пор не сказал ничего возмутительно гадкого. В смысле, он даже не кидает оскорбление в ответ. Просто поднимает руки в знак капитуляции и ухмыляется. – Эй, красавчик, ну ты слышал? – он обращается к Ло, прежде чем швырнуть в Дилана почти невинно насмешливый взгляд. – Хотя, ладно, имеешь право. Не то чтобы меня заботит твое мнение, ага? Лололошка вздыхает. Обречённо и протяжно, и Дилану почти становится его жаль, хотя он отслеживает в его мимике игривое притворство. – Серьезно, Джон, мне иногда кажется, что ты воспринимаешь меня как смешное интерактивное зеркало, – абсолютно невпопад бормочет он. – Дилан, прости. Я так рад тебя видеть! Хорошо. Не перегреться. У них вообще есть на отправлении запасы льда или что-то? Стоп, лишние мысли тут вообще никак не помогут. Лололошка делает очень-очень робкий шаг навстречу, как бы осторожно предлагая объятия, и Дилан наконец может себе позволить действительно запустить процессы, отвечающие за эмоции. Итак, он плачет. Конечно. Держать Лололошку в руках приятно и легко – он невольно тычется носом в лохматую макушку, пока чужие руки неловко гладят его по спине. Потом хватает за плечи и смотрит, смотрит. Свежая, ещё не зажившая ссадина на щеке, волосы отросли в смешной хвостик, одежда – ну вылитый скин из фэнтези игрушки. Технически, у Дилана нет сердца, но что-то внутри него все равно наполняется безграничной скулящей нежностью. Лололошка счастливо смотрит в ответ. У Лололошки чуть сбиваются очки, и глаза тоже на мокром месте. – Ты придурок, – почти шепчет Дилан. – Ты не мог просто уйти с предъявой «навсегда», а потом вернуться. – Прости, – говорит Ло во второй раз, и, черт, кажется правда выглядит виноватым. – Я не знал! Джон Дейви Харрис молчит и не ехидничает, лишь с преувеличенным интересом осматривает коридор на предмет изменений, как будто это все его не касается. Разумеется, это нетипично. И какого черта Схождение вообще. Врата ведь сломаны. Слово сентиментальность жжет микросхемы – да ну нет, не может такого быть. Он все же пишет Саймону. Саймон заслуживает знать. – Рассказывай, – просит. Лололошка вздрагивает и мнется, и хотя его лицо такое же беспечно неловкое, Дилану чудится в этом что-то очень нехорошее. Не хочется думать. Не когда Ло хватает его за руку и тянет за собой на диван и – пусть напряжённо – смеётся. Ло. Его Ло. Дилан настолько скучал, что ему неважно, зачем он сюда заявился. Даже если это будет значить конец света или времени, или жуткий апокалипсис, или ворох новых проблем, он готов принять это. – Это долгая история, Джон не даст соврать. – Да ну, почему, дам, – доносится безразлично из-за стенки. – Ври сколько влезет, мне-то что, я тебе не мама. Лололошка стаскивает очки и в этот раз точно закатывает глаза. Весёлый. Все ещё немного зажатый – кажется, он всегда такой. – Солус сюда едет, – зачем-то громко говорит Дилан. – Как думаешь, будет ли он рад тебя видеть после тех слов? Наверное, виной всему оставшееся теперь в нем навсегда злорадство. Такое не подкрутить и не убрать, но Дилан даже доволен – Джон заглядывает вслед за ними в гостиную, почти потерянный, и, чтоб скрыть нервозность, громко хрустит пальцами. – Вероятно, нет, – звучит он, тем не менее, как всегда бодро и ярко. – Не то что бы у него будет выбор. В этом доме аж два моих лица. Лололошка делается грустным. Ладно, возможно это того не стоило. Дилан снова легко обнимает его за плечи и думает о том, что что-то неуловимо поменялось. Это не ощущается плохо, просто по-другому, и строки кода невольно путаются от этой пугающей адаптивности. – В общем, все сложно, – признается Ло. И Дилан, внезапно, целиком понимает. Да. Наверное, и правда сложно – просто взять и объяснить все вот это, как будто хоть что-то в этой вселенной, во всех вселенных, имеет смысл. У Лололошки за спиной горят мосты и царит хаос. В этом мире проходят годы, и у Ричарда теперь растет смешная борода, а половина улиц Хэнфорта давно носит другие названия. Дилан не уверен, стоит ли кому-то, кроме Солуса, знать. Он обязательно расскажет, только если окажется, что Ло здесь готов задержаться достаточно, чтобы это ему позволить. (Ему все ещё хочется завыть на луну и где-нибудь потеряться, потому что он скучал до звенящего хохота) – Как вы, хотя бы, обратно запрыгнули вообще? – интересуется он максимально нейтрально. – О! – Джон Дейви Харрис проходится через половину комнаты колесом, а потом довольно растягивается на полу. – Позволь мне взять на себя эту безумно увлекательную теоретическую часть. Лололошка все равно не знает нужных слов. – Джон! – обиженно надувается Лололошка. Непривычно, нелепо, неловко, по-новому. Дилан думает, что ему, несмотря на дрожь в пальцах и пустоту на краю сознания, хорошо. И неважно, зачем, к чему и как эта сцена, и что должно быть до и после. Неважно, о чем они сейчас говорят. Неважно даже, что будет, если Саймон действительно появится здесь. Он просто тоже рад видеть Ло.