Птичье-бесовские переплетения

      Серьёзные отношения — глупость, о которой бес и думать не должен, отдавая предпочтение учёбе, пьянкам и встречам с любовниками, которые никого ни к чему не обязывают. Да и есть ли смысл ограничиваться кем-то одним и лишать себя разнообразия в пользу того, что рано или поздно приестся? Бэт прекрасно знает, что все пары по итогу расстаются, но всё равно почему-то хочет решиться с Теру на что-то большее, чем обычную интрижку, несмотря на понимание, что вряд ли они будут вместе дольше месяца. Что ж, какое-то дрянное было понимание, раз они вместе уже в восемь раз дольше, а через два месяца и вовсе планируется свадьба. Впрочем, последнее в планы Бэта вообще не входило, да и не вошло бы, но страна разорится примерно за трое суток, если оставить Теру одного на престоле. Они успевают оговорить и примерную дату, и место, и как всё пройдёт, но Бэт уже пару недель тянет с предложением крыла и сердца, а Теру не поднимает эту тему, спокойно ожидая, как они и договорились на его возрождение. Поначалу Бэт хочет сделать это в какую-нибудь особенную дату, но до него очень быстро доходит, что это тупейшая идея при их нынешнем графике, где единственные возможности остаться наедине — непозволительно короткие моменты близости между делами и минутные разговоры перед сном. К счастью, в один из дней все встречи отменяются или переносятся, освобождая всё время после двенадцати, и Бэт, наконец, может пригласить Теру повторить их самое первое свидание. Разумеется, Теру мгновенно обо всём догадывается, судя по хитро-довольному прищуру и уж больно бесовской улыбке: он почти сразу научился читать Бэта, как открытую книгу, а теперь они и вовсе заканчивают мысли друг друга, как в каких-нибудь глупых мюзиклах. Но, надо отдать должное, больше он ни разу не даёт понять, что рассекретил невероятно надёжный и продуманный план, и мгновенно сводит на нет любые разговоры о будущем, чтобы лишний раз не нервировать Бэта.       Правда, это не слишком помогает, и сейчас Бэт всё равно переживает и пытается унять дрожь в крыльях, хотя они только заканчивают сборы и ещё не покидают виллу. Зимы в Трелии, конечно, тёплые и бесснежные, но никакая плюсовая температура не спасёт от океанского ветра до весны, и приходится надевать непозволительно много слоёв одежды. Однако Бэт даже не начинает ворчать, что бесу не пристало ходить в чём-то настолько закрытом: грешно жаловаться после первой настолько хорошей близости за долгое время, да и лицезрение неспешного одевания Теру не может не радовать. Бэт трепетно выдыхает, надевая шубу и застёгивая крючки: он повторно выдаёт себя с головой гробовым молчанием и бегающим взглядом, но не хочет отвлекаться от очередного повторения давно заученной речи. Разумеется, Теру понимает и это, раз тоже не говорит и делает вид, что тишина — обычное дело, когда они наедине, и Бэт всегда вовсе не щебечет без перерыва, заполняя каждую секунду бесконечными историями или смехом. Какая всё-таки глупость: любому очевидно, что Теру ответит «Да», даже если Бэт сдуру ляпнет что-то вроде «Давай интимиться, пока смерть не разлучит нас», но ему хочется сделать всё правильно и красиво, как Теру заслуживает, и волнение не оставляет ни на миг. Бэт понимает, что у него при всём желании не выйдет затягивать ещё сильнее, и нужно прекращать в десятый раз поправлять одежду и волосы. Как можно беззаботнее улыбается, ослабляет чрезмерно затянутый шарф Теру и бессовестно выхватывает у него из рук кинжал, чтобы до конца поменяться ролями в повторении свидания. Теру лишь хмыкает, слабо пожимая плечами, берёт Бэта под локоть и послушно следует за ним в портал, который оказывается не бледно-голубым, как в прошлый раз, а пыльно-сизым.       Галечный пляж ничуть не приветливее портала, но всё такой же пустой и уединённый, и это немного успокаивает, как и бурлящие шорохи волн. Небо затянуто неровными буграми облаков, слившихся в одно огромное, что вот-вот станет тучей: лишь у рваных ватных краёв оно остаётся белым, отдавая всё остальное грязным переливам серого. Океан волнуется под стать небу и окрашивается в графитный, непрестанно выплёскивая на берег мелкую пену в преддверии шторма. Честно сказать, не на такую погоду Бэт надеялся, но в холода крайне тяжело застать что-то, кроме непрекращающихся дождей, поэтому спасибо и на том, что не приходится мокнуть. Бэт, прекращая тратить время на созерцание природы, опускается на гальку у глиняных скал, кивает рядом с собой, приглашая Теру присоединиться, и пытается не обращать внимания на гулкую дробь в ушах. К счастью, когда Теру присаживается и обнимает его крылом, прислоняясь к плечу и продолжая терпеливо ждать, пока Бэт соберётся с силами, у него они всё-таки появляются.       — Теру... — вопреки восхитительному плану, не начинает изображать Ромео высокого полёта, а вздрагивает, сжимая гальку с тихим позвякиванием.       — Да?       — Я две недели готовил речь на пять минут, чтобы напрочь забыть, что хотел сказать, — поворачивается к Теру, но не видит и намёка на смех или раздражение, лишь успокаивающую и тёплую улыбку. — Две недели, Теру.       — В ней было что-то красивое, да?       — Да.       Зная Теру, он мог бы подождать хоть целую вечность, но Бэт мгновенно расслабляется: уже опозорился, почему бы не продолжить. Да и вряд ли он сможет сделать что-то ещё глупее, если всё-таки откажется от той улучшенной вариации избитого «пока смерть не разлучит нас». Прежде, чем Теру успевает что-то ответить, Бэт быстро пересаживается к нему на бёдра и берёт его лицо в ладони, после прогибаясь в спине, чтобы Теру не пришлось задирать голову.       — Я, кажется, так ни разу и не сказал, почему влюбился в тебя. Поначалу мне просто нравилось проводить с тобой время, обсуждать всё на свете, слушать часовые разборы исторических неточностей в очередной пьесе, до которых мне никогда не было дела... Я быстро привязался к этому и как-то не заметил, что прихожу к тебе в каждую свободную минуту и специально отказываюсь от всего, лишь бы подольше посидеть вместе, даже если ты занят и я буду просто молча читать одну из книг твоей библиотеки, чтобы узнать, что тебе в ней понравилось. А потом я впервые почувствовал, что ко мне относятся по-особенному, понял, что тебя искренне волнует, как я провёл день, и мне уже не захотелось смотреть ни на кого другого. Я был уверен, что у моей бестолковой влюблённости нет будущего: какой король захочет видеть рядом с собой бывшего эскортника, но ты захотел. И, знаешь, я думал, что рано или поздно чувства пройдут, но с каждым днём нашего птичье-бесовского романа я всё сильнее влюблялся в тебя. У тебя куда лучше получается ворковать, чем у меня, и я редко говорю что-то, кроме банального «Люблю тебя, Теру» или повторяющихся комплиментов, но я обожаю и ценю всё в тебе и наших отношениях. Твои утренние записки, расчёсывания, банные ритуалы, упрямые и недовольные птичьи звуки... Я дорожу каждым совместным моментом, и хочу провести так всю жизнь, — нехотя открывает взгляд от разнеженного Теру, смотрящего на него так чувственно и маняще, что Бэт едва не теряет голову и с трудом заставляет себя закончить, а не расцеловать его. — Ты согласен стать моим мужем?       — Конечно, Батард, — удовлетворённо выдыхает и прикрывает глаза, поглаживая ладони Бэта на своих слегка зарумянившихся щеках.       Бэт, не удерживаясь, на непростительно короткую секунду прижимается к приоткрытым губам Теру, успевшим немного замёрзнуть, после неспешно расстёгивая три ремешка на его левой перчатке, сжимающих тонкое предплечье. Так же медленно снимает её с Теру, растягивая момент уже нарочно и предвкушающе, и, наконец, достаёт маленькую шкатулку из светло-серого дерева, окованную завитками серебра. Одним движением стягивает перчатку уже с собственной правой руки, откидывает крышку и достаёт с шёлковой подложки кольцо из кости давно вымерших драконов, словно сплетённое из десятков хвостов Бэта. Придерживая Теру за запястье, надевает его и любуется сочетанием кремового с дымчатой кожей, после поправляя хвост на большом пальце и удовлетворённо улыбаясь. Теру неспешно шевелит рукой, рассматривая кольца, и берёт второе из шкатулки, словно созданное из крохотных рябых пёрышек, и надевает на чужой палец, после поднося кисть Бэта ко рту и целуя её. Бэт переплетает окольцованные руки, медленно целует Теру, решая ограничиться одними губами, онемевшими от порывистого ветра, понемногу согревая их дрожащим дыханием. Вскоре Бэт удовлетворённо отрывается, возвращает перчатки на замёрзшие руки и встаёт, после помогая Теру подняться и доставая кинжал для перемещения, чтобы продолжить свидание в каком-нибудь более тёплом месте. Конечно, уже далеко не первое и явно без вечерних танцев на набережной, но всё такое же желанное, как и то рандеву.