Семейный кодекс

Двери лифта открылись с мягким звуком. Тэхён шагнул на стерильный, безукоризненно чистый пол частной клиники. Холодный свет ламп отражался на белоснежных стенах, а в нос ударил слабый запах антисептиков, и сердце его сжалось. Едва он вышел, взгляд сразу упал на стоявших в нескольких метрах людей. Два телохранителя в темных костюмах сохраняли привычную сосредоточенность, не выпуская из поля зрения ни один угол. Чуть поодаль, почти у стены, переговаривались между собой Намджун и Хосок. Их приглушенные голоса сливались с фоновым гулом вентиляции. Лица братьев были напряжены, что заставило Тэхёна мгновенно уловить тревогу, которая витала между ними. Омега медленно направился к ним, на ходу поправляя кожаную куртку. Сердце стучало глухо и тяжело, дыхание стало чуть прерывистым — привычная тревога подступала к горлу. Братья посмотрели на него почти одновременно. Хосок едва заметно выпрямился, Намджун нахмурился, обменявшись с альфой быстрым взглядом. — Как он? — Тэхён подошел ближе, затаив дыхание. — Как отец? Ответа он ждал с невыносимой тяжестью в груди. Хосок опустил взгляд, медленно проведя рукой по коротко подстриженному затылку. Он всегда так делал, когда не знал, с чего начать. Намджун вздохнул, перенеся тяжесть разговора на себя. — Стабильно, — наконец произнес старший тихо, но в его голосе не было и капельки облегчения. — Но состояние все еще тяжелое. Врачи делают все возможное, но нужно быть готовыми ко всему.  Тэхён сжал губы, ощутив холодную волну, что прошлась по его спине. Он кивнул, словно пытаясь убедить и себя, и их в том, что все обойдется, что его отец перенесет и этот кошмар. — Он в сознании? — спросил младший почти шепотом. — Нет, — ответил Хосок, поднимая глаза. Коридор, казалось, стал теснее, а пульс гулко отдавался в висках. Тэхён чуть покачнулся, но тут же выпрямился, вцепившись пальцами в край куртки, как в спасительную опору. — Врачи говорят, что надежда есть, — добавил Намджун, уловив его состояние. — Он сильный. Ты знаешь, отец не сдастся. Омега кивнул снова, глядя куда-то в пол, где белая плитка резала глаза своим ровным холодным блеском. — Как это произошло? — ровным тоном спросил студент, поочередно одарив братьев недовольным взглядом. — Кто осмелился?  — Поговорим дома, — красноречиво посмотрел Хосок на братишку, напоминая о том, что даже у стен есть уши, после чего обвел омегу внимательный и подозрительным взглядом. Тэхён кивнул и поджал губы, быстро соображая, что к чему, ведь ему не удалось даже сходить в душ.  Поступивший звонок от старшего брата заставил его сердце ухнуть вниз, потерять дар речи и ввести гостя в студии в недоумение. Чонгук пытался докопаться до истины, не один раз спрашивал, что случилось, почему омега побледнел, но все, что мог делать студент — собираться в больницу, пока не поздно. Выглядел Ким вполне нормально, однако запах его выдавал с потрохами. Духи, которыми он попытался перекрыть смешанные ароматы, все равно не могли скрыть того факта, что у него была интимная близость. Щеки тут же покраснели, а совесть вновь забарабанила, выуживая чувство стыда.  — Тяжелая ночь? — вскинул Хосок бровь, вновь оглянув братишку с ног до головы.  — Наверняка зубрил всю ночь химию свою, — фыркнул Намджун и щелкнул пальцами, привлекая внимание водителя. Тэхён промолчал, не желая даже думать о том, что было всего несколько часов назад. Он покачал головой и натянул вялую улыбку на лице, как бы говоря, что Намджун попал в точку. — Готовь машину.  — Вы уверены, что мы можем ехать домой? — взволновался Тэхён, обернувшись в сторону реанимационной. — Не хочу оставлять его одного. — Я побуду здесь, — уверил старший альфа, похлопав студента по плечу. — К нему сейчас все равно не пускают.  — Съездим домой, Хёни, — попросил Хосок, неспешными шагами направляясь к лифтам. — Вернемся вечером.  — Х-хорошо, — растеряно произнес Тэхён, оглянувшись на реанимационную. Дверь была закрыта, а за ней неизвестно что. Лишь отец, прикованный к кровати, борющийся за жизнь. И омеги вновь могло не оказаться рядом, случись нечто необратимое. В груди неприятно кололо лишь от осознания того, что он мог получить абсолютно иной звонок. Звонок, который в итоге привел бы студента не в коридор больницы, а прямиком на кладбище. От этой мысли стало трудно дышать, и Тэхён нервно сглотнул ком в горле. Братья были правы… Он не мог отстраниться от дел клана, перекладывая всю ответственность на других. Являясь частью клана Ким, интерн тоже отвечал за жизнь каждого, ибо именно для этого его обучали всему, что необходимо знать, уметь и применять. 

***

Дорога впереди терялась в сгущающейся вечерней дымке. Город отступал, уступая место редким огонькам загородных построек. Машина скользила по трассе, словно зверь в ночной охоте, послушная каждому движению руки Чонгука. Он смотрел вперед, сосредоточенно держа руль, его челюсть была напряжена, а на лбу пролегла едва заметная складка. Рядом на пассажирском сидении Сехун неторопливо продолжал говорить, перелистывая перед глазами невидимый список проблем. — Во-первых, сам факт того, что завод давно не числится в официальной собственности, — начал помощник, глядя в окно. — Во-вторых, там налажено полноценное нелегальное производство: лекарства, оружие, возможно даже торговля живым товаром. Все работает под чужими крышами, и каждое из них плотно завязано на серый рынок. Чонгук сжал руль чуть сильнее, но молчал, лишь раз за разом скользя взглядом по зеркалам. — В-третьих, — продолжал Сехун с легкой усмешкой, — Клан Паков прекрасно обо всем осведомлен, но даже не пытается вмешиваться. Они не хотят марать руки. Им проще позволить кому-то другому убрать за ними грязь, а самим остаться в стороне — чистыми, как ангелы. — У меня складывается ощущение, что они просто пытаются натравить на нас своих пешек, — пожал плечами Чонгук, несильно хмурясь собственным догадкам. — Возможно, хотят отвлечь нас от реальной проблемы.  Чонгук повел машиной вправо, обгоняя медленно ползущий грузовик. Луна скользнула по его лицу, на миг высветив резкий овал скул и уставший взгляд. — Мне плевать на их планы, — добавил он после паузы. — Вычистим завод, а потом возьмемся и за Паков.  Сехун на миг оторвал взгляд от окна и посмотрел на него. — Я знал, что ты это скажешь. Но помни: за каждым шагом — цепочка последствий. Чонгук не ответил, глядя лишь на дорогу, которая, казалось, бесконечна. Альфа глянул в зеркало заднего вида, как будто за ним кто-то мог увязаться, но в отражении были лишь пустая дорога и растворяющаяся в темноте линия фар. Он пытался удерживать внимание на словах Сехуна, цепляться за каждое его слово, за каждый довод. Но мысли упрямо норовили сбиться в сторону, будто не он сам ими управлял.  — …они могут использовать старые каналы с Юга, — продолжал Сехун, — а это значит, что в цепочке могут появиться новые игроки, не привязанные к кланам напрямую. Чонгук кивнул, словно слушал. Тело работало на автомате: дорога — руль — скорость. Но тело ему сегодня словно не принадлежало. Его постоянно тянуло куда-то не туда: то мыслями, то душой, то сердцем. Ему казалось, что запах фиалок до сих пор тянулся за ним, прятался где-то в его коже, в памяти, в дыхании. «Я действительно провел с ним ночь…» Одна и та же мысль возвращалась в сознание альфы раз за разом и закручивалась как спираль. Чонгук не планировал. Не собирался позволять себе поддаваться этим эмоциям, не в его положении, не с его жизнью. Несколько лет тому назад альфа дал себе строгое обещание, которого придерживался довольно неплохо. Но стоило Тэвону подойти ближе прошлой ночью, и все внутри сорвалось. Вот так просто сорвалось. Чонгук сжал пальцы на руле так сильно, что кожа побелела. Его чуть дернуло в сторону, и он тут же поправил курс, возвращая машину в полосу. Сехун на мгновение замолчал, заметив растерянность босса, но не стал как-либо комментировать. — Чонгук? — только через несколько секунд осторожно позвал альфа. — Я слушаю, — хрипло ответил тот, сглотнув сухость в горле. — Ты устал, — тихо сказал Сехун. — Если хочешь — можем сделать паузу. Чонгук покачал головой. — Нет. Поехали дальше. Но мысли не отпускали. Тэвон стоял перед глазами так отчетливо, будто сидел сейчас прямо здесь, рядом. Его губы, взгляд снизу вверх, легкая дрожь в голосе, когда он впервые шепнул его имя чуть иначе — мягко, с доверчивой теплотой. Чонгук шумно выдохнул сквозь зубы, будто пытался выкурить из себя эти образы. «Ты слабеешь», — прошипел внутренний голос. — «Ты не должен был позволять этому случиться». Мало того, что альфа позволил себе дать слабину, так еще и нашел в себе смелость продолжить это маленькое безумие утром. Так запоздало нашел себя на кухне, готовящего завтрак, ожидавшего омегу, который продолжал нежиться на кровати. Перед глазами невольно всплыла та картина утром, когда пепельноволосый лежал среди запутавшейся простыни — такой красивый, необычный, привлекательный, что альфа с силой заставил себя спуститься вниз.  Красный сигнал светофора вспыхнул впереди, и машина мягко притормозила у перекрестка. За окном шумно шуршали кроны деревьев, ветер поднимал пыль с дороги. Сехун, до этого внимательно следивший за обстановкой впереди, вдруг прищурился, словно что-то уловил краем глаза. — Это же Чанель? — негромко заметил он, наклонившись чуть ближе к стеклу. Чонгук тут же перевел взгляд в ту же сторону. Узкая улочка, аккуратный частный дом, едва заметный за коваными воротами. Под уличным фонарем его младший брат — легко узнаваемый даже на расстоянии по характерной манере стоять, чуть склонив голову, внимательно прислушиваясь к собеседнику. Тому, кто привлек больше внимания, чем сам Чанель. Альфа прищурился, вглядываясь в два силуэта, улавливая во втором довольно знакомого омегу.  — Очень интересно, — Чонгук медленно выгнул бровь, уголок губ дрогнул в кривой полуухмылке. Омега стоял близко к Чанелю, их плечи почти соприкасались. Разговор был непринужденным. Они оба периодически переглядывались, и в их взглядах читалось нечто большее, чем простая дружеская беседа. — Не знал, что у Чани появился омега, — с доброй усмешкой отметил Сехун. — Этот омега, — тихо сказал он после короткой паузы, — тебе знаком? Чонгук медленно вдохнул, не отрывая взгляда от пары у дома. — Более чем, — в голосе скользила усталость. — Ох, Чанель…  — Что-то не так?  — Два брата акробата, — фыркнул Чонгук и покачал головой, понимая, что они оба оказались в ловушке собственных чувств и эмоций. И если Чанеля ничего не останавливает от создания своей семьи, Чонгуку придется принимать тяжелые решения. Одно из которых, поговорить с Тэвоном и прочертить границы. 

***

Яркое утреннее солнце заливало обеденную комнату светом, играя бликами на фарфоровых тарелках и серебряных приборах. Воздух был наполнен ароматом свежего кофе, жареных тостов, сладкой выпечки и остротой трав, которыми омеги приправили яйца. За длинным столом, накрытым идеально выглаженной скатертью, семья уже вовсю вела привычную утреннюю беседу. — Я говорю, он совершенно не слушает преподавателя! — с укоризной произнесла жена Чунмена, бросив короткий взгляд на сына, который пытался сделать вид, что его это не касается. — Просидел в телефоне весь урок!  — Он еще маленький, — мягко вставила тетушка семейства, подливая себе апельсинового сока. — Сейчас все дети такие. Чунмен усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Я в его возрасте уже помогал отцу вести дела, — заметил альфа с долей гордости. — А мой даже и не интересуется домашними делами. Совсем избаловали моего сына! — Не все рождены быть такими, как ты, брат, — с иронией добавил Чанель, накалывая кусочек лосося на вилку. — Что вы привязались к моему племяннику? У него вся жизнь впереди.  — Дайте ребенку доесть завтрак спокойно, — примиряюще сказала матушка, проводя ладонью по волосам внука, глядя на мальчишку с горделивой улыбкой.  Джэмин что-то прошептал Чонину, оба сдержанно усмехнулись, обменявшись короткой фразой, понятной только им двоим. За столом витала привычная теплая суета, полная жизни, непринужденных уколов, шуток и реплик. Но только Чонгук выбивался из этой общей картины. Он сидел на своем месте, молчаливый и отстраненный, с наполненной тарелкой, к которой даже не притронулся. Вилка лежала в его руке, но пальцы не сжимали ее — он лишь задумчиво прокручивал ее между пальцами так же, как и мысли вертелись у него в голове. Кусок совершенно не лез в горло. Любимая и домашняя еда казалось безвкусной. Шум голосов за столом становился фоном столь далеким, словно неважным. Сознание выводило его куда-то совершенно в другое пространство, из-за чего казалось, будто альфа находился под гипнозом. Он смотрел в одну точку мимо тарелок, сквозь чашки, будто пытаясь разглядеть что-то там, где на самом деле ничего не было. Перед его мысленным взором вновь и вновь всплывал Тэвон и их бурная ночь, которая плавно перетекла в совместный завтрак, расслабленную беседу и что-то подобие флирта.  Чонгук вспоминал взгляд омеги, как его волосы рассыпались по подушке, как мягко вздрагивала грудная клетка от неровного дыхания, когда он лежал податливый под ним. Как пахла его кожа насыщенным ароматом фиалок, пронзающим память до невозможной боли. Альфа сжал вилку сильнее, и та издала глухой скрип, натягиваясь под напряженными пальцами. Он не мог выбросить эти образы из головы. Не мог забыть вкус чужих губ. Не мог понять, как позволил себе сорваться, прекрасно зная, чем все в итоге закончится.  — Чонгук? — матушка склонила голову, смотря на сына с тревогой. — Все в порядке? Он едва заметно моргнул, возвращаясь в реальность, и кивнул, натянув добродушную улыбку. — Все хорошо, матушка, — спокойно сказал альфа, хотя голос прозвучал чуть ниже обычного. — Просто задумался. Чонгук заставил себя моргнуть несколько раз, с силой прогоняя назойливые мысли, сбивающие дыхание. Нужно было собраться. Он не мог позволить себе снова утонуть в этом внутреннем водовороте. Ни сейчас, ни тем более здесь перед своей семьей. Чон медленно перевел взгляд по столу, позволяя себе рассеянно обвести присутствующих глазами, и задержался на Чанеле. Брат, будто почувствовав на себе этот изучающий взгляд, повернулся, поднимая глаза. Их взгляды встретились — пристальный, хищный взгляд старшего и отблеск растущей нервозности во взгляде младшего. Чанель слегка выпрямился, будто пытаясь скрыть смятение, но Чонгук уже заметил тонкую дрожь напряжения в его пальцах. Вчерашняя сцена у частного дома всплыла в памяти моментально. Омега рядом с Чанелем. Тот самый омега, которого Чонгук знал слишком хорошо, пусть и визуально.  — Что-то случилось? — неуверенно спросил Чанель, явно чувствуя, как воздух между ними тяжелел. Чонгук приподнял бровь, собираясь что-то ответить, но не успел — резкий звук распахивающейся входной двери разрезал утреннюю идиллию. В гостиную почти вломились люди в одинаковых черных костюмах. Нарушители молча окинули комнату взглядами, и в ту же секунду все альфы за столом, действуя синхронно, выхватили пистолеты. Омеги тут же оказались прикрыты: Чунмен заслонил жену и сына, Чанель оттеснил Джэмина, а Чонин инстинктивно шагнул к матери. Только Чонгук не потянулся к оружию, ведь он даже не пошевелился. Лишь медленно выпрямил плечи и посмотрел на незваных гостей с ледяным недовольством. Взгляд был холоден, опасен, ибо в его дом вламываться подобным образом никто не имел право. Да, сейчас их семья находилась не в лучшем положении, а братья работали на ту самую вышку, притворяясь игроками, которые двигались по правилам кланов. Однако… Чонгук также давно прочертил строгие границы, и подобное вмешательство в личное пространство говорило лишь об одном: случилось что-то серьезное.  Чонгук поднялся нарочито медленно и прошел вперед, обходя свою семью, вскинул руку, не отводя взгляда от нарушителей.  — Опустите, — коротко приказал альфа братьям. Братья на мгновение колебались, но, уловив в голосе старшего твердую уверенность, послушно опустили оружие, не переставая, впрочем, внимательно следить за незваными гостями. — Вас не учили стучаться? — лениво вздохнул Чонгук, устремляя холодный взгляд на трех альф, что сейчас смотрели исключительно на него. — Босс желает тебя видеть, — ровно ответил один из них. — Какой из? — голос Чонгука оставался спокойным. — Господин Хосок, — отозвался второй, не мигая. — Почему он сам не позвонил? — поинтересовался Чонгук, слегка нахмурившись.  — Без лишних вопросов, — резко вмешался третий и кивнул в сторону выхода. — Следуйте в машину, иначе нам придется применить силу. На губах Чонгука появилась ухмылка, хоть и без капли веселья. Он плавно обернулся, тут же встречаясь глазами с матерью. Та взволнованно смотрела на сына, губы ее дрогнули, но Чонгук поспешил подарить ей мягкую, ободряющую улыбку, полную безмолвных обещаний. Уголки ее губ также дрогнули, и она кивнула, отвечая бесконечным доверием. Чонгук повернулся обратно к людям Хосока и вскинул руки, говоря: — Ну поехали.

*** 

Мягкий гул фена растворялся в стенах комнаты, заполняя собой пространство, как успокаивающее гудение далекого прибоя. Тэхён сидел на краю широкой кровати, аккуратно проводя пальцами по влажным прядям, расчесывая волосы под теплым потоком воздуха. На нем были простые черные джинсовые штаны, мягко облегающие бедра, и свободная белая футболка, чуть сползшая с плеча. Ему удалось поспать всего пару часов. Сон был поверхностным и слишком тревожным. Тело оставалось здесь в особняке брата Хосока, в безопасности и под охраной, вдали от больничных стен и пронзительного запаха лекарств. Но мысли… Мысли были там. Возле отца. Он видел перед собой эти белые простыни, капельницы, ровную линию пульса на мониторе. Мертвый свет стерильных ламп, хрупкое дыхание отца, тонкую нить жизни, к которой тот упрямо цеплялся. Глаза Тэхёна потемнели. Он отключил фен и положил его рядом, касаясь ладонью уже почти сухих волос. Тишина тут же сомкнулась вокруг него, столь угнетающая и вязкая. Омега сжал губы, ощущая как в груди закололо неприятное ощущение волнения, точно отдаленный рокот надвигающейся грозы. Хосок был прав, прося младшего брата не паниковать и оставаться в особняке, чтобы не привлекать еще больше внимания. О Тэхёне нигде не было информации, ибо глава Ким лично постарался спрятать все его данные по просьбе самого сына. Подобные игры не нравились ни одному члену семьи, однако интерн был довольно умел в своих убеждениях. Появляться так часто рядом с братьями Ким — значит привлечь внимание к собственной персоне, чего ему совершено не хотелось. Да и Тэхён мог поклясться, что отец не захотел бы, чтобы он подвергал себя опасности, находясь в таком уязвимом состоянии. Но от подобных мыслей легче не становилось. Тэхён устало закрыл глаза, позволяя мыслям ускользнуть хотя бы на мгновение. Но вместо пустоты перед ним вновь вспыхнул другой образ. Образ столь далекого, но живого Чонгука. Альфа, который готовил ему завтрак, не сбежал после проведенной ночи, не жалел, не играл, а в самом деле… Был заинтересован в интерне. Но будет ли альфа так же проявлять внимание, когда узнает, что Тэвон это далеко не тот, кто есть на самом деле. Любая ложь — пусть и самая безобидная — всегда являлась ключом к разрушению.  Омега резко вдохнул, как будто хотел вытолкнуть из себя и эту картинку тоже. Гул фена давно стих, оставив после себя тишину, нарушаемую лишь тихим биением сердца в груди. Тэхён машинально провел пальцами по концам подсохших волос, когда вдруг уловил в коридоре чьи-то голоса. Тэхён встал с кровати и бесшумно подошел к двери, приоткрыв ее ровно настолько, чтобы в щель проникал звук. Слова были пока неразборчивы, только обрывки фраз, гул низких голосов. Не раздумывая и минуты дольше, студент выскользнул из комнаты и, ступая мягко, почти не касаясь пятками пола, двинулся в сторону лестницы. Звуки становились четче. Подойдя ближе к перилам, Тэхён обнаружил тень между высоким декоративным столбом и выступающей стеной — идеальное место, чтобы остаться незаметным, но видеть и слышать происходящее внизу. Ким осторожно выглянул, практически не дыша, словно тренируя дыхание. В зале стояли несколько альф. Среди них — Хосок, уверенно сидевший в кресле, спиной к лестнице, что вела на второй этаж. А вот то, что увидел Тэхён напротив… Точнее кого… Напротив старшего брата омеги стоял собственной персоной Чон Чонгук. — Какого?…  Тэхён осторожно придвинулся ближе к краю перил, затаив дыхание. Он посмотрел туда, где в центре зала стоял Чонгук — его спина была прямой, а подбородок был чуть приподнят. Альфа держался довольно смело и раскрепощено, несмотря на чужую территорию и явное давление. Хосок расположился в массивном кресле напротив, скрестив ноги, слегка откинувшись назад. А вот Намджун сидел сбоку на кожаном диване, небрежно держа в пальцах сигарету. Дым поднимался к потолку извивающимися серыми лентами, заполняя комнату характерным запахом табака и неприятной горечи. — Спрашиваю в последний раз, — проговорил Хосок без эмоций. — Где ты был той ночью? Чонгук прищурился, не торопясь отвечать, а студент затаил дыхание, с ужасом осознавая, почему альфу привели в особняк.  — Этого не может быть, — затравлено выдохнул омега, глядя расширенными зрачками на происходящее внизу.  — О какой ночи ты говоришь? — усталым голосом переспросил Чонгук.  Хосок сделал легкий жест рукой, и один из стоящих рядом альф резким движением вбок ударил Чонгука коленом в сгиб под его ногой. Подозреваемый не удержался и опустился на одно колено, опираясь рукой о пол, но взгляд остался неизменным. Тэхён невольно прикусил губу, а сердце болезненно сжалось. Он вцепился пальцами в холодный металл перил, боясь даже шевельнуться, чтобы его не заметили.  — Я спрошу проще, — уже тише сказал Хосок. — Той ночью, когда в нашего отца стреляли, где тебя носило, Чонгук? Чонгук медленно поднял голову, его глаза блеснули искренним, почти шокированным удивлением. — В главу стреляли? — тихо переспросил он. — Вы серьезно? Он посмотрел на Намджуна, затем вновь на Хосока. На долю секунды в его лице появилась та самая настоящая растеряность, которую трудно сыграть. Омега на свой страх и риск продолжал наблюдать за происходящим, внимательно и дотошно пристально следя за эмоциями подозреваемого. Подозреваемый… От одной только мысли об этом внутренности скручивало до такой степени, что их хотелось вырвать прямо на лестничной площадке. Тэхён не знал, что ему делать, а потому продолжал смотреть на Чонгука.  — Я понятия не имел, — хрипло добавил Чонгук. — Я не был осведомлен…  Намджун выпустил тонкую струю дыма, прикрыв глаза, будто оценивая слова работника. Хосок же смотрел пристально, с легким прищуром. Он словно искал любой намек на ложь из уст лучшего работника.  — И где ты был в ту ночь? — повторил Хосок холодно. — Занимался своими делами, — уверенно ответил Чонгук. — Один. Ответ прозвучал четко, но Хосок явно не верил, как и Намджун, который тихо усмехнулся. Тэхён сдерживал дыхание, наблюдая за щекотливой ситуацией, пока его собственное сердце грохотало в груди, а в голове нарастал клубок негодования. Затаив дыхание, омега продолжал скрываться и вбирать каждое слово, что было сказано в зале. Он пристально всматривался в происходящее внизу, ловя каждое движение Чонгука, каждый взгляд, каждую тень эмоций, пытаясь понять, каким образом этот альфа мог быть причастен к покушению.  Альфа стоял на одном колене, а его спина оставалась прямой, подбородок приподнятым. Чонгук не хотел сдавать позиции и терять достоинство под натиском допроса. Вопросы, которые раз за разом звучали из уст Хосока, эхом отдавались в голове Тэхёна, заставляя и омегу усомниться в истине.  — Где ты был в ту ночь, когда в нашего отца стреляли? Слова эти, произнесенные спокойно и почти без интонации, прорезали воздух, будто холодный нож. Тэхён почувствовал, как внутреннее волнение, копившееся последние минуты, сдавило ему грудь, не позволяя сделать вдох. В сознании начал подниматься неотвратимый поток воспоминаний, набирая силу и заполняя разум теплыми, почти обжигающими образами. Перед его мысленным взором всплыла картина — длинная, вязкая, наполненная тихими шорохами простыней, вздохами, невнятными шепотами. Он вспомнил тяжесть тела Чонгука, горячее дыхание на своей коже, то, как омега дрожал в его объятиях, как чужие губы, влажные и настойчивые, скользили по шее, по скулам, по губам, оставляя следы пламени. Их движения были слиты в единый ритм, в котором смешивались желание, страх и странная, запретная нежность, от которой перехватывало дыхание. Тэхён помнил, как не мог отвести взгляда от лица альфы, освещенного бледным светом ночника, как сердце бешено колотилось, когда он впервые позволил себе полностью раствориться в этом мужчине, в его прикосновениях, в его дыхании. Они провели вместе всю ночь, не замечая времени, пока за окнами не начал сереть рассвет, обнажая на горизонте тонкую ленту света. Нет. Чонгук не был причастен к покушению, ведь альфа в ту ночь был рядом с ним. Однако… Явиться с подобными доказательствами Ким не мог, ибо не желал, чтобы братья узнали о его короткой связи. Не разобравшись самостоятельно, Тэхён не мог поставить перед альфами очевидные доказательства. К тому же это не снимало все подозрение относительно Чонгука. Может, он и был рядом с омегой в ночь покушения, альфа мог подстроить все так, чтобы его лицо попросту не светилось.  Тэхён прикрыл глаза, позволяя гадкому осознанию опуститься на него. Истина была предельно ясной, звенящей. Он единственный, кто знал об этом, кто мог доказать невиновность Чонгука. И в то же время — единственный, кто не мог сейчас открыть эту правду. Слишком многое встанет на карту, если тайна этой ночи выйдет наружу. Либо же омега окажется в глазах собственной семьи подстилкой того, кто осмелился нажать на курок.  Чонгук по-прежнему стоял на одном колене, сдерживая раздражение и ярость, которые плавно стягивались в его глазах темными тенями. Он не спорил, не кричал, не оправдывался, только смотрел на братьев с холодом, держа лицо каменно спокойным, хотя внутри наверняка бурлила та самая смесь отчаяния и гордости, которая так часто вела его по краю. — Сколько можно? — раздраженно бросил Намджун, откинув сигарету в стоящую рядом пепельницу и резко поднимаясь с дивана. — Мы только теряем время, Хосок. Ты хочешь слушать эти сказки бесконечно? Сколько еще он будет морочить нам голову? — Сначала докажи, что я плету сказки, — фыркнул Чонгук, поднимаясь с пола, но тут же оседая обратно. Люди клана Ким были на чеку, а подозреваемый особо и не сопротивлялся, словно знал, что ничего с ним не случится.  — С ним надо разговаривать иначе, — процедил Намджун, глядя на альфу с презрением и бросая короткий взгляд в сторону стоявших в зале охранников. — Уведите его в подвал. Чонгук, как и ожидалось, не стал сопротивляться. Он позволил им взять себя под руки, поднять с колен, но не отводил пристального взгляда от Хосока. Его голос прозвучал ровно, без надрыва, но в этой спокойной интонации слышалась и отчаянная попытка достучаться. — Хосок, серьезно? Ты знаешь меня, я бы никогда не поступил подобным образом! — произнес Чонгук, глядя прямо в глаза альфы. — Я готов найти виновника лично и привести его тебе на растерзание, Хо. Студент посмотрел, как его брат слегка склонил голову, будто прислушиваясь, на миг задумавшись и усомнившись, но прежде чем он успел ответить, Намджун заслонил младшего брата собой, словно отрезая всякую возможность к диалогу. — Довольно, — резко бросил старший альфа. — Я сам займусь допросом. — Ты делаешь поспешные выводы, — холодно покачал головой Хосок, переводя взгляд на брата. — Мы не разобрались, а ты уже хочешь повернуть против нас самих же нашего лучшего человека. — Именно, — процедил Намджун, развернувшись к младшему брату. — Не забывай, что он всего лишь пешка. А на такие поступки способен именно такой альфа: самоуверенный, своевольный и привыкший ставить себя выше других. — Чонгук, может, и своевольный, — Хосок сделал шаг ближе, неотрывно глядя на старшего. — Но он всегда был предан мне.  — Был, — кивнул самодовольно Намджун, удаляясь следом за подозреваемым. — Проклятье, — покачал Тэхён головой и прислонился спиной к стене, чувствуя, как с каждой секундой ситуация скатывалась в опасную бездну, из которой выбраться будет сложно. 

***

Дом вновь погрузился в тишину, как только за Намджуном и его людьми закрылась дверь. Остатки чужих голосов растворились в коридорах, и воздух стал чуточку чище от смешанных ароматов альф. Тэхён неторопливо спустился вниз, стараясь держаться спокойно и непринужденно, не желая выдавать волнения и растерянности. В зале так и витали негативные флюиды, которые было невозможно не почувствовать. Хосок продолжал сидеть в своем кресле, откинувшись назад и явно о чем-то размышлял. — Принеси мне виски со льдом, — коротко бросил он служанке, даже не повернув головы. Девушка поклонилась, безмолвно принимая указание, и поторопилась на кухню.  — И нам с Тэхёном зеленого чая, — крикнула невестка вдогонку, и служанка остановилась, чтобы поклониться. Ким добродушно улыбнулся жене своего брата, которая вышла из последней комнаты, придерживая небольшой округлый животик.  Тэхён не позволил себе задержать на ней взгляд дольше, чем позволяли правила вежливости. Внутри него что-то коротко дрогнуло, но лицо осталось спокойным. По сей день омега не переварил до конца новости о том, что у него через несколько месяцев появиться племянник или племянница. Было что-то волнительное и приятное в этом ожидании, и в то же время тревожное, ведь ребенок родится в необычной семье. Ему или ей придется расти в преступном клане, следовать чужим правилам и порядкам, жертвуя собственными мечтами. Покачав головой, студент аккуратно присел напротив брата, позволив телу принять расслабленную позу, хотя плечи были сильно напряжены.  — Как ты себя чувствуешь? — тихо поинтересовался омега, посмотрев на невестку, которая опустилась рядом с мужем.  — Немного тошнит, — мягко откликнулась она, потирая ладонью живот. — Переволновалась за отца, — добавила она, обращаясь к вернувшейся служанке, которая уже несла поднос с бокалом виски. — Зеленый чай будет с минуты на минуту, — виноватым голосом произнесла служанка, поставив бокал перед Хосоком.  — Спасибо, — кивнула невестка, взглядом пытаясь успокоить взволнованную работницу. Та, видимо, переняла настроение хозяев, явно понимая, что творилось что-то неладное. Достаточно было новостей о том, что глава Ким попал в больницу с тяжелым ранением. — Сегодня вечером я еду с вами, — омега вскинула палец, посмотрев на братьев. — Хочу повидать своего свекра.  — Хорошо, — улыбнулся Хосок и поцеловал руку жены, которая покоилась у него на колене. — Ты в порядке? — спросил альфа у младшего, который был довольно тихим.  — Ну как сказать, — иронично вздохнул студент, прикусив губу. — Не успел я вернуться в клан, как случилась такая беда… — Мы найдем смельчаков, — обещающей интонацией произнес Хосок и перевел взгляд на служанку, которая вернулась с очередным подносом с чашками чая. Поочередно поставив фарфоровые чашки перед невесткой семьи, а после и перед студентом, омега поклонилась на девяносто градусов. — Можешь идти. Тэхён осторожно взял чашку, пробуя слабый зеленый чай, который совсем немного обжег нёбо, и поставил ее обратно на стол, позволяя себе эту короткую паузу для того, чтобы собраться с мыслями. Он посмотрел на Хосока и спросил то, что волновало его больше всего.  — Я думал, вы уже нашли, — Тэхён намекнул на сцену, что развернулась минутами ранее в этом зале. — Кто этот альфа?  Хосок мельком взглянул на него из-за бокала, как и невестка, которая делала вид, что не разбирается в том, что происходит. На самом деле, жена Кима просто старалась не вмешиваться в дела альфа без надобности.  — Его зовут Чонгук. Имя прозвучало спокойно, но за этим спокойствием чувствовалась натянутость. Тэхён чуть кивнул, прислушиваясь к новому для себя имени, пытаясь запомнить его, хотя прекрасно был осведомлен не только об имени альфы, но и… Омега покачал головой, отгоняя неуместные картинки из прошлого.  — Он работает на наш клан, — Хосок медленно опустил бокал на стол, и лед в виски коротко звякнул о стекло. Несколько секунд он молчал, будто выбирал, насколько подробно стоит отвечать. — Достаточно способный, смелый, решительный, — Тэхён хмыкнул про себя, не смея не согласиться с подобным описанием. — Но слишком наглый, своевольный, потому и вызывает сомнения. — Но почему Намджун-хён столь уверен в его виновности?  — После покушения на отца его имя всплыло слишком быстро, — пожал плечами Хосок. — Камеры зафиксировали его машину в ту ночь рядом с домом. К сожалению, того, кто стрелял, не видно, но машина точно принадлежала Чонгуку.  Тэхён позволил удивлению мягко отразиться на лице, не переигрывая. Он знал, что лишние эмоции вызовут подозрения. Тот, кто стрелял в отца, явно не Чонгук, но теперь студент сомневался в его полной невиновности. Если машина принадлежала альфе, то он мог быть причастен или мог даже оказаться зачинщиком.  — Но зачем ему было идти на такое? Если он работал на наш клан, — не понимал Ким, нахмурившись.  — Вот это мы и пытаемся понять, — ответил Хосок сдержанно. — Возможно, его кто-то использовал. Возможно, он сам захотел начать войну. Такие сценарии довольно редки, но случаются. — Последняя война между кланами была двадцать лет тому назад, — кивнула жена Хосока, постепенно отпивая зеленый чай.  Тэхён кивнул, так же позволяя себе сделать глоток из чашки, обдумывая услышанное. — Если мне не изменяет память, то клана Чон больше не существует, — задумчиво заметил студент. — Разве может он начать войну, не имея клана, не имея поддержки?  — Чонгук? Может, — ухмыльнулся Хосок. — Возможно, он хочет восстановить свой клан и включить его в Совет.  Тишина, повисшая между репликами, протянулась чуть дольше, чем обычно. В комнате зазвучал негромкий стук ложечки о фарфор — жена Хосока, до этого молчавшая, осторожно размешивала чай в чашке, словно обдумывала что-то внутри себя. Она подняла взгляд, медленно перевела его на Хосока, а затем на Тэхёна.  — Я не думаю, что Чонгук замешан в этом, — произнесла невестка, чуть склонив голову. Тэхён сразу же обратил на это внимание. Он позволил себе нахмурить брови, не скрывая удивления в голосе, пока Хосок продолжал наслаждаться своим напитком.  — Почему? — Чонгук не из тех, кто станет действовать скрытно, — ответила она. — Он слишком прямой, слишком храбрый для подобных игр. Если бы он действительно хотел убить… Он бы сделал это не так… Дешево?  — Раз уж все настолько запутано, — произнес интерн, — может быть, я мог бы взглянуть на запись с камер? Хосок на миг задержал взгляд на младшем брате. В его глазах промелькнула короткая настороженность и даже неверие. Его явно поражало то, что младший брат постепенно возвращался в дела клана, правда также очевидно сомневался, что ему стоило вмешиваться столь глубоко.  — Для чего тебе это? — спросил Хосок после короткой тишины. Тэхён наклонился вперед, заглядывая в глаза старшего брата.  — Вы чуть ли не умоляли меня вернуться в клан, — напомнил омега, поджав губы. — Так позволь и мне сделать что-то, чтобы помочь разобраться в этом деле.  Хосок медленно взял бокал, позволив льду тихо звякнуть о стенки стекла. Он смотрел в виски, будто искал там какие-то ответы. Не найдя ничего, кроме жидкости и собственной растерянности, альфа посмотрел на младшего брата. — Хорошо, Хённи, — кивнул альфа, и на лице омеги промелькнула тень облегчения. — Я покажу тебе запись. 

***

В сыром полумраке подвала царила гнетущая тишина. Из старых бетонных стен тянуло влажным холодом, капли воды, собираясь где-то под потолком, медленно срывались вниз, разбиваясь о потрескавшийся пол редкими глухими всплесками. Единственная лампа под потолком мерцала тусклым, дрожащим светом, отбрасывая длинные кривые тени, заставляя их ползать по стенам, словно призраков. Это помещение альфа прежде не видел, но был уверен, что именно тут совершалось правосудие над провинившимся. Об этом свидетельствовал неприятный запах железа.  Чонгук сидел на металлическом стуле, стянутый грубыми веревками, которые глубоко врезались в запястья, лишая даже малейшей возможности пошевелиться. Его голова была слегка опущена, взгляд устремлен в одну точку перед собой, но мысли летели далеко за пределы этого подвала. Он не мог избавиться от едкого вкуса сожаления, который раз за разом возвращался в сознание. Альфа всегда просчитывал каждый шаг, переигрывал в голове произошедшее вновь и вновь, остро ощущая, как одна единственная ошибка обернулась для него этим тупиком. Он должен был идти другим путем. Не к главе Кимов, не в их закрытую, гнилую систему, где все решалось кулуарными разговорами и семейными интригами. Доказательства, которые он собрал, улики, которые мог предъявить, следовало бы отнести в Совет. Там, где стояли те, кто выше частных клановых войн, где могли рассмотреть всю игру с их птичьего полета. Правда альфа не был уверен, что глава Совета не был причастен к беспорядкам в стране, тем более в Сеуле. Возможно, он и был тем, кто прикрывал грязные игры кланов, забирая себе в карман не маленькие суммы денег.  Чонгук должен был поступить намного проще, жестче, как его учила жизнь раз за разом. Нужно было самому разобраться с Намджуном, проследить за его делами, возможно, выйти на новые лица и устранить угрозу изнутри, вычеркнуть его из этой партии, пока тот не успел сделать первый ход. Пока тот не запустил эту кровавую волну, что теперь накрыла его самого. Однако даже в подобной изоляции, альфа не позволял себе впасть в отчаяние, а панике поселиться в голове, сохраняя холодный расчет. Первым делом ему следовало освободиться, а для этого поговорить с глазу на глаз с Хосоком, ибо Чонгук уверен, что Ким сомневался в собственных обвинениях. Только оказавшись на свободе, альфа мог собрать своих братьев и быстро выйти на того, кто подстроил столь непродуманную подлянку. Главу Кима пытался убрать тот, кто был уверен, что на него не выйдут. Однако использовать столь дешевый метод было глупо даже для этого человека. И кто бы это ни был, Чонгук найдет его и накажет.  Альфа прикрыл глаза, позволяя себе короткий вдох, собирая в себе спокойствие, которое всегда помогало ему выбираться из самых отчаянных положений. Ему не привыкать подниматься из ямы. Он вырос в подобной игре, и знал каждые лазейки. Ожидаемый щелчок замка разрезал тишину. Дверь медленно открылась, пропуская в подвал холодный поток воздуха. Полоса света легла на пол, прорезав тусклое освещение, остановившись у его ног. В дверном проеме показался Намджун собственной персоной. В пальцах его правой руки перекатывались ключи от машины, и этот негромкий металлический звон странно усиливался в тишине, играя на нервах Чонгука.  Подозреваемый поднял голову, и в уголках губ промелькнула слабая, почти невесомая усмешка. — Таки пришел, — голос его прозвучал игриво. — Неужели сам Ким Намджун будет допрашивать меня?   Альфа остановился в нескольких шагах, глядя на него безмолвно, пристально изучая острые черты лица. Нескрываемая неприязнь не была сюрпризом для Чонгука, который почти уверен, что сын главы Кима был каким-то образом причастен к данной истории. Доказать подобное будет непросто, ведь тот, кто стрелял в главу Кима, явно не возьмет всю вину на себя ценной собственной жизни или свободы. Альфа перекатил ключи в ладони, отчеканив пару звонких оборотов металла, прежде чем нарушить паузу. — Я знаю, что ты встречался с отцом, — будничным тоном произнес Намджун.  — И?  — О чем вы говорили, Чонгук? — прищурился альфа, чуть поддавшись вперед. Намджун, после случившегося, явно переживал о том, что новости о торговле наркотическими средствами дошли до отца.  — Обо всем.  — Ты же не хочешь, чтобы я приставил пистолет тебе в лоб? — процедил Намджун сквозь зубы, ненавистно глядя на подозреваемого. — О чем вы говорили?  — Сначала развяжи, — хмыкнул Чонгук и глазом не моргнув. — И мы поговорим.  Сын главы тихо рассмеялся и покачал головой, отстранившись от Чона. Он медленно отошел назад, спрятав руки в карманах брюк, и посмотрел на младшего с необъяснимым негодованием наравне с удивлением. Его всегда раздражало то, с какой наглостью Чонгук позволял себе разговаривать с ними. Ведь представители кланов всегда видели себя выше других, считая, что они не только управляли кланами, но и простым народом. Именно подобная мания величия и раздражала Чона, который никогда не опустится на колени перед подобными.  — Ты думаешь под прикрытием Хосока тебя никто не тронет, верно? — мужчина вскинул брови. — Думаешь, что мой младший брат сможет обеспечить тебе безопасность?  Чонгук чуть сжал челюсть, но лицо его оставалось спокойным. Только в глубине глаз появился едва заметный блеск предупреждения. — Поспешу тебя огорчить… Но я не надеюсь ни на кого в этом мире, только на себя.  — И кто же тебе дает подобную смелость? — фыркнул Ким. — Или лучше сказать, ничем неоправданную наглость?  — Я верю в справедливость и честность, — хмуро произнес Чонгук, глядя на старшего серьезно. — Я не считаю себя наглым, я считаю себя честным.  — И в чем же заключается твоя честность? Грубить представителям клана? Говорить с ними так, будто ты наравне с ними?  — Ты начинаешь меня раздражать, — устало вздохнул Чонгук, откинув голову назад на пару секунд. — Позови Хо. С ним мне намного приятнее вести беседу.  — Чонгук! — разозлился Намджун и в считанные секунды сократил расстояние, кулаком целясь прямо в острую челюсть альфы. Голова под натиском удара повернулась в сторону, а изо рта вырвался плевок смешанный с кровью. Именно подобных людей Чон и не переносил. Тех, кто бросался кулаками, считая себя смелыми, при этом связав руки оппонентам. — О. Чем. Ты. Говорил. С моим отцом?  Альфа медленно развернул голову и посмотрел в глаза напротив, нагло ухмыльнувшись, после чего выплюнул собравшуюся кровь во рту на пол.  — Я буду говорить лишь с Хосоком.  — Не успеешь, — хмыкнул Намджун и вытащил пистолет из-за спины, вызывая очередную волну смеха из уст Чона. Мужчина был уверен, что альфа напротив попросту блефует. Он не посмеет избавиться от того, кто обладал информацией, которая, как Намджуну казалось, была против него. — Сейчас ты узнаешь, как сильно ты меня раздражаешь. Сын главы прицелился дулом прямо в лоб задержанного, глядя с присущей неприязнью, что наталкивало на определенные мысли. Чонгук готов был отдать руку на отсечение, что именно Намджун был причастен к покушению на главу Кима. Возможно, он не планировал убивать собственного отца, возможно, нанятый человек промахнулся, попал слишком точно в цель…  — Достаточно, брат.  Цепочка предположений была прервана неожиданным голосом, который раздался в подвале. Чон удивленно посмотрел в сторону железной двери, видя в проеме Хосока.  — Опусти пистолет. 

***

Слабый свет лампы качался под потолком, отражаясь на бетонных стенах. В подвале пахло пылью, металлом и терпением, доведенным до грани. Чонгук сидел на стуле, запястья все также были крепко стянуты ремнями. Он смотрел на Хосока, который пришел лично побеседовать с альфой в поисках ответов. Но те ответы, которые Хо хотел получить… Чонгук ими не владел. Сейчас в его руках были лишь догадки, предположения, которые оставалось подкрепить доказательствами. А для сбора улик ему нужно было выбраться на свободу.  — Ответь мне честно, — во второй раз попросил Хосок, скрестив руки за спиной. — Ты хотел начать войну между кланами?  Чонгук усмехнулся. Улыбка вышла кривой, горькой, с подмешанным отвращением. Он качнул головой. Насколько нужно быть глупыми, чтобы думать о войне между кланами. Сам Чон, разумеется, планировал многое, но начинать войну столь очевидным методом не собирался.  — Не будь таким наивным, — выдохнул Чонгук. — Ты меня знаешь. Если бы я хотел убить главу — я бы сделал это не так… По-детски. — Тогда какого черта твоя машина делала возле его дома? И зачем вы встречались за несколько дней до случившегося? Что вы обсуждали, Чонгук? — Освободи меня, — выдохнул альфа и резко дернул руками, ремни натянулись с хрустом кожи. — Я лично приведу тебе того, кто это сделал. Мне нужно только время. — Если ты что-то знаешь — говори прямо, — взмахнул руками Хосок, теряя терпение. — Не надо играть в героя.  — Хо, очень много того, чего ты не знаешь, — мужчина посмотрел на альфу волком, умеренно дыша. — Освободи меня и я найду того, кто стрелял в главу.  — Чонгук… Договорить Хосоку не удалось. Глухой стук раздался в железную дверь, заставляя сына главы раздраженно повернуть голову, не скрывая недовольства. — Я сказал не беспокоить, — бросил Хо. Дверь скрипнула, распахиваясь внутрь, и на пороге появились две фигуры. Свет из коридора прорезал полутьму, очертив их силуэты. Чонгук прищурился, вглядываясь в мужчин, а брови его медленно поползли вверх. Он готов был увидеть, что угодно, но совсем не то, что перед ним сейчас предстало. Точнее не того.  — Пак Чимин? — удивленно спросил Хосок.  Рядом стоявший Намджун первым вошел в подвал, бросив укоризненный взгляд на своего брата. Старший сын главы отошел немного в сторону, чтобы пропустить омегу, который стоял чуть позади него. Чимин шагнул с высоко поднятой головой и привычной ему мягкой ухмылкой, за которой пряталась непоколебимая уверенность. Хосок недоуменно посмотрел на Чонгука и перевел взгляд на новоприбывших, заостряя внимание на Паке, не скрывая полного недоумения. — Чимин? — повторил альфа вежливо, но с плохо скрытой неловкостью. — Какими судьбами? Он бросил быстрый взгляд на Намджуна, в надежде, что тот объяснит, что происходит, потому что ситуация определенно вышла за рамки контроля. В подвале допрашивали подозреваемого, обстановка была накаленной, и появление наследника клана Пак — в таких условиях — выглядело неуместно, как минимум. Намджун только пожал плечами, словно тем самым дав понять: он и сам не в восторге, но и у него особого выбора не было. — Я пришел за Чонгуком, — заявил Пак сухо, чуть опустив подбородок. — Вот как? — переспросил Хосок, стараясь сохранять нейтральность. На стуле Чонгук насмешливо фыркнул и чуть подался вперед, насколько позволяли ремни. Его один опухший глаз блеснул недоверчиво. — Не понял, — бросил Чон, в упор глядя Чимину в глаза. — У вас тоже что-то случилось, и вы решили, что я во всем виноват? Чимин, не реагируя на провокацию, скрестил руки на груди и вновь довольно очаровательно ухмыльнулся. В подвале запахло чем-то приторно-сладким, наверняка, природным ароматом омеги, который сейчас выглядел словно из обложки журнала.  — Как раз наоборот, — сказал он мягко. — Я пришел, чтобы привести того, кто сможет доказать, что ты не имеешь никакого отношения к покушению. — И кого же? — Хосок недоверчиво выгнул бровь, глядя на представителя клана Пак.  Чимин не стал тянуть с ответом, правда ясно наслаждался сложившейся ситуацией, ощущая себя важной шишкой в этой щекотливой ситуации. — Себя. — Вот как? — хмыкнул Хосок, обернувшись и посмотрев на Чона, который не проявлял особых эмоций. Он чуть задержал взгляд на Паке, будто сам не верил в услышанное. Представитель клана Ким вновь посмотрел на вошедшего омегу и спросил. — И как же ты докажешь?  — Я нанял Чонгука провести зачистку на старом заводе моего дедушки, — пожал плечами Пак, словно это было обыденное дело. Альфа, о котором они говорили, довольно хмыкнул и медленно откинулся на спинку стула. Он не совсем понимал, для чего сейчас Пак Чимин явился сюда спасать его шкуру посредством лжи, однако подобный расклад вполне устраивал. — Там ведутся делишки за моей спиной. В подробности вдаваться не собираюсь, ибо это личное дело нашего клана. Но Чонгука попрошу отпустить.  Светловолосый омега высокомерно усмехнулся, чуть ли не состроив невинный взгляд, ведь знал, что оспаривать слова представителя клана подобно вызову. Нарушать отношения с кланом Пак Кимы бы точно не стали, потому Хосок подошел к привязанному альфе и помог освободиться. По лицу Кима было видно, что он не был доволен подобным раскладом событий, да еще и был обескуражен работой Чонгука на другой клан. Но альфа был свободным. Он не принадлежал определенному клану и потому имел право работать на других.  Когда руки были освобождены, Чонгук тихо прошипел и потер запястья, разминая шею и спину. Взгляд его упал на Хосока, который явно не хотел отпускать альфу.  — Хо, я приведу виновника.  — Будь добр, — подал голос Намджун. — У тебя 24 часа на решение данного вопроса. Иначе мы вынуждены вновь забрать Чонгука для допроса, — добавил последнее, глядя на Чимина, который понимающе кивнул.  *** Дверь в кабинет комиссара распахнулась внезапно, с коротким, резким щелчком, заставив Хаджуна оторваться от бумаг. Тэхён вошел с привычной ему манерой, глядя на друга, который сидел за своим рабочим столом. За ним, почти запинаясь на ходу, поспешно вбежала помощница комиссара — молодая женщина в аккуратной форме, с блокнотом, крепко зажатым в руках. Ее голос слегка подрагивал, но она пыталась держаться в рамках служебного тона. — Простите, сэр, он не прошел через приемную, я пыталась... Хаджун вскинул руку, не глядя на свою помощницу, и кивнул, чтобы та могла оставить их наедине. Жест был коротким, но достаточным, чтобы помощница тут же умолкла. На ее лице промелькнуло недовольство, смешанное с явным напряжением, однако она послушно кивнула и вышла, не сказав больше ни слова. Дверь за ней мягко закрылась, оставив двух мужчин наедине. — Что случилось? — спросил комиссар, не скрывая интереса. Тэхён не стал терять времени на разговоры. Подойдя к столу, он вытащил из кармана простую черную флешку и, не произнеся ни слова, аккуратно положил ее рядом с открытым блокнотом комиссара. — Мне нужно пробить настоящий номер машины, — произнес студент чуть ли не требовательно, не повышая голоса. В его интонации чувствовалась скрытая острота. Хаджун слегка напрягся, поражаясь рвению своего друга. Его брови едва заметно дрогнули, взгляд скользнул с флешки на лицо Тэхёна, как будто пытаясь считать, с чем именно тот пришел. Он не стал задавать лишние вопросы, хотя в его реакции была ясна внутренняя тревога, которая едва-едва отразилась в глазах. Альфа взял флешку, подключил ее к своему ноутбуку и развернул экран чуть ближе к себе.  — Какой именно файл? — спросил Хаджун, но, не дождавшись ответа, увидел, как Тэхён обошел стол, легко, будто был здесь не впервые, и встал рядом. Он наклонился, вытянул руку, коснулся тачпада и уверенно открыл нужную папку, не колеблясь ни на секунду. — Вот это видео, — тихо сказал омега, даже не поворачиваясь к Хаджуну, хмуро глядя на развернувшуюся сцену. Снова. — Камера уличного наблюдения, установленная около особняка отца, засняла машину. Вот она, — ткнул омега пальцем по экрану. Хаджун нахмурился и придвинулся ближе, чтобы рассмотреть происходящее. Тэхён сжал пальцы в кулак, глядя на то, как отец собирался выйти из своей машины и войти в дом, только не успел, потому что некая смелая личность вытащила пистолет и прицелилась прямо в главу. Телохранители тут же хаотично начали вытаскивать свои пистолеты, но не успели прикрыть собой Кима, который получил ранение. — Номер машины явно подменили, и я хочу знать, кому она действительно принадлежит. Комиссар молчал, глядя на изображение, затаившееся на экране. Он медленно откинулся в кресле, провел пальцами по подбородку и, наконец, снова посмотрел на Тэхёна. — Как господин Ким? — спросил Хаджун, стараясь сохранять спокойствие. — Кто ведет это расследование? Я могу… — Нет, Хаджун, — резко отрезал омега, глядя на своего друга почти отчаянно. — Прошу тебя, не впутывай сюда полицию. Отец будет очень зол, если узнает… — Как он?  — В тяжелом состоянии, — с грустью выдохнул омега, хватаясь рукой за голову. — Не знаю… Врачи говорят есть надежда, но просят готовиться к любому исходу событий.  — Хорошо, — кивнул Хаджун, который в сотый раз закрывал глаза на происходящее в кланах. Только по просьбе самого Тэхёна, который не хотел, чтобы имена братьев или отца всплывали в СМИ. — Найдем подлеца.

***

Улицы были узкими, будто сдавленными между временем и запустением. Когда-то этот район дышал жизнью — из окон пахло утренним рисом, дети гоняли мяч по асфальту, а старики сидели на скамейках и спорили о политике. Теперь же он казался выцветшим эскизом: облупленные стены, ржавые вывески, сломанные ворота, на которых давно не было замков. Тэхён шел не спеша, проверяя каждый звук, каждый угол, каждый валявшийся мусор. Джинсы тянулись на бедрах, за поясом, под темной свободной рубашкой, лежал пистолет — холодный и привычный, напоминавший студенту, почему он не хотел возвращаться в клан. Ветер тянул за полы ткани, поднимал пыль, но взгляд его был прикован к единственной цели: к небольшому, забытому домику в конце улицы. Дом стоял одиноко, словно вырезанный из старой фотографии. Крыша просела, одно окно было заколочено, другое плотно закрыто от ночных фонарей. Когда интерн подошел ближе к дому, в его кармане коротко завибрировал телефон. Тихо шикнув, омега вынул мобильный и посмотрел на экран, на котором высветилось знакомое имя. Неожиданный звонок от Бэки вывел настроенного парня из колеи, серьезность на лице сменилась грустью и тоской. Они так и не поговорили с ним после случившегося, а Тэхён специально старался держаться подальше от него на тот период, пока они не узнают, кто и зачем ведет игру против клана Ким. Щемящее чувство поднялось где-то между горлом и грудной клеткой. Палец завис над кнопкой ответа. Но он не стал проводить им по экрану. Со вздохом, почти неслышным, он отклонил вызов, потому что сейчас не имел права выбирать эмоции. После — да. Но не сейчас. Он включил беззвучный режим и положил телефон обратно в карман. Взгляд вновь вернулся к закрытым дверям старого дома. Тихо радуясь тому, что частный дом не был защищен воротами, омега прошел прямо к главному входу. Замок был старый, проржавевший, и оттого точно упрямее. Но упрямство не спасает, когда против тебя терпение. Тэхён действовал без спешки, ибо знал, что добьется своего. Мягкий поворот инструмента, и замок дрогнул, распался изнутри, вот так просто сдаваясь. Он толкнул дверь — едва, буквально на пару сантиметров, — и сразу замер. Тэхён прикусил нижнюю губу, на мгновение задержал дыхание и стоял так несколько секунд, впитывая тишину, прислушиваясь, словно мог уловить в воздухе чье-то присутствие. Он осторожно вошел в чужой дом, тихо прикрыв дверь за собой, и тут же вытащил телефон, включая фонарик. Узкий пучок холодного света прорезал темноту. Омега оказался сразу в зале. Комната была маленькая, с облупившимися стенами и вытертым ковром, в который въелась пыль десятилетий. На полу валялись какие-то старые газеты, в углу перекошенное кресло, давно забытое. Атмосфера далеко не приятная, и омеге начинало казаться, что этот дом давно оставили и больше не возвращались. Несколько часов назад они наконец пробили данные машины, из которой была выпущена пуля в грудь главы Кима. Работа шла не так быстро, как надеялся Тэхён — камеры, фрагменты, смазанные углы, зеркальные отражения. Но шаг за шагом, спустя пару часов изучения разных камер наблюдения, они выстроили целую цепочку. Выяснилось, что машина принадлежала человеку по имени Мин Есон — имя, не звучащее ранее ни в одном деле, не связанное ни с одним кланом напрямую, а номер автомобиля действительно был подменен. Вплоть до мелочей — до грязного отпечатка у края — в точности повторяя номера Чонгука. Такую ловушку могли подстроить те, кому было выгодно выставить альфу в плохом свете, и также те, кто хотел избавиться от главы Кима. Очевидной связи омега не смог рассмотреть и найти, в голове не укладывалось, кому это понадобилось, потому он лично приехал в этот дом, чтобы найти больше улик и объяснений.  Тэхён не стал делиться находкой со своими братьями, ведь те по голове его не погладят. Привлечение в это дело комиссара… Намджун бы и вовсе закрыл своего младшего брата в его комнате, приказав телохранителям не выпускать.  Тэхён прошел дальше, и каждый шаг отдавался в теле вибрацией, как будто дерево под ногами хранило память о тех, кто ходил здесь до него. Вдоль стены тянулся старый деревянный стол, покрытый слоем пыли, на котором лежали старые журналы, какие-то бумаги, аккуратно, почти педантично собранные в кучки, но потрепанные, с выцветшими заголовками и надорванными краями. Тэхён склонился над ними, посветив телефоном. Пальцы перебрали страницы. Рекламные буклеты, старые вырезки из газет, странные каракули на полях и ничего подозрительного, что могло бы привлечь внимание. Он медленно перелистал два, три, четыре листа, но ни одно слово не отзывалось особым значением. И вдруг над головой прозвучал скрип, заставляя студента резко посмотреть на потолок. Неприятное чувство прокралось в солнечное сплетение омеги, которому казалось, что он все же не один в этом доме. Ким обернулся и заприметил лестницу, что вела на второй этаж. Сейчас у него было два выбора: покинуть тихо этот дом и бежать отсюда, либо подняться на второй этаж и столкнуться с опасностью лицом к лицу.  Лестница начиналась прямо у стены напротив, узкая, старая, с перилами, где местами отсутствовали прутья. Ким нервно сглотнул и судорожно выдохнул, прикрыв веки на короткое мгновение. Рука крепче сжала телефон, и луч света дрогнул, выхватывая ступени, по которым, возможно, кто-то уже начал спускаться. Или наоборот ждал там, наверху, желая поймать непрошеного гостя в ловушку. Тэхён подошел к лестнице, не имея представления, что именно его ожидало наверху, но инстинкты в нем уже начали говорить тише, сосредоточеннее, упрямо повторяя двигаться дальше. Выключив свет фонарика, омега вынул пистолет и сжал двумя руками, совсем аккуратно поднимаясь по ступеням, которые издавали тихие скрипы. Точно скулеж одинокого старого дома, который желал обновления, внимания, жизни. В груди студента собирался страх наравне с любопытством, и это именно то, что заставляло Кима продолжать подниматься. И едва его нога ступила на последний, верхний пролет, как чья-то тень рванулась из темноты. Омега не успел среагировать, ибо захват произошел за долю секунды — его тело рывком сбили с ног, спину прижали к полу, руки оказались над головой, а пистолет где-то в стороне, а затылок с глухим ударом встретился с деревянной доской. Боль вспыхнула мгновенно, острая и слепящая. Телефон выпал из кармана, покатился по полу и замер в паре шагов, экраном вниз. Ким зашипел, изогнувшись, пытаясь вырваться, но чужое тело навалилось сверху — тяжелое, теплое, сильное и очень знакомое. Запах чужой кожи, дыхание слишком близкое к уху. Он попытался дернуться, но захват был надежным, и, на удивление омеги, слишком ностальгическим. — Тише, дорогой, не брыкайся, — вдруг прозвучал голос, насмешливый, почти игривый, с той самой интонацией, которая как раз таки и заиграла в памяти омеги.  — Чонгук? — выдохнул Ким, тяжело дыша. Луч света ударил прямо в лицо. Тэхён зажмурился, морщась, вертя головой из стороны в сторону, чтобы избавиться от жгучего фонарика. Яркое пятно от фонаря резануло по глазам, и в этой белизне вдруг возник знакомый, но невозможный силуэт. Чонгук сидел на нем, склонившись, держа телефон на уровне глаз. Его лицо на секунду застыло, брови медленно поползли вверх, вытянувшись в удивлении. — Матерь Божья, — произнес альфа с раздраженным недоумением, словно увидел призрака. В голосе то ли смесь облегчения, то ли досады, то ли легкого шока. — Ты с ума сошел? Он убрал свет с лица Тэхёна, отстранился и поднялся, давая ему возможность дышать. Захват ослаб, и омега наконец смог присесть, тут же хватаясь за свой мобильный. Чонгук щелкнул выключателем — и тусклый, желтоватый свет запыленной лампочки разлился по узкому коридору. — Какого черта ты тут делаешь? — бросил Чонгук, не веря своим глазам. Он смотрел на Тэхёна так, будто тот свалился с неба — нежданно, неуместно и при этом совершенно нелогично. Омега понимал это негодование в глазах старшего, но и сам был обескуражен видеть альфу, которого, как он думал, связали в подвале их дома. Значит… Выпустили на свободу? Но почему? Ответов желал и сам Тэхён, только вот выдавать себя он не торопился. Альфа вскинул брови в ожидании, глядя на студента, как на горе луковое, что преследовало вот уже несколько недель. — Я спросил, что ты тут потерял, Тэвон?!  Ким отвернулся не в силах выдержать пристальный взгляд альфы, который сдавливал его внутренности от волнения. Ему нужно было придумать логическое оправдание своему появлению, которое не выдавало бы правды. Он отошел от старшего, хаотично бегая взглядом по коридору в попытках быстренько сочинить правдоподобную историю. Дыхание становилось учащенным, и омега отчетливо ощущал пытливый взгляд за спиной.  — Тэвон. — Я, — протянул студент, собираясь с духом и разворачиваясь обратно. — Я… Я следил за тобой. — Зачем? — с непониманием нахмурился альфа, пытаясь переварить полученный ответ. — Отвечай.  — Хотел узнать, что ты за тип, — выдохнул Тэхён, пожав плечами растерянно. И вновь осмотрелся, указывая руками на стены, в которых они оказались. — Чем ты занимаешься? Кого из себя представляешь? Ты… Ты… — Что, я?  — Точнее я, — исправился Ким. — Я подпустил тебя слишком близко к себе и я не хотел… Пожалеть о своем решении.  — Поэтому ты следил за мной? — недоверчиво звучал голос Чонгука, который убрал пистолет за спину. — Серьезно?  — Слушай… Между нами… — То, что случилось между нами, — прервали Тэхёна, вскинув руку. Старший явно был не в настроение обсуждать романтичные или, лучше сказать, сексуальные отношения в чужом доме. И омега был полностью солидарен, но продолжал играть в невинного студента, который желал узнать альфу, с которым провел столь интимную ночь. Вполне неплохой сценарий получилось придумать за считанные минуты, потому пепельноволосый решил продолжать в том же духе. — Я уже сказал тебе: не накручивай и не драматизируй. Я тебя ни к чему не обязывал.  — Я и не драматизирую. — Тогда позволь я продолжу свою работу, — натянуто улыбнулся альфа и прошел по коридору, скрываясь в одной из комнат.  Ким облегченно выдохнул и поднял свой пистолет с пола, засовывая обратно в штаны за спиной. Ему бы сейчас уйти, да поскорее, но делать этого он не собирался. Напротив, омега проследовал за старшим, в надежде получить нужную информацию и убедиться в том, что Чонгук совершенно не виновен в покушении.  — Что за работа? — поинтересовался студент, остановившись у порога в кабинет, в котором Чонгук начал обыск. Вопрос омеги остался висеть в воздухе, ибо альфа был слишком сосредоточен на поиске чего-то важного.  Он молча отодвинул потертый кожаный стул и склонился над столешницей. На полке рядом тускло поблескивали металлические застежки старых папок. Чонгук медленно и методично раскрывал их одну за другой, пальцы шуршали по пожелтевшим листам, оставляя едва слышный след в тишине. Рядом на углу лежал блокнот, исписанный нервным, почти неразборчивым почерком — заметки, обрывки мыслей, бессвязные фразы. Альфа выхватил его, пролистал пару страниц, задержался на одной, где углем была нарисована фигура человека с зачеркнутым лицом, а на следующей странице столбиком были расписаны имена. Чон вырвал эту страницу и спрятал бумагу в своем кармане, продолжая поиски, открывая ящики один за другим.  — Что ты ищешь? — поставил омега вопрос иначе.  — Доказательства моей невиновности, — устало вздохнул старший, прячась за столом, присаживаясь на корточки и шурша бумагами. Ответ заставил Тэхёна ощутить некое облегчение, которое он сам не мог себе объяснить. Что-то сильное внутри не хотело верит в вину альфы, не хотело ощутить разочарование.  — А в чем тебя обвиняют?  — В том, чего я не делал, — альфа поднялся, похлопав себя по карману с победной ухмылкой, и поторопился на выход. — Уходим.  — Нашел? — воодушевленно спросил Ким, следуя за альфой, который быстро спустился по ступеням, очевидно уверенный, что в доме никого не было. Вопрос омеги вновь проигнорировали, но переспрашивать Тэхён не стал. Он прикинул в голове и сложил логическую цепочку, понимая, что альфа нашел то, что могло подтвердить его невиновность. Об этом свидетельствовал и номер машины, который подменили.  Когда они вышли из старого дома, Тэхён поравнялся со старшим, который продолжал молча идти в неизвестном направлении. Его явно мучили вопросы и сомнения относительно внезапного появления студента, но младший надеялся, что в итоге Чон поверит его словам. Спустя несколько минут, Тэхён заприметил знакомую машину недалеко рядом с другим частным домом.  — Будешь и дальше следовать за мной? — альфа резко остановился и посмотрел на младшего. — Или получил ответы, которые искал?  — Больно надо, — фыркнул студент, которому было неприятно то, с какой грубостью с ним говорили. Одарив мужчину осуждающим взглядом, Тэхён развернулся обратно, чтобы покинуть этот район тем же путем, каким прибыл. Найти такси будет, разумеется, сложно, однако нужно было всего лишь пройти несколько улиц, чтобы выйти на оживленный район. — Тоже мне, — пробубнил студент, пытаясь ускорить шаги.  — Тэвон! — воскликнули за спиной, но омега продолжал идти упрямо вперед. — Тэвон, подожди, — настаивал старший, мягко схватив студента за локоть и разворачивая к себе. Виноватым он не выглядел, но явно сожалел о том, что был так резок. — Я отвезу тебя домой.  — Не нужно.  — Не упрямься.  — Чонгук, — омеге вдруг стало не по себе и он отстранился, убирая чужую руку от себя. Он посмотрел на старшего волком, чуть ли не с отчаянием, потому что запутался. Запутался в собственных действиях и собственных чувствах, а сомнения и подозрения сжирали его изнутри. — Скажи мне честно… Чего ты от меня хочешь?