Наручники
25 апреля 2025 г., 15:00
Когда двое сталкиваются в дверях лифта, это приводит сначала к бурной ссоре, а после заканчивается банально-сладостным «и жили они долго и счастливо». Но случается такой сюжет исключительно в мелодрамах. Наверное.
ФЭСовцы в любом случае не соблюдают сегодня уже один из важных пунктов. Нет, эксперты сталкиваются, конечно, один выйти собираясь, другая отчего-то слишком спеша войти… а вот прописанный в методичке пункт о необходимости пусть даже небольшой, но всё же перепалки как-то обоюдно пропускают. Вероятно, от того, что Алиса, разобравшаяся с ворохом бумаг и прибывающая от этого в хорошем настроении, улыбается как ни в чём не бывало и даже извиняясь — она же всё-таки не убедилась, что лифт пуст, а Толя, мчаться было собиравшийся со всех ног, бережно прихватывает Жаровскую, ладонь опуская ей на талию и не оставляя даже малейшего шанса потерять равновесие, и взгляд поднимает сверкающий удовольствием.
— Ты вниз?
— Ну да, — чуть пожав плечиками, кивает в ответ Жаровская. — Я с архивами Чарушиной доразобралась — можно и домой наконец. Мои сутки и так уже полтора часа как закончились.
— Потерпи ещё минуток десять-пятнадцать, — жалостливо изогнув брови, просит Ломов. И, спешно оглянувшись по сторонам, устремляет на Алису полный надежды взгляд — как будто бы ему срочно нужна сторонняя помощь, и если она согласится — это будет просто величайшая удача, о коей он и мечтать-то, по правде говоря, не смел.
Алиса бросает взгляд на часы на своём запястье, переводит его на закрытые двери лифта, что у Ломова за спиной, а после с чем-то на подобии тяжести и безнадёжности вздыхает и, в глаза Толику заглянув, спрашивает:
— Чего там тебе нужно?
— Да нет, — спешно встряхивает он головой и, коснувшись её локотка взметает взгляд на распахивающий створки лифт. Облегчённо выдыхает, увидев пару выходящий лаборантов, но всё же немного в сторону отводит послушно шагнувшую за ним Алису, и только после продолжает: — это для твоего же блага и скорейшего попадания домой.
— Ты заболел, что ли? — удивлённо вскидывает бровь девушка, а следом не сдерживает усмешки. — Нет, ты серьёзно предлагаешь мне задержаться, чтобы раньше оказаться дома? Ничего не смущает?
— Ничего, — качает он головой, даже и не задумавшись. — Там просто Холодов с ума сходит, — не сомневаясь в поставленном диагнозе, отмечает Ломов, а на ставший ещё более удивлённым Алисин взгляд наконец принимается объяснять куда более складно: — он там по этажу мечется в поисках «жертвы». В камуфляжном костюме, маске, которая вот так пластиковым щитом лицо закрывает, и с ружьём в руках.
— Чего?! — не сдержав удивления и обильно припудрив его испугом, Алиса хватается за руку товарища. — Прям с ружьём? Может, Галине Николаевне сообщить, а не отсиживаться тут?
— Да нет, погоди, — вновь встряхивает головой Толик. — Всё не так страшно, как ты себе представила. Ружьё у него пейнтбольное, — наконец отмечает важное Ломов, и Алиса выдыхает. — А «добровольца» он ищет на то, чтобы тот живой мишенью стал. Его, видите ли, не устраивают результаты проведённого Тукаевым опыта — ему хочется синяки от шариков на человеке посмотреть. И непосредственно их сравнить с теми, что на трупе, а не программой смоделированные.
— А может, предложим по нему самому пострелять? А что? — бросает она, перехватив недоверчивый и в полной мере скептический взгляд Ломова. — Сможет беспрепятственно наблюдать за развитием гематом. От сих до сих, так сказать. Ладно, если серьёзно, — продолжает Жаровская, теперь уже сама бросив опасливый взгляд в сторону подъехавшего лифта, — пойдём кофе хотя бы попьём. А то я точно где-нибудь по дороге усну.
Ломову спиной зеркалу лицом разворачиваться. Она смотрит на напарника выжидательно, молча спрашивая, что же он такое удумал, а для большей весомости собственного авторитета ещё и руки на груди скрещивает.
— Алис, ну пожалуйста! — взмолившись, выпаливает эксперт. А когда она так и остаётся на месте, даже не шелохнувшись — почему-то и не думая предпринять попытки запустить лифт — состраивает жалостливую мордашку и продолжает: — делов-то на минутку. Чего тебе, сложно, что ли? Не съем же я тебя!
— Очень на это надеюсь, — отзывается она и всё же поворачивается к зеркалу. С его же помощью встречается с Ломовым взглядом, как будто нервновато приподнимает уголок губ, делает глубокий вдох и на выдохе прикрывает глаза.
Послушно не поднимая век, Алиса терпеливо ждёт, на самом-то деле отчаянно борясь с желанием подсмотреть, над чем же корпит Толик, сопя у самого её уха и то и дело щекоча её саму её же шевелящимися от его дыхания прядками. Мгновеньями поздней, желая отвлечься, бросает с усмешкой: «Мы всё движение в ФЭС застопорили», не получая впрочем никакого ответа. А спустя ещё несколько томительных секунд сдержаться и не распахнуть глаз оказывается уже совершенно не способна — шеи отчётливо касается чуть прохладная цепочка.
— Ты серьёзно?! — едва успев взглянуть на собственное отражение, Алиса разворачивается к Ломову лицом и вспархивает на него взгляд полный изумления. А ещё — восторженности. Пальцы словно сами собой нащупывают подвеску, а губы расплываются в искренней и словно неверящей улыбке. — Это потрясающе… — взгляд опускается к серебристым наручникам, улёгшимся на подушечки пальцев, но Жаровская всё же отчётливо успевает поймать Толину довольную и чуть смущённую улыбку. — Я не думала, что ты всерьёз… Толь, спасибо тебе большое!
--
В буфете Ломов делится, что от уже потиравшего руки начальника сбежал только благодаря вранью — сослался на то, что Рогозина срочно вызывает и вообще лютует чего-то. А Жаровская, улыбнувшись и до заговорщицкого понизив голос, чисто между ними отмечает, что при таком раскладе с Холодовым в разведку идти опасно — Галина Николаевна ведь какой-то часик назад заходила в лабораторию и сообщила, что раньше трёх из Министерства не вернётся. И что важно — Андрей понимающе кивнул и заверил, что в её отсутствие за порядком он присмотрит. — Слушай, я всё спросить хотела, — начинает Алиса и будто бы невольно уже по которому разу проходится взглядом по груди сидящего напротив Ломова. — Ты где подвеску эту брал? Толик прослеживает её взгляд — как будто бы на шее его каким-то неведомым образом могло появиться что-то помимо серебристых наручников, а после вспархивает уже свой, тут же — не ожидая даже подобного, но, если на чистоту, всё же надеясь где-то внутри — получая возможность в глаза Жаровской заглянуть. И не находится спросить ничего лучше, нежели: — Нравится? Даже и не думая таиться — да и полнейшей глупостью бы это выглядело, она ведь сама завела этот разговор, задала и вправду то и дело и всё как-то не к месту начинавший волновать её вопрос… Алиса спешно кивает в ответ. Взгляда в сторону не отводя и с какой-то восхищающей его теплотой улыбаясь. — Когда у тебя день рождения? — спрашивает Ломов как будто бы невпопад, но Алиса, и не удивившись словно бы, моментально отзывается, едва заметно пожав плечиками: — В декабре. — Долговато ждать, — расстроенно выдыхает парень. Но всё же успевает совершенно поспешно найти выход из сложившейся ситуации: — тогда я подыщу пораньше какой-нибудь повод для подарка. Благо, казалось бы, пустячковых дат целый вагон. Даже и не спорь! — взмахнув рукой, спешно выпаливает Толя, едва только Алиса рот успевает открыть, наверняка желая отмахнуться, отметить, что она совершенно не на подарок напрашивалась, упомянуть, что просто подобным украшением хотела бы обзавестись… впрочем, сейчас она только скромно улыбается, глядя неотрывно и слушая его уверенное: — я уже всё решил. Будут у тебя наручники.**
Встречаться у лифта становится какой-то имеющей свою периодичность традицией. Вызывающей на лицах улыбку, отогревающей как будто что-то в груди, настраивающей на позитивный лад — даже если дёрнули раньше времени, предстоит проверка нескончаемого количества зловонных контейнеров, или из Министерства едет грозная ревизор. — Доброе утро! — Привет, Толь! — улыбается Жаровская, подбегая к лифту и благодарно кивая тому, что он помедлил немного с нажиманием кнопки вызова, давая ей пару мгновений на спокойный проход через очередной турникет. — А у нас, представляешь, новый лифт в доме поставили. Я столько лет на старом ездила — и ничего, а на новом уже второй раз застреваю. — Руки потому что таким техникам и производителям отрубать нужно, — сходу отвечает Ломов и на Алисин чуть поражённый взгляд пожимает плечами. — А что? Другие сразу ответственней к работе подходить будут. — Радикальные у тебя методы, конечно, — качает она головой. А зайдя в лифт разворачивается к товарищу лицом и отмечает: — а вообще руководству управляющей компании отрубать руки нужно. Чтобы деньги на качественные вещи тратили, а не незнамо на что. Едва только створки кабины закрываются, к радости Ломова не пропустив никого из числа вечно появляющихся невовремя — сейчас, впрочем, это был бы совершенно любой человек: от лаборанта до самой Рогозиной — парень тянется к небольшой панели управления и решительно нажимает одну из кнопок, в тот же миг застопоривая лифт. — Чего это? — вскинув бровь, резонно спрашивает Алиса. А Ломов ловко пропускает её вопрос мимо ушей, вместо этого как будто бы несколько раз отрепетировано прося: — Повернись к зеркалу и закрой глаза. — Так должен начинаться какой-нибудь фильм про серийника, — с усмешкой бросает Жаровская, не спеша ни глаза закрывать, ни к--
Громыхнув ящиком с изъятым по столу, Сергей тут же взмахивает руками и объявляет экспертам, что всё это нужно проверить, а об результатах в кратчайшие сроки отчитаться. Как будто бы в ФЭС когда-то что-то иначе бывало. — Это всё, я надеюсь? — кивнув на ящик, набитый электроникой, уточняет Ломов. Но при всём при этом отсиживаться на втором этаже лаборатории не собирается и весьма поспешно спускается по лестнице — так, что ответ получает уже оказавшись рядом с Майским. — Шмотки ещё взяли кое-какие — Лёня сейчас принесёт. Но это не к спеху. Приборчики сначала проверьте, — распоряжается майор. При этом окидывая экспертов внимательным и со стороны, вероятно, кажущимся тяжёлым взглядом. — А это чего? — неопределённо кивнув на Алису, занявшую обычно Толин излюбленный стол у входа, всё же спрашивает Майский. — В лаборатории опознавательных знаков мало — экспертов обязали украшения одинаковые носить? — Завидуете, дядь Серёж? — смешивая в единое целое и серьёзность, и усмешку, спрашивает Жаровская, не отводя от оперативника глаз. А после подхватывает пальцами небольшие наручники, соединённые цепочкой, на миг опускает на них взгляд и с явным удовольствием и даже желанием похвастаться отмечает: — это подарок! Алиса улыбается, вся светясь буквально и взгляды — как будто бы совершенно случайные, а может и впрямь неосознанные — то и дело бросая в сторону от Майского. Толик, прямёхонько под эти самые взгляды попадающий, пылает удовольствием и гордостью за самого же себя — не каждый всё-таки день обещанными сюрпризами без устали восторгаются. На складывание элементарных вещей уходит у Сергея Михалыча не больше полутора десятков секунд. Боевой офицер всё-таки! — Ну вы тут даёте! — басит он, тряхнув головой и отчего-то тоже расплывшись в улыбке. Атмосфера тут, в лаборатории, настолько благоприятная и уютом наполняющая, что ли?.. — А праздник какой или просто так? — Для поддержания хорошего настроения, — всё так же улыбаясь, на полном серьёзе отмечает Толя. А Жаровская следом добавляет: — Но и праздник тоже есть. Сегодня день ДНК между прочим! Международный! — устремив к потолку указательный палец, добавляет она, подчёркивая большую важность выбранной Ломовым даты. — Ежегодно двадцать пятого апреля отмечается. В честь того дня, когда в 1953 году… — Довольно, — дружелюбно улыбаясь, Майский обрывает как будто бы специально подготовленную Алисой просветительскую речь, — довольно, деточка. Я верю, что вы тут все грамотные и невероятно подкованные. А почему наручники-то, раз день ДНК? — об действительно заинтересовавшем спрашивает Сергей. — Сергей Михалыч, ну вы чего? — как будто бы майор не понимает элементарных вещей — почему там листья зелёные или кровь при вынутом из раны ноже сильнее хлещет — разводит руками Ломов. А в добавок к этому даже и не пытается утаивать ошарашенности во взгляде. Специально напущенной, но правде говоря… но Майскому знать об этом совершенно необязательно. — Наручники — это символ поимки преступников. А без анализа ДНК вычислять злодеев было бы куда сложнее. Так что у нас тут всё логично! — Рад за вас, — кивает в ответ опер, а после добавляет, постучав по бортику ящика: — с проверкой не затягивайте.
