Любит троицу

– У меня появился план, как мы можем уничтожить «Смерть Небожителей»! Практически в полном составе сотрудники Вооруженного Детективного Агентства присутствовали на экстренном собрании. Искреннее недоумение сквозило в атмосфере, но все с любопытством (и немного с раздражением) ждали, ради чего воодушевленный Дазай их всех собрал. И ради чего вывесил экран... – Дазай, не заставляй нас ждать! Что ты узнал? – нетерпеливо спросил Куникида, сложив руки на груди. Того, очевидно, выходка коллеги заставила выбиться из графика. – Поверьте, это точно стоит вашего внимания! Вы просто не поверите, что я узнал про Достоевского, Гоголя и Сигму! Прокашлявшись, Осаму выждал драматическую паузу. – Они – пара. – Что? – вскрикнул Куникида. – Их не трое, а двое? Ты хочешь сказать, что кто-то из них каким-то образом принимает сразу два обличия? – Да нет же! Я не знаю, как это правильно назвать. Они... Вместе. – Вместе? Они собрались вместе, чтобы продумать какой-то очередной план? – О небеса! Куникида-кун, какой же ты непонятливый! Послышался усталый вздох Рампо. – Они любовники. – Чьи? Не теряя ни минуты, Дазай включил видео на экране. Когда Достоевский поцеловал руку Сигме, а затем Гоголь набросился на него, Куникида догадался, чьи они любовники. Несколько секунд в помещении стояла такая тишина, что у всех зазвенело в ушах. Как будто они все смотрели что-то запрещенное и непредназначенное для чужих глаз. – Ну дают эти городские! – Ты совсем стыд потерял! Ну-ка немедленно выключи видео! Хорошо, что Кеки сегодня здесь нет. Запись остановилась на моменте поцелуя Николая и Сигмы. – Остановил на самом интересном, – хмыкнула Йосано. – Йосано, милая, – пропел Осаму. – Какое счастье, что мы вдвоем покинули бывшего работодателя и оказались здесь! Неохотно Йосано вспоминала про свое прошлое в Портовой Мафии, но на этот раз она даже не обиделась на Дазая за это напоминание. – Что ты собираешься с этим делать? – обеспокоенно подал голос Ацуши. – Шантажировать их? – Именно это я собираюсь сделать! – Но это неправильно! – возмутился Ацуши. – Мы не действуем такими методами и... – Оставим моральную часть вопроса в стороне, – резко прервал его Куникида. – Это просто-напросто опасно. Ты поставишь под угрозу не только себя, но и все агентство. – Куникида-кун, неужели ты мне не доверяешь? Проведя рукой по лицу, Куникида тяжело вздохнул. – Ты досье Достоевского читал? – Я и досье Гоголя читал! – Тогда ты должен понимать, в какую опасную игру ты хочешь нас всех ввязать. Как ни парадоксально, но Осаму понимал. И все равно был убежден, что это их единственный шанс. – Давайте проголосуем! – не сдавался Дазай. – Кто согласен с тем, что не нужно использовать эту запись против Достоевского? Все до единого подняли руки. – Единогласно, – фыркнул Куникида. – Йосано, и ты туда же? – разочарованно взвыл Осаму. – Прости, красавчик, – пожала плечами девушка. – Вы в это дело ввяжетесь, а мне потом вас по частям собирать. Что ж, раз его идея не получила одобрения большинства (да даже одобрения меньшинства, раз уж на то пошло), Дазай решил обсудить свою находку с Фукудзавой. Скользящей походкой он направился к кабинету начальника. Едва Осаму приоткрыл дверь, он услышал возмущенный вопль Куникиды. – Кто опять включил видео?!

***

– Итак, я понял тебя, Дазай. Выслушав предложение Дазая, Фукудзува выглядел чернее тучи. План прост. Осаму наблюдает за Достоевским, Гоголем и Сигмой и собирает достаточное количество компромата, чтобы по степени весомости он значил больше, чем значимые данные «Смерти Небожителей». Дело долгое, грязное и рискованное. – Шантажировать Достоевского – это самоубийство. Вот кого-кого, а уж точно не Дазая пугать самоубийством! – Фукудзава-сан, я готов рискнуть. Федор залег на дно, и очень велика вероятность, что скоро он вновь начнет действовать. Мы понятия не имеем, каким будет его следующий шаг... И до сих пор не знаем ничего конкретного насчет его способности и о том, как она работает. Не думаю, что нам когда-нибудь представится такой шанс. В задумчивости директор замолчал на несколько мгновений. – Нет. Достоевский от агентства камня на камне не оставит. Я запрещаю. – Хорошо, Фукудзава-сан, – сдался Осаму, непринужденно зашагав к двери. – Я Вас понял. На самом деле Дазай ничего не понял.