Enemies with Benefits/Враги с привилегиями.

Воодушевляющая речь обладает странным психологическим эффектом — иногда она способна пробудить скрытую силу, дремлющую где-то глубоко в подсознании, и дать возможность превзойти самого себя. Мы и правда победили... Я смотрела, как наши ребята бросились обнимать лидера команды, с чувством, которое сложно было описать. Нумним и Бас расплакались от радости, когда П’Лал с минимальным отрывом выиграла у соперников. — А кто говорил, что ты не справишься, Кхун Вайн? Когда тёплый момент прошёл, Лаллалин вернулась за стол ко мне, сияя от радости. — Скорее чудо, чем моя заслуга. К тому же, всё благодаря тебе, — ответила я, не забирая себе всю победу, хотя играла гораздо лучше, чем раньше. Но именно Лаллалин была настоящей причиной нашего выигрыша. — Мы выиграли вместе, — Лаллалин весело отпила свой коктейль. — Видела лицо Пи Фонга, когда я сделала последний бросок? Ради этого стоило стараться! Вот тебе и за всю твою самоуверенность! — Ты уже перебрала, — предупредила я её, глядя, как она пьёт бокал за бокалом, будто воду. — Я легко переношу алкоголь, быстро трезвею, так что всё под контролем, —отмахнулась Лаллалин. Щёки у неё чуть зарумянились, она говорила много, но выглядела вполне в себе — контроль не потерян. — Поздравляем команду-андердога! — Пи Фонг и Пи Си подошли к нашему столу. Лаллалин тут же повернулась к ним и мило улыбнулась: — Спасибо, что поддались нам, Пи Фонг, Пи Си. Я смотрела, как она весело общается с людьми, которых только что поливала за глаза. Ты же только что говорила о них гадости… Почему эти продажники такие страшные? — Надо как-нибудь устроить реванш. Я слышал, что у вас с Н’Вайн какие-то тёрки? Даже не верится — вы вдвоём так слаженно сыграли, — сказал Пи Фонг. Я смерила его неодобрительным взглядом. И ты серьёзно решил сказать это вслух? — Да, у нас и правда был «укус», и, кстати, очень вкусный. Правда, Кхун Вайн? — ответила Лаллалин легко, с игривой интонацией. Пи Фонг выглядел немного растерянным, а я — нет. Я чуть не запаниковала. Зачем ты это сказала!? Ты же говорила, что не пьяна! — Какой ещё укус? Н’Лал, о чём ты вообще? — Ну... Попробовать на вкус говядину, о чём ты подумал, Пи Фонг? Неужели не понял? Кажется, тебе уже хватит пить. Двое мужчин вернулись за свой стол, услышав сбивчивые слова Лаллалин. Женщина, которая только что ляпнула что-то двусмысленное, повернулась ко мне, глядя невинными глазами. — И ты туда же, Кхун Вайн, чего глаза вытаращила? — Зачем ты это сказала... — прошипела я сквозь зубы. Лаллалин сделала вид, что ничего не поняла, и переключила внимание на объявление призов. — Послушаем, что там с призами. Лаллалин перевела тему, а я про себя выругалась. Она знала... точно знала, что делает! «Попробовать на вкус», ну и чушь! Но, похоже, сегодня был день Лаллалин — всё шло для неё как по маслу: и в соревнованиях, и в розыгрыше призов. — Золотооо... П’Лал получила золото! Нумним, Бас и Тангква закричали, когда объявили имя Лаллалин как обладательницы главного приза этого года. Похоже, эта женщина истратила свою квоту везения не только на год вперёд, а ещё и на следующий прицепом. Лаллалин уже выпивала с Нумним и друзьями с самого начала вечеринки и продолжила отмечать победу в боулинге. К ней начали подходить все в компании, поздравляя с выигрышем, и, конечно, поднимая тосты. Так что глаза у неё стали блестящими, а взгляд — немного затуманенным. Я покосилась на сияющую женщину, только что вернувшуюся с выигрышем, с лёгким раздражением. Сколько можно быть такой везучей? Но то, что она сделала после — уже под воздействием алкоголя — заставило меня широко раскрыть глаза от удивления. — Надо делиться удачей, ребята! Нумним, иди сюда, держи пятьсот бат от меня! Бас, вот ещё пятьсот! Лаллалин полезла в кошелёк и стала раздавать купюры своим подчинённым с щедростью миллионера. И, конечно, Нумним и Бас, эти два сорванца, не могли упустить такую возможность. Они чуть ли не кланялись ей в ноги. Погоди… она — добрый пьяный? — Тангква, иди сюда! Тебе же твоя начальница редко даёт приятности, да? На, держи пятьсот! Я смерила её взглядом. Женщина, которая за спиной успевает на меня жаловаться, и при этом вот так раздаёт деньги у всех на глазах. Тангква замялась, бросила взгляд в мою сторону, пока Лаллалин махала перед ней купюрой, заманивая, как змея. — П’Лал… я... — Эй, Кхун Вайн, не смотри так на Н’Тангкву! Лаллалин всполошилась, когда ей не удалось добиться своего. Я нахмурилась ещё сильнее. Я смотрю не на неё, а на тебя! Тангква раз за разом отказывалась, говорила, что не может принять деньги, но пьяная женщина всё равно сунула купюру ей в руку. Я только покачала головой — ладно... по крайней мере, она хоть тихо напивается у своего стола. Но затем к нашему столу подошла проблема. — Поздравляю, П’Лал, — раздался незнакомый, но приятный голос. Я обернулась и увидела красивую женщину, стоявшую перед Лаллалин. Это была Н’Мин из отдела кадров… — О, привет, Н’Мин, ты чего тут? — весело ответила Лаллалин. Лаллалин спросила то, что я сама хотела узнать. Хотя она звучала дружелюбно, вряд ли ей часто доводилось работать с Мин, но человек с таким характером мог подружиться с кем угодно в два счёта. — Я зашла за закусками, но сначала хотела поздравить счастливицу. Поздравляю с выигрышем обоих главных призов, — Мин мило улыбнулась Лаллалин. — Какая ты милая, Н’Мин, иди сюда, я дам тебе награду, — Лаллалин просияла и жестом позвала Мин поближе. Я наблюдала, как Мин подошла к Лаллалин, позволила ей потрепать себя по голове и приняла пятисотбатовую купюру. Я почувствовала раздражение. Ну да, конечно. Поздравила… явно пришла за деньгами из её кошелька. Я не люблю совать нос в чужие дела, но вот такое поведение меня выводит. Так что извини, дорогуша... — Но, Н’Мин... закусочный стол вон там. Или ты вовсе не собиралась за закусками? Я посмотрела на неё строго, Мин вздрогнула от моего тона. Пусть она и из отдела П’Джантры, но такое я терпеть не стану. — А что, не за закусками пришла? — добавила Лаллалин с лёгким удивлением. Лицо Мин побледнело. Она выдавила неловкую улыбку и поспешила уйти. Я проводила её взглядом, по-прежнему раздражённая. — Кхун Вайн, ты хмуришься… ты злишься? Вот, держи, я дам тебе тысячу, ладно? Лаллалин, похоже, заметила моё настроение. Она попыталась меня утешить, протягивая тысячу бат… даже не понимая, что её только что чуть не развели на деньги. Если так пойдёт дальше, её точно разведут на весь кошелёк. Только посмотрите на этих людей вокруг — все ждут, пока им тоже что-нибудь перепадёт. Похоже, мне придётся вмешаться... — Всего тысяча? А если… я захочу всё из твоего кошелька, можно? Я спросила, как бы в шутку, и Лаллалин задумалась на секунду, а потом с улыбкой вручила мне свою дизайнерскую сумку. Вся компания за столом вытаращилась от удивления. Я взяла кошелёк Лаллалин, встала и оглядела всех, кто продолжал толпиться вокруг в надежде на лёгкий заработок. Сунула кошелёк в свою сумку и заявила: — Раздача денег окончена. Все моментально отвели глаза и разошлись. Думали, можно раскрутить мою напарницу на деньги? Размечтались… — Кхун Вайн конфисковала её кошелёк, — прошептал Бас с расстроенным видом. Нумним согласно кивнула: — А П’Лал так просто отдала его… вздох… Нет ничего лучше, чем тёплый душ и отдых после длинного рабочего дня. В комнате шумел фен. Я была в пижаме, расчёсывала влажные волосы и поглядывала на закрытую дверь в ванную. По звуку воды, падающей на кафель, было понятно, что некто всё ещё принимает душ. Правильно ли я поступила... позволив человеку, с которым у меня недавно был... инцидент, остаться у себя на ночь? Я тяжело вздохнула, вспоминая, как после окончания вечеринки все начали расходиться. Лаллалин немного протрезвела, уже собиралась вызывать такси, но я... предложила ей остаться у меня. Ну не могла же я отпустить её одну — она хоть и пришла в себя, но всё ещё не была полностью в адеквате. Считай, что я просто отплатила ей добром за прошлую помощь. Но только один раз! — Ты уже собираешься спать? — раздался голос. Я спросила Лаллалин, которая сейчас выглядела совсем не так, как обычно в офисе. Её длинные, карамельно-блондинистые волосы были собраны в пучок, без макияжа она казалась моложе, а без подводки её обычно острый, хищный взгляд стал напоминать фарфоровую китайскую куколку. — Д-да, — ответила она, заметно нервничая. Лаллалин на самом деле не хотела оставаться у меня. Она пыталась отказаться, но мой довод — что женщине опасно возвращаться одной ночью оказался весомее, и она уступила. Почему всё так неловко и напряжённо? Я заставила себя лечь спать и напомнила себе, что женщина, спящая рядом, всего лишь коллега. Нет причин для смущения. Гр-р-р В тишине отчётливо раздался голодный рык её живота. Сначала я решила проигнорировать и попытаться уснуть, но звук повторился. Я взяла очки с тумбочки и встала, чтобы включить свет. — Кхун Лал, ты голодна? Я спросила Лаллалин, которая уже тоже сидела на кровати. Щёки у неё тут же порозовели от стыда — этот звук явно не добавлял ей достоинства. — Эм, вечеринка, наверное, была такой весёлой, что я сожгла всю съеденную еду, — Лаллалин неловко улыбнулась. Хотя... я и сама была немного голодна. Видимо, во время соревнований я тоже толком не поела. — Хочешь хлеба? Я тоже съем немного, — предложила я, на случай если она согласится. Конечно же, Лаллалин согласилась, и мы вдвоём уселись на край кровати. Лаллалин с интересом разглядывала большую круглую булочку у себя в руках. — Спасибо, выглядит очень аппетитно. — Это Чиз испекла. Она иногда приносит мне свои творения. Лаллалин кивнула, слушая моё объяснение, а затем откусила хлеб и начала жевать с удовольствием, надутые щёки делали её похожей на хомячка. Убедившись, что ей не стало плохо после дегустации очередного экспериментального рецепта Чиз, я и сама откусила кусочек. Горьковато-сладкий вкус тут же заполнил рот. На этот раз это шоколадный хлеб... Невероятно, но Чиз впервые испекла что-то нормальное, не из серии своих странных безумств… Хотя… что это за странное послевкусие? Я нахмурилась, когда вдруг заметила, что вижу размыто, хотя очки на мне. Почему с каждым укусом становится всё жарче? И в голове как-то мутно... Чиз... что ты мне всучила? Моя подруга любила придумывать предыстории к каждому своему хлебу. Обычно я их не читала, но в этот раз пришлось. Я перевернула упаковку и прочла этикетку: «Хлеб Истины» – вы когда-нибудь слышали, что люди всегда говорят правду, когда пьяны? Познакомьтесь с этим мягким, воздушным хлебом, наполненным тёмным шоколадом и лёгкой ноткой виски – он подарит вам вкус дорогого алкоголя под светом луны, романтичный и чувственный. Чиз! Эта история вообще не имеет смысла! Я мысленно прокляла свою лучшую подругу. Злилась на себя за то, что не прочитала этикетку раньше. Я уже съела весь кусок, теперь ничего не изменить... — Кхун Вайн, по-моему, с этим хлебом что-то не так, — заметила Лаллалин, явно почувствовав неладное. — ...в нём есть алкоголь, ЧИИИЗ! — ответила я и в сердцах выкрикнула имя виновницы, хотя она меня и не слышала. Я всю вечеринку избегала алкоголя и... всё равно сорвалась в последний момент! — Ты в порядке, Кхун Вайн? У тебя лицо всё красное, — Лаллалин наклонилась ко мне, внимательно вглядываясь. — Не подходи ко мне... отойди, пожалуйста, — тело будто пылало изнутри, всё жгло. И как назло – я видела лицо Лаллалин совсем близко, без макияжа, такое чистое... А потом мой взгляд сам скатился на её губы... мягкие, розовые... Хочу её поцеловать... подожди, что? Я поразилась собственной мысли и резко отшатнулась, потеряв равновесие... — Кхун Вайн, ты сейчас упадёшь! К счастью, Лаллалин успела поймать меня, не дав рухнуть. Мы оказались ещё ближе. Хватит думать о Лаллалин в таком ключе! Я мысленно зарычала на себя от раздражения. Я знала, что это из-за алкоголя... но желание прикоснуться к ней не отпускало. — Не хмурься так, ладно? Что тебя злит, Кхун Вайн? — Я злюсь на себя за то, что опьянела от какого-то хлеба, — отрезала я. Чем больше думала, тем больше злилась. — Это всё из-за этого чёртового хлеба! Сейчас же позвоню этой паршивке! — Подожди, уже час ночи, пожалуйста, успокойся, — Лаллалин обняла меня, не давая дотянуться до телефона на тумбочке. Я, злая и пьяная, начала вырываться, но её руки оказались более цепкими, чем у осьминога. Я металась, пока не вымоталась, но она не отпускала. Наоборот, прижала ещё крепче. Кто ты вообще, осьминог или питон?! Когда не помогли попытки вырваться, я устроила настоящую истерику: — Ага, конечно, ты меня останавливаешь, потому что тебе понравилась Чиз, да? Она же всё время говорила, как ей нравятся твои кубики, всё никак не могла заткнуться! Я не выдержала и закатила сцену. Лаллалин отпустила меня, глядя с лёгкой ухмылкой. — Вот эти кубики? — она приподняла футболку, показывая свой рельефный пресс. Я жадно уставилась на него. — Ага... Чиз говорила, что хочет их потрогать. Я рассеянно пробормотала это, глядя на её бледный живот. И тут Лаллалин задала вопрос, прозвучавший как приглашение: — Ты... хочешь потрогать? Я не ответила словами. Я просто подняла руку и мягко провела по её подтянутому животу, ощущая удовлетворение. Но Лаллалин вдруг взяла меня за руку, наши взгляды встретились — и в её глазах я увидела... отчаянную тоску. Не знаю, была ли это вина алкоголя или сама Лаллалин передо мной вызывала во мне такие чувства, но я решилась — я поцеловала её в губы, поддавшись моменту. И, как и прежде, Лаллалин воспользовалась этим шансом, углубив поцелуй, увлекая меня за собой туда, где разум больше не имел власти. Я не помню, каким был вкус нашего первого поцелуя, но этот, второй, определённо был со вкусом шоколада...