Семейный кодекс

Слова Тэёна повисли в воздухе, и моментальное молчание растянулось на несколько долгих секунд. Намджун широко распахнул глаза, его строгий взгляд растерянно метался между младшим братом и отцом. Он был обескуражен настолько, что даже не мог осмыслить услышанное. Хосок на миг замер, подняв брови, и его лицо отразило явное удивление. Он обычно успевал контролировать любые ситуации, но сейчас сам оказался пойман в сети неожиданных вестей.  Жена Хосока лишь чуть нахмурила лоб и с тревогой заметила, что что-то явно не так. Внутренне она чувствовала недовольство каждого, но не понимала его причины. Хотя склонялась к тому, что Чон Чонгук не являлся представителем клана, ведь клан Чонов был давно стерт с системы.  Тэхён чуть ли не подавился воздухом от слов своего младшего брата, ощущая, как в груди что-то скрутило узлом. Его младший брат… Его младший брат испытывал к Чонгуку чувства! Уму непостижимо… Тэхён неожиданно вспомнил, каким образом младший отреагировал на появление альфы на совете, вспомнил заинтересованность в глазах, трепет, волнение, и даже восхищение. Его кровинка испытывал что-то к тому самому альфе, с которым Тэхён состоял в этих странных, запутанных отношениях; с которым пережил ночи, наполненные жадностью, страстью и болезненной близостью; с которым он разделял желание и мучительное притяжение. Интерн сжал кулаки, стараясь сдержать внезапный прилив эмоций, и сердце его билось так, будто внутри разгоралась тихая буря. Он понимал, что теперь ему придется смотреть на младшего брата иначе, видеть в нем чувства, которые не только разрушали привычный порядок, но и отзывались болью внутри него самого. Тэхён схватился за подлокотник дивана, не зная, куда себя деть. Сердце сжималось, мысли путались, а в груди стоял комок тревоги и недоумения. Намджун с силой поставил стакан на журнальный столик так, что звук раздался громко, заставляя присутствующих прийти в себя. — Ты понимаешь, что ты несешь?! Поднимись немедленно! — разъяренный, Намджун вскочил с дивана.  — Не тебе решать, хён! — горячо возразил Тэён, но таки поднялся с колен и остался стоять рядом с отцом, который переваривал услышанное. — Только отец может дать согласие или отказать! — Приди в себя, Ёни, — рассмеялся Хосок, покачав головой. — Это цепной пес, который выполняет наши поручения, и не больше! Думаешь, мы отдадим тебя в семью, которая даже не состоит в системе?! — Клан Чонов когда-то был очень могущественным и большим, — упрямо настаивал младший Ким. — И я уверен, что наш союз с Чонгуком сможет стать новым началом для каждого. Он, как и все мы, борется за справедливость и порядок в стране! — Ёни, — мягко вмешался Хосок, поднимаясь с дивана. — Успокойся, не забывай о правилах. — Простите за мою наглость, — Тэён поочередно посмотрел на каждого присутствующего, а затем снова поднял глаза на отца. — Прошу вас, отец, не отказывайте мне… Обещайте, что вы подумаете об этом союзе? — Тэён, никакого союза с семьей Чон у нас не будет! — сорвался Намджун, делая шаги ближе к братишке. — Выкинь, — процедил он сквозь зубы, — Выкинь эту ерунду из головы. — Чего вы взбушевались? — резко вмешалась жена Хосока, вскакивая с дивана. — Вы, кажется, забыли, что отец только вышел из больницы! Она подошла к главе клана, проверяя его состояние, положила пальцы на его запястье, ощупала пульс и с тревогой спросила: — Как вы себя чувствуете? Глава Ким лениво махнул рукой, встал с кресла медленно, облокотившись на подлокотники. Его взгляд скользнул по комнате и упал на Тэхёна. Омега сидел молча, глядя в пустоту, потерянный и далекий, будто уходя от всей ситуации в собственный мир. Что он мог сказать в этой ситуации? Не мог же он вывалить правду, когда его собственный младший брат чуть ли не трепетал лишь от упоминания имени альфы. Все его возмущение сейчас было направлено скорее на Чонгука. Если у альфы была какая-то взаимосвязь с Тэёном… Тэхён с ужасом покачал головой, ведь подобное могло только присниться в кошмарном сне.  — А ты что думаешь, Тэхён? — обратился старший альфа к сыну, привлекая его внимание. — Думаешь, это хорошая идея? — Какая разница, что я думаю? — сухо ухмыльнулся Тэхён, выпрямляясь и выравниваясь с братьями. Его взгляд был холодным, без эмоций, но довольно ироничным. — Наше мнение здесь разве важно? — Тэхён, — строго прозвучал голос отца.  — Тэён, — хмурый взгляд был брошен на младшего брата. Интерну было интересно другое. — Давно вы с ним знакомы?  — Мы с ним никогда не пересекались… — И ты хочешь выйти замуж за того, кого толком не знаешь?! — раздраженно выпалил интерн. — Ты хоть понимаешь, чего ты просишь у отца? Ты просишь его отдать тебя тому, кто является цепным псом, тому, кто будет работать на кланы, тому, кто будет склонять голову перед нами?  Младший омега какое-то время молчал и наблюдал за братом, и неожиданно для всех ухмыльнулся очень едко. Он осторожно подошел к Тэхёну, оставляя между ними всего несколько сантиметров.  — Я думал, что ты меня поддержишь, — прищурился Тэён. — Ведь ты всегда выступал за то, чтобы у нас, омег, было право голоса.  — Если бы ты был влюблен, состоял в отношениях, — ответил Тэхён хмуро. — Я бы поддержал тебя. Но сейчас тобой управляют юношеский максимализм и твои бабочки в животе, ничего больше!  — Брат, я чувствую, что этот союз может принести благо и нашему клану, и семье Чон, — настаивал младший, глядя в глаза интерна слишком пристально.  — С чего ты взял, что Чонгук согласится на этот союз? — вскинул Ким брови. — Он может и цепной пес, но потакать твоим желаниям уж явно не будет.  В гостиной вновь воцарилось молчание. Члены семьи наблюдали за братьями, не спеша вмешиваться, но каждый был того же мнения, что и Тэхён. Подобное решение могло принести, как и благое, так и дурное. Тэён сделал шаг ближе, практически не оставляя расстояния между ним и интерном. Смотрел в глаза брата с далеко не добрыми огоньками. — А тебе откуда знать, каков будет ответ Чонгука? — Тэён выгнул бровь, ухмыльнувшись так, что Тэхёну ничего не оставалось, как промолчать. Что он мог сейчас сказать в свое оправдание? Как он объяснит собственное негодование, если действительно был готов поддержать своего младшего брата, если бы его выбор пал не на Чонгука. — Кто он такой, чтобы оспаривать решение главы? Если отец согласится, цепному псу ничего не остается, как согласиться. Разве я не прав? — Тэён развернулся к отцу, который внимательно слушал своих сыновей.  — Довольно, — вздохнул самый старший, спрятав руки за спиной. Он не сказал больше ни слова, разворачиваясь в сторону выхода, направляясь на территорию заднего двора. — Тэён, за мной.  Тэхён проводил их взглядом, понимая, что не сможет сейчас как-то помешать этому безумию. Он повернулся к братьям и невестке, будто ища спасение, но встречаясь с такими же растерянным и хмурыми лицами, покинул гостиную. Шаги по лестнице отдавались тихим эхом, пока он не добрался до своей комнаты на втором этаже. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Там он остался один, в тишине и полумраке, желая понять, как ему действовать и что делать со всей этой ситуацией.

*** 

Альфа отмерял шагами заброшенную заправку, на которой остановил машину, чтобы немного побыть наедине с собой. В крайние не то, чтобы дни, но недели, творилось что-то необъяснимое, и от того раздражающее. Чонгуку хотелось биться головой о стену, ведь он нутром чуял, что дела обстояли не так гладко, как казалось. Да, ему удалось доказать главам свою непричастность к покушению на главу Кима, но старший продолжал отмалчиваться. И это молчание сдавливало виски Чона до боли, до угрызения совести, до сожаления.  Прав был Чунмен, когда сказал, что вершить судьбу Намджуна им следовало самим. Без объяснений, без лишних вопросов, отыскать, предъявить, пульнуть в голову. За всего тяжкие деяния, которые поволокли за собой не одну сотню тысяч молодежи.  Сеул, некогда прекрасный, расцветающий город, в котором развивался туризм, кулинария, шоу-бизнес, превращался в какое-то логово для темных лошадок. Не поймешь, кто был на стороне законов, порядков, человечности, а кто уже давно продался грязным деньгам, власти, похоти. И альфа все сильнее начинал винить себя за то, что сбился с истинного пути. Он забылся. Потерял голову из-за аромата фиалок, из-за студента, который в итоге оказался частью этого преступного мира. Пока Чонгук ломал голову и истязал себя от тревоги за жизнь омеги, тот и не переживал вовсе. Тэвон или Тэхён… Он вырос в системе кланов, вырос среди бойни, среди разборок, среди интриг, и потому парень так умело обращался с холодным оружием, профессионально дрался, не тасовал перед трудностями, не склонял головы перед похитителями. Тэ никогда не боялся, он всегда был в курсе того, что происходило. Лишь Чонгук невинно полагал и винил себя за то, что если… Если их отношения зайдут далеко, то Тэвон откажется в плену у системы.  — Дурак, — иронично выдохнул Чонгук, покачав головой. Мужчина усмехнулся и с силой ударил ногой колесо собственной машины.  Альфа облокотился о капот машины руками, учащенно дыша и прокручивая в голове разные варианты развития событий. Отправиться к Тэхёну и потребовать объяснений, казалось, самым верным решением, однако… В уме возник образ семьи, что ждала его дома.  Когда Чонгук провел очередное семейное собрание, где рассказал все, что произошло, начиная от Намджуна, заканчивая неприкосновенностью, родные не знали как реагировать. Матушка и вовсе плевать хотела на подаренный иммунитет от клана Ким, ибо была слишком горда и слишком обижена, чтобы радоваться подобному. С тех пор, как они узнали, что именно Намджун был одним из главных соучастников наркоторговли в стране, семья Чон все больше начала подозревать клан Ким в уничтожении их клана.  Чонгук понимал, что свою личную жизнь ему придется отодвинуть подальше, пока он не разберется с делами дома. Его беспокоил не только Чанель, который всерьез увлекся отношениями с близким другом Тэхёна, но и Джэмин, которого альфа совершенно не узнавал. И речь шла далеко не о поведении, а о физическом состоянии альфы. Школьник исхудал, выглядел, как живой мертвец, потерянный и вечно уставший. Показаться врачу он не желал, отмахиваясь тем, что плохо спит ночами из-за подготовки к экзаменам. Но в это мало верилось и отнекиваться ему больше не удастся. Чонгук лично займется его состоянием. Потому он поправил осеннее пальто, открыл дверцу машины и уверенно нырнул в салон. Сердечные дела не сегодня. Сегодня важно понять, какого черта происходило с младшим братом. 

***

Тэхён стоял у широкого окна в кабинете Хосока, ожидая брата для серьезного разговора. За стеклом тучи сгущались, тянулись тяжёлым свинцовым полотном, будто стараясь задушить дневной свет. В комнате царил полумрак, холод пробирался даже сквозь стены, что говорило лишь о том, что теплый осенних дней им больше не видать. Осень незамедлительно стремилась к зиме, а омеге хотелось скорее сбежать к беззаботному лету, когда он сможет улететь на какой-нибудь остров в одиночестве.  Сегодня интерн был одет в темный свитер, четко очерчивающий линии плеч и рук, и строгие брюки, перехваченные шелковым платком на поясе — этот штрих только сильнее подчеркивал его непревзойденную утонченность. Но взгляд, направленный сквозь стекло, был словно приклеенный к линии горизонта, где небо густело, превращаясь в серо-чернильную массу. Который день омега просыпался не с той ноги, чернее тучи, и погода будто улавливало его настроение, подстраивалось. Либо все было как раз наоборот.  Голова страшно гудела от нескольких ночей без нормального сна, от плохого питания, и от нескольких бокалов виски, которые он выпивал у себя в комнате после ужина. После заявления младшего брата о его желании выйти замуж за Чонгука, прошло всего ничего. Но каждый день как испытание для интерна. Все проживали дни так, будто ничего не случилось. Отец будто специально тянул время, не появлялся особо на глаза, постоянно куда-то уезжал, заставляя Тэхёна нервничать от нетерпения.  О каком же браке могла идти речь, если Чонгук совершенно ничего не чувствовал по отношению к Тэёну. И за интерна говорило не собственничество, не зависть, а всего навсего понимание ситуации. Альфа был глубоко повержен своими чувствами к Тэхёну, а точнее к Тэвону… Разве может Чонгук согласится? Он не мог так поступить Не должен был.  — О чем задумался?  Ким резко вздохнул от неожиданного и едкого голоса своего братишки, который появился словно из ниоткуда. Обернувшись, Тэхён посмотрел на парнишку, который был при параде.  Черная рубашка, свободная, чуть блестящая в мягком свете, спадала на плечи, открывая линию ключиц. Брюки с узким силуэтом и тяжелые ботинки подчеркивали стройность и придавали фигуре монолитность. Одна рука небрежно была спрятана в кармане, а в глазах хитринка, которая начинала играть на нервах Тэхёна.  — О своем, — пожал плечами интерн, осмотрев брата с ног до головы. Во взгляде теплилось то самое редкое восхищение, которое невозможно спрятать — оно проступало в блеске радужки, в едва заметном прищуре, в дыхании, задержанном на долю секунды. Тэхён всегда склонял голову перед красотой своего младшего брата. Молодой, утонченный, нежный, точно настоящий омега, который знал чего стоит. — Собрался куда-то?  — Есть такое, — кивнул Ён и вошел в кабинет, оставляя дверь открытой. Он подошел чуть ближе к старшему, и уж слишком довольно скрестил руки на груди. — Хочу встретиться с Чонгуком.  И эти слова, сорвавшиеся в пространство, точно ударили ему в грудь своей неожиданностью. На лице мгновенно застыл иной рисунок: расслабленные черты натянуло, взгляд погас и обострился одновременно, глаза стали холодными, почти стеклянными. Полуулыбка исчезла так резко, что казалось, ее и не было — лишь жесткая линия губ, лишенная всякого тепла. И именно резкий контраст между недавним восхищением в его лице и этим оцепенением выдавал, что услышанное потрясло интерна до глубины. — Что такое, хён? — ухмыльнулся Тэён, подойдя еще ближе. Интерну было ясно, что его младший брат что-то унюхал, откуда-то произошла утечка информации, иначе он бы не вел себя столь вызывающе. — Разве не ты говорил, что мы с Чонгуком должны узнать друг друга получше?  — «Мы с Чонгуком»? — сузил Ким глаза и сам усмехнулся услышанному. — Тэён, отец ясно дал понять, пока он не примет решение, ты сидишь дома.  — Отца не видно уже третий день, — устало закатил глаза младший. — Как и Намджун- хёна… А личную жизнь мне строить когда? — Тэхён всеми силами старался держать себя в руках и не вестись на провокационное поведение парня. Говорил он уж слишком язвительным тоном. — Часики тикают, мы не молодеем, и тому подобное, — хмыкнул Тэён и подмигнул. — А что? У тебя и сейчас будут возражения?  Тэхён не успевал продумать строгий ответ, как братишка лишь подливал масло в огонь. Ему прямо нравилось играться на нервах своего брата, как на струнах. Он будто поставил для себя какую-то цель и шел прямо к ней, не глядя ни на кого. Но что это за цель, было не ясно. Как и не ясно то, откуда такая неприязнь с его стороны.  — Ладно, — наигранно вздохнул омега. — Пойду я, не буду заставлять его ждать.  Подобная ядовитость, что совершенно не была в стиле Тэёна, таки заставила интерна потерять самообладание. На короткое мгновение, но и этого было достаточно, чтобы донести до младшего, что тот ходил по острию.  — Слушай сюда, — сквозь зубы процедил старший Ким, резко и довольно больно схватив братишку за локоть и притянув к себе впритык. — Не знаю, чего ты добиваешься, но хватит, слышишь? Не испытывай мое терпение!  — Ты что, угрожаешь мне?  — Еще раз я увижу подобное неуважение в свой адрес, — низким и угрожающим тоном произнес интерн, глядя в глаза брата. — Ты знаешь, у меня сил хватит, чтобы приструнить тебя.  — Тэхён, Тэён, достаточно.  Строгий голос Хосока привел обоих в чувства. Интерн отпустил брата довольно грубо, и отступил на шаг назад.  — Ступай к себе, Тэён, — произнес Хосок голосом, не терпящим возражений.  — У меня встреча, хён!  — Меня это не волнует, — хмуро выдохнул альфа и кивнул головой в сторону, чтобы омега поторопился в свою комнату. — Не заставляй меня повторяться.  Бросив на Тэхёна взгляд полный раздражения и негодования, омега обессилено опустил плечи, мигом покинув кабинет. Хосок дождался, когда фигура младшего брата исчезнет с поле зрения, и посмотрел на интерна довольно проницательным взглядом.  — Поговорим?  ***  — Дядя! — счастливо воскликнул мальчишка при виде Чонгука, когда он вошел в дом. Альфа по традиции подхватил племянника на руки и поцеловал в щеку, радуясь мальчонке по-настоящему. — А я сделал все уроки уже!  — Смотрите какой быстрый! — опустив его на пол, Чонгук игриво пощекотал мальчишку, наслаждаясь его искренним смехом.  — Ну дядя! — хихикал младший Чон, пытаясь вырваться из захвата старшего, и развернулся так, чтобы посмотреть на старшего снизу вверх. — А можно мне поиграть с собакой?  — Можно, но сначала оденься потеплее, — кивнул Чонгук, следуя в гостиную, пока племянник уже бежал на второй этаж переодеваться. В зале альфа обнаружил только матушку, да Чанеля с Каем, которые рассматривали что-то на телефоне. При виде  Чонгука, они тут же вскочили с дивана, чтобы поприветствовать старшего. На лице матушки отразилась теплая улыбка, и она вытянула руку, чтобы сын мог поцеловать ладонь. Он не ночевал дома вторые сутки и они явно забеспокоились, и даже заскучали.  — Родной мой, где ты пропадал? — обеспокоенным голосом спросила матушка. — Я начала переживать.  — Решал кое-какие вопросы с кланом Пак, — виновато улыбнулся Чонгук, также поцеловал женщину в лоб.  — Был на задании? — уточнил Чанель недоуменно. — А чего нас не позвал? — Потому что справился бы и один, — пожали плечами в ответ.  — Один?! — чуть ли не возмутился Кай, который убрал мобильный в задний карман штанов. — Без Сехуна?  — Один, — устало кивнул Чонгук и осмотрелся. — А где все?  — Тетя пошла на рынок, Чунмен поехал вместе с ней, чтобы помочь, — отвечал Чанель, стараясь никого не упустить. — Джэмин еще не пришел со школы.  — Ты выглядишь уставшим, — заметил Кай, нахмурившись. — Может, поспишь?  — Сначала я тебя накормлю, — спохватилась матушка, но Чонгук успел положить руку ей на плечо прежде, чем она поднялась с кресла.  — Не нужно, матушка, я в порядке. У меня важное задание от глав совета, а вы, — альфа посмотрел на младший братьев. — Езжайте-ка вы к Сехуну, поможете ему с одним делом… Хотя, Кай ты езжай к Сехуну, а ты, — Чонгук указал на Чанеля, который смотрел на него в ответ своими большими глазами. — Поедешь со мной.  — Берегите себя, — взволновано произнесла матушка, глядя на своих сыновей, которые были ее богатством. Она жила своими сыновьями, и все свои годы посвятила, чтобы ее мальчики нашли заслуженный покой, счастье и мир.  Чонгук посмотрел на своих братьев, которые поторопились в свои комнаты, чтобы собраться, после чего перевел взгляд на матушку. Альфа посмотрел на самую сильную женщину, которую он только мог знать, и подошел ближе, беря ее руки в свои. Мужчина поцеловал их поочередно, ощущая чувство вины за то, что не может гарантировать полноценную безопасность их семье. Но именно ради этого, он в лепешку расшибется, но добьется своего. Добьется справедливости, и накажет тех, кто заставил глаза матушки наполниться печалью и тоской.  — Чунмен сегодня будет дома, — обещал альфа и улыбнулся совсем слабо. — Будет присматривать за вами, пока мы будем разбираться с темными лошадками.  — Ты же помнишь свое обещание, верно? — матушка заглянула сыну прямо в душу, лишь взглядом касаясь его сердца. Чонгук нервно сглотнул ком в горле, но все же постарался уверенно кивнуть. — Любой ценой, но не ценой жизни моих детей.  — Помню, матушка, помню.  ***  Шторы были задвинуты полностью и так плотно, пока в студии царил полумрак. Тэхён сидел на мягком коврике, скрестив ноги в позе лотоса. Перед ним низкий журнальный столик, на котором стоял бокал с янтарной жидкостью, разбавленной пузырьками колы. Омега держал его обеими руками, внимательно следя за каждым пузырьком. Взгляд его скользил по стеклу, задерживаясь на танце льдинок, и он старался подносить бокал к губам не торопясь, тщательно дозируя каждый глоток. Сначала это было утешением, потом стало напоминать привычкой, а теперь чуть ли не единственным спасением. Тэхён не помнил, в какой момент перешел ту самую грань, когда нужно было просто остановиться. Но именно алкоголю удавалось полноценно смыть все, что крутилось в  голове омеги. Да, то самое мгновение не было продолжительным. Может час, может два часа, потом крепкий и долгий сон, после чего он всегда пытался справиться с головными болями. Так казалось легче, так казалось даже приятнее, чем трезвым размышлять о смысле жизни. Мысли, как птицы, бились в груди: сколько раз он говорил себе, что может остановиться, что это всего лишь временный способ успокоить тревогу, заглушить шум в голове?  — Идиот, — фыркнул омега и вновь опустошил бокал, проглотив жгучую жидкость беспристрастным лицом.  Стоило руке потянуться к бутылке, как звонок в дверь заставил омегу повернуть голову и судорожно выдохнуть. Кого он действительно ждал, не совсем понимал, ибо в голове было мутно, однако сердце… Сердце его уж очень хотело увидеть альфу. Поговорить с ним. Хоть как-то объясниться.  Приложив небольшие усилия, омега смог подняться на ноги без происшествий. Он прошел к двери босыми ногами и открыл ее с замиранием в сердце, однако стоило увидеть того, кто стоял перед ним… Тэхён ощутил какое-то неописуемое счастье. Облегчение. И вновь надежду.  — Бэки?  — Привет. Студент медицинского учреждения стоял с прямой осанкой и  смотрел так же, как и в последний раз. С обидой, которая словно прожгла ему всю душу. Бэкхён слегка смутился, ощущая неловкость между ними, а вот сам Тэхён не мог перестать радоваться. Его глаза заискрились, дыхание участилось, и он всеми силами сдерживал себя от того, чтобы не прижать друга в крепкие объятия.  — Привет, — скромно выдохнул омега.  — Сменил имидж? — кивнул Бён на черные волосы, которые Тэхён покрасил еще пару недель назад. Он не видел смысла экспериментировать со своими волосами, ведь теперь его ждала лишь одна дорога — дорога клана. Бывший студент кивнул другу, поправив свои растрепанные волосы, и отошел в сторону.  — Проходи.  Бён чуть помедлил, но таки вошел в студию, прямиком отправляясь на диван, где они обычно сидели и могли вести беседы часами. Глаза студента поймали алкоголь и он тихо хмыкнул. Наверняка, сразу понял, что его друг по сей день прибегал к столь нехорошему методу.  — Что будешь?  — Ничего, — Бэкхён покачал головой и присел на край дивана, посмотрев на своего друга. Тот неспешно прошел вглубь студии и опустился на пол, там где и сидел ранее, сложив ноги по-турецки.  В комнате ощущалось странное напряжение — ни звук часов, ни скрип половиц не мог отвлечь от этого молчания. Воздух вокруг них будто сгущался от неопределенности: кто первый нарушит паузу, кто первым скажет хоть слово, и будет ли это слово правильным? Слова, которые раньше лились легко, теперь давались с неимоверным трудом, словно их носители забыли, как могли общаться друг с другом. Каждый раз, когда Бэкхён хотел что-то произнести, слова застревали в горле, словно пугаясь того, что может вырваться наружу. Их взгляды встречались и тут же расходились.  — Сокурсники спрашивали о тебе, — как бы невзначай начал Бён, прочистив горло. — Как и наставники в больнице… Ким с грустью улыбнулся и опустил голову, ковыряясь пальцами в ковре. Он предпочел молчать до тех пор, пока его друг не выскажет все то, что пришел сказать.  — Я, честно говоря, до последнего не верил, что ты забрал документы, — продолжил студент и горько усмехнулся. — А точнее… Надеялся, что это неправда. Что ты вернешься.  — Я уже говорил, — выдохнул Ким, подняв глаза на друга. — Моя жизнь далеко не в моих руках.  — Знаю, — кивнул Бэкхён и смотрел с настоящим сожалением, будто действительно понимал друга, будто, наконец, смог услышать, что за жизнь творилась в кланах. — Сначала я не мог поверить своим ушам, думал, что ты преувеличиваешь и пытаешься прикрыть свою ложь строгой системой… — Нет… — Тэтэ, — перебил омега, пересаживаясь на пол и заглядывая в глаза друга с болезненной усталостью. — Прости меня?  — За что? — хмыкнул Тэхён, с легким удивлением глядя на парня. — За то, что лгал тебе?  — Нет, — покачал Бэкхён головой и глаза его неожиданно наполнились слезами. — За то, что осудил тебя так быстро, даже не позволив толком объяснить ситуацию…  Тэхён в смятении смотрел на одинокую слезу, что стекла по щеке омеги. Тот ее быстро вытер и шмыгнул носом, покачав головой. Он пытался, он старательно заглатывал какие-то эмоции, отгонял слезы, натягивая на лице улыбку.  — Прости, что я…  — Почему ты плачешь, Бэки? — нахмурился Ким, подсаживаясь ближе к нему. Он слишком хорошо знал своего друга, чтобы не понимать, что дело было далеко не в их ссоре. Тут все куда глубже и серьезнее, и интуиция подсказывала, что связано это все равно с кланами. Ведь теперь Тэхёну было известно, что Чонгук был причастен к системе. А значит и Чанель, его братишка, крутился в этой схеме. — Что случилось? — обеспокоился всерьез Ким, когда студента начало трясти от переизбытка не самых приятных эмоций.  Омега не выдержал и расплакался, утыкаясь лицом другу в плечо. Как раньше. Как и всегда. Его Бэки верил ему, потому и пришел. Он не потерял доверие, не потерял дружеские чувства, не выбросил все прожитые несколько лет. Брюнет притянул его поближе и обнял крепче, пытаясь успокоить. Но не стал что-либо сейчас спрашивать, выжидая, когда омега сам совладает со своими чувствами, чтобы объяснить все по порядку. 

***

— Ну и что за кислое выражение?  Чанель удивленно вскинул брови, повернув голову к брату, который сидел на пассажирском сиденье. Сегодня Чонгук был слишком уставший, чтобы садиться вновь за руль, потому Чанель вызвался помочь.  — Все хорошо, хён, — совершенно не умело отмахнулся Чан, остановив машину у какого-то небольшого заведения. — Почему мы здесь?  — Поужинаем, — пожал плечами Чонгук. — Нас ждет долгая дорога, и очень суетливое, опасное задание.  — Что за задание?  — Сначала объясни, что с твоим лицом? Почему такой недовольный?  — Брат… — Это из-за омеги? — хмыкнул Чонгук, сразу улавливая настроение братишки. Тот даже не смутился, лишь иронично улыбнулся, почесав висок. Старший не торопился покидать салон машины, понимая, что ему нужно как-то помочь своему младшему брату. Никаких сомнений не было в том, что Чанель знал, что делает, однако… Возможно, сейчас ему как раз нужен какой-нибудь совет, подсказка, или просто выдавить из себя то, что мучает сознание. Или скорее сердце. — Слушай, Чанель, я не знаю, что у вас происходит, но… Будь уверен, что он действительно готов к той жизни, которая ему уготована, если вы решите, однажды, пожениться.  — Разве к такому будешь готов? — горько усмехнулся Ёль, глядя на руль авто.  — Разумеется, было бы идеально, если бы вы встретились чуть позже, — хмыкнул старший, устраиваясь на сиденье поудобнее. — Года так на два позже, — прикинул мужчина и тихо, по-доброму улыбнулся. — Тогда бы не было ни систем, ни кланов, ни всей этой бойни. — Хён, — робко позвал альфа, повернув голову к брату. Чонгук посмотрел на него в ответ, терпеливо ожидая дальнейших слов. — Я не смогу от него отказаться.  — Никто тебя об этом и не просит, — Чонгук положил руку на плечо младшего и заглянул ему в черные глаза. — Но впустив его в свою жизнь, ты полностью отвечаешь за него. За каждую волосинку. Понял?  — Я жизнь за него готов отдать, веришь?  Чонгук наклонился чуть вперед, чтобы рассмотреть эмоции своего младшего брата. В глазах была неподдельная и, в самом деле, очень крепкая любовь, которая зародилась довольно быстро. Хотя… Порой для того, чтобы понять, как сильно ты сходишь с ума от человека, достаточно совсем мизерного времени. Если конечно, любовь подлинная, настоящая, честная.  Перед глазами старшего образовался образ человека, разговор с которым альфа откладывал уже несколько дней. Гнев вперемешку с разочарованием преследовали его на протяжении всего времени, не позволяя успокоиться и обдумать ситуацию. Чонгук не хотел пересекаться тет-а-тет с омегой, ведь знал, что мог причинить ему еще больше боли. Словами. Взглядом. И решением все прекратить. Ибо не видел иного выхода, потому что их союз был практически невозможен. Если бы только альфа знал изначально, он бы пресек все их взаимодействия.  Так ему казалось. Так он думал. В это альфа хотел верить, хотя сердцем знал, что не смог бы. Не смог бы остановить безумие, которое случилось между ними.  И это было прекрасно видеть младшего брата, который испытывал настоящие чувства любви. Было прекрасно знать, что это была взаимная любовь, и невероятно было наблюдать за тем, как Чанель проживал ее. Чонгук не мог вмешиваться в личную жизнь своих братьев, и всегда готов был поддержать их выбор. Потому старший тепло улыбнулся и крепче сжал плечо Чана, отвечая на поставленный вопрос уверенно.  — Верю. 

*** 

Ночь дышала умиротворением, и тусклый свет луны пробивался сквозь штору, разливаясь по всей студии. Тэхён лежал на кровати, а рядом свернувшись в теплый комок, сопел Бэкхён, которого вырубило практически сразу. Ким позавидовал ему, но после вспомнил, что друг часами сидел за учебниками, потому его организм нуждался в отдыхе. Сам омега молча глядел в потолок, глаза его отражали бледный лунный свет, но внутри них не было ни сна, ни покоя, лишь усталость, и щепотка облегчения.  После разговора с другом, Ким ощущал себя так, словно листик, долго державшийся на дереве, наконец опал с ветки. Ему казалось, что черная полоса сменилась светлой, ведь он вернул в свою жизнь доверие своего друга, он вновь ощутил себя нужным не за статус, а за истинную душу. Его ведь любым принимал лишь Бэки и теперь омега в этом полноценно убедился.  Тэхён не мог с уверенностью сказать, что именно подтолкнуло Бэкхёна к примирению. В глубине души он склонялся к мысли, что все решала простая истина — его любили не меньше, чем он сам. А может, руку к этому приложил сам Чанель — слишком уж ясно стало вечером, что мужчина пытался склонить омегу к разговору. Сначала Бэки казалось это простой заботой, но, когда лг все-таки спросил о причинах такой настойчивости, услышанное буквально выбило его из колеи.  По словам самого друга, все вокруг сместилось, утратило твердость, и в груди разлилось ощущение безысходности. Тэхён прекрасно понимал студента, ведь сам однажды ощутил это на себе. Тогда, когда ему сказали, что он выйдет замуж за того, за кого Клан посчитает нужным, когда ему сказали, что он будет жить только по правилам системы… Цели и мечты тогда рассыпались, как бусины с оборвавшейся нити, и никакая попытка собрать их обратно не приносила успеха. Не принесла и в итоге. Ведь Ким вновь оказался внутри системы.  — Не спишь? — хриплым голосом спросили неожиданно омегу, который чуть отодвинулся, чтобы посмотреть на друга. Бён сонными глазами осмотрелся и виновато улыбнулся, находя себя чуть ли не на Тэхёне. — Я тебя придавил, извини…  — Все нормально, — улыбнулся бывший студент, чуть приподнимаясь на кровати, облокотившись о спинку. — Я не хотел спать.  — Который час?  — Четыре утра, — хмыкнули в ответ.  — Ужас, — сморщился Бён и невольно зевнул, да так сладко, что второй тоже заразился. Он подтянулся к изголовью кровати, устраиваясь на кровати поудобнее, и уставшими глазами посмотрел на бледное лицо интерна. — Мне надо в семь утра быть в больнице.  — Засыпай обратно, — тепло улыбнулся Ким, ностальгия нахлынула на него с головой. Ему тоже хотелось жить и переживать только о том, чтобы отучиться в университете, получить диплом, и работать на благо людей. Лечить их, а не убивать…  — Ты думаешь о нем, да? — вдруг спросил Бён, устало выдохнув. — Чон Чонгук.  — Угораздило же нас, — тихонько рассмеялся Тэхён. — Влюбиться в братьев.  Сказанное прозвучало неожиданно, и в тот же миг комната погрузилась в тишину. Это молчание длилось всего мгновение, но оно было настолько плотным, что успело разделить пространство на «до» и «после». Оба омег в немом шоке смотрели друг на друга, ведь только что секундами ранее, Ким произнес вслух то, что не говорил даже самому себе.  — Ты его любишь? — удивился Бэкхён и даже слегка улыбнулся, будто восхищался. — Ты? Тэтэ, который и близко не подпускал к себе альф…  — Я не люблю его, — растеряно пробормотал омега, укладываясь на кровать так, чтобы укрыться одеялом и скрыться от всего мира. — Вырвалось просто.  — Что-то мне так не кажется. — Спи, Бэки!  Студент прыснул в кулак, глядя на то, как его друг свернулся клубочком, укрывшись одеялом и уткнувшись лицом в подушку. Бёну было одновременно радостно и грустно за друга, ведь если ему сложно сейчас принять какое-то решение, то какого было Тэ?  — Доброй ночи, Тэтэ, — заботливо произнес омега, поцеловав друга в макушку.  — Доброй ночи, — спокойно выдохнул Ким, и глаза его продолжали блестеть в ночи. Зачарованные чувствами, которые впервые приятно грели душу, а не разрывали его на куски. Признавать правду не всегда больно. Иногда, это приносит неимоверное облегчение и ясность. 

*** 

Склад погружался в полумрак, лишь редкие лучи прожекторов рассеивали тьму. Несколько альф в чёрных костюмах двигались тихо, с точностью хронометра, наклеивая логистические маркировки на стиральные машины. Штрих-коды блестели под светом, отражая серийные номера, дату производства и направление отправки — каждое прикосновение было выверено, словно маленький ритуал, подтверждающий контроль и порядок. Огромный КамАЗ стоял неподвижно, его массивный кузов в тени казался монолитным, готовым проглотить груз и унести его в неизвестность. Холодный бетон под ногами, запах машинного масла и стальной гул вентиляции создавали ощущение, что каждый звук — слишком громкий, а каждый шаг — заметен. Чонгук стоял рядом с Чанёлем, скрестив руки. Они не вмешивались, но их присутствие ощущалось сильнее любых приказов. Взгляд Чонгука был острым, как лезвие, отслеживая каждое движение. Чанёль сохранял спокойствие, едва заметно прищурившись. — И как тебе только пришло такое в голову? — ухмыльнулся Чанель, наблюдая за тем, как товар грузили в коробки.  — Подсмотрел в одном фильме, — Чонгук посмотрел на младшего брата и подмигнул ему, после чего тихо рассмеялся. — Что делать, если они хотят эти грязные деньги в другой местности?  — А ты знаешь точный адрес?  — Конечно, нет, — устало выдохнул альфа, спрятав руки за спиной. — Главы не доверяют мне настолько, к тому же… Глава Ким знает, что я взорвал товар и сорвал сделку.  — Но то другое, — чуть ли не возмутился Чанель, вспоминая как они идеально провернули свое дело. — Мы подожгли отраву, наркотики!  — Тише, — шикнул альфа, бросив взгляд на цепных псов совета. — Чего зависли? Зевать команды не было.  Альфы тут же поторопились выполнять задание, пока окончательно не стемнело. И в следующее мгновение показалась чья-то машина, которая уверено ехала именно к ним. Чанель недоуменно посмотрел на хмурого брата, и готов был в любую минуту защищаться, направив руку за спину, поближе к пистолету. — Мы кого-то ждем?  — Нет, — покачал Чонгук головой, чуть прищурившись. — Похоже у нас гости.  Цепные псы тут же навострили свое внимание, вытаскивая пистолет, но не направляя, ожидая указания Чонгука. Тот, напротив, не спешил. Его взгляд был неподвижен, холоден, как поверхность застывшего озера. Он терпеливо следил за машиной, что подкатывалась ближе и ближе, пока наконец не замерла в нескольких метрах от их территории.  Фары погасли, оставив после себя едва заметные следы света на асфальте. Дверца машины распахнулась, и наружу вышел омега. Его темные волосы легли на лоб, оттеняя строгий черный костюм. В его походке не было ни капли спешки, лишь выверенная грация, будто он ступил на территорию собственного владения.  — Это же Тэхён, — в недоумении произнес Чанель, посмотрев украдкой на брата, который хмурым взглядом сверлил прибывшего.  Тэхён прошел немного вперед, глядя на присутствующих строгим и даже поверхностным взглядом. Цепные псы почти в унисон убрали пистолеты и, выстроившись стройной линией, склонились в глубоком поклоне. Лишь братья Чон остались неподвижными.  Их взгляды встретились, словно два клинка, скрестившиеся в беззвучной дуэли. Взгляд Тэхёна мягко скользнул вглубь альфы, будто касался не зрачков, а самой души. В ответ в глазах Чонгука дрогнула нежность, тщательно спрятанная под броней холодного спокойствия. В их молчании рождалось не привычное противостояние, а тихая близость, по которой они оба тосковали. — Добро пожаловать, господин Ким! — уж слишком эмоционально поприветствовал один из главных цепных псов, что работал на семью Ким.  Омега проигнорировал приветствие, продолжив свой путь к братьям Чон. Он подошел к ним, держа голову прямо, не желая показывать и капельку неуверенности. Чонгуку было интересно наблюдать за новым Тэхёном. Было интересно видеть то, что Тэвон мог быть столь другим, столь необычным, столь властным, будто альфа и вовсе не знал этого омегу.  — Здравствуй, Тэхён.  — Привет, — кивнул коротко омега, посмотрев на Чанеля, к которому явно не испытывал теплых чувств. Он смотрел на альфу, как тот, кто и в самом деле переживал за жизнь своего друга, который не желал видеть, как его близкий человек страдает. — Отец сказал, что вы занимаетесь товаром.  — И отправил тебя проследить за нами? — выгнул бровь Чонгук, едко ухмыльнувшись.  — Поговорим? — проигнорировал омега язвительный тон старшего.  Смысла избегать разговора альфа не видел, потому скомандовал, чтобы они продолжали грузить товар, а сам направился к своей машине, не проронив ни слово Киму. Интерн проглотил показное равнодушие мужчины, посмотрел на Чанеля и прежде чем последовать за Чонгуком, подошел к его брату.  Тэхён прищурился, в его взгляде появилась тень недоверия, чуть колкая, почти осуждающая. Он медленно подался вперед, сокращая и без того тонкую грань между ними. Сквозь стиснутые зубы прозвучало тихо, но так, что у каждого рядом по спине пробежал бы холодок. Чанелю явно было не по себе.  — Если с Бэки что-то случится, буду спрашивать с тебя в первую очередь. Тэхён ускорил шаг, нагоняя Чонгука у машины. Казалось, всего пару метров разделяли их фигуры, но для альфы эта дистанция превращалась в пропасть, которую не так просто было пересечь. Омега принадлежал к миру, где все определялось родословной и правилами; он был частью системы, частью семьи, на чьих руках лежала кровь клана Чон. И все же, вопреки здравому смыслу, рядом с ним Чонгук не мог ощущать ни ненависть и ни злость. В груди разливалось тепло — тихое, упрямое, будто сопротивлявшееся памяти о прошлом. Слова не находили выхода, и даже мысли путались, оставляя лишь один ясный факт: рядом с этим человеком он не ощущал себя столь одиноким.  — Я оставил уйму сообщений, — твердой интонацией начал Тэхён, почти с укором глядя на альфу. В ответ прозвучало молчание.  — Звонил сотни раз, чтобы поговорить.  И вновь тишина, а нечитаемый, словно безразличный, взгляд только добивал омегу.  — Нравится, что я бегаю за тобой? — ухмыльнулся Ким.  — Что вы, господин Ким, — наиграно ответил Чонгук, склонив голову. — Разве смею я.  — Хватит острить, — устало выдохнул омега, которому и так было непросто. — Ты не даешь мне возможности сказать хоть слово!  — Говори, — пожал плечами Чонгук. — Как будешь оправдывать свою ложь? Давай, я жду, — вскинул он брови, медленно теряя свое терпение. — Ты получаешь удовольствие, притворяясь неким Пак Тэвоном? Нравилось видеть меня наивным глупцом, который предполагал, что угодно, но никак не это!  — Все, что я тебе говорил о смене имени, было правдой, — Тэхён сделал шаг вперед. — Я никогда не хотел быть частью системы, я ушел из нее, ушел из клана, чтобы построить свою жизнь с нуля. Да, я изменил имя, пытался годами изменить свою жизнь, чтобы больше никогда не возвращаться в этот кошмар.  — Поэтому ты был на собрании совета? — ухмыльнулся альфа, не веря омеге. — Поэтому занимаешься делами клана? Поэтому тебя отправили проследить за выполнением задания?  — Все не так, как ты себе это представляешь! — Мне не нужно представлять, Ким Тэхён! — невольно повысил Чон голос, из-за чего привлек внимание цепных псов. Но стоило ему бросить на них суровый взгляд, те продолжили грузить товар. — Это то, что я вижу.  — Что ты видишь?! — сказал омега громче, чем планировал. — Ты видишь бесконечные ссоры с отцом за право голоса? За свободу? — требовательным тоном, глядя прям в душу. Омегу немного трясло, его эмоции били через край, он готов был взвыть от несправедливости. Ким подошел еще ближе, глядя старшему в глаза снизу вверх. — Ты видел, как я уходил из дома, став для собственной семьи большим разочарованием только потому, что предпочел обычную жизнь? Видел, как меня чуть ли не силком потащили обратно, напугав до смерти тем, что в любой момент в стране может начаться война между кланами?! Ты все это видел?  Молчание альфы стало уже привычным для омеги. Взгляд мужчины даже не дрогнул, и вместе с тем пыл интерна тоже угасал. Ему хотелось просто забыть всю свою жизнь, стереть тот день, когда они встретились с Чонгуком, лишь бы не испытывать горечь разочарования.  — Ты видел дни и ночи, когда я сходил с ума из-за тебя? — дрожащим и тихим голосом спросил Ким, и взгляд его был затравленный. Чонгук нахмурился, держа руки за спиной. — Не видел, верно?  — Тогда почему сразу не сказал, как есть?  — Я собирался рассказать, — признался Тэхён. — Правда хотел. Просто не успел…  — В любом случае, — тихо выдохнул Чонгук, его лицо осталось непроницаемым. Строгость и холод струились от него невидимой аурой, не тая даже перед тем объяснением, которое давалось интерну с трудом. — Это уже не имеет значения. Когда слова долетели до омеги, сердце вздрогнуло, и в груди все затрещало, словно хрупкий лед под первым весенним солнцем. В груди заплясали тени тревоги, в висках зазвенело эхо несказанного, а глаза, не в силах удержать бурю, дрожали, бегая по лицу альфы в поисках опоры.  — Что ты имеешь ввиду? — прошептал омега.  — А ты не понимаешь? — Чонгук тихо усмехнулся и покачал головой. — То, что твой отец дал нашей семье неприкосновенность, ничего не меняет. Но стоит ему узнать о нашей с тобой связи, — старший наклонился к Тэхёну так близко, что омега ощущал теплое дыхание на своих губах, и лицо его мгновенно расслабилось. Он вновь показал уязвимую сторону, но ничего не мог с собой поделать. — Ты знаешь, каков будет исход.  Внутренний мир интерна рассыпался на мириады крошечных зеркал, в каждом мерцал страх, стучало нежелание, тихо плакала боль. То, с каким безразличием смотрел на него альфа, отражалось пульсирующей болью, ищущий выхода, которого казалось не существовало, и отчаянно пронзая сознание острой невозможностью свободы. Он открылся альфе, хотел поделиться чувствами, хотел показать скрытые раны, но… Чонгук уже все решил. Он решил за них двоих.  — Передай главе Киму, что все под контролем, и я не нуждаюсь в няньках, — бросил Чонгук прежде, чем оставить омегу в ошеломленном состоянии. — Езжай домой, Ким Тэхён. Здесь тебе нечего делать. 

*** 

Благотворительный вечер клана Мин проходил довольно спокойно и без суеты. Тэхён наблюдал за показной вежливостью и невидимыми границами, которые выстраивались между гостями. Кланы рассаживались по своим столам, взгляды скользили друг по другу осторожно, улыбки были тонкими, слова взвешенными до последней интонации. Даже государственные деятели, пришедшие с холодным достоинством, казались частью этой расставленной шахматной доски, где каждая фигура играла роль, скрывая свое истинное значение. Омега сидел за столом, который был отведет специально для клана Ким. Его темно-синий костюм красиво и аккуратно сидел на нем, подчеркивая его роскошь.  Омега медленно губил вино, уже третий бокал по счету, ибо красная жидкость лишь помогала унять внутреннее напряжение. Его взгляд то замирал на лицах за соседними столами, то уходил в глубину своих мыслей. Глазами он цеплялся за гостей, высматривая того, кого старательно пытался вытащить из своей головы, из своего сознания, из своей души.  — Ожидаешь кого-то? — спросил Хосок, чуть наклонившись к омеге, который и не думал, что его состояние будет столь заметным.  — С чего ты взял?  — Ты то и дело смотришь на парадные двери, — хмыкнул альфа, закинув в рот маленький орешек.  — Наверное, ждет появление кого-то особенного? — игривым тоном произнес Тэён, вмешиваясь в разговор братьев.  Тэхён бросил на младшего недобрый взгляд, не имея и капельки энергии на то споры с ним. Настроения у него не было от слова «совсем». Ему и приходилось на этот вечер не хотелось, но часами позже он сам не понял, как оказался посреди огромного зала.  — Не переживай, — ухмыльнулся омега. — Он придет.  — Тэён, — предупреждающей интонацией произнес интерн. — Не начинай.  — О ком вы говорите? — недоумевал Хосок, и даже слегка нахмурился, улавливая настроение братьев.  — Неважно, — отрезал Тэхён, отодвигая стул со скрипом, и поднимаясь. — Скоро вернусь.  Интерн вошел в уборную, и тишина сомкнулась вокруг него, даря редкую передышку от чужих взглядов. Холодная вода зазвенела в ладонях, обжигая кожу прозрачным серебром. Он коснулся лица и вместе с каплями стекла усталость вечера, спала тяжесть той роли, что ему была приписана. Омега протянул руку к аккуратно сложенной салфетке, промокнул влажное лицо, оставив на ткани холодный след воды, и медленно выдохнул. На мгновение в зеркале он увидел взгляд, лишенный снисходительности — чуть уставший, но ясный. Салфетка отправилась в корзину, а он шагнул к выходу, возвращая себе ровную осанку. Дверь приоткрылась, и в тот же миг плечо Тэхёна задело чье-то чужое. Легкий, но ощутимый толчок заставил его обернуться. Перед ним стоял высокий статный альфа, которого омега прежде никогда не встречал среди представителей кланов.  Альфа взглянул на него и на мгновение его серьезность смягчилась обворожительной улыбкой. Голова чуть наклонилась в  приветствии, и этот простой жест был одновременно не принужденным и точным. — Добрый вечер.  — Здравствуйте… — Меня зовут Чхве Сану, — представился альфа в темном костюме и в длинном черном пальто. Он спустил немного свои очки и протянул руку.  — Т-Тэхён, — запнулся на мгновение омега и прочистил горло. — Ким Тэхён.  — Из клана Ким, — довольно улыбнулся второй. — Очень приятно.  — Взаимно, — коротко кивнул интерн и облизнул свои пересохшие губы. — Что ж… Я вернусь в зал, — омега неловко указал пальцем за спину. — Вот-вот должно начаться.  — Разумеется, — выдохнул Сану, глядя на омегу уж слишком странно. От подобного взгляда по спине невольно пробегали мурашки. — Приятного вечера.  Ким нервно сглотнул ком в горле и несколько раз похлопал ресницами, прежде чем оставить нового — довольного странного — знакомого одного. 

*

Чонгук оказался в зале, где за сияющими улыбками и дорогими костюмами пряталась жадность, как у хитрых хищников, замаскированных под светских львов. Его присутствие, вместе с братьями, притягивало взгляды полные непонимания, ведь они не принадлежали этому светскому кругу, но их влияние, как ни крути, было неоспоримо. В строгих костюмах, с идеальной выправкой, они казались равными, настоящими представителями клана Чон, несмотря на то, что клана давно не существовало. Омеги невольно осматривали их зачарованными взглядами, ловя редкие искры теплоты, скрытой под холодной аурой, а главы кланов обменивались циничными взглядами, чувствуя в братьях некую опасность. В этом вечере роскоши и масок они были как тень на светской сцене — точно загадка, которую никто не мог разгадать, и именно это делало их присутствие столь противоречивым. — Господи, как непривычно, — шепотом взвыл Чонин, пытаясь сохранять спокойствие.  Чанель прыснул в кулак, а старшие лишь слабо улыбнулись.  — Серьезно, — рявкнул Кай. — Все смотрят, как будто мы в чем-то виноваты, плюс этот костюм…  — Привыкай, хён, — похлопал Джэмин по спине Кая. В отличие от своих братьев, самый младший наоборот выглядел максимально спокойным. Ему словно было комфортно и привычно в кругу светских людей, чьи кошельки были набиты нелегальными деньгами. — Что еще будет!  — Ты смотри, — цокнул Чунмен, глядя на младшего брата, с которым у них, по мнению Чонгука, были какие-то проблемы. Они то и дело о чем-то постоянно спорили, исчезали из виду, а старший и вовсе взялся контролировать Джэмина на постоянной основе. — Нос задирает.  — Разве я не прав?  Чонгук криво ухмыльнулся и посмотрел на младшего брата с ног до головы, ощущая какое-то облегчение. Впервые за крайние несколько недель, Джэмин начинал выглядеть как прежде — здоровым и оживленным. Синяков под глазами прежних не было, хотя в глубине зрачков читалось что-то неизведанное. Когда альфа пытался поговорить с ним, его всячески старались убедить, что дело в окончании школы, в экзаменах, и в целом в ситуации с кланами. Джэмину надоело сидеть за учебниками, глядя на братьев, которые постоянно были на опасных заданиях. Молодой крови тоже хотелось выпустить энергию во благо, вершить судьбы, бороться за справедливость, быть как братья. Чонгук понимал. Но не мог позволить так скоро вступить в столь серьезные и опасные дела.  — Наш столик самый дальний, — осуждающе фыркнул Чанель, кивнув в самый угол зала. — Посадили, где попало. — Не переживай, — улыбнулся Чунмен. — Нам это только на руку.  Слушая братьев, Чонгук случайно поймал взгляд омеги, о котором не мог перестать думать с того мгновения, когда невольно причинил ему боль. Он задержал этот взгляд, пристально и жадно, не желая отпускать ни на секунду, словно удерживая что-то зыбкое и хрупкое. Лицо оставалось холодным, беспристрастным, а глаза их как два света, что пересеклись в темноте зала, не смея приблизиться, но не в силах оторваться друг от друга. И несмотря на несколько метров между ними, альфа физически ощущал присутствие его Фиалки. — Подождите, — растерянным тоном заговорил Чонин, нахмурившись. Он сделал пару шагов в сторону и прищурился, заставляя и Чонгука обратить на себя внимание. Проследив за его взглядом, альфа понял, что его брат смотрел прямо на Тэхёна, который сидел за круглым столом со своей семьей. — Это же…  — Где? Кто? — встрепенулся Джэмин.  — Джэмин, — произнес чуть строго самый старший. — Не забывай, где ты.  — Что случилось, Чонин? — вскинул Чонгук брови.  — Н-Ничего…  — Ты знаешь Тэхёна?  Кай стоял немой как рыба, словно все слова застряли в горле. Чонгук не мог не видеть, как каждая попытка говорить давалась ему с усилием. В глазах отражалась смесь ужаса и борьбы, и невозможно было не заметить, как он тщетно собирал себя в кулак. — Кай.  — Нет, хён, мне показалось, — покачал альфа головой. — Я отойду в уборную. — Может, займем наши места? — предложил Чанель.  — Проходите за стол, — кивнул Чонгук, заметив Чимина, который рукой подозвал к себе. Идти совершенно не хотелось, но и не проходить было бы довольно грубо. Следовать вежливости и воспитанности было важным правилом, которое игнорировать альфа попросту не мог. — Я скоро.  Впрочем, задерживаться он и не планировал. Когда подошел к омеге, то, как и обычно, ощутил нескрываемый интерес с его стороны. Пак то льстил, то выбивал из альфы какие-то несусветные комплименты, то ненароком касался его, хитро улыбаясь. Чонгук не понимал, что за дикий интерес у Чимина к его персоне, но полагал, что это временное. Ибо такие проявления внимания были лишь тет-а-тет и омега никогда не пытался уединиться с альфой всерьез, вне какого-либо события.  — Жду тебя на следующей неделе, — заявил Пак, подхватив бокал вина, которые официанты разносили по залу. — У меня для тебя задание.  — Что за задание? — нахмурился Чонгук, недовольный тем, что его вновь дергали, как куклу.  — Придешь, узнаешь, — подмигнул Пак, но поспешил добавить, замечая в глазах альфы недовольные искры. — Это касается зарубежных партнеров.  — Хорошо, — кивнул альфа, чуть струнив голову. — С вашего позволения.  Чонгук направился к столу клана Ким, ведь с ними он так и не поздоровался. Правда в груди жила лишь одна тихая жажда взглянуть еще раз в глаза своей Фиалки, прежде чем вечер официально окрасится в холодный блеск речей и тостов. Но место, где должен был сидеть омега, оказалось пустым, и вместо желанного взгляда его встретили осуждающие глаза Намджуна, более дружелюбное приветствие Хосока, и самый младший из Кимов, чье присутствие само по себе вызывало легкое раздражение, словно заноза в ладони. И вдруг стало ясно: надежда обернулась испытанием, а за столом Кимов его ждал не живой разговор, а строгая, бездушная композиция.  Благотворительный вечер вот-вот начинался, потому альфа не стал задерживаться за столом Кимов. Он кивнул главе, бросив короткий взгляд на Намджуна, и отправился за стол к своим братьям. И лишь спустя несколько минут, омега вернулся на свое место. В темном зале, освещенным прожекторами, мало что можно было разглядеть. Но Чонгуку и этого было достаточно. Он периодически смотрел на Фиалку и отсчитывал время, чтобы остаться с ним наедине и вновь поговорить. Хотя бы извиниться за то, что так поспешно сделал выводы, оскорбив тем самым Тэхёна.  — Где ты пропадал? — недоуменно спросил Чанель, когда Кай вернулся за стол. Выглядел он неважно и даже побледнел, что вызывало еще больше вопросов. Чонгуку мерещилось, что перед ним скользит нечто утаенное. Словно вокруг него что-то происходило, но именно главное ускользало из виду, как вода сквозь пальцы, оставляя его в ощущении, что смысл прячется прямо перед глазами, а он не в силах ухватиться.  Альфа пристально смотрел Каю в глаза; но младший спокойным и неподвижным взором встретил его испытующий взгляд, и бледные губы его улыбнулись. Несмотря на хладнокровие, Чонгуку казалось, что он отчетливо увидел скрытую боль. И найти этому объяснение альфа попросту не мог.