Краски
21 апреля 2025 г., 15:00
Спокойное движение по ФЭСовскому коридору, сопровождаемое размышлениями о новом деле в целом и о недавно законченном обыске в частности, прерывается неожиданно прилетевшим откуда-то из-за угла пакетиком. Воеводин не что отскочить в сторону, даже сообразить ничего не успевает — ударившись о него, пакетик тут же лопается, форменные брюки «заливая» ярко-жёлтым порошком. И пока Олег, ничего не поняв, но тут же выругавшись себе под нос, наклоняется, отряхнуть это безобразие намереваясь, в спину, судя по ощущениям, прилетает ещё один пакетик.
— Что за…? — начинает он, выпрямляясь, и, решая взглянуть себе за спину, вместе с малиново-розовой кляксой на свитере замечает ещё и Ломова в стороне лифта. — Ты офонарел?!
Не собиравшийся даже прятаться Толя улыбается как ни в чём не бывало и хоть и не стремительно, но всё же решительно подходит ближе к оперу. Как будто бы результаты своего труда желая получше рассмотреть. Останавливается вот только в паре метрах от Воеводина. На всякий случай. А ещё — бросает выразительный взгляд куда-то Олегу за спину. Тот поспешно оборачивается, полагая предотвратить ещё одну диверсию в его адрес, но никого в той стороне не обнаруживает.
— Ты издеваешься? — раздражённо бросает старлей, вновь взглядом пронзая эксперта. Довольного, буквально даже гордящегося тем, что закидал оперативника сухой краской. И уж точно не переживающего о пятнах — иначе не обтирал бы руки о собственные брюки.
— Просто доказываю тебе, что краски для индийского праздника Холи совершенно не проблема достать, — разводит он руками, одновременно с этим пожимая плечами и раздражительно для Воеводина улыбаясь. — Будь то до официального празднества, после или даже вовсе не в сезон. Это всё безопасно, не переживай, — отмечает Ломов, видя, как старлей отряхивает с себя краску, невольно образуя лёгкую локальную туманность, и тут же морщится.
— Да пошёл ты, — бросает Олег и, по-военному чётко крутанувшись через плечо, удаляется прочь. Чего он, нянька, что ли, чтобы о нормах поведения распинаться? Пусть Ломов ещё спасибо скажет, что он в ответ ничем в него не запустил — не оказалось попросту ничего под рукой.
— Олег! — через несколько шагов прилетает оперативнику в спину.
Как кажется, за секунду успев качнуть головой и прокрутить про себя пару мыслей, он оборачивается. Ничего хорошего не ожидая и заранее начиная по новой сердиться. Заметив руку, сжатую Толиком в кулак и акцентированно занесённую над головой, Воеводин чуть уклоняется, зажмуривает глаза, не желая цветной порошок из-под век потом вымывать, и руками инстинктивно прикрывает голову… но вместо очередного прилетевшего в него пакетика с порошковой краской получает лишь только заливистый смех.
Хмурясь, первый момент Олег воспринимает это веселье лишь отвлекающим манёвром со стороны Ломова — вот он потеряет бдительность, уберёт руки… и эксперт обстреляет его, окрашивая новыми цветами. После вот только казаться начинает, что всё слишком затягивается. Ну, кто будет продолжать сидеть в засаде, когда жертву уже пять раз можно поймать, обстрелять и как-нибудь иначе вокруг пальца обвести? Порешив, что он выглядит сейчас полнейшим дураком, непонятно от чего укрываясь руками посреди ФЭСовского коридора, Олег наконец выпрямляется. И тут же видит, как парень, всё так же сверкая улыбкой, демонстрирует ему распахнутые и совершенно пустые руки. Пусть и перемазанные краской.
— Зараза ты, Ломов!
— Это просто кто-то слишком нервный, — отчего-то чувствуя себя почти что неприкосновенным, бросает Толя в ответ. Вот только следом всё же теряет улыбку и испугано дёргается, едва только старлей решительно делает шаг в его сторону.
— На себя посмотри, — растеряв былую злость и раздражённость, отмечает Олег. А ещё довольно усмехается — он хоть и изначально не собирался подходить ближе и устраивать дальнейшие полномасштабные разбирательства, эта нервозная реакция Ломова приносит не меньше удовольствия, нежели гипотетическое промывание мозгов, подкреплённое дозированной физической силой.
— Обязательно, — кивает Толя и всё же отступает ещё на шаг. — А ты по сторонам смотри. Ага? — бросает он следом и, тут же разглядев в непонимании нахмуренные брови, напоминает: — так ты ж говорил, что если знать, что где-то кидают мешочки с красками, то от них можно попробовать увернуться. Вот я тебя и предупреждаю — в паре метрах от раздевалок бросаются красками. Удачи! — восклицает Ломов и спешит удалиться прочь — пока Олег всё же не перекроил собственный план и не рванул в его сторону, грозясь оторвать-таки руки.
--
Отвлечась на разговор по телефону, Воеводин как-то напрочь забывает про Ломовское предупреждение — попросту растворяется в беседе, всё кивает в ответ на просьбы того и этого по дороге купить, улыбается… но ровно до того момента, пока ноги не приводят его на этаж ниже. — Танюш, я перезвоню, — поспешно бросает он, остановившись буквально в дверях, и отключается от звонка, заверив, что всё в порядке, и он после всё объяснит. Опасливо оглядываясь по сторонам и шагая настолько медленно, насколько не подкрадывался, как кажется, никогда и ни к чему в жизни, оперативник ступает по направлению к раздевалкам. Коридор, казалось бы, пуст и совершенно ровен — не подкрасться, не спрятаться где-то особо. Вот там за выступом если только, по ту сторону от коробок, отчего-то оставленных завхозом посреди дороги… а может прямиком в вентиляционном коробе?! Понимая, что мысль эта — глупость полнейшая, Олег всё же устремляет взгляд в потолок. На миг кажется, что откуда-то из-за потолочных плиток посторонние звуки доносятся… Или за спиной кто окажется?! Дёрнувшись, стралей спешно оборачивается, зачем-то выставляя вперёд руку. Как будто бы спасёт это в случае чего. Предусмотрительность и готовность к нападению Воеводина всё же не спасают. Выскочив из-за того самого выступа посреди коридора, Алиса метко запускает в развернувшегося к ней спиной оперативника мешочек с краской. Разорвавшись, он щедро осыпает Воеводина насыщенно-оранжевым порошком, тут же разлетаясь красочным облаком и оседая на пол. Следом прилетают ещё несколько — словно залпом пущенные — и красочное облако становится разноцветным. Попытка вырваться из этой пелены, а ещё — по новой вскипевшая злость на Ломова, дезориентирует его окончательно, и Олег, сам того не ведая, делает несколько шагов ближе ко второму стрелку. Не сдерживая веселья, Толик запускает сразу пару мешочков, один из которых лопается ещё у него же самого в ладони, окрашивая и без того разноцветно припудренные руки, а второй прилетает прямёхонько в цель — ворот форменного свитера дополняется ярко-синей кляксой, и ругаться цензурно становится всё труднее. — Да вашу ж мать! — не сдерживает эмоций Воеводин, как загнанный зверь мечась между двумя фронтами разноцветного безумия. Весь коридор ФЭС окрашивается разноцветными красками. Жёлтые всполохи сменяются зелёными, синие облака дополняются красными вкраплениями, малиновые брызги отлетают прямёхонько от стены… И если двоих, уже оказавшихся непосредственно в порошковом облаке и непонятно откуда продолжающих брать всё новые и новые «индийские снаряды», это действо несказанно радует, заряд бодрости даже даря, то одного сердит с каждым мгновением всё сильнее. Запасы у экспертов оказываются всё же не вечными. — Вы совсем с ума посходили?! — отчаянно пытаясь стряхнуть с одежды и волос разноцветный порошок, Олег даже и не пытается сдерживать своего недовольства, возмущения и даже ярости. Крутясь из стороны в строну, он поочерёдно прожигает недобрым взглядом то Жаровскую, то Ломова, так и продолжающих сиять удовольствием, восторженно улыбаться и бесконечно переглядываться. Воеводин для них тут шутка какая-то?! — Устроили тут!.. Эмоции буквально закипают внутри, не находя возможности выплеснуться в полной мере — Воеводин всё же хорошо воспитан, чтобы вслух, даже в такой момент, высказывать всё то, что желается. Особенно в стенах ФЭС. Непосредственно в адрес товарищей — пусть и поступивших с ним совершенно подло и разозливших как никогда прежде. Подмогой приходят Олегу капитаны, как по команде появившиеся из раздевалок почти одновременно — как будто каким-то неведомым образом следили за происходящим в коридоре и дожидались наиболее безопасного для себя момента. — А чего это…? — оказавшись не в силах сразу же — или попросту цензурно — сформулировать реакцию на увиденное, Власова разводит руки и окидывает взглядом всё вокруг. А посмотреть и впрямь находится что: цветными пятнами покрывшиеся стены, слоем порошковой краски усыпанный пол, перепачканные коробки, временно выставленные завхозом в коридоре, а после для большего собственного удобства немного перетащенные экспертами, в конце концов самих фигурантов этого несогласованного фестиваля. Олег злится, стараясь вычесать из волос розово-жёлто-зелёное нечто, но по итогу только лишь смешивая цвета да всё сильнее пачкая руки. К этому моменту оказавшиеся уже рядом Толя с Алисой довольно улыбаются, наслаждаясь устроенным действом, и как будто бы совершенно не замечают того, что с ног до головы окрашены похлеще самых пёстрых попугаев. — А ФЭС теперь фэн-шую следует? — спрашивает Данилов, хмуря брови и с явным подозрением оглядываясь по сторонам. А после уточняет, обводя часть коридора руками: — или там нет ничего про тако-о-е оформление? — Я какого фэн-шуя под оформление это попал?! — вскинув на Стёпу бешенный взгляд, к нему ровным счётом не относящийся, выпаливает Воеводин. А следом активно и рвано проводится ладонями по собственным брюкам, гадать заставляя — руки ли, отчаявшись, вытирает или не не бросает ещё попыток отряхнуться. И то, и другое, по правде говоря, выходит так себе. — Так тебе же доказывали твою неправоту, — стараясь выглядеть беззаботным, но всё же успевая подрастерять всю былую воодушевлённость и весёлость, принимается объясняться Ломов. За себя и за эту девчонку, что как-то машинально чуть перекрывает своим плечом, отгораживая от оперативников. — Да я!.. — Тихо! — грозно выпаливает Рита. Тут даже удара по чему-нибудь кулаком или хотя бы ладонью не требуется. — Помолчи, Олег. Я спрашивать, какого чёрта вы это устроили, не буду, — пронзив экспертов не предвещающим похвалы взглядом, решительно отрезает Власова. — Другим занимательные истории оставьте. Но чтобы через час тут всё сверкало чистотой! Чтобы ни единой цветной песчинки не было! Позвоню — и проверю, — вставляет она наперёд, словно бы в честности послушно кивающих Ломова с Жаровской сомневаясь, а для большего веса собственных слов ещё и на часы переводит взгляд, словно бы негласно уже запуская обратный отсчёт. — А завтра ещё и запись с камеры промотаю. Парень с девушкой понуро опускают головы, так и стоя друг рядом с дружкой, и согласно кивают на каждое из произнесённых Ритой предложений — чтобы уж точно не обострять ситуацию, не нарываться и не выводить Власову из себя. Иначе считающийся для них шуткой следственный эксперимент слишком дорого выйдет. — Детский сад, — качнув головой и почти что безотрывно глядя на отыгрывающих виноватость экспертов, негромко бросает Данилов. Он делает было шаг в сторону, решая не то поближе к «представителям иных цивилизаций» оказаться, не то отойти подальше от двери раздевалки, как будто бы способной распахнуться в следующий же миг, но вовремя спохватывается и, взглянув себе под ноги, безошибочно определяет, что на расстоянии этого самого шага сконцентрированно едва ли не большинство красочного порошка. Капитан остаётся на месте и, протянув руку и сжав Ритин локоток, ещё и возлюбленную отстраняет подальше от краски, так вырвиглазно и, честно говоря, немного пугающе окрасившей и экспертов, и ни в чём не повинного Воеводина. — Нет, ну вы посмотрите, — всплёскивая рукой, решает продолжить Рита, — Рогозиной всего день не было, а у нас уже не ФЭС, а какой-то галлюциногенный притон! Мы в Малиновске в том году порошка меньше изъяли, чем тут на полу. Понаберут на работу! — встряхивает она головой и взгляд спешит отвести в сторону — чтобы хотя бы немного отвлечься от буйства красок. — Да ладно, Рит, — примирительно произносит Данилов, вновь коснувшись напарницы ладонью. — Они исправятся. Правильно я говорю? — уточняет капитан, и эксперты, взметнув взгляды, синхронно кивают. — Поехали домой уже, — продолжает с теплотой в голосе и на полном спокойствии опускает ладонь Рите на спину, — наша смена давно кончилась. А находиться тут — опасно для собственной чистоты. Олег, — зовёт капитан, протягивая было руку для пожатия, но после всё же решает отказаться от привычного жеста и советует, сочувствуя товарищу: — ты всё-таки в душ сначала, а потом только домой. — Да, — согласно кивает Власова, окинув опера критическим взглядом, — не думаю, что Белая оценит, если ты так заявишься. До завтра! — не то только ему одному, не то и проштрафившимся экспертам тоже бросает Рита и тут же ступает в сторону выхода с этажа, ступать стараясь по наименее загрязнённым участкам пола. Стёпа оборачивается, на удивление собравшимся взглядом избранницу провожая, и, дождавшись, пока она отойдёт на пару метров, смиряет экспертов недобрым взглядом. — Сейчас прибирайтесь тут, — обведя пространство вокруг рукой, негромко бросает он, а следом предупреждает: — а потом я вам головы поотрываю! У меня на «через час» были другие планы. Мне проверка результатов вашей генеральной уборки даром не сдалась. Счастливо оставаться!--
Прижимаясь к стене возле служебных раздевалок одними только лопатками — как будто бы не желая перепачкать свои под классику пошитые шорты, которые по правде говоря уже давненько добротно перемазаны разноцветными красками — Алиса улыбается, глядя на масштабы красочного бедствия местного масштаба. Всё, что было до, для неё явно перевешивает и злость Воеводина, и командный тон Власовой, и предстоящую уборку, что понятна была ещё до начала красочного обстрела… словом, по эмоциям Жаровская далеко не в ноль выходит. — Надеюсь, Стёпины планы всё же интереснее, чем результат нашей уборки, — негромко произносит Толя, толком не обращаясь к Жаровской, а попросту размышляя вслух, оценивая фронт предстоящей работы. Но девушка в ответ всё же реагирует — пусть и не значащим толком ничего пожатием плечами. Мыском ботинка не незамысловатый узор даже вырисовывая, а попросту разметая немного по сторонам пестрые песчинки краски, Алиса улыбается каким-то собственным мыслям. А после вспархивает взгляд на решившего немного отряхнуться напарника-подельника и признаётся: — А мне понравился этот эксперимент. — Мне тоже, — перехватив её взгляд, незамедлительно кивает в ответ Ломов. Будто бы только и ждал от Алисы этих слов и обращённого на него внимания. — Опера просто веселиться не умеют. — В другой раз предложим им самим краской кидаться, — как будто бы и впрямь на полном серьёзе отмечает девушка. — Глядишь, и подобреют, и повеселятся вместе с нами… — А там и с уборкой подсобят! — смеётся он, поддакивая и на миг даже представляя картину этого в полной мере гипотетического дня. Как-то незаметно Толик вновь оказывается рядом, задумчивым взглядом окидывает с улыбкой взлохмачивающую свои волосы Алису, а после всё же решается почти что невесомо опустить ладонь ей на плечо и плавно по нему провести — как будто бы краску стряхивая. — А пока весёлый вечер ждёт только нас двоих. Ну что, пойдём за инвентарём?
