Семейный кодекс

Тэхён хмуро смотрел на расслабленную походку альфы, который вошел в его квартиру, вновь осматриваясь так, будто оказался здесь впервые. Омега принюхался, но кроме одеколона ничего не почувствовал. Оставалось надеяться, что диффузор, купленный на приличные деньги, сыграет ему на пользу и не выдаст его природный запах. Осторожно закрыв дверь, интерн посмотрел на ничего не подозревающего альфу и посчитал, что сейчас самый удобный для него момент, чтобы нападать. Поэтому, не теряя ни секунды на раздумья, Ким подбежал к нему сзади и накинулся со спины, ударив ногой чужое колено и сбивая его с ног так, чтобы прижать к полу.  — Какого!.. — альфа недовольно прохрипел, когда его щека оказалась прижата к полу, что даже говорить было сложно. Тэхён продолжал держать нож за спиной, но услышав легкий смешок из уст спасителя, развернул его так, чтобы тот столкнулся с его истинными намерениями. Омеге не хватало сил сдерживать обе его руки, прижимая их к полу, но он острием ножа коснулся шеи так, что одно неправильное движение могло закончиться плачевно для альфы. — Доктор, ты определись, — усмехнулся он, глядя в глаза интерна с искорками. — Ты лечить меня будешь или убивать?  — Зависит от твоего ответа, — процедил омега сквозь зубы, чуть наклонившись, сидя на бедрах альфы, чтобы тому было сложно двигаться. — Кто. Ты. Такой.  — Чон Чонгук, тридцать два года, холостой, имею несколько братьев, живу не богато, но грех жаловаться.  — Издеваешься? — дернул омега руки старшего, раздраженно глядя в ответ. — На кого работаешь? Кто тебя приставил ко мне?  — Очень жаль тебя огорчать, — выдохнул Чонгук. — Но я ни на кого не работаю, и к тебе меня никто не приставлял. — Я тебе не верю.  — Почему? — улыбка сошла с лица альфы, и за считанные секунды его взгляд стал слишком тяжелым для студента, который из-за переменчивого настроения старшего потерял контроль над ситуацией. Хватка Тэхёна ослабла на короткое мгновение, но этого было достаточно, чтобы Чон освободился от его захвата, отбрасывая нож на пол. — Попался, — промурлыкал довольно альфа, держа обе руки младшего своей одной, здоровой, сдавливая его бедра своими, вызывая бурю негодования, из-за которой Тэхёну становилось душно и горячо.  — Немедленно отпусти меня. — Нет, малыш, так не пойдет, — покачал Чонгук головой, вызывая неприязнь на лице интерна, к которому так сладко обратились. Совершенно неуместно, но однозначно присуще таким выскочкам, как этот спаситель. — Ты сначала успокойся и ответь на мои вопросы, а потом я тебя, так уж и быть, отпущу.  — Ты не знаешь, во что ввязываешься, — фыркнул Тэхён, дернув руками. Тщетная попытка.  — Поверь, я почти каждый день слышу это в свой адрес.  — Кто ты такой?  — Я уже ответил.  — Нет, — омега вновь дернул руками и теперь ногами, но с ужасом осознал, что попытки вырваться у него не будет, пока старший сам не ослабит этот захват. — Еще скажи, что тебя не мои братья отправили.  — Я понятия не имею, кто твои братья, Пак Тэвон, — закатил альфа глаза. — Но эта фраза начинает раздражать. — Почему помогаешь мне?  — Потому что я вменяемый человек и не пройду мимо того, кому нужна помощь. — Тебя могли убить, — напомнил Тэхён и вновь недоверчиво осмотрел лицо старшего. — Ты готов был на такой риск? Ради незнакомого человека?  — Что такое? — почти шепотом. — Не считаешь свою жизнь столь важной?  — Не понимаю, почему моя жизнь столь важна для тебя. Тэхёну от их разговора стало не по себе, а память вновь напомнила о визите брата. Он даже перестал вырываться, лежал под альфой, словно смирился со своей участью. Он, конечно, мог как-то отвлечь Чонгука и таки выбраться из захвата, но тело и сознание уже не слушались его. Альфа на слова интерна отреагировал буквально, восприняв их всерьез.  — Любая жизнь имеет ценность, — кивнул Чонгук и ослабил хватку, невольно опустив взгляд на приоткрытые губы омеги. Младший облизнулся, ощущая сухость во рту, и затаил дыхание, выжидая дальнейших действий мужчины. Тот продолжал глазами изучать родинки на губах студента, на подбородке, ведь видел их наверняка впервые. — Такой буйный, — выдохнул альфа и поднял взгляд, посмотрев с нескрываемым интересом. — Характер совсем не сочетается с твоей внешностью.  — Это комплимент или оскорбление?  — А ты как думаешь?  — Я думаю, что ты забываешься, — сердито произнес Тэхён и дернул ногой так, что колено совсем не случайно задело альфу между ног. Лицо Чонгука исказилось в страшной боли, а тело мгновенно потеряло контроль над омегой, который ловко выбрался из-под него, поднимаясь и поправляя майку. — Жди здесь, принесу аптечку, — хмыкнул Ким, глядя на скрюченного спасителя, у которого наверняка голова пошла кругом от неожиданного удара в довольно чувствительное место. 

***

Глубокой ночью, когда вся семья уже давно разошлась по комнатам и дом погрузился в тишину, Чонгук вместе со своими братьями сидел на чердаке. Здесь, под скрипящими деревянными балками, среди старых коробок и пыльных воспоминаний, они втиснулись вплотную перед тускло светящимся экраном ноутбука. Синеватое свечение освещало их сосредоточенные лица, отражая напряжение, застывшее в их глазах. На экране велась прямая трансляция с камеры, спрятанной в заброшенном здании, туда, где они заранее оставили наживку. В пустом зале по центру стояли три черных чемодана. Они казались нереальными в этой гниющей пустоте, как чужеродные тела, забытые посреди безмолвия. Линзы камеры время от времени фокусировались на них, но за несколько часов слежки — ни малейшего движения одушевленного объекта. Дольше всех сидел Кай, который практически не отходил от экрана компьютера, попросив тетушку принести ему ужин на чердак.  Они сидели практически молча, лишь иногда переговаривались вполголоса, строили догадки, обменивались предположениями, а потом и вовсе потеряли силы говорить. Было слышно только, как тихо тикал старый будильник в углу чердака и как ветер за окном гнал по крыше шорохи ночи. Чонгук не отводил взгляда от экрана, хотя тело ныло от неподвижности и усталости, глаза слегка щипало от света, но он продолжал смотреть, не моргая и терпеливо ожидая. Альфа был уверен, что его план мог сработать, потому что в чемоданах он спрятал такую наживку, от которой мог отказаться только добросовестный человек. А эти… Им до совести дела нет, они искали утерянную прибыль и они ее нашли.  И вдруг из динамика донесся тихий, почти неразличимый, звук, до омерзения реальный: сухое царапанье подошв по пыльному бетону. Сквозь искажения звука пробилось глухое эхо шагов — кто-то вошел в зал. Братья замерли, наклонившись ближе к экрану и сощурив глаза. — Тишина, — попросил Кай, вскинув палец, сосредоточившись на звуках.  В следующую секунду из глубокой тени на краю кадра появились фигуры мужчин в черных тактических униформах. Следом за ними еще несколько, что наталкивало на мысль: к ловушке, может быть и явной, подготовились. Один из них задержался у двери и огляделся, будто проверяя, не следят ли за ними. Остальные направились прямо к чемоданам, наверняка, чтобы проверить достоверность информации.  — Это просто шавки, — недовольно выдохнул Чунмен, стукнув рукой по столу. — Тот, кто нам нужен, не придет.  — Придет, — уверенно возразил Чонгук, посмотрев на отдаленную фигуру альфы, лицо которого было не видать.  — Откуда такая уверенность? — прошептал Чанель, следя за экраном.  — Потому что не может допустить больше ошибок, — будничным тоном произнес Чонгук. — Он мог доверить это дело своим людям, посреднику, но после случившегося… Не успокоится, пока лично не разберется, в чем дело.  Один присел возле чемоданов, осматривая их со всех сторон, второй направился к стенам — пальцы в перчатках провели по камню, проверяя на наличие камер, ловушек, чего угодно. Третий поднял взгляд к потолку, сверяя что-то в наушнике. Они изучали пространство, как охотники, проверяющие ловушку, уверенные, что дичь уже совсем близко. Из-за бетонной колонны шагнула та самая фигура, отличающаяся от остальных, та, что привлекла внимание Чонгука. На мужчине был черный костюм, но с тонкой серебристой отделкой на плечах. Он уверенно прошел к «наживке», держа руки в карманах, когда его помощники опустили чемоданы на пол.  Чонгук шумно и устало выдохнул, прикрыв веки всего на несколько секунд, пытаясь справиться с разочарованием, что сочилось изнутри при виде статного альфы. — Глазам своим не верю, — выдохнул Кай, покачав головой. — Как такое возможно?  — Ты был прав Чонгук, — Чунмен сглотнул, отстраняясь от экрана, как будто хотел оттолкнуться от не очень приятной правды. — Представитель клана Ким, — прошептал Чанель, уже почти не дыша, и покачал головой. — Клана, который всеми силами борется против правонарушителей законов.  А Чонгук просто молчал, глядя на экран. Мысли вертелись в голове точно водоворотом, но за одну альфа все же смог зацепиться. Если действовать так, как он задумал, то вывести Намджуна будет не так легко. Их враг оказался куда ближе и куда влиятельнее, чем они рассчитывали. Однако и Чонгук не собирался тасовать перед этой трудностью, ведь изначально ожидал любого расклада. — Что будем делать? — спросил Кай, глянув на задумчивое выражение лица брата.  — Пока не уверен, — покачал Чонгук головой. — Но я обязательно что-нибудь придумаю. 

***

Впервые за все время Тэхён пропустил и лекции, и практику, ощущая глубокую вину перед собой, перед своими обязанностями и перед Бэкхёном, который, наверняка, от переживаний не находил себе место.  Омега стоял в просторной элегантной гостиной в строгом костюме глубокого темно-зеленого цвета, подчеркивающем его осанку и утонченность. Одну руку он засунул в карман брюк, а другой небрежно придерживал стакан воды. Его взгляд был устремлен в окно — на подъездную дорожку, где по влажной брусчатке уже медленно катились черные машины. Движение в отражении стекла выдавало приближение родни. Он выглядел спокойно, но внутри — сердце било чуть быстрее обычного. Слишком много вопросов накопилось за последнее время, слишком много безответных взглядов и странных догадок. Ему не хотелось приезжать сюда, не хотелось быть частью этого собрания, не хотелось слушать лекции и нравоучения отца, но интуиция подсказывала ему, что это только начало. И на этот раз у него попросту не было выбора. Не было возможности сказать, что это его жизнь, и он сам будет ею распоряжаться. На улицах творился беспорядок, и этот беспорядок разбирать нужно было именно кланам, чтобы не довести ситуацию до войны.  Звук шагов за спиной заставил его обернуться — легкий стук каблуков по мраморному полу, знакомый аромат духов. В дверях появилась его невестка. Тэхён не видел ее несколько месяцев, и теперь, когда ее образ вновь возник в этих стенах, он вдруг ощутил, как по нему прокатилась волна настоящей, теплой человеческой радости. Омега повернулся к ней с мягкой, искренней улыбкой — такой, какую не дарил уже давно членам семьи. Настоящую. Без тени напряжения. — Я скучал, — тихо сказал он, подходя ближе. — Мой любимый братик, — тепло улыбнулась женщина и обняла Тэхёна, похлопывая по спине. — Как же я скучала, странник ты наш.  — Я правда был очень занят учебой, — пытался нелепо оправдаться Ким, заливаясь румянцем, ведь врать ему своей невестке всегда было сложно. — Как вы тут? — Все как обычно, — фыркнула Ким и прошла вглубь гостиной, попросив служанку сделать всем крепкий кофе. — Ты что будешь?  — Кофе сойдет, — кивнул Тэхён, поставив стакан воды на журнальный столик.  — Как учеба? — добродушно спросила невестка и присела на диван, похлопав рядом с собой, приглашая интерна. Ким аккуратно опустился рядом, невольно скользнув взглядом по еще плоскому животику своей невестки. Новость о беременности была одной из самых радостных за последние несколько месяцев, но затрагивать эту тему Тэхён не спешил, дабы не смущать ее. — Практика?  — Разве имеет это значение? — ухмыльнулся Ким, откинувшись на спинку дивана, а в глазах скользнуло печальное бессилие. Идти против отца на этот раз у него не получится, а значит ему придется оставить учебу и полностью влиться в дела клана.  — Вы тут, — прозвучал голос Хосока, который прошел вглубь гостиной первым. Тэхён синхронно поднялся вместе с невесткой, посмотрев на своих братьев с полуулыбкой. — Как ты, родная? — Хосок подошел к жене и поцеловал ее в щеку, подарив полной нежности улыбку. — Нормально себя чувствуешь?  — Все хорошо.  — Тэхён, — Хосок с благодарностью похлопал братишку по плечу, ведь разговор пошел на пользу, раз студент явился на собрание.  В гостиную неспешно вошли Намджун и Тэён — оба в строгих костюмах, подтянутые, собранные, с тем особым выражением лиц, которое появлялось у них только на семейных собраниях. Завидев Тэхёна спустя долгое время, они сразу направились к нему, не скрывая радости. Проявление чувств Намджуна было более сдержанным, но не менее теплым. Альфа с гордостью посмотрел на студента и даже потянул его на себя, чтобы обнять. — Рад, что ты пришел, Хённи.  Тэхён кивнул, почувствовав в этих жестах какую-то внутреннюю опору, в которой он, сам того не осознавая, порой очень нуждался.  — Хён, — тепло улыбнулся самый младший, на которого интерн посмотрел с братской заботой. Тэён выглядел уставшим: в его взгляде не было привычного огонька, только рассеянность и напряжение, будто он мыслями был где-то далеко. Тэхён посмотрел на него и узнал в этом взгляде самого себя — того же перегруженного, вымотанного молодого мужчину, которому не хватает ни сна, ни сил, ни покоя. Их взгляды пересеклись — и этого было достаточно, чтобы прочитать мысли друг у друга. Оба с мечтами и целями, которым, казалось, не суждено было сбыться. Один хотел спасать людей, а другой и вовсе скрыться из этой страны, но ни один, ни второй не заикались об этом. Сегодня речь будет идти только о клане и о том, как укрепить связи. 

***

Во дворе просторного частного дома звучали короткие команды. Чонгук стоял у края дорожки, слегка наклонившись вперед, наблюдая, как его доберман — мощный, статный пес с блестящей черной шерстью и янтарными глазами — выполнял очередную серию упражнений. Сначала он мчался вперед, словно стрела, потом по команде резко замирал, садился, внимательно смотрел в глаза хозяину и подавал голос — громкий, уверенный, похожий на предупреждение. Этот пес был не просто любимцем. Чонгук взял его, когда тот был еще щенком, смешным и неуклюжим, и с первого дня растил его как защитника. Он готовил его к особой роли — быть тем, кто будет рядом с омегами их семьи, оберегая и защищая, чувствуя опасность раньше, чем она появится на пороге.  Доберман вырос преданным, умным и дисциплинированным. Он не просто исполнял команды — он понимал цель. Понимал своего хозяина и слушался Чонгука безоговорочно. Альфа смотрел на него с гордостью. Еще один тихий страж в их доме, где безопасность омег значила больше, чем их собственные жизни.  Чонгук хлопнул в ладони и коротко свистнул, привлекая внимание собаки. Доберман тут же сорвался с места, подбежал к нему и, слегка прижав уши, сел рядом, глядя снизу вверх преданными глазами. Его грудь вздымалась от быстрой пробежки, но в остальном он выглядел сосредоточенным и спокойным — как всегда в присутствии хозяина. Чон опустился на корточки и провел ладонью по гладкой теплой шерсти пса, а потом положил руку на его широкую голову, легко погладив за ушами. — Молодец, — сказал тихо, с лаской в голосе, — Ты у меня самый умный, самый хороший. Собака слегка наклонила голову, принимая похвалу, а Чонгук улыбнулся и, не сдержавшись, чмокнул его в лоб. — Дружок, — прошептал альфа, глядя в темные глаза пса. — Ты сегодня постарался на славу.  В это время с террасы дома раздались чьи-то шаги, и во двор вышла жена Чунмена. Сохён была в платье, волосы собраны в низкий пучок, на лице — мягкая, усталая улыбка. Кажется, она занималась уроками с сыном, ведь только племянник мог свести с ума свою матушку домашними заданиями.  — Как наш защитник справляется сегодня? — спросила она, подойдя ближе. — Тренировка идет по плану? Чонгук обернулся через плечо и кивнул, все также держа ладонь на шее пса. — Лучше, чем я ожидал, — ответил альфа. — Ты чего такая уставшая, невестка?  Женщина мягко усмехнулась. — А ты как думаешь?  Чонгук тихо рассмеялся, понимая, что его догадки оказались верны. Женщина спустилась по ступенькам и, приблизившись к Чонгуку, замолчала на мгновение, глядя, как доберман снова уселся у его ног. — Чонгук, — медленно начала Сохён, глядя на альфу, который тут же выпрямился, давая своему псу время на отдых. Невестка выглядела довольно встревоженной, а значит Чунмен уже поделился информацией. — Значит это клан Ким?  — Я не думаю, что все в клане причастны к этому, — пожал плечами альфа, чуть сощурившись из-за солнечных лучей. — Иначе Хосок бы не помогал нам.  — Тогда?  — Не уверен, — повторил Чонгук, тяжело вздохнув. — Я попробую встретиться с главой Кимом, если получится.  — И что тебе это даст? — не понимала Сохён, скрестив руки на груди.  — Я более чем уверен, что глава Ким не причастен и понятия не имеет о том, что творит Намджун, — поделился мыслью мужчина, посмотрев на пса с доброй улыбкой. — Поговорю с ним и предложу сотрудничество.  — Ты думаешь, что он согласится сдать собственного сына?  — Нет, — ухмыльнулся альфа, уверенный в том, что глава Ким сделает все, чтобы очистить имя Намджуна. Только Чонгук не собирался играть по их правилам, ему требовалось лишь немного свободы в движениях, без дальнейшего допроса со стороны правительства или других кланов. Ему нужна была поддержка, и именно глава Ким мог предоставить ее. И возможно, ему придется немного похитрить и обмануть пожилого альфу, но ради справедливости Чонгук и его семья готовы были идти напролом. — Но мы найдем выход, — загадочно улыбнулся альфа, заражая своим настроением и невестку, которая тут же уловила его ход мыслей. Ее губы растянулись в ухмылке, и она довольно покачала головой, хлопая мужчину по плечу.  — Давай за стол, — кивнула Сохён в сторону дома. — Обед уже готов.  — Что на обед?  — Все, — фыркнула невестка, торопясь в дом. Чонгук проследовал за ней, тут же пытаясь угадать блюдо до того, как они дойдут до зала.  — Джаджамен?  — Нет, — хихикнула Сохён. — Не угадаешь! 

***

Тэхён сидел в полутени у барной стойки, ссутулившись, желая укрыться от всего мира. Перед ним стояла выстроенная цепочка опустевших рюмок, и сейчас он медленно подносил очередную к губам, вливая в себя обжигающий шот текилы. Ликер стекал по горлу огненной полосой, но он не морщился, ведь тело уже давно привыкло к этой боли. В голове эхом звучали слова отца, произнесенные на собрании — ровным, хладнокровным тоном, как окончательный приговор вернуться в клан и перестать «маяться ерундой». Он не хотел вспоминать, но память упорно вгрызалась в сознание, перематывая фразы снова и снова. Как будто пыталась убедить: «нет, ты не ослышался, твой отец действительно считает учебу пустой тратой времени».  Бар был полон людей, смеха, музыки, звона бокалов, глухого ритма басов в стенах и мельтешащих фигур за спиной. Но Тэхён точно выпал из реальности, для него сейчас не имело значения, насколько было шумно. В ушах так и звенел голос отца. Омега смотрел в пустоту перед собой, в точку где-то на панели стойки, и продолжал закидывать в себя шоты. Не спеша. Один за другим. Каждая рюмка, как шаг прочь от реальности. Как будто с каждой дозой мир терял очертания, становился чуть менее острым, чуть менее обидным и менее жестоким по отношению к нему. И только где-то внутри, под слоем этой размывающейся боли, теплился гнев, готовый вырваться в любую секунду. Нужен был лишь рычажок и тот, кто за этот рычаг дернет. На собственную удачу, его пока никто не нервировал и не попадался под его горячку.  У студента не было в планах напиваться до беспамятства. Желал он лишь забыть хоть на час, как звучит голос отца, когда он хоронит твою волю под грузом фамилии и клана. Стоило опустошить очередной стакан текилы, как Тэхён уловил движение краем глаза, почувствовав чужое присутствие. Он не стал поворачиваться — только чуть сжал челюсть и влил в себя еще один шот, ощущая, как жидкость обожгла горло и медленно разлилась по телу, смешиваясь с тем странным, тупым онемением внутри. — Прошу прощения за мою бестактность, — раздался спокойный голос справа. — Но у тебя все нормально? Фраза была произнесена достаточно вежливо, даже мягко, но в ней сквозила раздражающая осторожность — как будто альфа не спрашивал, а ловил омегу на крючок. От подобной попытки заглянуть чуть глубже, чем позволено случайному незнакомцу в баре, у Тэхёна задергался глаз, но виной тому было лишь собрание в клане. Омега лениво повернул голову, взгляд у него был уставший и даже тяжелый, но совсем не враждебный. — А тебе какое дело? — спокойно, без колючек спросил Ким, выгнув бровь. Альфа чуть поднял руки в примирительном жесте, не отводя взгляда. — Не есть хорошо вливать в себя всю бутылку текилы… Тэхён усмехнулся уголком губ, заостряя внимание на том, что альфа следил за ним с того самого момента, как омега начал выпивать. И прежде чем Ким успел что-то ответить, ощущая необъяснимое желание оправдаться, как между ними резким вибрирующим звуком раздался звонок в чужой руке. Альфа вздрогнул, машинально поднимая телефон и глядя на экран, тут же мрачнея. Его лицо — до этого открытое и почти спокойное — резко изменилось: губы сжались в тонкую линию, брови сошлись на переносице. Незнакомец, видимо, получил неприятные вести. Он медленно поднялся со стула и, неотрывно глядя на экран, виновато выдохнул: — Извини, мне нужно срочно идти…  И, не дожидаясь ответа, шагнул прочь от стойки, уже прижимая телефон к уху. Его голос быстро растворился среди шума бара. Тэхён даже не проводил его взглядом, беря следующую рюмку, и залпом опустошил ее, будто весь эпизод был лишь короткой помехой в длинной ленте боли, которую он сам себе прокручивал. Омега вновь остался наедине с музыкой, с шумом чужих жизней вокруг и с тишиной внутри, которая, казалось, глушила все.

***

Чонгук сидел в своей машине, откинувшись на спинку кресла, постукивал пальцами по рулю, периодически косясь на часы на приборной панели. Улица была почти пуста, лишь редкие огни фар изредка скользили по капоту, а в зеркале заднего вида отражался неон вывески бара. После того, как альфа получил короткое, но содержательное сообщение от Сехуна, сомнений не осталось — нужно было проверять информацию самому. Доктора он нашел быстро, тот вышел из жилого комплекса и неспешно двинулся по направлению к окраине города. Чонгук ехал за ним на расстоянии, не приближаясь, но и не теряя из виду. Когда машина остановилась у темного фасада с тусклым освещением, мужчина не стал выходить, решая подождать в салоне.  На часах стрелки медленно ползли вперед. Чонгук сжал руль сильнее, а затем снова перевел взгляд на дверь бара, терпеливо ожидая явления студента, но тот будто решил остаться в баре до самого утра. Не выдержав томительного ожидания и растущего беспокойства, Чонгук распахнул дверцу машины и стремительно зашагал к бару. Его внутреннее напряжение перешло грань, и интуиция подсказывала, что он должен проверить своими глазами, что Тэвон в порядке. Пить он явно не очень умел, хотя судить Чонгуку было слишком рано. Они знали друг друга совсем ничего.  Внутри бара было шумно и душно, как и всегда, как напоминание Чону, почему ему не нравится развлекаться в подобных местах. Он скользнул взглядом по толпе, пытаясь отыскать нужный объект, и при виде будущего доктора в глазах отразился недобрый огонек. Парнишка сидел у стойки, такой потерянный и красивый, слегка покачиваясь, что говорило лишь о том, что омега выпил слишком много. Незнакомый и не менее пьяный мужчина нависал над интерном, склоняясь слишком близко, касаясь его плеча, что-то нашептывая с грязной ухмылкой на лице. Он уже протянул руку к талии пепельного красавца — у Чонгука не хватило терпения смотреть на эту сцену. Мужчина рванулся в их сторону, расталкивая толпу с такой силой, что люди шарахались от явной агрессии альфы. Стоило подойти ближе и понять, что Тэвон совершенно не желал присутствия другого альфы, как терпение Чонгука лопнуло, и он влепил пьянице удар кулаком прямо в лицо. Тот пошатнулся, зацепившись за стойку, но Чонгук не дал ему времени одуматься и ударил снова, резко и с яростью, от которой сам немного удивился.  Доктор обернулся на крики и оры, что внезапно раздались вокруг, и не мог не заметить приглушенный звук мелодии. При виде непрошенного спасителя в глазах омеги сначала отразилось удивление, быстро сменившееся на негодование. Он завис в воздухе на долю секунды, как будто не мог поверить, что перед ним вновь предстал Чонгук. Их взгляды пересеклись, и в лице омеги промелькнула тревога, ведь каждый раз от помощи альфы приходила только головная боль и раздражение. К подобной реакции Чон уже даже привык, совершенно не ожидая слов благодарности. Потому коротко хмыкнул, когда Тэвон поднялся с высокого стула и ретировался из бара, растворившись в толпе и не дожидаясь продолжения сцены. — Попробуешь хоть раз снова прикоснуться к омегам без их разрешения, — Чон склонился над пьяницей, который медленно приходил в себя. — И я не пожалею и расправлюсь с тобой совсем иначе, понял? — на лице незнакомца отразилась недоверчивая ухмылка, и проснулась ответная агрессивная эмоция, на которую Чонгуку было плевать с высокой башни. — Поверь, мне не впервой. — Вызывайте полицию! — послышалось где-то сбоку, а некоторые, ну слишком праведные борцы за справедливость, достали телефоны, чтобы записать на видео.  Слово «полиция» словно включило в Чонгуке тумблер. Он зацепился взглядом за лежащего на полу альфу и с трудом оторвал взгляд, ведь хотелось преподнести урок. Хотел, чтобы мерзавец больше и не задумывался о том, чтобы беспокоить омег своими похабными мыслями. Только оставаться в баре было опасно, светиться перед полицией было бы роковой ошибкой, потому он шагнул в гущу испуганной толпы, быстро скрываясь в темноте, как тень, оставив за собой только напряжение, негодование и паникующих омег. 

***

Студент торопливо вышел из бара, едва не задевая плечами прохожих, чьи лица сливались в расплывчатые силуэты под огнями улицы. Голова шумела от текилы, а в груди звенело от той странной встречи. Почему? Почему жизнь упорно сталкивала его с Чонгуком? Снова и снова, будто вселенная не могла насытиться их столкновениями, будто она наслаждалась их взаимодействиями. Только интерну крайне не нравилось то, как часто они «случайно» натыкались друг на друга.  Пьяные ноги шатко несли его вперед, но он упрямо держал спину ровно, будто хотел доказать самому себе, что сам может идти и контролировать себя. Прохладный ночной воздух обволакивал его, трезвя совсем чуть-чуть, но не помогая с нарастающим внутренним смятением.  — Тэвон! Омега от собственного, пусть и фальшивого, имени, вздрогнул и пошатнулся, чуть ли не падая на колени. Голос был знакомым, искаженным фальшивым теплом, и принадлежал тому самому альфе, от которого хотелось бежать прочь. Тэхён сжал кулаки и челюсти, силясь, чтобы не устроить скандал и не вытащить всю боль собственного сердца на человека, который ему помог. Срывать гнев на своем спасителе было бы как минимум невежливо, потому Ким ускорил шаг, правда сильная рука альфы все-таки схватила его за локоть. — Тэ, подожди, — раздалось слишком близко.  Омега от сокращения потерял самоконтроль и резко обернулся, встречаясь с темными глазами Чонгука. Вытянул руку из захвата резко, с силой, будто чужое прикосновение обожгло его кожу. Сегодня его нервировало абсолютно все, но до последнего интерн пытался сдерживать себя, пытался не влезать в конфликты, хотел лишь немного отвлечься алкоголем и вернуться домой, в свою теплую кровать.  — Да кто ты такой, а?! — воскликнул Ким, и голос сорвался на крик, наполненный яростью и раздражением. — Чего ты лезешь в мою жизнь?! Ты что, решил, что можешь просто появиться, ударить кого-то и увести меня, будто я… Будто я твоя собственность?!  Его глаза блестели, а щеки порозовели, словно от смущения, дыхание сбилось, и омега весь дрожал — от гнева, от непонимания, от того, как между ними складывались отношения. Наглый и самоуверенный альфа, который шел по пятам, точно собачка, точно телохранитель, приставленный собственной семьей. Почему же он не признается? Почему не скажет, что это Хосок или Намджун попросили следить за младшим братом, следить за омегой, чья жизнь была в опасности. Клан Ким находился на стадии выяснения отношений не с одним кланом, а со многими, и каждого можно было считать потенциальным врагом. Тэхёна уже пытались похитить, но удача оказалась на его стороне. А точнее Чонгук. — Садись ко мне в машину, я отвезу тебя домой, — в примирительном жесте вскинул руки альфа.  Но Тэхён покачал головой, сделав шаг назад. — Домой? — в его голосе звучал горький смешок. — От кого ты пытаешься меня спасти? Может, ты объяснишь мне хоть что-нибудь, прежде чем снова командовать, спасать и сажать к себе в машину? Тэхёну нужна была правда прямо здесь и сейчас. Ему не нужны были жалкие отговорки о совпадении. Ему нужна была правда, пусть и в каком-то переулке, даже если вокруг прохожие и неоновый свет, а улица казалась ненадежной сценой для этой вспышки чувств. Чонгук сжал челюсти, словно борясь с собственным порывом нагло схватить студента и увезти. Решись альфа на подобный поступок, интерну будет плевать на разницу в физической подготовке. Он будет драться и отбиваться, лишь бы не вели как куклу. Лишь бы не играли с ним. Лишь бы не обманывали.  Понимая, что альфа напротив него не спешил с ответами, Ким дернулся, собираясь вновь уйти, разворачиваясь на пятках, но Чонгук перехватил омегу, крепко держа за плечи. Их взгляды встретились, и в глазах обоих таились океаны чувств — омега пылал от ярости, а старший был напряжен до предела, внутренне борясь с самим собой.  — Отпусти меня! — закричал Тэхён, вырываясь и толкая Чонгука в грудь. — Ты что, не понимаешь?! Уйди! УЙДИ! Ким уже собирался закричать громче, привлечь больше внимания, чтобы все увидели и смутили альфу, но Чонгук краем глаза заметил патрульную машину, медленно подкатившую к обочине возле бара. От глаз омеги подъехавший автомобиль не ускользнул, но ему было ровным счетом наплевать. Ему хотелось домой, чтобы не иметь никакого дела с телохранителем, который по пятам ходил за ним, прикидываясь случайным прохожим. Желая вновь контролировать свою жизнь и ситуацию, Ким планировал вновь закричать — да так, чтобы привлечь внимание полиции, однако резким движением альфы он оказался прижат к ближайшей холодной стене.  Чужое сильное тело плотно прижалось к фигуре Тэхёна, закрывая его от посторонних глаз, заставляя омегу потерять дар речи на короткое мгновение.  — Ч-что ты делаешь?.. — судорожно выдохнул Тэхён, глядя неуверенным взором на телохранителя. Его словно током ударило, и тело перестало слушаться, он чувствовал лишь, как в груди бешено застучало сердце. — Молчи, — отрезал Чонгук, и взгляд его метнулся в сторону полицейского, что уже выходил из машины, внимательно осматривая улицу. — Ты уже достаточно натворил, — добавил он чуть тише, почти шепотом, и перевел взгляд обратно на омегу. Казалось, что альфа сам не понимал, что на него нашло, ибо взгляд его прояснился. Видимо, мужчина понял, в какое положение сейчас поставил омегу, да и сам… Его тело так и вжималось в чужое, а глаза бегали по лицу, изучая каждый миллиметр. Одна секунда сменялась другой, но Чонгук не торопился что-либо менять в положении, пусть и казалось неправильным то, что он собирался сделать. Глубокий вдох не остался без внимания омеги, который также жадно пытался уловить природный запах старшего.  Чонгук всмотрелся в чужие глаза, молча прося прощения за то, что собирался сделать. Он наклонился ближе и накрыл губы Тэхёна настойчивым, требовательным поцелуем. Казалось бы, таким неуместным, таким неправильным, таким наглым, но… Оправданным обстоятельствами, пылким, слишком настоящим, что кружилась голова.  Тэхён сначала брыкался, его руки уперлись в грудь Чонгука, он извивался и пытался оттолкнуть альфу, но тот держал крепко, не давая возможности ни прервать сладкое безумие, ни убежать. Омега мычал в поцелуй, сдавленно протестуя, дрожащий от напряжения, злости и растерянности. Но с каждой секундой сопротивление интерна слабело, а сознание затуманивалось.  Голова плыла не только от текилы, но и от чужого запаха. От этого яркого, плотного аромата настоящего альфы, которым был пропитан каждый сантиметр Чонгука. Запах обволакивал, дурманил и мешал мыслить. Сердце колотилось все сильнее, а дыхание становилось тяжелым. Тэхён, сам того не понимая, сдался и опустил руки, позволяя себя целовать столь охотно и активно, будто им не впервой. Губы омеги дрогнули под натиском Чонгука — сначала нерешительно, но вскоре он сам потянулся к старшему, отвечая не менее сладостно на поцелуй. Его пальцы сжались на лацкане пиджака альфы, а веки послушно и судорожно опустились, заставляя интерна ощущать все гораздо глубже и ярче. Он больше не думал ни о баре, ни о патруле, ни о гневе, что копился с момента собрания клана, ни о том, с какой наглостью его прижали к стене и поцеловали. Такой поцелуй, от которого весь мир отходил на второй план. Здесь и текила больше не нужна, лишь бы ощущать теплые, влажные и настойчивые губы.  Руки альфы легли на талию интерна достаточно крепко и потянули ближе, будто Чонгук боялся, что студент исчезнет, растает в руках, ускользнет, как мираж. А Тэхён… Тэхён, сначала растерянный, теперь сам бросался в этот пылающий вихрь, распахивался, отдавался, цеплялся за чужие губы, за чужое дыхание, как за собственное, не желая оставаться в реальности, которая, к счастью омеги, ускользала под огнем неистового поцелуя. Он приоткрыл губы, и язык Чонгука проник внутрь, неторопливо, горячо и глубоко, оставляя после себя трепет и тихий, сдавленный стон, сорвавшийся с губ омеги. Он прозвучал негромко, утонул в поцелуе, но альфе удалось уловить этот звук. Чонгук первым пришел в себя. Его пальцы продолжали сжимать талию омеги, губы дрожали от остаточного жара, но разум начинал возвращать контроль над телом. Он медленно оторвался, казалось, не хотел прерывать то, что горело между ними. Поцелуй оборвался мягко, оставив за собой пульсирующую тишину и спутавшееся дыхание. Альфа смотрел на студента затуманенным, почти растерянным взглядом. Его грудь тяжело поднималась в унисон с омегой, и в этот момент между ними будто ничего больше не существовало — только их дыхание и странное чувство, которое жгло изнутри. — Кто же ты такой?.. — прошептал омега, глядя с долей отчаяния на старшего. Его голос сорвался на полуслове, тихий, будто бы он спрашивал себя. Глаза метались то в глаза Чонгука, то к его губам, и он казался потерянным: то ли оттого, что позволил себе забыться, то ли потому, что действительно не знал, с кем столкнулась его судьба. — А ты? — выдохнул Чонгук в ответ таким же тоном, будто этот вопрос был не менее мучительным для него. И между ними снова повисла тишина, заставляя мужчин вернуться в реальность, которая была наполнена чем-то неразгаданным. Осознание невыносимым грузом легло на плечи омеги, который вновь прокрутил в голове то, что случилось между ним и Чонгуком. Как он мог так легко поддаться и закрыть глаза на наглость мужчины? Возмущение подкатило к горлу, а тело начинало медленно подрагивать, только терять самообладание не было желания и сил. Тэхён медленно подошел к альфе, глядя ему в глаза, рассерженно и почти ядовито. — Попадешься мне на пути еще раз, — угрожающей интонацией произнес Ким. — Одним хуком не отделаешься. 

***

Альфа сидел на краю дорогого, обитого бархатом кресла в роскошной гостиной, явно чуждой ему по духу, но не по уровню — он умел держаться с достоинством в любом окружении. Высокие потолки, позолоченная лепнина, картины в старинных рамах, массивные резные мебельные гарнитуры — все кричало о статусе хозяина. Явиться к главе клана Ким было обдуманным решением, правда его братья и семья не поддержали эту идею, желая оказать компанию в этой встрече. Но говорить с пожилым альфой Чонгук изначально планировал наедине, чтобы не привлекать больше внимания.  Мужчина лет пятидесяти стоял около дверей в гостиную, в идеально выглаженном костюме, точно личный лакей главы. Ждал появления своего хозяина, сложив руки за спиной, и периодически поглядывал на гостя. Наконец в проеме появилась долгожданная фигура. Лакей встрепенулся и приоткрыл дверь шире, тут же склонившись в приветственном жесте, чтобы пожилой, но статный альфа мог войти в гостиную. Чонгук тут же поднялся на ноги, одним движением закатывая рукава черной водолазки до локтей, демонстрируя собственные уверенность и уважение, но никак не подчинение. Он склонил голову в кивке, на лице заиграла вежливая, спокойная улыбка. — Благодарю, что согласились принять, господин Ким. — Не обольщайся, — хрипло выпалил старший и махнул рукой лакею, который понятливо поклонился и покинул гостиную, оставляя мужчин наедине. Чон дожидался, когда глава Ким неторопливо дойдет до широкого дивана и опустится на него, тихо вздыхая.  На самом деле представитель и бывший кандидат на место главы совета всех кланов, выглядел чуточку моложе собственных лет, но из-за образа жизни и опасности, что постоянно дышала ему в затылок, альфа выглядел уставшим и немного вымученным. Только показывать слабость мужчина никогда себе не позволял, сохраняя на лице строгое, почти грозное выражение. — О чем ты хотел поговорить? — с еле заметным нетерпением спросил старший, глядя на Чонгука снизу вверх. Альфа сдержанно улыбнулся и присел в кресло напротив, держа спину прямо. Он понятия не имел, каким образом глава Ким отреагирует на новости, с которыми к нему явились домой. Далеко не приятные новости, которые могли перечеркнуть чистую и уважаемую репутацию Кимов.  — Перейду сразу к делу, — кивнул Чонгук, прочистив горло.  — Я так понимаю, ты в курсе о том, кто сорвал сделку, — прервал его старший альфа собственными мыслями. — Или я не так принял информацию?  — Все верно, — натянул Чон улыбку, готовый вот-вот выдать бомбу. — Знаю.  Глава Ким слегка поерзал на месте, глядя на Чонгука, который специально выжидал паузу. Стоило старшему выгнуть бровь и взглядом дать понять, что теряет терпение, как младший откинулся на спинку кресла и будничным тоном выпалил: — Я.  — Что ты?  — Это я сорвал сделку.  На некоторое мгновение в гостиной повисла тишина, будто старший пытался переварить услышанное. Густые брови поползли вверх, однако в глазах так и сквозило бесконечное сомнение. Казалось, сказанное Чонгуком даже повеселило главу, который хрипло и лениво рассмеялся, покачав головой.  — Очень забавно, — хмыкнул Ким, глядя на Чонгука, которого плохо знал, но доверчиво позволял выполнять задания клана. Хосок ручался за преданность альфы, а потому ни Намджун, ни глава Ким не вмешивались, когда Чона включали в определенные дела и задания. — Хочешь сказать, что ты, совсем еще зеленый в наших делах и законах, взорвал товар на прилично крупную сумму?  — Взорвал, — кивнул брюнет и чуть подался вперед, придавая более серьезное выражение лицу. — Только не товар, а фальшивый порошок, — пожал он плечами. — О как, — хмыкнул старший, все еще сомневаясь в чужих словах. — И с какой же целью ты натравил на себя не только корейскую мафию, но и итальянскую? Жить надоело?  — Как раз наоборот, — Чонгук тихо хмыкнул и вынул из заднего кармана штанов маленькую флешку, положив ее на стол перед старшим. Чон наклонился вперед, глядя Киму прямо в глаза, чуть ли не исподлобья, и выгнул бровь, чуть усмехнувшись. — Думаю, вам стоит взглянуть на это. 

***

День подходил к концу, и последние лучи солнца мягко ложились на стерильные стены больницы. Практика сегодня была довольно напряженной — пациенты, врачи, бумаги… Но Тэхён мысленно был слишком далеко от реальности и передвигался по больнице механично, с фальшивой дежурной улыбкой, а взгляд то и дело уплывал куда-то в сторону, в мысли, где кипело слишком сильно, чтобы делиться этим между перевязками и обходами. Да и делиться ему было не с кем… — Опять летаешь в облаках, — пробурчал Бэкхён, поправляя лямку сумки на плече, когда они уже шли по коридору к выходу. — С тобой точно все нормально? Ведешь себя… Странно. Тэхён сжал ремешок своей сумки, шел рядом с другом и не знал, что сказать и как объяснить свое внезапное исчезновение. Рассказывать правду было страшно лишь потому, что Бэкхён мог не принять подобную вынужденную игру. Это ведь могло ранить его чувства, а ругаться с ним интерн совсем не хотел. Не мог позволить своему другу невольно стать частью преступного мира, из которого попросту нет выхода. Как бы сильно ты не желал сбежать, оно тебя догонит, вцепится когтями и истерзает душу. — Тэ.  — Поговорим у меня дома, — попытался оттянуть время омега, глядя с обворожительной улыбкой так, что у Бёна не было возможности сопротивляться. — Веди меня, — фыркнули Тэхёну в ответ. — Я ужасно голодный.  Стоило им выйти через стоянку, Тэхён вдруг заметил, как одна из черных машин медленно припарковалась у тротуара. Благодаря своему прошлому, а теперь и будущему, он не мог игнорировать подобные появления, подозревая каждого вокруг в самых страшных намерениях. Из машины вышел смутно знакомый мужчина. Ким нахмурился, приглядываясь к лицу альфы, пытаясь вспомнить, почему он казался столь знакомым, и отметил про себя, что и другу рядом стало некомфортно. Бэкхён мгновенно напрягся, сильнее схватил Тэхёна за локоть, безмолвно прося не отпускать, и тихо объяснился: — Не обращай на него внимания.  — Кто это? — прошептал Ким, но Бэкхён лишь мотнул головой и чуть натянуто улыбнулся, стараясь выглядеть непринужденно. — Дома поговорим, Тэ, — неразборчиво произнес студент, практически не двигая губами, сохраняя улыбку на лице. И они зашагали прочь, в сторону дома Тэхёна. С каждым шагом омега чувствовал, как растет не только напряжение друга, но и собственная тревога за предстоящий разговор. Имел ли он право даже начинать его, зная, что мог подвергнуть Бэки опасности? Нет. Но скрывать всю свою реальную жизнь, себя настоящего, притворяясь Тэвоном, было невозможно тяжко.

***

Тэхён щелкнул замком и с мягким стуком закрыл за собой входную дверь. Просторная квартира окутала их тишиной и уютным полумраком, пропитанным легким ароматом ванили и дерева. Он обернулся к Бэкхену и, прислонившись к двери спиной, поднял брови, сдвинул губы в лукавую полуулыбку. — Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил он с доброй насмешкой в голосе, скрестив руки на груди. — Чего это ты так занервничал? — Слушай… — устало выдохнул Бён, избегая взгляда Тэхёна. Он прошел в студию, явно желая скорее присесть, и откинул голову назад на спинку дивана. Выпытывать правду Ким не планировал, хотя действительно загорелся желанием понять, с какой целью тот альфа поджидал их около больницы. — Тэ, — интерн посмотрел на друга, повернув голову, и улыбнулся. — Я все тебе расскажу, но давай сначала, пожалуйста, закажем поесть, а? У меня мозг уже не работает на голодный желудок. Тэхён усмехнулся, покачав головой, прекрасно понимая, что его друг всего навсего тянул время, как и он сам. Спорить с ним омега не стал, потому достал телефон, разблокировал экран и лениво пробежался по приложениям доставки. — Ладно, говори только, что хочешь: лапшу, пиццу или суши? — Все сразу, — буркнул Бэкхён, тихо смеясь. — Ну давай, может, суши? Тэхён лишь кивнул, чувствуя, как в груди нарастает беспокойное предвкушение. Пока его близкий друг уже готовился делиться историей, сам Ким и понятия не имел, с чего будет начинать. Стараясь хоть как-то отвлечься от тревожного состояния, он начал перечислять вслух рестораны и кафе, чтобы вместе выбрать, из какого заведения заказывать еду. Интерн также не забыл и про холодное пиво, правда Бэки вряд ли погладит его по голове. Будет вновь ворчать о том, что завтра тяжелый день.

***

Ровно через час квартира наполнилась ароматом свежих суши, а стол перед диваном был заставлен коробками с роллами, васаби, соевым соусом и имбирем. Они приступили к трапезе молча, чуть ли не с жадностью и одновременно с наслаждением, заедая вечную усталость и бесконечные мысли, не дававшие покоя. Омега старался перебрасываться парочкой фраз, чтобы не показывать собственной скованности, сводил все темы к учебе и практике, а после сдался. — Я больше не могу, — простонал Тэхён, откидываясь на спинку дивана и отодвигая пустую коробку. — Мне кажется, я сейчас лопну. — Добро пожаловать в клуб, — пробормотал Бэкхён, медленно опуская палочки в коробку, но не выпуская их из рук. Он тяжело выдохнул, закинул голову назад и положил ладонь на живот. — Ну вот и куда столько… Ким засмеялся чуть слышно и лениво, повернув голову к другу с полузакрытыми глазами. — Может у нас расстройство пищевого поведения на фоне стресса? — хрипло съязвил Тэхён. Они сидели на диване рядом друг с другом, совсем вялые, не в силах двигаться, а настроение обоих было неожиданно спокойным, почти домашним — как у двоих вымотанных жизнью друзей, нашедших передышку в простом времяпрепровождении. Полежав в тишине несколько минут, Тэхён перевел взгляд на своего сокурсника, живот которого все еще вздымался от тяжелого дыхания после обильного ужина. Омега чуть прищурился, а уголки его губ лениво дрогнули в хитрой усмешке. — Так что это был за альфа? — тихо спросил Ким с явным интересом. — Не тот ли это парень, что подвозил нас пьяных? Бён облизнулся и посмотрел на младшего с легким смятением в глазах, будто и сам пока не разобрался в том, что происходило в его личной жизни. Судя по тому, как заметно он начинал нервничать и краснеть, Тэхён невольно выстраивал собственные умозаключения. Однако услышать правду все же хотелось из уст друга. — Это он и есть, — начал Бэкхён, нервно сглатывая и присаживаясь на диване в более комфортной позиции. Его уши тут же покрылись румянцем, а щеки налились предательским розовым цветом. Тэхён не мог не заметить, как старательно сокурсник пытался подавить улыбку. — Ничего особенного не происходит, — красноречиво посмотрел Бэк на ухмыляющегося студента. — Поверь мне, — кивнули Киму. — Он пригласил меня на свидание — я отказал. — Свидание? — Тэхён вскинул брови, его усмешка стала шире, а в глазах заиграли игривые огоньки. — Я правильно понимаю, он пытается ухаживать за тобой? — Ну, — сокурсник закатил глаза, явно проигрывая в голове какие-то воспоминания, а потом покачал головой и посмотрел на Тэ. — «Ухаживать» громко сказано. Звал на свидание дважды, и все. — Ты не хочешь?  — Нет, — резко ответил Бён, теряя игривость в глазах, становясь неожиданно слишком серьезным. — Ты забыл, с кем он связан? С тем самым психом из клуба… «Как же я про него забуду?» — подумал Тэхён, припоминая, как оба мужчин стояли около клуба в тот день и о чем-то переговаривались. Так и не стало ясно, из-за чего Чонгук явился в то заведение, ибо не верилось интерну, что лишь за одной целью. Устранить бомбу или, наоборот, ее туда заложить? Кима от подобных вариантов в голове неожиданно стошнило, и он прикрыл рот рукой, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Если Чонгук был связан с преступниками, то, возможно, даже был в одной банде с наркоторговцами… — Это уже слишком, — возмутился Тэхён собственным мыслям, покачав головой. Ему стало дурно и немного совестно, стоило вспомнить самодовольное выражение лица альфы. При воспоминаниях о том поцелуе у омеги невольно сбивалось дыхание, путались мысли, да и под ложечкой сосало. Необъяснимое волнение, что возникало в животе при воспоминаниях о том, что случилось между ними, еще больше давило на Кима. — Вот и я о том же! — поддержал Бён, все еще думавший о брате Чонгука. — Они же братья, значит у них у обоих не все в порядке в законе, — лицо Бэки выглядело задумчивым, словно он что-то взвешивал у себя в уме. — Ц, нет, — все же покачал он головой и посмотрел на сокурсника уверенным взором. — С ним ничего не получится. — Мне тоже так кажется, — согласился Ким, не совсем уверенный в том, что он отвечал именно Бэкхёну, а не собственным мыслям. У него было слишком много забот, начиная с того, как тихо и без разбирательств покинуть учебу, заканчивая собственным близким другом, которому стоило рассказать хотя бы толику правды. — Ладно, — махнул Бён рукой и вскинул брови, чуть ли не требовательно смотря на хозяина квартиры. — Ну? Ты расскажешь, какого лешего тебя не было пару дней? Куда ты делся? Что происходит? — Хей-хей-хей, — пепельноволосый приподнял руки в воздухе, как бы прося друга, который выглядел так, будто накинется на него со своими вопросами, немного успокоиться. — Ничего интересного, — выдохнул интерн, сокрушаясь в сердцах, ведь так и не смог найти силы попросту решиться на тяжелый разговор. Что он ему сейчас скажет? Извини, я тебе врал все это время, на самом деле меня зовут Ким Тэхён, и я являюсь представителем клана Ким? Даже в уме звучало абсолютно бредово… — Отлучился по семейным обстоятельствам, — пытался как-то отмахнуться студент, состроив на лице расслабленную улыбку, однако старший не повелся на подобный ответ, глядя с нескрываемым сомнением. — Ну что? — Ты же говорил, что не общаешься со своей семьей уже давно…  — Это не меняет того факта, что они мои семья, — с искренним сожалением выдохнул Тэхён, поджав губы. — Произошла конфликтная ситуация, — лицо омеги исказилось неприязнью, а слова отца вновь вернулись в сознание. — Нужно было уладить… — Эй, — Бён присел поближе к другу и с теплотой посмотрел в глаза, напоминая Тэхёну, что он не один, что рядом есть надежный и верный друг. — Я лишь хочу быть уверен, что у тебя все хорошо. В последние дни ты выглядишь так, будто переживаешь о чем-то. Переживал ли Тэхён? Бесконечно да. Каждый день и каждую минуту своей жизни он прокручивал в голове то, как войдет в кабинет ректора и напишет заявление, как заберет свои документы и оставит за спиной несколько долгих и мучительных лет изучения анатомии и химии, и не только. Иногда даже стоял перед зеркалом и представлял себя в дорогом костюме, надевал на лицо маску величия и суровости, только вести дела клана не в его интересах. Что он будет делать? Ходить на задания и искать виновников всех этих беспорядков? Или таки окажется пленником расчетливых предков, которые выдадут его замуж за состоятельного альфу? Неизвестность пугала. — Не волнуйся, — Тэхён благодарно улыбнулся, оставляя правду на потом. Не сегодня. Он не был готов к столь трудному разговору. — Все в порядке. — Ну смотри, — выгнул Бён бровь в сомнительном жесте, понимая, что откровенничать с ним пока не собирались. — Сделаю вид, что поверил. Интерн игриво рассмеялся и несильно, совсем по-дружески, стукнул сокурсника по плечу. — Тебе нужно попрактиковаться над актерским мастерством, — фыркнул Тэхён и поднялся. — Ты тренируйся, а я пока приберу здесь. — Я тебе помогу… — Да лежи уже, — покачал Тэхён головой и передал ему бутылку пива, чтобы друг наконец расслабился и успокоился. — Я сам. Пока Тэхён аккуратно складывал пустые коробки из-под суши и протирал стол влажной салфеткой, на кухне слышался тихий шум воды и гул вентиляции. Посуды накопилось еще со вчерашнего вечера, поэтому омега задержался на кухне чуть дольше, чем планировал. Правда, небольшая уборка пошла ему на пользу, и за несколько минут он ни разу не подумал о том, что ему предстояло сделать в следующие несколько недель. Бэкхён с последним глотком пива громко поставил бутылку на журнальный столик и лениво потянулся, но тут же замер, услышав настойчивый звонок в дверь. — Я открою, — крикнул он в сторону кухни, уже поднимаясь с дивана. — Валяй, — ответил Ким, не заботясь о том, что это мог быть один из членов его семьи. Те не стали бы заявляться в столь поздний час. Сокурсник Кима подошел к двери и, не ожидая ничего подозрительного, повернул ручку. Дверь приоткрылась, и перед ним предстал высокий, уверенный в себе альфа с не менее удивленным взглядом. Уголки его губ растянулись в самодовольной, почти насмешливой ухмылке. — И ты тут, — сказал мужчина, пронзая Бэкхёна взглядом, будто читал его насквозь. — А где Тэвон? У Бэкхёна мгновенно пересохло в горле. Его пальцы сжались на дверной ручке, а на лице отразилась явная тревога. Этот альфа не вызывал ничего хорошего, кроме настороженности. В таком-то виде… Особенно зная, что за его плечами есть его не менее неприятный брат, который однажды уже причинил Бэкхёну слишком много беспокойства. Ему, разумеется, льстило такое настойчивое внимание, однако раздражало то, что тот альфа не понял простого слова «нет». — Тэ, — негромко, но достаточно отчетливо позвал Бэкхён, не спуская глаз с нежеланного гостя. В его голосе звучал призыв о помощи, скрытый под маской спокойствия. — Это к тебе, — констатировал омега очевидный факт. Брюнет отступил в сторону, пропуская альфу в прихожую, немного сомневаясь в том, что это стоило делать без предупреждения. На фоне продолжала звучать вода. Тэхён, стоявший у раковины, только что закончил мыть посуду. Повернувшись, он увидел неожиданного гостя и тихо удивленно вздохнул. Мокрые руки бессильно повисли вдоль тела, а сердце словно ухнуло в пятки. Вся студия погрузилась в тревожную тишину, в которой были только капли воды — одна за одной, как отсчет времени. Тэхён машинально вытер мокрые руки о полотенце, висевшее сбоку от мойки. Движения рук были торопливыми, будто он хотел смыть не только воду, но и неловкость, что пронзила его с головы до пят. Воспоминания о страстном и нежданном поцелуе так и врезались в сознание, будто кто-то специально проигрывал слайды в подробностях. Его взгляд скользнул по фигуре вошедшего, ведь альфа был словно вырван из иной реальности — потрепанный, с испачканной рубашкой в пыли и крови, с рассеченной бровью и синяками на скулах. Из носа тонкой струйкой стекала свежая кровь, окрашивая губы в темно-красный. — Я, пожалуй, пойду, — нарушил тишину Бэкхён, глядя на то, как они прожигали друг друга нечитаемыми взглядами. — Или мне остаться, Тэ? — Все в порядке, — не сводя глаз с альфы, уверил Ким. — Я тебе позвоню завтра. — Хорошо, — неуверенно выдохнул сокурсник и быстро собрался, все так же бросая на гостя полный недоверчивости взгляд. — Обязательно позвони. Когда за другом закрылась дверь, омега обошел барную стойку, не сводя глаз с Чонгука. В груди что-то сжалось, когда он приблизился, и это совсем не страх перед мужчиной, и даже не ярость… Скорее, странная смесь смущения и внутреннего возмущения. Он не понимал, какого черта этот спаситель снова оказался в его квартире. Откуда было столько наглости явиться перед ним в таком виде после того, как он нагло… — Чего тебе?  — А по мне не видно? — альфа вскинул руки и опустил взгляд, глядя на собственный растрепанный вид. — Не помню, чтобы подписывался быть твоим личным лечащим врачом. — Но тебе ведь не все равно, — ухмыльнулся альфа и шикнул, ощутив боль в мышцах лица. — Какая наглость, — пораженно выдохнул Ким, покачав головой. — Ты даже не отрицаешь. — Замолчи. — Так что? Поможешь обработать царапины?  Тэхён натянуто улыбнулся — слишком ровно, слишком искусственно, желая показаться вежливым и добродушным, хотя все его нутро насквозь было пропитано неприязнью к альфе. Он выпрямился и глубоко вдохнул, и взгляд стал почти ласковым, если не смотреть в глаза. В них пылала злость — яркая, жгучая — и обида, спрятанная за маской учтивости. Тэхён делал все, чтобы выглядеть дружелюбно: медленно подошел, не сводя взгляда с Чонгука, даже слегка склонил голову, словно приветствуя. Но в этой тишине между ними говорили вовсе не слова — говорили глаза, холодные и обжигающие, в которых вспыхивала ярость за ту ночь, за тот дерзкий поцелуй, за то, что Чонгук воспользовался моментом, когда омега был пьян и беззащитен. Когда омега был не в том состоянии, чтобы мыслить разумно. — Ну так что?  Ответом старшему послужил удар рукой по той щеке, на которой красовался синяк. Резкий звук пощечины разрезал воздух, а голова альфы дернулась вбок. Чонгук сморщился и едва не зашипел от боли, прикрыв на мгновение глаза. Но когда он медленно повернулся обратно к Тэхёну, то, вопреки всему, приоткрыл губы и ухмыльнулся. Чуть ли не с удовлетворением. Как будто этот удар был не наказанием для него, а признанием того, что их история на самом деле только начиналась. — Ау, — наигранно выдохнул Чон, посмотрев на омегу, и приоткрыл рот, пытаясь унять зудящую боль в щеке. — Я так понял, лечить меня ты не будешь. — Да я еле сдерживаюсь, чтобы не ударить тебя снова, — сквозь зубы процедил омега, глядя на старшего с невыносимым возмущением. — Думаешь, поцеловались в переулке и все? Тебе все дозволено? — А причем здесь поцелуй? — вскинул альфа брови, тяжело вздыхая. — Я сделал это, чтобы прикрыть тебя и себя тоже от патрульных, — Чонгук лукаво ухмыльнулся и сделал небольшой шаг ближе к омеге. — И, если мне не изменяет память, ты охотно отвечал мне. — Я был пьян!  Тэхён судорожно рассмеялся, не веря тому, что оправдывался перед столь невоспитанным альфой. Он схватился за голову и прошел в зал, пытаясь понять, для чего этот мужчина постоянно появлялся у него на пути. Если телохранитель, почему молчал? Почему попросту не признался? Если нет, то зачем ему все это? Зачем он преследовал омегу? Уж явно не из романтичных целей. — Что тебе нужно? — голос интерна сорвался и прозвучал слишком громко для тихой гостиной. — Чего ты плетешься за мной по пятам? Кто тебя приставил? Говори, пока я не потерял терпение окончательно! — Ох, — чуть ли не с досадой выдохнул старший, на мгновение прикрыв веки, держась за бока. По нему было видно, что ему действительно нехорошо, да и следы от драки на лице говорили все за себя. Если кому-то удалось избить Чонгука, значит он попал в жесткую передрягу. Или выполнял задание… От последней мысли стало плохо даже омеге. Ему до последнего не хотелось верить в то, что Чонгук являлся его телохранителем, нанятый отцом или братьями. — Слишком много вопросов для больного человека, — покачал альфа головой и с трудом дошел до дивана, аккуратно опускаясь на него. Видимо, ему не только лицо повредили, однако Тэхёна это волновать не должно. Он убрал с лица встревоженный вид и вновь рассерженно посмотрел на нежеланного гостя. — Я в последний раз повторяю, что меня не приставляли к тебе телохранителем. — Как ты объяснишь свое присутствие в моей жизни? — Тэхён прищурился, сомневаясь в словах старшего. — Встречаешься у меня на пути, когда я в опасности, поджидаешь меня, следишь за мной… — Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — вскинул альфа руку, указав пальцем на интерна. — После того, как ты поможешь мне с этим, — и повернул палец на царапины на лице. — Ты меня раздражаешь… — Уверен? — альфа выгнул бровь.  — Хватит, — устало закатил омега глаза и потер пальцами виски, чувствуя начинающуюся головную боль. — Обработаю твои раны, и ты расскажешь мне правду. — Договорились. Мужчина вновь довольно улыбнулся — Тэхён невольно закатил глаза к потолку, не выдерживая поведения Чонгука. — Заноза в заднице, — буркнул омега, удаляясь на второй этаж за аптечкой. — Я все слышал! 

***

Бэкхён вышел из жилого комплекса, плотно запахнув рубашку и опустив голову, желая скрыться от прохладного ветра или от собственных мыслей. Он чувствовал себя странно после встречи с сомнительным альфой, на лице которого красовались синяки и ссадины. Хорошие альфы в передряги вряд ли бы попадали, а учитывая, что этот был связан с той бомбой в клубе… Возможно, ему не стоило уходить и оставлять друга наедине с ним, но Тэвон выглядел вполне уверенно и так, будто уже давно был знаком с гостем. Бён шел по улице, стараясь сосредоточиться на собственном дыхании, но его мысли то и дело возвращались к тысячи вопросам, что крутились в голове. Тэвон был сам по себе довольно скрытным и практически никогда не делился событиями личной жизни, но в крайнее время он совершенно не был похож на себя. Такой растерянный, потерянный и невозможно печальный… Только интерн собрался все же вернуться к другу и таки проверить, все ли у него нормально, как за спиной прозвучал звонкий гул сигнала машины. Бэкхён вздрогнул и приложил руку к груди, резко обернувшись, ведь его сердце от испуга чуть ли не подпрыгнуло к горлу. Неподалеку у обочины стояла смутно знакомая машина, а рядом с ней не менее знакомый альфа. Мужчина встретил студента неловкой улыбкой, помахал рукой, будто сам не был уверен, зачем это делает, и тут же смутился, почесав затылок. Раздраженно закатив глаза и шумно выдохнув, брюнету оставалось поражаться, насколько этот альфа был упрям и настойчив в своих действиях. Ну сказали ему уже дважды, что никакого свидания не будет, но он никак не отстает. — Серьезно? Опять ты? — Привет! — отозвался Чанель, так же улыбаясь, будто надеялся на чудо. — Пока! — рявкнул Бэкхён и резко развернулся, продолжая путь прочь и оставляя альфу с его неловкой попыткой сближения. — Да ладно тебе, — взмахнул руками Чанель и кивнул в сторону своей машины. — Давай подвезу. — Я пройдусь, — отрезал Бэкхён, даже не замедлив шаг. — Я не могу позволить тебе в столь поздний час… — Слушай, чего ты увязался за мной? — он остановился, резко развернувшись к альфе, и устало посмотрел в чужие глаза. Такие черные и большие, что на мгновение омеге стало не по себе от собственного невежливого поведения. — Говорю же, подвезти хочу, — почти мягко ответил Чанель. — Обещаю, не буду звать на свидания и доставать вопросами. Просто отвезу тебя домой в целости и сохранности. Бэкхён взглянул на Чанеля с прищуром, будто пытался разглядеть подвох. Несколько секунд он молчал, внутренне колеблясь — то ли из упрямства, то ли из чувства собственного достоинства. Но холод пробирался под одежду, да и усталость после тяжелого дня делала каждый шаг по асфальту вдвойне утомительным. Вздохнув, он нехотя покачал головой и, не говоря ни слова, направился к машине. Обогнул капот, открыл дверь и уселся на переднее пассажирское сиденье, захлопнув дверь чуть громче, чем было нужно. Не смотря на альфу, застегнул ремень и скрестил руки, уставившись вперед с выражением лица, которое ясно говорило: «я согласился только из личных побуждений, а не из-за тебя, альфа». Старший сел за руль, пытаясь скрыть довольную ухмылку, и завел машину, плавно трогаясь с места. Альфа вел автомобиль довольно неплохо, лишь мягко покачиваясь на поворотах. В салоне стояла плотная, почти звенящая тишина. Ни один из них не спешил ее нарушать, и омега даже готов был приятно удивиться, ведь ему казалось, что обещание «не доставать вопросами» было лишь на словах. Бэкхён сидел, глядя в лобовое стекло, но то и дело косился на Чанеля. Чужие сильные руки спокойно лежали на руле, а на лице была все такая же расслабленная улыбка, почти довольная, но ее омега решил проигнорировать, дабы не начать в лишний раз ненужный спор. Странно было лишь наблюдать за этим контрастом. У одного альфы, того, что появился у Тэхёна на пороге, лицо было изуродовано синяками и ссадинами, словно он прошел через настоящую войну. А у Чанеля — ни единой царапины. Чистое спокойное лицо, чуть растрепанные волосы, все такой же вежливый и доброжелательный вид. Альфа, видимо, ощутил чужое поглядывание, бросил короткий взгляд в сторону Бэкхёна, будто проверяя его настроение, и после короткой паузы решился нарушить молчание: — Часто ты бываешь у своего друга? Бэкхён не сразу ответил. Он продолжал смотреть вперед, а потом, не поворачивая головы, буркнул: — Нет. Чанель кивнул, словно ожидал именно такую реакцию, но не оставлял попыток завязать диалог. — Чонгук добрался до квартиры твоего друга? Бэкхён снова промолчал. Губы его сжались в тонкую линию, и только через несколько секунд он произнес с шумным выдохом: — Дошел.  — Понял, — кивнул старший. На некоторое время он решил сохранить тишину, сосредоточившись на дороге, а затем снова попытать удачу, только Бэкхён его опередил. — Вы что, следите за нами? — резко спросил он, не скрывая раздражения. — Откуда такой интерес у двух братьев к двум омегам? — Полегче, — рассмеялся Чанель и украдкой взглянул на будущего врача. — Я лишь подбросил своего брата, а когда увидел тебя, решил составить компанию. Час-то поздний. — А чего твоему брату нужно от моего друга? — не унимался Бён. — Или он тоже глаз положил на студента? — Эй, — чуть ли не с обидой посмотрел Чанель, останавливаясь на красный цвет светофора. — Что за некрасивые и неоправданные мысли? Ты мне понравился, да, — кивнул Чон, заливаясь красными пятнами, что совсем не похоже на альфу. — Но я не просто так тебя достаю, чтобы поиграться. Ты мне правда нравишься, ты мне интересен, Бэкхён. — Ладно-ладно, — взмахнул омега рукой, не готовый к столь подробным описаниям чужих чувств. А Чанелю хоть бы хны, ему все равно, он все выложит на тарелке, несмотря на смущение и неловкость. — Тебе лучше пересмотреть свои интересы. Советы будущего доктора Чанеля абсолютно не волновали, он пропустил их мимо ушей и сделал это слишком очевидно. Улыбка на лице стала шире, он будто наслаждался каждым мгновением, что проводил в компании Бэкхёна. Омега смотрел на альфу и поражался искренности и настойчивости, которые сейчас были столь редким богатством. Альфа явно не пел сказки и не сочинял баллады, ему и в самом деле был интересен интерн. От осознания этого стало слишком душно в машине, и Бэкхён отвернулся, пытаясь опустить окошко вниз. Прохладный воздух как второе дыхание освежил сознание омеги, который тут же слабо улыбнулся, подставляя лицо ветру. — Кстати, давно Тэвон сменил имя? — как бы невзначай обронил Чанель, будто спрашивал о погоде на завтра. Такой вопрос не то, чтобы застал омегу врасплох, он заставил его повернуться к мужчине с полным недоумением на лице, а глаза округлились от непонимания. Чанель заметил это замешательство и чуть нахмурился, уже не от раздражения, а от внутреннего беспокойства: — Ты же в курсе, что он сменил имя, верно? — О чем ты говоришь? — голос Бэкхёна прозвучал тихо и настороженно. И тут словно до Чанеля дошло. Он с опозданием понял, что ляпнул лишнего, что сказал то, чего не должен был говорить. Уж точно не здесь и уж точно не Бэкхёну. Альфа поспешно отвел взгляд, натянул на лицо глупую неестественную улыбку и попытался скрыть нервозность, но от младшего не укрылось ничего. Ни того, как альфа вдруг стал нервно постукивать пальцами по рулю, ни того, как перехватил его чуть крепче, старательно избегая зрительного контакта. — Забудь, Бэкхён, это не так важно… — пробормотал Чанель, словно надеялся, что его фраза пройдет мимо ушей. — Ты издеваешься? — голос Бэкхёна зазвенел негодованием. — Просто так бросаешь подобный вопрос посреди дороги и предлагаешь сделать вид, что я поверю, что это не важно? Чанель молчал, и на короткий миг в машине снова воцарилась тишина. Но теперь она была невыносимо долгой. Омеге хотелось немедленно остановить машину и разобраться, что означал вопрос касательно имени его лучшего друга, однако ответов ему давать не хотели. Стоило заметить альфе, что Бэкхён не обладал информацией, как тот дал заднюю. Тэвон менял имя? Но когда? И почему он никогда об этом не рассказывал?

***

Вода стекала с пальцев тонкими струйками, звенела в фарфоровой раковине, пытаясь заглушить мысли Тэхёна. Он мыл руки тщательно, почти сосредоточенно, смывал кровь, антисептик и вместе с ними — остатки тревоги, раздражения, неуверенности. Хотел бы смыть и само его присутствие, но альфа продолжал сидеть за его спиной — спокойный, как штиль перед бурей. Он устроился на диване слишком уверенно, словно давно знал это место, привыкший к гостеприимству Тэхёна. Слегка откинулся назад, раскинул руки по подлокотникам, а глаза его были прикрыты. Мужчина выглядел так, словно отдыхал от городской суеты и бесконечных дел, словно нашел в этом месте покой. Тэхёну было от его поведения, как минимум, неуютно. Ни одна клетка тела не позволяла расслабиться рядом с ним. Он то и дело бросал косые настороженные взгляды в его сторону и хмурился, будто пытался разгадать загадку. В здравом уме он бы выгнал его из дома и даже не задумался бы о том, чтобы обработать раны. Попросил бы уйти, захлопнул бы за ним дверь и стер бы это странное чувство, что навязчиво просыпалось в солнечном сплетении. Но он не делал этого. Все его попытки вывести альфу за дверь всегда заканчивались тем, что он опускал руки. Верил. Что-то упрямо шептало ему на ушко, что мужчина совершенно не представляет опасности. Оставалось только гадать, кто этот альфа есть на самом деле. Возможно, действительно, телохранитель, который был нанят отцом или братьями. Или, возможно, обычный альфа, которого почему-то зацепил независимый хмурый омега с усталым взглядом и тонкой кожей на запястьях. Тэхён вытер руки полотенцем и на миг задержал взгляд в зеркале. Он сам себе казался уставшим от попыток понять чужие намерения. Но одно он знал точно — доверие не подается на блюдечке. Его нужно заслужить. Он вернулся в зал тихо, словно ветер, пробравшийся в приоткрытую форточку. Его шаги не слышались, но присутствие чувствовалось, ведь альфа тут же повернул голову, рассматривая студента с головы до ног. Ким не стал садиться на диван рядом с ним, вместо этого медленно подошел к журнальному столику и, не отводя взгляда от альфы, опустился прямо на его край. Этот легкий, почти небрежный, жест — как будто это была сцена из давно отрепетированной пьесы — придал всей его фигуре тонкую, неуловимую грацию. Студент склонился чуть вперед, облокотившись локтями на колени, переплел пальцы и вскинул брови в ожидании. Их взгляды, наконец, соприкоснулись и больше не расходились. — Я не твой личный телохранитель, — закатил альфа глаза, откинувшись на спинку дивана. — Но если хочешь, могу им стать, — попытался пошутить старший, чем только нервировал Тэхёна. — Ты сказал, что не работаешь ни на кого.  — Так и есть. — Но ты явно не обычный хулиган или бандит, — выгнул Ким бровь, глядя на старшего с ухмылкой. — Дерешься хорошо, реагируешь ловко, с какой-то стати находишь бомбу в клубе…  — Я скажу тебе, кто я, если ты ответишь на мой вопрос, — предложил Чонгук, посмотрев на омегу чуть ли не пытливо, словно у него уже были какие-то идеи в голове, с которыми делиться он не собирался. — Согласен? — Допустим. — Я работаю частным детективом, — кивнул альфа, присаживаясь поудобнее и глядя на этот раз без игривой улыбки. Вполне серьезно. А Тэхёну стало не по себе от ответа, ведь на правду это недостаточно тянуло. На частного детектива мужчина не был похож от слова совсем. — И на данный момент пытаюсь раскрыть одно убийство. В первый раз я действительно шел к тебе, мне не было сложно пробить, где ты живешь. Хотел вернуть твой бумажник, — Чонгук рассказывал спокойной интонацией, выглядя совершенно уверенно, что вводило младшего в легкое смятение. Верить или нет… Тэхён не знал наверняка. — Увидел, что ты в беде, и решил помочь. Хотя должен сказать, — вновь улыбнулся мужчина, вспоминая ту самую ночь. — В помощи ты мало нуждался. Готов был бороться с альфами… Откуда столько смелости? — Вынужден быть сильным, — выдохнул Ким, вспоминая свое тяжелое и мучительное детство, которое провел в постоянной подготовке быть представителем клана. — Не люблю полагаться на альф, считаю, что омеги тоже могут за себя постоять, если захотят. — Да но… — Не нуждаюсь в твоем мнении относительно моих взглядов, — отрезал Ким, понимая, что собирался сказать старший. — Что насчет клуба? — Это никак не связано с тобой, — Чонгук покачал головой и чуть шикнул, видимо, ощутив боль в челюсти. — Я был удивлен не меньше тебя, когда увидел тебя там. Ты очень милый, когда пьяный. — Прекрати, — фыркнул Тэхён, уткнувшись лбом в свою руку, вспоминая ту самую ночь. — А что насчет бара? — он вновь посмотрел на альфу с легким прищуром. — Что ты там потерял? — Я ждал тебя, — вот так просто признался альфа, при этом совершенно не смущаясь. — Хотел поговорить. — Значит, следил? — Прошу прощения за это, — вскинул альфа руки в примирительном жесте. — Хотел обсудить твоих похитителей, а в итоге… — Понятно. На мгновение наступила тишина, прерываемая тиканьем часов и тихим дыханием мужчин, которые думали каждый о своем. Тэхён не знал, верить ли словам старшего, но если сложить его рассказ воедино, то в целом получалась объяснимая и логическая цепочка. Однако… — А что именно ты хотел обсудить?  — Как я и сказал — твоих похитителей, — пожал плечами Чон и прокашлялся. — Тебя попытались похитить хорошо подготовленные люди, да и ваш разговор не укладывался у меня в голове. Они обращались к тебе довольно вежливо, а ты… Ты так и повторяешь о том, что к тебе приставили телохранителя, — нахмурился альфа, пытаясь понять историю омеги. — И ты изменил свое имя, обновил документы, переехал в эту квартиру несколько лет назад… — Продолжаешь копать под меня?  — И, — Чонгук вскинул брови и чуть прибавил тон, чтобы его не перебивали. — Никаких сведений о том, что у тебя было в жизни до того, как ты стал Пак Тэвоном. Объяснишь? Что ему объяснять? Что он является сыном главы клана Ким, который сейчас вертится и делает все возможное, чтобы вычистить свое имя и доказать, что они не имеют никакого причастия к беспорядкам в стране? Или рассказать, как Тэхён ненавидел свою жизнь и тот факт, что являлся членом преступной семьи, и изменил имя лишь для того, чтобы стать обычным омегой, у которого были простые заботы, как учеба, домашние дела и друзья? Ничего из этого выкладывать старшему не хотелось, но ответить все равно следовало, иначе Чонгук продолжит копать и разыскивать правду, а этого Ким допустить не мог. — Да, я сменил имя и сделал так, чтобы информация обо мне была уничтожена, — признался Тэхён. — Но кто я такой, рассказать тебе не могу. Тебя это совершенно не касается. — Думаю, что ты не простая пешка, — задумчиво улыбнулся Чонгук и покачал головой, глядя с нескрываемым интересом на интерна. — Очень даже непростая… — Я же сказал, тебя не касается.  — Так ты не скажешь мне свое настоящее имя? Тэхён вскинул на него мутноватый взгляд и фыркнул, язвительно и по-своему очаровательно: — Обойдешься. С этими словами он поднялся со стола, покачнувшись, но сумев удержаться на ногах. Подобные разговоры и несколько бутылок пива все-таки ударили ему в голову, пусть и не так, как обычно это делает текила. Не желая наблюдать на себе внимательный, прожигающий взгляд альфы, он прошлепал обратно на кухню, якобы вновь помыть руки. На самом деле, ему необходимо было отдышаться и прийти в себя, не позволяя тревоге взять вверх. Самое главное, что Чонгук не являлся его телохранителем. И эта новость почему-то грела душу омеги, который совсем не хотел, чтобы мужчина был хоть как-то связан с кланами. Зачем и с какой целью он вообще думал об этом? Почему ему было так важно знать и убедиться, что Чонгук не цепной пес клана? И почему знание давало такое облегчение… Он облокотился на прохладную керамическую плиту, склонившись над ней, будто ища в ней опору. Голова слегка кружилась. Несколько бутылок пива были ошибкой — особенно вкупе с недорогими суши, которые он наскоро заказал из-за лени. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что это повторялось вновь и вновь. Каждый раз, когда становилось плохо, он тянулся к алкоголю, как будто именно в нем была иллюзия безопасности. Плохая привычка. Упрямо неуступчивая, как и он сам. Если раньше студент старался выпивать только со своим другом и только в те особенные дни, когда они выбирались погулять, сейчас из-за сложившихся обстоятельств он постоянно желал алкоголя, чтобы забыть обо всем. Если бы не визит Чонгука, возможно, он бы пригубил виски с колой, как только Бэкхён ушел бы. Внезапно он почувствовал за спиной чужое присутствие, теплое и живое, как дуновение пламени. Ким резко обернулся и буквально наткнулся на Чонгука, стукнувшись кончиком носа о чужую грудь. Альфа стоял непозволительно близко. Слишком близко. Он прислонился к той же плите, по обе стороны заперев его между своими руками, и не сводил с него взгляда. Глаза в глаза. Слишком долго и прямо в душу. И отступать было уже некуда.   Чонгук изучал младшего взглядом, будто читал редчайшую рукопись при мягком свете лампы, с благоговейной сосредоточенностью и трепетным вниманием к каждой детали. Взгляд альфы не был навязчивым — в нем было слишком много тихой силы, чтобы называть его таковым. Он словно медленно, неторопливо разворачивал Тэхёна перед собой, слой за слоем, глазами проникая под кожу, в самую сердцевину. Пальцы альфы поднялись к лицу омеги осторожно, как будто он боялся спугнуть тонкое ощущение гармонии между ними. Кончиками он едва заметно провел по скуле — так ласково, как ветер гладит высокие травы на закате. Затем по щеке, очерчивая линию, будто наизусть запоминая мягкость кожи. Ниже, к челюсти. Чон будто создавал новый мир из его черт, и этот мир хотел оставить себе. Тэхён не дышал. Вернее дышал, но так, как будто каждый вдох давался ему с особым трудом. Тело слабо подрагивало от столь пронзительного взгляда, а в животе кружились бабочки, напоминая омеге о том, что он неимоверно взволнован. Как дрожит тонкая струна, если к ней прикоснуться. И стало ясно, отчего такая реакция, отчего сердце бешено билось о ребра. Чужой аромат настиг омегу внезапно, почти призрачным дыханием: терпкий, теплый, с оттенками темного табака и растопленного шоколада. Тэхён шумно сглотнул. У него никто и никогда не курил. Этот запах очевидно принадлежал альфе.  Студент медленно поднял глаза и встретился с чужими черными как смола. Его сердце будто дернули за ниточку. Собственная реакция поражала и пугала омегу, у которого никогда не было таких ощущений. Он не испытывал столь сильной реакции на чужие запахи, а в истинность никогда не верил. Истинность лишь миф и сказки, которыми кормили маленьких омег с самого детства.  — Что ты делаешь? — шепотом спросил Тэхён. — Мне бы самому понять…  — Не надо. Тэхён пытался отступить — хотя бы мысленно, хотя бы на шаг, но не смог. Ноги налились ватой, в животе сжался огненный узел, а в горле вдруг стало сухо. И все, что он мог делать — это стоять, впитывая этот аромат табака, шоколада и чего-то еще, необъяснимого, как буря перед грозой. Он сам просил не делать этого, замечая глаза альфы, которые так и смотрели на его губы, но сам же не выдержал этого напряжения. Сорвался внезапно, будто последняя грань терпения дрогнула и рассыпалась в пыль. Желание, долго копившееся под кожей, вспыхнуло с той же скоростью, с какой молния рассекает небо. Не думая, не давая себе ни секунды на сомнение, Ким накрыл чужие губы своими. Резко, страстно, с такой отчаянной жаждой, будто в этом поцелуе заключалась его последняя надежда на спасение. На спасение от этой реальности, где Тэхён не чувствовал себя счастливым. Никогда не чувствовал.  Руки сами потянулись к широким, крепким плечам, вцепились пальцами в ткань рубашки, пытаясь удержаться и не потерять равновесие под напором чувств. Его тело словно утратило вес — легкость в голове, дрожь в коленях, огонь в животе. Ответ альфы был мгновенным. Чонгук тут же поймал младшего за талию, сжал крепко, но бережно, и одним движением притянул к себе, чуть приподняв. Их тела тесно соприкоснулись, не оставляя между собой и миллиметра, что было совершенно не уместно, ведь они… Они друг другу практически никто. Только вот поцелуй говорил об обратном. Он дарил необъяснимое чувство наслаждения и умиротворения, что никак не укладывалось в голове обоих. Их губы сливались и расходились в нетерпеливом, рваном ритме. Языки переплетались в танце, где не было ни лидера, ни ведомого — только пульсирующее, дикое чувство, что не поддается никакому описанию. Стон сорвался с губ Тэхёна сам по себе, врываясь в пространство, точно касаясь слуха альфы. Чонгука этот тихий стон разбудил от наваждения, и он нехотя оторвался от сладких и распаленных губ, словно вынырнул из затяжного поцелуя с бездной. Он лишь на мгновение дал себе глоток воздуха, прежде чем губами скользнуть ниже к тонкой чувствительной шее, на которую теперь ложились его поцелуи: медленные и томные. Кожа омеги была горячей, податливой, и он дрожал под прикосновениями старшего, как натянутая струна, готовая сорваться в чистый звенящий крик. Мужчина скользнул губами к уху, задержался и вдохнул там, прямо за мочкой. Глубоко, так, будто вбирал в себя не просто запах, а естество омеги. Аромат был едва ощутимый, тонкий, но, казалось, очень знакомый для альфы. Тэхён всегда старался скрывать свой природный запах, однако, там, за ухом, всегда можно было услышать аромат фиалок. Мягкий, сдержанный, будто сотканный из шелка и невысказанных слов. Он пах не цветком, а воспоминанием о цветке. Пах весной, потерянной где-то в прошлом, пах добротой, нежностью и чем-то неуловимо знакомым. Запах, который шел вразрез характеру и поведению интерна. Альфа резко отпрянул, будто обжегся ароматом фиалок. Захлопнул мир ладонями, вцепился в голову, словно пытался сдержать разливающуюся изнутри бурю. А Тэхён… Тэхён стоял, тяжело дыша, раскрасневшийся, с растрепанными чувствами на лице. Его глаза расширились от непонимания и от тихого страха, что Чонгуку не понравилось. Он хотел было протянуть руку и сказать, спросить, коснуться, но в следующую же секунду внутри него, как нож по стеклу, прошло осознание. Тэхён, который совершенно не хотел этого делать, таки поцеловал альфу сам. Чонгук стоял, не двигаясь, спиной к нему, обе руки были сжаты в кулаки, прижатые к вискам, словно он пытался заглушить боль или удержать в голове что-то хрупкое и ускользающее. Его сильная спина, казалось, дрожала от переизбытка эмоций. Тэхён, охваченный тревогой, сделал робкий шаг вперед. Он хотел было спросить, что случилось, но даже не успел. Старший, прочитав его намерения кожей спины, резко вскинул ладонь, не оборачиваясь, отсекая даже саму мысль о прикосновении. — Все в порядке, — произнес Чонгук глухо и рассеянно. — Мне… Мне нужно идти, — и чуть ли не бегом выскользнул из студии, его шаги гулко отозвались в тишине, и дверь захлопнулась с такой поспешностью, что эхом пронеслась по квартире. Тэхён остался один посреди кухни, глядя на пустоту в квартире, как на собственное сознание. Стоял неподвижно, смотря в одну точку, и его дыхание медленно приходило в норму, хотя в груди так и теснилось жгучее негодование. Оно подступало, густое и обжигающее, как кипящий чай в хрупкой чашке. Пальцы дрожали, сжимаясь и разжимаясь, пытаясь найти опору, которой сейчас попросту не было. Интерн коснулся своих губ — горячих, обожженных чужими губами. Сглотнул сухой ком, застрявший в горле, и тихо выдохнул, принимая осознание происходящего, что медленно расползалось по телу, как ржавчина по лезвию. Слишком мучительно и неотвратимо. Тэхён ведь никогда не позволял чувствам брать верх. Никогда. А тут так глупо оступился. — Дикарь! — вырвалось из него хрипло и яростно, и он схватил стоявший на столе пустой кувшин, тот самый, что так и не наполнил водой, и с яростью, полной бессильной досады, метнул его в дверь, за которой исчез Чонгук. Кувшин ударился с грохотом, расколов тишину. Эхо растворилось в квартире, оставив после себя только горькое послевкусие.