Семейный кодекс

Улица, на которой располагалась кофейня, казалась спрятанной от всего остального мира. В тени высоких зданий и зеленых стен, увитых вьющимися растениями, она напоминала кинематографичный кадр, наполненный ароматами свежей выпечки и утреннего кофе. Сквозь металлические балки перголы пробивался мягкий солнечный свет, играя на мраморных столешницах и едва подсвечивая капли росы на листьях. Здесь царил спокойный, почти осязаемый уют. Такой же, как и между Чонгуком и Тэ, которые выбрались на завтрак в любимое заведение омеги. Они сидели друг напротив друга, не торопясь и не испытывая необходимости заполнять тишину словами. Перед каждым стояла чашка горячего кофе. У одного — крепкий, насыщенный эспрессо, у другого — нежный латте с вручную выполненным узором из пены. Между ними располагалась тарелка с заказанными круассанами и миндальным печеньем от заведения — утренним комплиментом, которому оба искренне обрадовались. Тэ, подперев щеку ладонью, с едва заметной улыбкой наблюдал за Чонгуком, вырисовывая его черты одним лишь взглядом. Он медленно пил кофе, пока не притрагиваясь к еде, и внимательно отмечал, как альфа обхватывал чашку ладонями, как щурился от солнца и как, вопреки сдержанности, уголки его губ все-таки мягко приподнимались, выдавая тихое довольство. — Чего ты так смотришь? — выгнул бровь омега, ухмыльнувшись.  — Удивляюсь, — коротко ответили ему, после чего альфа все же откусил кусочек круассана с сыром.  — Чему же? — спросил омега, глядя зачаровано на то, как старший старательно жевал.  — Тому, что мы не ругаемся, — фыркнул Чонгук и отпил немного кофе. — Редкое явление.  — Могу быстро исправить.  — Нет уж, — альфа закатил глаза и кивнул на тарелки. — Ешь давай.  Тэ едва заметно усмехнулся уголком губ и снова опустил взгляд к тарелке. Миндальные крошки хрустели на языке, мягкое тесто таяло, и он жевал с такой сосредоточенностью, будто наслаждался чем-то по-настоящему особенным. Чонгук, устроившись в кресле чуть удобнее, наблюдал за ним пристально, и один лишь взгляд говорил больше любых скупых слов. Короткая улыбка лишь на мгновение коснулась его лица: он позволил себе лишнее и тут же вновь спрятал эмоции. — Приятно видеть, что ты не только алкоголь в себя вливаешь, — негромко заметил альфа, делая еще один глоток кофе. В его голосе скользнула легкая ирония. Тэхён поднял взгляд, слегка прищурившись, но продолжил спокойно жевать выпечку, стараясь не возвращаться мыслями к последним дням, когда он тянулся к алкоголю, словно к единственному спасению. Он не мог сейчас рассказать альфе о том, что на самом деле происходит в его жизни. Или все-таки мог? Признаться в том, что он принадлежит к клану Ким… Омега боялся этого. Боялся непонимания, боялся увидеть отстраненность — такую же, какую однажды уже встретил со стороны Бэкхёна. И при этом он не винил друга ни на мгновение. У Бэка были все основания вычеркнуть лжеца из своей жизни. А что касалось алкоголя… Это была уже совсем другая история. Гораздо более болезненная. — Ты доволен? — спросил омега, когда от круассана осталась лишь половина.  — Более чем, — ответил альфа, и тон его вышел неожиданно теплым, почти обожательным. — А теперь скажи, откуда такая тяга к спиртному? Как не увижу тебя, ты всегда выпивший.  — А ты что, подрабатываешь психологом?  — С чего вдруг?  — А чего ты ковыряешься в моей голове? — Тэ подался вперед, испепеляя старшего недовольством. — Когда хочу, тогда и пью. У тебя забыл спросить.  — Не веди себя, как ребенок, — вздохнул устало альфа. — Я спросил, потому что переживаю за тебя. Признание Чонгука приятно отпечаталось в сознании омеги, который сразу смягчился, но старался не показывать этого в лице, оставаясь хмурым. Возможно, альфа действительно переживал, но это еще больше запутывало интерна, который так и не получил ответы на свои вопросы.  — Переживал тяжелые дни, вот и налегал, — пожал плечами омега, пытаясь звучать равнодушно. — Ничего такого.  — Не хочешь поделиться? — не отставал Чонгук, наблюдая за младшим внимательно.  — А зачем ты спрашиваешь?  — Может я хочу обладать не только твоим телом, — пожал плечами Чонгук и криво ухмыльнулся. — Но и твоей душой, твоими мыслями, тобой настоящим.  — Я настоящий умер еще десять лет назад, — фыркнул интерн в ответ, ощутив легкое волнение от честных мыслей старшего. Он опустил взгляд, не желая выдавать смущения, и прочистил горло. — Мне кажется, или ты пытаешься вытянуть из меня мое настоящее имя?  — А ты не скажешь?  — Нет, — отрезал Тэ, вновь хмурясь от настойчивости альфы. — Не скажу, потому что я хочу быть Пак Тэвоном, студентом медицинского учреждения. Я выбрал эту жизнь сам, и не хочу возвращаться в реальность.  — Тем не менее, документы ты забрал.  Стоило Чонгуку произнести то, чего он не должен был знать, как Тэ тут же отодвинул тарелку и прищурился, глядя на старшего с явным подозрением. Откуда ему стало известно то, о чем омега даже не говорил с ним вслух? — С чего такие выводы?  — Не додумывай, — хмыкнул альфа. — Я увидел документы у тебя в спальне.  — Шарился в моих вещах? — сердито рявкнул Тэ.  — Нет, я случайно увидел, — спокойно ответил ему Чон, откинувшись на спинку стула. — Значит, отказался быть врачом?  — Отказался, — прозвучало все также недовольно.  — Жаль, — выдохнул Чонгук, скрестив руки. — Думал, что мой партнер будет врачом.  — Твой пар… Собирался возмутиться омега, не выдерживая наглости мужчины, как случайно заметил знакомую фигуру недалеко от кафе. А позади очень даже знакомая полицейская машина. Лицо студента тут же вытянулось, и он нервно сглотнул, ведь его тоже заметили. И не одного.  — Ты? — нарочито удивленно спросил омега, приподнимаясь со своего места и краем глаза замечая растерянность на лице Чонгука. Тот не понимал, что именно заставило интерна так резко встрепенуться и к кому он обращается. — Что ты здесь делаешь? — Привет, родной, — альфа в темных джинсах и черной футболке подошел к столику и тут же обнял омегу в дружелюбном, почти фамильярном жесте. Это зрелище оказалось неприятным для Чонгука, который наблюдал за происходящим с каменным выражением лица. — Проезжал мимо, увидел тебя, — продолжил мужчина, отстраняясь. — Подумал, что стоит поздороваться. — Правильно сделал, Джуни, — улыбнулся омега искренне, что довольно редко мог наблюдать Чонгук, который продолжал сверлить обоих недоуменным взглядом.  — К тому же я хотел кое-что обсудить, — голос Джуна звучал непринужденно, но в его взгляде уже мелькала тень серьезности. Чонгук, сидевший напротив, не упустил ни единой детали. Его взгляд задержался на чужой руке, покоящейся на плече омеги. Он не отвел глаз даже тогда, когда Джун обернулся к нему с натянутой улыбкой. В этом жесте чувствовалась скрытая бравада, немой вызов, который Чонгук принял без слов, лишь сильнее сжав челюсти. Утренняя терраса, мгновение назад наполненная светом, тихими голосами и ощущением уюта, словно растворилась на заднем плане. Для Чонгука теперь существовало только это безмолвное столкновение с незнакомым альфой, позволявшим себе опасную близость с омегой. В груди медленно нарастало гнетущее чувство, будто между ними провели невидимую границу и Тэ оказался по другую сторону. Чонгук нахмурился сильнее, и его взгляд заметно потемнел. Он не вымолвил ни слова, но внутри поднималось горячее, едкое чувство, которому трудно было найти название. Джун прищурился в ответ; в его глазах мелькнула тень узнавания, а бровь изогнулась — то ли с легкой насмешкой, то ли с удивлением. Чонгуку было сложно понять, какое именно чувство стояло за этим жестом. Интерн уловил перемену мгновенно. Его взгляд метнулся от друга к Чонгуку, и на лице проступила неловкость, которую он сейчас испытывал. Казалось, между двумя альфами завязался скрытый, тревожный диалог, чужой для него. И от того, с какой пристальностью Джун смотрел на Чонгука, омегу охватило беспокойство, будто между ними незримо скользнула затаенная угроза. — Познакомься, — прокашлялся Тэ, указав на альфу, который, в целом, не горел желанием знакомиться.  Чонгук уже поднялся из-за стола, собираясь вежливо представиться незнакомому альфе, когда его внимание внезапно привлек фургон, медленно въезжавший на узкую улочку. Машина выглядела вполне обыденно, но в ее движении было что-то настораживающее, слишком нарочитое замедление прямо напротив кофейни. Инстинкт сработал мгновенно. Чонгук даже не успел обдумать увиденное, его тело отреагировало раньше разума. В следующую секунду он резко выкрикнул: — Всем на пол! Одной рукой Чонгук резко оттолкнул интерна и его друга в сторону, другой опрокинул стол, за которым они только что сидели, превращая его в импровизированный щит. Почти сразу воздух разорвали хлесткие очереди выстрелов. Витринные стекла с оглушительным треском разлетелись на осколки, а крики посетителей слились в оглушающий гул паники. Люди падали на пол, кто-то в отчаянии пытался укрыться за стульями, кто-то кричал, не осознавая, что происходит. Тэ лежал на полу, спрятанный за перевернутым столом, и с ужасом смотрел на развернувшийся вокруг хаос. Чонгук стоял на колене за перевернутым столом, рука твердо сжимала пистолет. Он прицелился в шины фургона и выстрелил несколько раз, но машина резко дала задний ход и рванула прочь. Пули лишь скользнули по кузову, не достигнув цели. Рядом с ним щелкнул затвор еще одного оружия. Альфа обернулся, глядя на Джуна, который тоже держал пистолет, уверенно, ведь это было для него привычным делом. Правда на лице Чонгука отразилось чистое недоумение. Не тратя времени на вопросы, он сорвался с места, выбежал на улицу и прицелился вновь, надеясь достать машину напоследок. Но фургон уже уходил в сторону, скрываясь за углом. Пуля не достигла цели.  — Твою мать! — резко шикнул Чонгук, опуская пистолет. Чонгук, скрыв пистолет за спиной, вернулся на террасу. Там уже царил полный беспорядок: посетители в панике выбегали на улицу, в спешке опрокидывая стулья; крики смешивались со звоном разбитого стекла. Сотрудники кофейни выглядели ошеломленными, прижимали ладони к лицу, метались между стойкой и выходом, не понимая, за что хвататься и что делать дальше. — Я догоню их, — раздраженно выбросил Чонгук, намереваясь идти к своей машине, но Джун покачал головой.  — Ты никуда не поедешь.  Он поднял руку, извлекая из внутреннего кармана удостоверение и развернув его так, чтобы окружающие могли видеть, что он комиссар полиции. — Всем оставаться на местах!  Комиссар посмотрел на людей, которые перепугались перестрелки, после вновь взглянул на Чона.  — Сохраняйте спокойствие, — говорил альфа сдержанно. — Я уже вызвал подмогу. При виде корочки Чонгук иронично покачал головой и тихо рассмеялся, с укором взглянув на омегу, который уже сидел на стуле, пытаясь прийти в себя после внезапного переполоха. Что еще он не знал о нем? Какие тайны скрывал интерн и сколько открытий ему еще предстояло сделать? Альфе казалось, что с каждым шагом вперед его удивление будет лишь нарастать. Слова Джуна и предъявленный документ подействовали на часть публики, и паническое бегство сменилось настороженным ожиданием. Взгляд омеги скользнул к Чонгуку, короткий, исподлобья — в нем было уж слишком много невысказанного. А затем он медленно опустил глаза, будто пытался скрыться от самого себя. Будто чувствовал и знал, что обязан хоть какие-то объяснения Чону. Комиссар, переговорив с администрацией кофейни, сделал быстрый звонок кому-то из коллег, отдавая сухие распоряжения. Завершив разговор, он вновь перевел взгляд на Чонгука. В его глазах стояла тысяча подозрений и казалось, что он собирал воедино разрозненные детали головоломки. Подойдя ближе, альфа остановился прямо перед Чонгуком, слегка вскинув брови. — Надеюсь, у тебя есть лицензия на хранение холодного оружия. — Мы теряем время, — сквозь зубы процедил Чон, не желая отвечать на вопросы комиссара. — Я бы уже догнал этот фургон.  — Не тебе выпало гнаться за преступниками, — строго отрезал Хаджун. — Далеко они не уедут, мы уже перекрыли улицы.  — Хм.  — Так? — вскинул комиссар брови. — Могу я увидеть лицензию?  — Не душни, Джуни, — вмешался Тэ, которому итак было тошно от всего произошедшего. — Тебе и сейчас нечего рассказать? — Чонгук недовольно посмотрел на интерна, который хмуро глядел в ответ. — Это который раз, Тэ?  — Прости, Тэ, но на этот раз я намерен вмешаться и начать расследование.  — Езжай, — кивнул омега, которому тоже надоело быть постоянно под прицелом. — Подключай, кого нужно.  Чон не до конца отрезвевший от вспыхнувшего хаоса, задержал взгляд на интерне. В глазах его смешались тревога и раздражение, будто он силой удерживал собственную ярость, чтобы та не сорвалась наружу. Он подошел ближе и, опустившись на корточки прямо перед омегой, заглянул ему в глаза. Его ладонь нерешительно коснулась колена блондина, и голос прозвучал устало.  — Ты в порядке? — Я в порядке, — кивнул Тэ, затравленно глядя в ответ. — Отвези меня домой.  Чонгук задержался на мгновение, вглядываясь в побледневшее лицо, пытаясь прочесть за маской хоть что-то подлинное. Он видел, как подергивались ресницы, как дыхание омеги становилось неровным, и понимал, что тот не в порядке, хоть упрямо и пытался быть.

***

Автомобиль уверенно вписывался в поток, уносясь по улицам, где Сеул уже жил своим отлаженным ритмом. Полуденное солнце заливало город ровным светом, отражаясь в витринах, скользя по капотам машин и стеклянным фасадам зданий. По тротуарам спешили люди, открывались двери магазинов, и густой, многоголосый шум мегаполиса наполнял пространство энергией движения и повседневной суеты. Внутри же машины царила абсолютная и даже напряженная тишина. Тэхён сидел, отвернувшись к окну, и казался отстраненным от всего, что мелькало за стеклом. Его взгляд скользил по лицам людей, по вывескам и ярким деталям улицы, но ничто не задерживало внимания дольше чем на секунду. Мысли возвращали его к покушению, которое заставило омегу всерьез взволноваться относительно собственной жизни. Да и тот факт, что Чонгук вновь оказался рядом, лишь больше путал мысли. Ему было не легко, но он уверен, что альфе было не проще, ведь тот постоянно поглядывал на интерна, чуть ли не осуждающе. Встреча с Хаджуном расставила некоторые моменты по местам, и омега был уверен, что у Чонгука к нему просто физическое влечение.  Альфа вел машину со сосредоточенным видом, но за этой показательной собранностью скрывалась внутренняя неустойчивость. Разумеется, мужчина был не в себе, и тут дело не совсем в ревности, которая изначально заискрилась в его глазах. Чонгуку было неприятно другое. Он чувствовал, что омега ему не доверял полностью, а может, даже близко не пытался. Иначе рассказал бы о том, что в его жизни происходит, о том, кто он на самом деле, и о многом другом. Но Тэ не говорил, а у Чонгука копились вопросы.  — Он знает твое настоящее имя? — наконец прервал альфа тишину.  Студент медлил с ответом, потому что понимал, с какой целью у него интересовались. Его губы дрогнули, но ответа не последовало. Он смотрел в окно и вместе с этим ощущал тяжесть собственной вины. — Я задал вопрос, — повторил Чонгук, теперь уже жестче. — Знает, — коротко выдохнул омега, не отрывая взгляда от улицы. Этих слов оказалось достаточно. Последняя капля переполнила чашу терпения. Чонгук не сказал ни слова, делая какие-то умозаключения у себя в голове, а Тэ… Ему было слишком тяжело сейчас что-то выяснять. Ему скорее хотелось оказаться в стенах своей студии и на некоторое время забыть, кто он такой и что с ним происходит. Когда они доехали до жилого комплекса, Чонгук даже не стал заезжать на его территорию. Он резко остановил машину у тротуара. — Иди домой, — произнес Чон, глядя прямо перед собой. — Прости, — с сожалением выдохнул Ким, и  пальцы уже легли на ручку двери, но он не спешил выходить из салона. Город шумел за окном, машины проносились мимо, кто-то смеялся на соседнем тротуаре, и только у Тэ скапливалось что-то едкое и неприятное внутри. — И спасибо за помощь.  Он наконец открыл дверь, шагнул наружу и на секунду задержался, будто хотел что-то сказать. Чонгук сверлил дорогу перед собой темным взглядом, ожидая омегу, который так и не вымолвил ни слова. Глаза интерна скользнули по профилю Чонгука, точно высеченному из камня. Он закрыл дверь мягко и направился к подъезду, не оглядываясь назад.  Чонгук откинулся на сиденье, закрыл глаза на мгновение, но облегчения это не принесло. В груди пустота расползалась все шире, превращая молчание в пытку. Он умерено вдохнул аромат фиалок и вновь завел машину, слушая как гудит двигатель, и впервые за долгое время ощущал себя по-настоящему одиноким.

*

Тэхён направлялся к подъезду, раздраженный и уставший. Лицо оставалось мрачным, губы его были сжаты в тонкую линию, а в висках тяжело стучала злость и на себя, и на Чонгука, и на то, как все снова вышло из-под контроля. Он хотел только одного: скрыться за стенами квартиры и остаться наедине с этим гнетущим чувством вины. Но, стоило ему поднять взгляд, он слегка замедлил шаг. У входа в подъезд стояла довольно знакомая фигура, что было совершенно неожиданным для Тэхёна.  — Кай? — голос прозвучал с неприкрытым удивлением. Альфа вскинул голову и тут же встрепенулся, чуть приосанился, и поспешно спрятал это мгновение за скромной улыбкой. — Привет, — сказал он ровным тоном, а в глазах мелькнула искра, которую не могла скрыть никакая осторожность. Тэхён остановился, вглядываясь в него с подозрительным недоумением. Его взор скользнул вниз, и брови поползли вверх. В руках Кай держал букет свежих цветов, аккуратно перевязанных тонкой лентой. Альфа небрежно прижимал их к боку. При виде непривычной картины в груди Тэхёна сердце дрогнуло, неприятно кольнуло, и вместе с этим пришло смутное, отдаленное понимание происходящего. Он не знал всех деталей, но догадка легла холодной тяжестью на его плечи. Ему сейчас только этого и не хватало. Еще одного ухажера.  Омега нахмурился сильнее, но ничего не ответил, пытаясь быстро сообразить, как поступить. Между ними повисла тишина, полная недомолвок, где цветы в руках Кая становились громче любых его мыслей. Парень чуть сжал пальцы на стеблях и, словно решившись, шагнул ближе к омеге. Букет оказался протянут прямо к Тэхёну. — Это тебе, — сказал он негромко. Тэхён растерянно моргнул, посмотрел на цветы, потом на лицо альфы. Взгляд Кая был чуть упрямым, словно он не хотел слышать ничего, лишь вручить этот маленький знак внимания.  — Спасибо… — медленно вымолвил омега, принимая букет, хотя в груди что-то так и кричало не делать этого. Кай позволил себе едва заметную улыбку и добавил, стараясь сохранить беспечность в голосе.  — Прости за неожиданный визит. — Что-то случилось? — искренне поинтересовался омега.  — Ничего плохого, — хмыкнул Кай. — Я просто впервые получил отгул с работы, — альфа прикусил губу, плохо справляясь с маскировкой. Он нервничал, и омега это чувствовал даже в его запахе. — Думал, может ты захочешь составить мне компанию и сходить в кино?  Тэхён ощутил, как у него внутри все оборвалось, как и последняя надежда на то, что Кай не был заинтересован в нем в романтичном плане. Мысли метнулись в разные стороны, но ни одна не дала правильного выхода. Отказать — значит обидеть. Согласиться — означало связать себя тем, к чему он был не готов. К чему он и не стремился. Он не знал, как найти нужные слова, как сгладить угол, и тем временем Кай продолжал смотреть на него ожидающим взглядом, полным скромной надежды. Омега опустил голову, чувствуя, что не выдержит этих пытливых глаз. Он поднял букет чуть выше, будто ища за цветами прикрытия, и после короткой паузы неуверенно ответил: — Если честно, сегодня столько всего произошло за утро…  Ким осмотрелся, помня об опасности, которая его преследовала. И пока в округе было тихо, ему хотелось поскорее спрятаться у себя в квартире.  — Ты говорил мне, что ты у меня в долгу, — улыбнулся альфа, действуя смелее. — Один поход в кино, ничего больше.  — Сегодня никак, — поджал губы омега и вновь осмотрелся. — Идем лучше ко мне, — кивнул Тэхён на входные двери. — Угощу тебя кофе и сладкими печеньями.  — А что насчет кино? — не унимался Кай, следуя за студентом.  — Будет тебе кино, но не сегодня, — закатил глаза блондин, ощущая совсем легкое раздражение от подобной настойчивости. Но парень был прав, ведь Ким своими устами говорил, что будет в долгу перед альфой. Оставаться должным не было в правилах Тэхёна.  — Заметано, — ответил Кай, довольно поднимаясь по лестнице.  И пока альфа следовал за ним, Тэхён ощущал очередное тяжелое чувство вины, ведь он сейчас загонял себя в более запутанную ситуацию. Разумеется, надежд давать Каю он не собирался, но и от такого друга не отказался бы. Что бы им помешало просто вести дружеские беседы и, порой, ходить вместе в кино? Подобная обыденность была раем для представителя клана Ким. Он неоднократно пытался связаться со своим близким другом, но казалось, что Бэкхён вычеркнул его из жизни. И Кай… Альфа словно был послан Высшими силами. Интерн верующим себя не считал, но и в подобные совпадения не верил. 

*

Время текло удивительно легко. Казалось, едва они вошли в квартиру, как часы потеряли свою привычную власть, и несколько часов пролетели стремительно, словно их и не было. Тэхён поставил на плиту кофе, налил себе и Каю, и столь простая деталь надолго отпечаталась в его сознании, оставаясь приятным воспоминанием.  Они сидели рядом друг с другом на диване и, неожиданно для Тэхёна, говорили обо всем, что только приходило в голову. Не о кланах, не о бойнях, не о тех бесконечных интригах, которыми всегда были полны разговоры в доме его семьи. Напротив, беседа текла так свободно, и самое важное, что темы менялись одна за другой, что парни даже нашли общие интересы и вкусы. Они любили похожие фильмы, читали книги ужасов, делились самыми смешными моментами из детства. Иногда это выглядело почти нелепым в своей простоте, но именно эта непринужденность оказалась спасением омеги.  Он смеялся, позволял себе откровенные эмоции, расслаблялся так, как давно не делал. В какой-то миг ему показалось, что он снова проживает те беззаботные дни, когда вечера проходили рядом с Бэкхёном. Воспоминание о друге кольнуло сердце, но вместе с тем принесло и теплое ощущение человеческого общения, которое не требует от него ни масок, ни хитроумных ответов. Часы пролетели, как одна короткая вспышка, и Тэхён даже не заметил, как солнце за окном стало клониться к закату. В какой-то момент разговор сам собой прервался, и между ними повисла пауза. Тэхён, держа в руках уже наполовину остывшую кружку, задержал взгляд на Кае. Он будто впервые за это время позволил себе рассмотреть его по-настоящему — внимательно и без привычного недоверия. — Откуда ты такой взялся? Кай чуть вскинул брови и хмыкнул, будто вопрос прозвучал смешно. — Какой? Тэхён пожал плечами, отвел глаза, а потом вернул их обратно, и на губах появилась тень улыбки. — Простой, — честно признался он и, сделав короткую паузу, добавил уже тише. — Смелый и добрый.  Кай смутился комплиментов в свой адрес, на мгновение в его взгляде мелькнуло неподдельное удивление и растерянность. Альфа откинулся на спинку дивана, коснулся пальцами края своей кружки и усмехнулся коротко, чуть натянуто.  — Я не такой уж и душка.  — А я и не говорил, что ты «душка», — Тэхён невольно скривил лицо от непривычного слова и посмотрел на время. — Тебе домой-то не пора, «душка»?  — Фу, не называй меня так, — фыркнул Кай и поднялся с дивана, чтобы взять пустые кружки и тарелку, на которой были сладкие печенья.  — Я сам уберу, — чуть ли не возник Тэхён, поднимаясь следом.  — Я лишь поставлю их в раковину.  — Так-то!  — Ну так что, — Кай развернулся к омеге, и в его глазах вновь проскользнуло что-то романтичное, далеко не дружеское. Тэхёну от подобного взгляда хотелось спрятаться, провалиться сквозь землю, либо сказать парню в лоб, чтобы не надеялся. Но неведомая сила сдерживала его, и это попросту добивало студента. — Когда пойдем в кино? Хочешь в воскресенье?  — Не могу, — виновато произнес Тэхён. — У меня в воскресенье поход в салон.  Кай недоуменно выгнул бровь.  — Зачем?  — Хочу сменить имидж.  — Давай тогда так, — Кай вынул из кармана телефон. — Я запишу твой номер телефона, и мы созвонимся на днях, выберем день. Договорились?  — Ты очень настырный, — рявкнули альфе с доброй усмешкой и отобрали телефон, чтобы набрать мобильный, сохранить и подписать фальшивым именем.  — Брат научил, — довольно ответил Кай. — Какой молодец, — усмехнулся Тэхён и вернул мобильный альфе, который проверил номер интерна и вновь довольно улыбнулся. — Надо будет лично его поблагодарить. 

***

Утро в доме Чонгука начиналось привычно вместе с солнечными лучами, что пробивались сквозь высокие окна, рассыпаясь на идеально расставленные стулья и сервированные тарелки. За длинным обеденным столом собралась вся его семья, ведь прием пищи всегда должен был быть со всеми вместе по расписанию. В гостиной слышался звон столовых приборов, приглушенные голоса, смех ребенка и тихие просьбы: «передай, пожалуйста». Несмотря на внешнюю суету и оживленность, атмосфера за столом оставалась далекой от безмятежной. Чонгук сидел выпрямившись, с непроницаемым лицом, на котором невозможно было уловить ни одну эмоцию. Его пальцы сжимали край скатерти, аппетит почти отсутствовал. Он не вникал в ход разговора, лишь создавая видимость внимания. Альфа невольно отметил, что и Чунмен пребывал не в лучшем расположении духа. Тот молча жевал, опустив взгляд в тарелку, лишь изредка скользя глазами по столу. Сведенные брови выдавали скрытое раздражение или накопившуюся усталость. Джэмин же выглядел особенно плохо. Лицо его утратило краски, во взгляде читалась растерянность, почти беззащитная, непривычно хрупкая для взрослого человека. Он машинально мял салфетку между пальцами, будто искал в этом жесте опору, однако рассеянные глаза ясно давали понять, что его сознание было далеко от происходящего за столом. Под внешне сдержанной манерой поведения альфы скрывалось нарастающее внутреннее беспокойство. Он внимательно наблюдал за каждым членом семьи, фиксируя малейшие изменения во взглядах, жестах и интонациях, улавливая то, что оставалось невысказанным. Альфа замечал и запоминал все, постепенно выстраивая в сознании целостную картину происходящего, и именно он в итоге первым нарушил затянувшуюся тишину в зале. — Джэмин, с тобой все хорошо? Матушка тут же встрепенулась, ее лицо потемнело от волнения. Она быстро посмотрела на сына, словно стараясь понять, отчего у младшего было такое состояние. Джэмин растерянно поднял глаза на брата, а затем натянул улыбку, стараясь скрыть тревогу. — Все хорошо, брат, — выдавил он, слегка дрожа голосом. — Почему ты спрашиваешь? Чонгук нахмурился, прищурившись.  — Ты не заболел? — спросил он с подозрением. — Выглядишь неважно. Джэмин отвел глаза, окинул семью затравленным взглядом и тихо признался: — Я плохо спал… Готовился к экзаменам. Тетушка, сидевшая рядом, мягко улыбнулась и похлопала его по плечу. — Похвально, — сказала она, затем продолжила трапезу, подмигнув Чонгуку так, словно заверила его в том, что лично поговорит с мальчишкой. С подростками она хорошо ладила, ведь сама лично помогала воспитывать всех сыновей в семье Чон.  — Еще бы это было правдой, — произнес Чунмен так тихо, что почти никто не расслышал, только жена рядом на секунду недоуменно посмотрела на него, не понимая, откуда такие мысли. Чонгук снова внимательно посмотрел на братьев. Интуиция подсказывала ему, что за словами Джэмина скрывалось нечто большее, а тихая реплика Чунмена лишь подтверждала, что что-то в доме шло не так, как обычно. — Джэмин, собирайся, — вдруг произнес Чунмен, отложив вилку. — И ты тоже, — он повернулся к сыну. — Сегодня я сам вас отвезу в школу. Чонгук приподнял брови, задержав на нем пристальный взгляд, и чуть подался вперед. — Не забудь заехать по адресу, который я пришлю тебе на мобильный, — напомнил альфа о планах, которые, по всей видимости, благополучно забыли.  Чунмен не стал даже уточнять. Он коротко кивнул, посмотрел на сына с таким выражением, видимо, желая ускорить каждое его движение. — Иди уже за рюкзаком, — тихо сказал он мальчику, а затем повернулся к Джэмину. — И ты поторопись, жду в машине. Юноши послушно поднялись из-за стола, а матушка не выдержала и перевела тревожный взгляд на Чонгука. — А куда вы собрались? — ее голос был полон материнской настороженности. — Ты ничего нам не рассказываешь, сынок. Альфа тепло улыбнулся, склонив голову в едва заметном поклоне, и в его глазах блеснула стальная решимость. — Всему свое время, матушка, — мягко пообещал он. — Сначала я разберусь с кланом Ким. После этого проведем семейное собрание.  Чонгук задержал взгляд на каждом из присутствующих, лишь глазами пытаясь донести, насколько он был серьезен.  — Поверьте, — добавил он, обводя семью строгим, холодным взглядом. — Нам есть, что обсудить.

***

Глава семьи Ким только вернулся из больницы. Несмотря на то, что шаги его оставались болезненными, а тело чуть скованным, в его облике уже чувствовалась прежняя сила, которую враги годами пытаются сломить. Альфа опустился в огромное красное кресло у стены, чуть откинулся назад, тяжело переведя дыхание, и обвел гостиную своим властным, испытующим взглядом. Перед ним выстроились сыновья: Хосок, Намджун, Тэхён и Тэён. В их позах ощущалась настороженность. Их опущенные головы и напряженная тишина говорили о готовности принять все, что прозвучит из уст старшего. На этом фоне особенно отчетливо звучал голос жены Хосока — она спокойно и деловито руководила обедом, отдавая слугам краткие распоряжения с кухни. Хмурый взгляд главы задержался на сыновьях. Когда его глаза остановились на Тэхёне, черты лица неожиданно смягчились, словно в этом юном облике он видел что-то чистое и неприкосновенное. Но этот миг длился недолго. Уже в следующую секунду его лицо вновь омрачилось гневом, и он резко ударил палкой о пол. — Трижды покушались на жизнь моего сына, — прогремел он низким, суровым голосом. — И я узнаю об этом только сейчас?! Тэхён первым нарушил тишину, поспешив исправить ситуацию, чтобы пресечь гнев отца. — Отец, успокойтесь, — попросил омега, стараясь придать словам уверенность. — Хаджун уже занимается расследованием, он все держит под контролем. Глава Ким зло сверкнул глазами и, с силой опершись на подлокотник кресла, резко бросил: — Не хватало еще, чтобы в наши дела вмешивался твой несчастный ухажер! — Он не мой ухажер, — вспыхнул Тэхён, вскинув подбородок. — Он комиссар полиции! — Тем более! — рявкнул старший.  — Ты что, рассказал комиссару о наших проблемах? — начал возникать Намджун, который прошел чуть вперед, чтобы поравняться с Тэхёном. — Мы же ясно дали понять, что нужно держать его подальше от клана. — Чего вы так нервничаете? — выгнул бровь омега, переводя взгляд с брата на отца. Его слова прозвучали вызывающе, он нарочно желал подлить масла в огонь. — Боишься, что он пронюхает все ваши грязные делишки? — Тэхён, — в голосе Хосока прозвучало предупреждение, ведь никто не смел говорить грубо и нагло со старшими. Но младший не внял. Он тяжело вздохнул и приблизился к креслу, осторожно опускаясь на диван рядом с отцом. Его лицо смягчилось, а в голосе появилась мольба. — Хаджун не станет идти против нас, — поспешил интерн успокоить главу. — Он понимает что на кону. Пожалуйста, отец, не принимайте все так близко к сердцу. Вы только начали поправляться… — За тобой ведут охоту, — выдохнул глава, сжав зубы. — И ты хочешь, чтобы я сидел спокойно, словно ничего не происходит?  Тэхён замешкался, не находя слов, и, опустив взгляд в пол, лишь крепче сжал руки на коленях. Его упрямства не хватило в этот миг — перед суровым взором отца он чувствовал себя мальчишкой, которого поймали на проступке. Глава Ким обвел сыновей строгим взглядом, задержавшись на Намджуне.  — Я созвал совет. Собрание состоится сегодня в четыре дня в главном здании. — По какому поводу? — нарушил тишину Намджун; в его голосе звучало замешательство. Он опустился на диван, плотно сжав губы, и беспокойный взгляд заметался из стороны в сторону. Это не ускользнуло от внимания главы семьи, и в его глазах на мгновение промелькнула холодная насмешка. — На собрании и узнаете, — отрезал альфа. — Мы будем присутствовать на собрании совета? — впервые подал голос Тэён, и в его словах слышалось искреннее удивление, ведь такие встречи всегда проходили за закрытыми дверями, где собирались только главы кланов и глава всего совета. — Будете, — коротко кивнул пожилой альфа и устало выдохнул. — Готовьтесь.

***

Железные двери сомкнулись за спиной, и Тэхён ощутил, что перешагнул какую-то невидимую грань. Ту самую, что годами сам чертил между Тэвоном и Тэхёном. Высокий зал встретил его прохладой. Черный мрамор пола отливал холодным блеском, в потолке сиял витражный купол, пропуская мягкий свет, который ложился на идеально полированный круглый стол. На стенах висели карты, подчеркивающие масштабы власти, сосредоточенной у кланов. По кругу в креслах сидели главы в строгих костюмах, и все они выглядели так, словно было слеплены специально для этой роли. Тэхён впервые видел многих из них, они были чужими и пугающе непроницаемыми. Некоторых он встречал раньше, но лишь мимоходом; теперь же их взгляды были направлены прямо на него. И все же больше всего резало глаз пустое кресло главы совета.  Альфы вели себя по-разному: они переговаривались вполголоса, наклоняясь ближе друг к другу, словно обменивались тайнами; отрешенно наблюдали за всеми поверхностным вниманием. В воздухе витало нетерпение, едва уловимое, но от того еще более ощутимое. Тэхён чувствовал, как его присутствие проверяли молча и изучающими взглядами. Омега сел напротив своего младшего брата Тэёна, стараясь держать спину прямо, и в первый раз в жизни не ощущал себя Пак Тэвоном. Прошлая оболочка будто спала с него, и сейчас он становился тем, кем всегда должен был быть — сыном главы Ким, наследником уважаемого клана. Тем, кем никогда не хотел быть.  — Благодарю за участие в совете, — произнес глава Ким, привлекая внимание к себе и отчеканивая каждое слово.  — Нам очень любопытно, в чем дело, — натянуто улыбнулся представитель клана Мин Юнги.  — Поспешу утолить ваше любопытство, — хмыкнули в ответ, усаживаясь поудобнее на кресле. — У меня есть новость, которую я хотел бы озвучить для всех официально.  — Мы все во внимании, глава Ким, — почтительно произнес Хосок, придвинувшись к столу.  — Вы все прекрасно осведомлены о беспорядках, что царят в Корее, — начал альфа. — Законы кланов попираются, сделки совершаются за спиной совета, грязь множится, а нарушители остаются безнаказанными. И мы так и не приблизились ни на шаг к устранению тех, кто разрывает наш порядок изнутри. — Мы так же наслышаны о покушении на вашу жизнь, глава Ким, — добавил глава Бён. — Думаю, что мы должны приступить к более жестким мерам по борьбе с предателями.  — Не только на мою жизнь, — недовольно отрезал Ким и прочистил горло. — Но и на жизнь моего сына.  Тишина накрыла зал, пока не раздался резкий от удивления голос главы Бёна: — Я думал, что вы уже выяснили, кто за этим стоит. — Да, — отозвались со стороны, подхватывая мысль. — Разве это не один из псов… Как его… — Чонгук, — лениво протянул Пак Чимин, уголки его губ дрогнули в насмешливой ухмылке. Имя, едва прозвучав, словно ударило Тэхёна в грудь. Его сердце болезненно сжалось, дыхание стало медленным, а взгляд мгновенно нашел Чимина. Он попытался сохранить невозмутимость и выдохнул, но пальцы предательски вцепились в подлокотник. — Ты собрал нас, чтобы решить судьбу какого-то цепного пса? — фыркнул Бён, откинувшись на спинку кресла. — Прежде чем я что-то скажу, — отозвался Ким. Он бросил короткий взгляд на телохранителя, что стоял у железных дверей. Тот кивнул и распахнул створку. — Позвольте пригласить моего гостя. Зал окутала гнетущая тишина, когда двери распахнулись и в проеме возник силуэт. До боли знакомый силуэт. Высокий, крепкий, он двигался размеренно, с уверенностью, присущей только ему. Следом вошли двое альф, настороженные и готовые вмешаться в любую секунду. Их цепкие взгляды скользили по присутствующим, выхватывая малейшее движение. Похоже, это были телохранители. Правда, они мало интересовали Тэхёна, ведь глаза его были прикованы к глазам Чона. Его пальцы вцепились в подлокотник, дыхание предательски сбилось, грудь неприятно сдавило. Чонгук узнал его сразу. Его взгляд чуть ли не жадно метнулся к омеге, заставляя сердце Тэхёна болезненно кольнуть. Сейчас перед ним стоял тот, кого альфа знал совсем в другом обличии.  Их глаза встретились. Взгляд Чонгука был таким же пытливым, но в нем мелькнуло нечто большее. На краткий миг — удивление, на миг дольше — разочарование. Альфа понял, что истина, которую он хотел услышать от самого Тэхёна, была вырвана у него обстоятельствами, сорвана чужой рукой. Ему пришлось узнать правду об омеге не из его уст, а здесь, на глазах у всех.  Чонгук сжал челюсть, мгновенно спрятав эмоции за привычной маской. Его лицо стало холодным, угрюмым, таким, каким раньше Ким видел альфу вначале их знакомства. Он оторвал взгляд от Тэхёна, будто не желая выдавать себя, и медленно обвел присутствующих пронизывающим взором. Приглашенный альфа остановился у края круглого стола, выпрямился и медленно переплел пальцы перед собой. Он не склонял головы, не позволял страху скользнуть по лицу. Нет, не так. Мужчина совершенно не боялся. Альфа смотрел прямо на тех, кто веками вершил здесь власть, и в его глазах скопился только вызов, но никак не почтение. — Чон Чонгук, — кивнул альфа, представляясь перед главами. Он сделал паузу, чуть повернув голову так, чтобы каждый уловил уверенность в его словах. Затем жестом пригласил вперед двоих. — Это мой брат, Чон Чунмен, — Чонгук бросил короткий взгляд на мужчину, который скромно склонил голову, не позволяя никому усомниться в его достоинстве. — И моя правая рука, О Сехун, — твердо добавил альфа, давая понять, что за его спиной стоят не какие-то случайные люди, а настоящая опора, готовая выдержать любую бурю. Глава Ким чуть откинулся на спинку кресла, поправив рукав своего костюма. Он положил ладонь на подлокотник и заговорил уже тоном, не терпящим возражений. Тэхён не мог не отметить то, с какой необъяснимой гордостью его отец смотрел на Чонгука.  — Я собрал совет для того, чтобы лично объявить о том, что у семьи Чон теперь неприкосновенность. Заявление оказалось неожиданным не только для глав и братьев Ким, но и для самого Чонгука. На его лице, как и на лицах приближенных, мелькнуло смятение. Глава Ким медленно перевел взгляд на сыновей, словно взвешивая каждого, и, задержавшись на старшем, не мог не заметить, как напрягся Намджун. Это не ускользнуло и от Тэхёна. Он внимательно наблюдал за происходящим, хотя до конца не понимал его смысла. В тот момент, когда семья Чон получила столь значимый иммунитет, Намджун выглядел так, будто услышанное стало для него ударом в спину — явным знаком несогласия с решением отца. Тэхён выпрямил спину, пытаясь хоть немного успокоиться, как вдруг боковым зрением уловил движение. Его младший брат, Тэён, внезапно встрепенулся. Взгляд его стал необычно живым и остановился прямо на Чонгуке, а на губах появилась едва заметная улыбка — слишком открытая и неуместная для подобного совета. Интуиция Тэхёна болезненно отозвалась, однако времени и сил разбираться в этом не осталось. Он лишь крепче держался за остатки самообладания, словно за последнюю опору. — Семья Чон работает в первую очередь на клан Ким и выполняет безупречную работу, — продолжил глава, переведя взгляд на другого из присутствующих. — По сей день они нисколько не разочаровывали нас. Ведь так, Чимин-щи?  Прикосновение к имени заставило Чимина вскинуть брови. Он откинулся на спинку кресла, небрежно скрестил руки на груди и позволил себе расслабленную улыбку. Его взгляд скользнул к Чонгуку — оценивающий, спокойный — и лишь затем вернулся к главе Ким.  — Должен признать, пока Чонгук меня не подводил, — прозвучало чуть ли не с насмешкой. — Пока, — добавил омега, бросив на альфу игривый взгляд.  — Позвольте уточнить, — добавил Чонгук, привлекая всеобщее внимание. — Я не являюсь личным человеком клана Ким. Наша семья не работает ни на кого. Мы здесь, чтобы помочь в решении одной единственной проблемы, которая касается всех кланов. Устранить нарушение законов. Глава Ли подался вперед, его глаза сощурились, а на губах появилась насмешливая ухмылка. Он оглядел всех присутствующих, задержался на Чонгуке и Киме, после чего, словно бросая камень в стоячую воду, спросил: — А как же покушение на жизнь главы Кима? Мы так и не получили никаких сведений. Насколько я знаю, именно Чонгук покушался на вас. — Я нашел того, кто стрелял в главу Кима, — сказал Чонгук, глядя прямо в сторону альфы. Его тон не допускал сомнений, и он сделал короткую паузу, после чего, чуть приподняв подбородок, добавил. — Что вы решили относительно него? — Расследование еще продолжается. Чонгук едва заметно усмехнулся, угол его губ дрогнул так быстро, что большинство не успело уловить это выражение. Тэхён сидел неподвижно, заставляя себя смотреть куда угодно, только не в сторону альфы, о котором начинал думать слишком часто в последнее время. Но в какой-то миг, будто по чьей-то злой воле, их взгляды все же пересеклись. Чонгук уже не стал скрывать свои эмоции. Его глаза потемнели, в них читалось возмущение, гнев и горечь, которые он сдерживал с того самого момента, как вошел в зал. Одним лишь взглядом он дал понять, насколько был зол узнать правду таким образом.  Его взгляд был направлен на омегу настойчиво и беспощадно, словно стремился прорваться сквозь молчание и вытащить наружу все скрытое. Тэхён почувствовал, как в груди образуется пустота. Этот взгляд оказался слишком прямым и жгучим — выдержать его он не смог. Горло сдавило, подступила тошнота. Ким попытался прокашляться, но воздуха катастрофически не хватало. В душном зале, лишенном окон, дышать становилось почти невозможно. Хосок, сидевший неподалеку, тут же уловил перемену в поведение брата. Его глаза метнулись к Тэхёну, и он склонился чуть ближе.  — Ты в порядке? — спросил Хосок тихо, но достаточно отчетливо, чтобы несколько человек обернулись. Интерн резко мотнул головой, пытаясь совладать с собственным учащенным дыханием.  — Простите… Прошу прощения… Мне нужно выйти. Не дожидаясь разрешения или расспросов, он поднялся и быстрым шагом направился к дверям, чувствуя, как взгляды вонзались ему в спину. Он ретировался из зала почти бегом, лишь бы вырваться наружу, туда, где можно вдохнуть полной грудью и хоть ненадолго сбросить тяжесть, придавившую его изнутри.

***

Когда собрание наконец подошло к концу и гнетущие речи стихли, главы кланов один за другим начали подниматься из-за стола. В зале постепенно становилось просторнее, но напряжение, пропитавшее воздух, не рассеивалось. Чонгук провожал взглядом новых знакомых, делая для себя кое-какие заметки, и велел брату дожидаться его вместе с Сехуном в машине.  Глава Ким остался сидеть в своем кресле, выжидая и зная, что разговор между ним и альфой еще не окончен. — Чонгук. Альфа молча кивнул, не спеша начинать диалог. Он стоял неподвижно, следя краем глаза за тем, как младший сын Кима поднимался из-за стола. Тэён не торопился, словно каждый шаг давался с неохотой. Но больше всего раздражало другое: он то и дело оборачивался и цеплялся невинными глазами за Чонгука. Довольно открыто и жадно, будто альфа перед ним был не человеком, а огнем, от которого невозможно отвести глаз. Чонгук терпеливо выдохнул, угол его челюсти дернулся от недовольства. Когда дверь за Тэёном наконец закрылась, мужчина расслабленно опустил плечи. Остановившись напротив старшего альфы, он посмотрел прямо в глаза с очевидным раздражением.  — Объясните мне, глава, — прозвучало слишком требовательно, что разумеется, не понравилось Киму. — Почему ваш сын все еще мечется на свободе как ни в чем не бывало?  Глава Ким медленно поднялся с кресла и встал напротив Чонгука, чуть ниже ростом. Посмотрел на младшего так, будто пытался взором придавить цепного пса к полу. — Я не обязан отчитываться перед тобой, мальчишка, — произнес Ким низким голосом. — Не забывай, Чон Чонгук, твоя семья обязана своей неприкосновенностью моему слову. И я решаю, когда и кого наказывать, а когда защищать. Чонгук даже не шелохнулся. Его глаза оставались холодными, и, даже когда между ними возникло это напряженное расстояние, он продолжал сверлить старшего взглядом. Внутри же его гнев только крепче закалялся — глава Ким мог запугивать кого угодно, но не его и не его семью. Он до последнего надеялся, что старший альфа, как настоящий справедливый лидер, поставит всех на место и даст всем заслуженный приговор. Но его молчание и бездействие вынуждало Чонгука сожалеть о том, что он сам не свершил судьбу Намджуна. — Ваш сын, — сквозь зубы процедил альфа. — Впустил в наш народ грязь, распространил отраву, что разрушает семьи и лишает будущего целые поколения. — Чонгук! — предупреждающим тоном выдохнул старший.  — Он торгует отравой за вашей спиной, глава Ким, — продолжал альфа. — Ваш сын… Покушался на вашу жизнь! Неужели вы не понимаете? Намджун давно отвернулся не только от законов клана, но и от собственной человечности.  Он сделал короткую паузу, будто подытоживая приговор: — А за подобное в ваших же законах предусмотрено лишь два исхода: либо пожизненное заключение, либо смерть. — Ты забыл, что ты к этим законам не имеешь никакого отношения!  — Я, может, и нет, — кивнул альфа, ухмыльнувшись. — Но вы и ваш сын, имеете самое прямое отношение.  — Угрожаешь?  — Напоминаю, — поправил альфа, сжав челюсть. — Я отдал вам вашего сына, чтобы вы сами решили его судьбу, но уверяю вас… Покрывательство обойдется вам боком. 

***

Тэхён мерил гостиную короткими шагами, не находя себе места. Двигался он почти бесшумно, однако напряжение ощущалось в каждом жесте и заполняло комнату тревожным фоном. Темно-зеленый костюм сидел безупречно, подчеркивая тонкую фигуру и светлую кожу, но теперь казался тесным, словно сковывал дыхание. С момента того собрания прошло несколько дней, и за это время Чонгук не дал о себе знать. Ни одного звонка, ни одного сообщения. Тревога в груди постепенно сменялась горьким осознанием, что Чонгук сознательно отстранился, разорвав незримую связь и оставив Тэхёна наедине с тяжелым чувством вины. Дверь мягко скрипнула, и в гостиную вошла жена Хосока. Она осторожно придерживала округлившийся живот ладонью и с нескрываемым беспокойством в глазах смотрела на омегу. — Тэхён, что случилось? Он остановился, выбираясь из водоворота мыслей. Попытался взять себя в руки, глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул и слегка покачал головой, словно отмахиваясь от собственных страхов. Сделав пару шагов, он опустился на диван рядом с невесткой. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на ее живот, и в глазах мелькнула нежность, такая чистая, что даже его дрожащие пальцы постепенно успокоились. — Тебе не надоело сидеть в заперти? — спросил интерн, и в вопросе слышалось не только беспокойство, но и сочувствие, скрытая вина за то, что все это косвенно связано и с ним. Невестка улыбнулась мягко, так, как умела только она — успокаивающе, почти по-сестрински. Ее ладонь легла на живот, и пальцы начали привычное круговое движение.  — Хороший мой, — произнесла она тепло, глядя на младшего ясными глазами. — Я ведь не всю жизнь буду находиться дома. Это всего лишь временная мера. Ты же знаешь, сейчас на наш клан кто-то положил недобрый глаз. Несмотря на то, что невестка говорила спокойно и уверенно, интерн все равно ощущал страх, который она пыталась спрятать глубоко в душе. Тэхён сидел, привалившись локтями к коленям, и взглядом скользил по столешнице, будто там были написаны ответы на все вопросы, мучившие его. Он чувствовал усталость, ведь вся тяжесть клановых интриг вновь осела на его плечах. Слова невестки отозвались в нем странной тоской, и он снова поднял глаза на нее. — Не могу поверить, что ты согласилась на подобную жизнь. — Хённи, я люблю твоего брата, — мягко ответила она и снова искренне улыбнулась. — А не систему кланов. — И ты моя самая великая победа в этой жизни, — внезапно раздался знакомый голос. Эти слова повисли в воздухе, и на лестнице послышались шаги. Хосок спустился вниз, и его появление было столь естественным, что Тэхён даже не сразу заметил, как атмосфера в комнате изменилась. Альфа подошел прямо к жене и, не обращая внимания на младшего брата, опустился на корточки перед ней. Его сильные руки аккуратно заключили ее ладони в свои, и он коснулся их губами с такой нежностью, что в глазах невестки выступили слезы.  Тэхён наблюдал за ними и ощущал, как поднималось странное чувство, колючее и тупое одновременно. Он не мог точно определить, завидует ли он их единству или просто тоскует о чем-то, чего сам лишен. На что сам не решается. Боится. Боится, ибо знает, что ничем хорошим это не закончится. — Спасибо, что ты есть в моей жизни, — тихо произнес Хосок, глядя в глаза своей жены, после чего поднялся и сел рядом с ней, обнимая ее за плечи.  Тэхён отвел взгляд, стараясь не выдать того, что чувствовал, но ноющая боль в груди никуда не уходила. С верхних ступеней лестницы донесся размеренный звук шагов, и вскоре показались глава Ким и его младший сын Тэён, а за ними шел и Намджун. — Отлично, — отметил глава Ким. — Все в сборе. Тэхён устало вздохнул и натянул слабую улыбку, пряча усталость под маской прилежного сына. Он поднялся с дивана, выпрямился и посмотрел на вошедших. — Что-то случилось, отец? — спросил студент.  — Тэён хочет обсудить с нами что-то важное, — сказал глава, опускаясь в кресло. — Отец, как вы себя чувствуете? — с легким беспокойством уточнил Тэхён, заметив, как старший чуть сморщился.  — Сынок, мне уже надоело повторять, что я в порядке, — сказал альфа с иронией в голосе, но мягко, почти по-доброму. Намджун, неспешно подойдя к барной стойке, разлил в бокал немного янтарного виски. Жидкость заиграла мягким отливом в свете лампы, когда он задумчиво покачал стакан в руке, а затем сделал небольшой глоток. Его взгляд скользнул к младшему брату, и в голосе прозвучала спокойная деловитость. — Так о чем же ты хотел поговорить, Тэён? Тэхён, слегка помедлив, вернулся на диван. Он устроился на краю, опустив ладони на колени, и его лицо оставалось безразличным, хотя в действительности он внимательно следил за происходящим. Интереса к теме не было — его мысли по-прежнему возвращались к собственным проблемам. Однако взгляд все же зацепился за Тэёна. Младший выглядел необычно оживленным, словно в нем горел какой-то внутренний огонь. Ким давненько не видел братишку в таком состоянии, ведь тот тоже страдал от клановых интриг, желая лишь уехать заграницу. Сколько ссор, сколько скандалов они пережили в доме отца? Тэхён и не сосчитал бы на пальцах рук. Щеки братишки тронул розовый румянец, глаза сверкали, и было очевидно, что он не мог стоять спокойно, переполненный словами и мыслями. Тэён был почти в центре гостиной, будто на импровизированной сцене, и его фигура сразу приковала к себе внимание семьи. Он сцепил пальцы перед собой, стараясь унять дрожь, и несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем заговорить. — Отец… — его голос прозвучал тихо. Омега помедлил, взгляд его заметался по комнате, выдавая волнение. — Помните, вы говорили, что мне нужно будет обручиться с достойным альфой, который сумеет меня защитить? — Разумеется, — старший Ким нахмурился, словно этот разговор не был для него неожиданным. Он и сам не раз возвращался к этой теме, подчеркивая, что омеги в семье должны обручаться только с его согласия и только с достойными кандидатами. Тэхён слушал это всю жизнь и давно перестал спорить, зная, что подобные дискуссии с отцом обречены на поражение. — Что у тебя на уме, сын? — Отец… — начал Тэён вновь, но в этот момент вмешалась невестка семьи. — Кажется, нас ждут благие вести, — улыбнулась она мягко, положив ладонь на округлившийся живот. Щеки младшего Кима тут же вспыхнули, он неловко опустил глаза и попытался сдержать предательскую улыбку. — Я… — собравшись, Тэён шагнул ближе к отцу и вдруг резко опустился на колени, касаясь ладонями его обуви. — С вашего позволения, отец… Исполните мое единственное желание. Очень вас прошу! Братья переглянулись, не понимая, что именно происходит. Намджун нахмурился, и его голос прозвучал довольно властно: — Ёни, о чем ты говоришь? Тэён приподнял голову, заглядывая отцу в глаза снизу вверх. В его взгляде сияла откровенная мольба, до боли честная и уязвимая. — Отец, — почти шепотом произнес он, и уголки его губ дрогнули в нерешительной улыбке. — Прошу вас… Обручите меня с Чон Чонгуком.