Привычки
10 августа 2025 г., 11:43
Первую минуту Бэт готов проклинать идею встать пораньше, но послевкусие вчерашнего перенасыщения быстро унимает недовольство, да и Теру устроил ему лучшее возрождение в жизни, пришло время отвечать взаимностью. Отпускает ещё спящего Теру, потягивается и идёт в ванную, стараясь не шуметь, закрывает дверь и выключает уже надоевший браслет, ночью бессовестно украденный у него. Лучше бы высыпался, а не мучил себя будильниками после непрерывной работы с крохотными перерывами и регулярными засиживаниями допоздна. Конечно, это не Бэту говорить — он сам ежедневно лишает Теру отдыха, но такие причины недосыпа всяко лучше документации. Зевает, вновь потягивается, раскрывая перепонки крыльев, и начинает перебирать переполненный сундук с их вещами, который, справедливости ради, почти полностью занял он сам, заодно приватизировав и шкафчики, и раковину, и полочки над ванной. Первое время Бэт поражался, как Теру терпит тысячу и один флакон, хотя сам пользуется одним кусочком мыла и не знаком ни с одним пунктом банных ритуалов Бэта. Со временем вопросов, правда, меньше не становится, но хотя бы смысл прибавляется — Теру сам начинает пользоваться всем этим. Ладно, едва ли хотя бы четвертью, но иссушенные волосы и кожа уже в миллион раз мягче. Далеко не сразу, но всё-таки находит баночки с травами и тряпичный мешочек, прячущиеся под очередной партией гидролатов. Относит их к ванне, садится на край, закрывает слив и перебирает, разглядывая надписи на крохотных желтоватых этикетках. Тянет за ленты на мешочке, раскрывает и перекладывает нужные травы, избавляясь от веточек и повреждённых листочков. Заполняя наполовину, подносит к крану, затягивает под размер струи, крепко привязывает и включает воду. Лучшая смесь для успокоения нервов и расслабления — листья розмарина, бергамота и базилика вместе с цедрой апельсина. Теру сам делать не станет — лучше поспит лишние две минуты, а Бэту и не сложно, и приятно.
Заканчивает вовремя — браслет вновь вибрирует, значит, самое время будить Теру самым приятным и расслабляющим способом. Он поначалу не понимает, с чего это Бэт настолько бодрый до восхода солнца, но продолжение «Счастливого возрождения, Теру» оценивает сполна. Сам Бэт, как и всегда, забывается, заворожённый настолько прекрасным Теру и его подрагивающими крылышками. Настолько, что одного этого вида, вместе с дрожащими движениями собственного хвоста и тихим «господин Батардис» от Теру, хватает для удовлетворения и сытости. Конечно, бесовские аппетиты бесконечные, но сегодня не его день, можно и умерить пыл.
— Такие комментарии у тебя куда лучше рабочих и спортивных, — тихо посмеивается на шипящем выдохе, бережно берёт Теру на руки и несёт в ванную. Он, как и всегда, полностью расслабляется, обнимая Бэта за шею, и устраивает голову на плече. Совсем лёгкий из-за переработок и недоедания, надо почаще приносить что-нибудь вкусное и, возможно, блинное. — У тебя ещё чуть меньше часа до работы, и я помогу с документами, так что, пожалуйста, не мучай себя с самого утра. Я добавил в воду ведьмачьи средства, должны немного расслабить. Полежишь немного и пойдём разбирать твои тысячи очень важных бумажек, ладно?
— Ладно, — благодарно улыбается и поглаживает пальцами его затылок, едва касаясь, чтобы не поцарапать отросшими когтями. — Спасибо, ты настоящее сокровище.
Бэт опускает Теру на край ванны, обрамлённой многочисленными флаконами всех цветов, форм и размеров. Стягивает с него собственную рубашку, доходящую до середины бедра и явно слишком большую, и выключает воду. Проверяет температуру, помогает сесть и залезает следом, вытягиваясь и медленно виляя хвостом. Надо поменьше радоваться возможности понежиться и не думать о перспективе ношения этой же рубашки до вечера, а то ещё обрызгает Теру водой из-за резких взмахов.
— Я уже закончил со всем к твоему возрождению, но, если ты не против, подожду до вечера и отдам за ужином. Надеюсь, тебе понравится, — вновь садится на край, включает душ, настраивает струи и температуру и поливает голову Теру. Достаточно намочив, откладывает и берёт шампунь из мыльного корня с бергамотом, распределяя по волосам. — У тебя чёлка уже почти до плеч доходит, скоро начнём вместе друг другу косы плести. Будешь отращивать или просто некогда дойти до парикмахера?
— Очень хочу отрезать это безобразие, но сейчас вот вообще не до этого. Надеюсь, до нового года выйдет, — закрывает глаза и умиротворённо дышит, подставляясь под массирующие прикосновения. — И спасибо большое. Мне вечно не угодишь, но уверен, что благодаря тебе возрождение будет самым лучшим. Я ещё хочу где-нибудь прогуляться в перерыв, но посмотрим по погоде.
— Хе-хе, постараюсь, — смывает пену и моет второй раз, перебирая густые кудри и почёсывая. — Если хочешь, могу убрать чёлку назад или уложить, чтобы не мешала.
— Можно, — совсем разнеживается, весь покрывается мурашками и подаётся к пальцам, отвечая невероятно ласково. — Делай на своей вкус, лишь бы в глаза больше не лезла.
Вновь смывает, аккуратно приподнимает голову и коротко целует, после возвращаясь к изучению этикеток. Найдя нужный спрей, закрывает глаза Теру рукой и пшикает, затем втирая в волосы. Сразу запахло хвоей — гидролат кедра, кипариса и можжевельника, чтобы помягчели и лучше расчёсывались.
— Я почти всё, остались только крылышки. И спасибо, что терпишь мои бесовские привычки, — после небольшой заминки всё-таки находит гель для перьев с рябиной. Разумеется, купленный не Теру — он предпочитает тратиться только на самое необходимое и подарки для Бэта.
— Всё хорошо, развлекайся, — улыбается, по-прежнему не открывая глаз, привстаёт и раскрывает крылья.
Бэт выдавливает гель на руки, растирает в ладонях и мягко поглаживает перья по линии роста. Он никогда не думал, что к сотне всевозможных навыков прибавится умение правильно мыть пернатых, но оно, пожалуй, полезнее большинства. Пёрышки, особенно маленькие, ломаются проще простого, но он достаточно аккуратен и ласков, и всё проходит хорошо из раза в раз. Не ерошит, а медленно гладит подушечками, сначала очищая пеной, а потом промывая водой. С маховыми попроще — попробуй вырвать настолько громадные, но Бэт каждый раз не торопится и бережно чистит каждое. Ему и удобнее, и Теру едва ли не урчит, благодарно подставляясь и ластясь. У гарпий довольно много очаровательных птичьих привычек и, видимо, это — одна из них.
— Какие у тебя планы на сегодня? — переходит на внутреннюю сторону и улыбается из-за серых, светлеющих на глазах.
— Если не считать совещаний и прочего, то у меня визит в одну из стран-партнёров, что была частью Империи. Заодно вспомню, что наобещал конкретно им, — уставше вдыхает и морщится. — Ещё вечером нужно будет присутствовать на открытии промышленной выставки, а до неё успеть на очередной безумно интересный банкет. Можешь составить мне компанию, пожалуйста? С тобой я куда реже блещу непередаваемыми познаниями в торгово-рыночных отношениях, да и вдвоём проще справляться с часами болтовни.
— Конечно. Только дай заранее расписание и имена, чтобы сразу знать, в какую сторону уводить разговор.
— Не знаю, что бы я без тебя делал, — подносит руку Бэта к лицу и касается губами запястья. — Ещё надо ответить на поздравления и написать родителям, где и во сколько буду отмечать... Если честно, меня больше волнует, что я понятия не имею, что делать с коронацией. Всё чаще думаю и в этом году послать к чёрту возрождение — куда важнее, что я не укладываюсь ни в какие сроки, — ещё сильнее хмурится и хрипло-рычаще выдыхает, поглаживая предплечье Бэта. После замирает, открывает глаза и поворачивается к нему, смотря едва ли не умоляюще. — Может, ты мог бы мне помочь? Я стану свободнее раз в сто, если ты займёшься моей коронацией и сам решишь, что и как с ней. Честно, мне уже всё равно, я хочу лишь её окончания, да и уверен, что у тебя прекрасно выйдет её организовать. Обещаю, что твоей я уделю максимум внимания.
— Моей... коронации? — неосознанно царапает крыло и замирает, едва не сваливаясь в воду.
— Да, — садится рядом, поглаживая мокрыми пальцами щёку Бэта, что непонимающе смотрит на него. — Гарпии после тридцати ищут пару на всю жизнь, поэтому я так тянул с предложением отношений — хотел полностью убедиться, что хочу прожить с тобой до старости и править вместе. Не говорил сразу, потому что у тебя впервые не мимолётная близость, и не стоит давить с лишней серьёзностью, — вдыхает и берёт разгорячённое раскрасневшееся лицо в ладони, наклоняясь. — Я обещаю, что сделаю предложение так, как ты заслуживаешь, но пока...
— Подожди, — торопливо перебивает и отмирает, обнимая за талию и оборачивая бедро Теру хвостом. — Я, если совсем честно, сам собирался, но немного попозже. Уступишь мне возможность сделать предложение? Тянуть не буду, честное бесовское, только момент подберу.
— Конечно, — коротко воркующе посмеивается, и Бэт притягивает его к себе, целуя в шею одними губами и сбивчиво дыша.
Вскоре всё-таки отпускает, пусть и явно нехотя — иначе Теру точно опоздает и на совещания, и на всё на свете. Бэт затихает и почти не говорит, машинально заканчивая и чуть ускоряясь, чтобы успеть вовремя. Полностью завершив банно-ароматические процедуры и насухо вытерев Теру, аккуратно прижимает полотенце к перьям: можно только так, не растирая, иначе сломаются. Он почти не смотрит на Теру и постоянно отворачивается, избегая заинтересованного взгляда. Убеждается, что Теру полностью высушен, не считая волос, берёт гребень и нежно расчёсывает, чуть улыбаясь из-за мягкости. Ненадолго задумываясь, делает пробор чуть правее середины и убирает чёлку с глаз, заправляя небольшие пряди за уши. Почти забывает один из утренних ритуалов, но, вовремя опомнившись, достаёт очередную баночку, на этот раз с кремом. Слишком торопливо открывает и виляет кончиком хвоста, вызывая у Теру воркующий смех, но и не думает скрывать предвкушение удовольствия. Проводит подушечками по неровным белоснежным волнам, набирает немного и нарочито медленно втирает в распаренный низ живота, украшенный множеством линий, точно кораллами. Особенно нежно и любовно распределяет тонкий полупрозрачный слой по бледной коже, едва ли не урча от реакции Теру — мышцы тут же поджимаются, а дыхание едва заметно сбивается. Стоит крему полностью впитаться, а коже стать бархатной, Бэт напоследок поглаживает острые тазовые косточки и успокаивается. Во всяком случае сейчас и по части уходовых средств, которым нет конца и края.
Подхватывает Теру под бёдра, выпрямляется, берёт поудобнее и коротко целует одними губами. Теру хмыкающе смеётся и обнимает за плечи, прижимаясь и складывая крылья. Совсем затихнув и даже дыша через раз, Бэт выносит Теру и усаживает на кровать, так же молча уходя за его одеждой. Напрочь забыв накинуть на себя что-то, как и о холоде, возвращается и кладёт один из комплектов рядом, помогая одеться. Очередная однотонная рубашка со стоячим воротником, на этот раз серая, чёрные брюки со шнуровкой, его любимый фрак и зимние туфли. Застёгивает все тысячи крючков, пуговиц и молний, поправляет всё и приглаживает немного влажные кудри. Теру придвигается к краю кровати и собирается уйти, но Бэт мягко надавливает на плечо и нервно смотрит на него, прекращая бегать взглядом. Шумно вдыхает и отходит к комоду, непрерывно взмахивая хвостом со свистом.
— Я заказал для нас кольца у ведьм вскоре после моего возрождения. Они не помолвочные, просто парные, но я подумал, что будет довольно мило подарить что-то подобное. Говорят, они обережные и всё такое, но меня это мало заботит, — наконец, находит искомое и возвращается к Теру. — Ты ничего не носишь на руках, я знаю, но мне будет приятно, если ты примеришь, даже если потом уберёшь в стол.
Присаживается справа от Теру, обвивая его ногу хвостом, и показывает шкатулку из красного дерева в форме небольшого сундука, окованную бронзой и украшенную переплетениями узоров, напоминавших гарпиевские. Со звонким щелчком открывая её и откидывая крышку, Бэт берёт кольцо для Теру и заставляет себя поднять взгляд на него. Теру тоже молчит, давая ему закончить, но чуть прикрывает глаза и смотрит с какой-то особенной нежностью. Улыбается, поглаживает покрасневшего Бэта и протягивает левую руку, рассматривая кольца, оба фигурные и из золота. Бэт берёт Теру за запястье и переворачивает кисть ребром вниз. Замирает, заглядываясь на пальцы — несмотря на исключительно бумажную работу, широкие, крепкие и жилистые. С длинными закруглёнными когтями и выступающими венами, что видны, даже несмотря на почти угольную кожу.
— Счастливого возрождения, Теру. Я люблю тебя, — надевает кольцо в форме его хвоста на большой палец, и оно тут же слегка сжимается по размеру. Поправляет, чтобы стрела была ровно по центру, и скошено улыбается, обнажая клыки.
— И я тебя, Батард, — подхватывает когтями второе кольцо в виде собственного махового пера.
Бэт протягивает правую руку и расслабляет подрагивающие пальцы — у него куда длиннее, тоньше и изящнее, но, как и кисть, куда больше. Вены просвечивают, но не выпирают, а кожа бархатная и тонкая. Чёрные когти аккуратно подстрижены и подпилены, уже давно не могут поцарапать. Теру надевает кольцо, тоже на большой, и пёрышко мягко обвивает его, начиная слегка греть. Бэт переплетает пальцы, соприкасаясь кольцами, и приподнимает голову Теру за подбородок, целуя и облизывая губы. Нескоро, явно нехотя и недовольно отпускает Теру, видит поблёскивающую красную нить от кольца к кольцу и счастливо улыбается. Ещё успеет насмотреться, а пока нужно поскорее вымыться и бежать помогать Теру, пока тот не успел устать от завала дел и болтовни. Он, конечно, завоевал страну на одном умении говорить и договариваться, но пусть лучше бережёт щебетание для Бэта.
