Любит троицу

– Спасибо, что выбрали наше казино! Будем рады видеть Вас снова! Улыбаясь, Сигма проводил из «Небесного Казино» очередных гостей. Это был один из тех дней, когда все прошло максимально идеально. – Сигма-сан, – подходя со спины, обратился к нему помощник. – Не хотите уйти пораньше? Я вас подменю. Мимо его внимания не ускользнуло, что в последнее время начальник начал охотнее спешить домой. – Я был бы тебе очень признателен... – взбодрился Сигма от неожиданного предложения. – Спасибо. Уже на пороге квартиры из гостиной послышался смех. С интересом Сигма заглянул половиной головы в комнату и увидел Федора и Николая за столом. – О, привет, Сигма-кун! Хочешь присоединиться к нам? Явно Сигма не ожидал такого увидеть! Гоголь и Достоевский играли в карты. Как будто с работы и не уходил! Чего-чего, а азартных игр ему и в казино хватало... Но он никогда не играл вместе с ними! – Во что вы играете? На столе лежали настольные игры, которых Сигма никогда в жизни не видел, но приметил на коробках изображенные русские народные мотивы. Отчасти он завидовал, что у Николая и Федора схожий культурный код. Но у Сигмы не было никакого, поэтому он был открыт ко всему новому. – Мы играем в «Дурака»! Но если хочешь, можем поиграть во что-нибудь посложнее... – Нет-нет, давайте в «Дурака». Как профессиональный крупье, Гоголь мастерски перемешал и раздал карты. Первая блестящая победа Достоевского произвела на Сигму неизгладимое впечатление. – Федор, – начал Сигма, отбив карту Николая. – Почему я никогда не видел, чтобы ты играл в «Небесном Казино»? Никто и никогда не смог бы тебя обыграть... Ты бы нас разорил. – О, у Дос-куна с играми особые отношения... – Я бывший игроман. – Но... Ты так спокойно ходишь в казино! – За столько лет я научился справляться с зависимостью. Сигма был ошарашен. Ежедневно он видел людей с игровой зависимостью – Федор даже отдаленно не был на них похож. Что это означало конкретно для их отношений – неясно. Но выдержка у Достоевского была воистину железная. Результат игры оказался предсказуемым. Федор выбыл первым, Николай – последним. Так повторилось еще несколько раз, прежде чем послышался тяжелый недовольный вздох. – Так, я не понял! – возмущенно воскликнул Гоголь. – Теперь вы меня вдвоем обыгрывать будете?! После еще нескольких неудачных партий Николай предложил сыграть в лото. В лото Сигма никогда не играл, но правила оказались настолько простыми, что Гоголь объяснил ему их за несколько секунд. Каждый раз Николай громко и торжественно объявлял каждую цифру на бочонке, словно всю жизнь к этому готовился. В очередной раз засунув руку в мешок и увидев число, он довольно ухмыльнулся. – Шестьдесят девять, Сигма, – мгновенно догадался Достоевский. Самым удачливым в лото оказался Гоголь. С легкой руки победу он забрал несколько раз подряд. Правила домино тоже были простыми донельзя. Своим аналитическим умом Сигма раскладывал костяшки с такой легкостью, словно играл вообще без них. Федор, разумеется, тоже. Сыграли в UNO – Николай держал в руках такое количество карт, что они вываливались у него из рук. После пяти поражений к ряду Гоголь решил, что нужно сыграть во что-то другое. – Может, еще раз в лото? – спросил Николай с надеждой в голосе. – Ты вроде в «Монополию» хотел, – любезно напомнил Федор, отсылаясь к разговору, которого Сигма не застал. – Хотите меня обыграть еще и в «Монополию», сволочи? Никакого «моно» в этом доме! Исключительно «поли». Рассмеявшись все втроем, они все-таки принялись раскладывать коробку с игровыми принадлежностями. В монополию Сигма никогда не играл. Ее правила оказались самыми длинными и сложными – но Гоголь с Достоевским заверили, что, если вдруг что, помогут в процессе. – Какой ужас! – воскликнул Николай после того, как потратил все деньги в самом начале игры. – Я же так влезу в долги и ничего не смогу купить! Неужели вы не одолжите мне немного? – Правила есть правила, Николай, – ухмыльнулся Федор. – Игроки не могут передавать друг другу денег в долг. Гоголь знал, что Достоевский ни за что не поддастся на его уловки. – Сигма-кун… Ну разве мы не можем немного отойти от правил? – Николай, это… Рассмеяашись, Николай придвинулся к Сигме, схватил его лицо в ладони и поцеловал так, что тот начал таять как мороженое на асфальте. Самый принципиальный крупье на свете вмиг потерял все свои принципы. Игровая валюта, реальная валюта, любая валюта – он бы уступил Гоголю вообще все. – Федор, давай немного отойдем от правил? – спросил Сигма, отлипая от губ Николая. – Без проблем, – хмыкнул Достоевский с довольным выражением лица. К середине игры Гоголь в очередной раз остался совсем без денег. Что уж говорить – он откровенно утомился, наблюдая за тем, как его мужчины грамотно распределяют свои ресурсы и строят империю. – Николай, тебе скучно? – Да и так уже понятно, что я очередной раз в пролете… А вы не хотите сыграть в «Правда или действие»? – Знаем мы твои действия, – ухмыльнулся Федор. – Что нужно делать? – спросил Сигма. – Всего лишь отвечать на вопросы с карточек! Не отвечаешь – выполняешь наказание. – Звучит просто. Давайте сыграем. Воодушевленный Гоголь помчался доставать из ящика коробку с игрой. – Ах, да, забыл предупредить! Это игра для пар… – Для пар? – переспросил Достоевский, выгнув бровь. – Да, для пар! – отмахнулся Николай. –Так что вопросы могут быть… Провокационные. Понятно, почему он сразу не рассказал об этом – тогда бы Сигма тогда так легко не согласился. Прокашлявшись, Гоголь зачитался первый вопрос с карточки. – «Любимая часть тела вашего партнера». Дос-кун, ты первый! – Николай... – с укором проговорил Федор. – Правила есть правила, Федор! Не отвечаешь на вопрос – выполняешь наказание. Усевшись поудобнее, Достоевский уверенно подался вперед. Что ж, раз Гоголь начал эту игру – он будет играть по-крупному. – Твои бедра. Доволен? – Весьма... А у Сигмы-куна? – Шея, – ответил Федор, не размышляя ни секунды. Шея! Сигма точно знал, почему. И вспомнил, как во время их первого (да и второго) раза Достоевский не отлипал от его шеи, словно вампир. – Так, Сигма-кун, теперь ты! – Мне очень нравятся ваши глаза... Ответ Сигмы казался невинным и чистым – именно поэтому в нем никто не усомнился. – А что насчет тебя, Николай? – спросил Сигма. – Да тут несложно догадаться, – рассмеялся Достоевский. – И вовсе не то, про что вы подумали! У тебя, Дос-кун – руки, у тебя, Сигма-кун – губы. А еще ваши чл... – Николай! Рассмеявшись, Николай взял следующую карточку. – «Что бы вы сделали, если бы на один день оказались в теле противоположного пола?» – Забаррикадировался, – моментально ответил Федор. Парадоксально, но это был ответ, вызывающий больше вопросов, чем ответов. – Да делал бы то же, что и всегда! – поразыслив, ответил Гоголь. Вот в чем в чем, а в этом уж точно никто не сомневался. – Не знаю, может… Я бы попробовал накрасить ногти. – Мой дорогой... – рассмеялся Николай. – Для того, чтобы краситься, не обязательно быть женщиной! – Ты, наверное, прав… И все-таки это очень… Нестандартно, – попытался подобрать слова Сигма. На самом деле он никогда не задумывался о том, что так правда можно. Быстро Гоголь пробежался глазами по следующей карточке и таинственно захихикал. – «У вас когда-нибудь был секс втроем»? Дос-кун, колись! – Один раз я случайно попал на оргию... Но я в ней не участвовал. – Как можно «случайно попасть на оргию»? – Просто зашел не в ту дверь, – хмыкнул Достоевский. – Что насчет тебя, Николай? – Да за кого вы меня принимаете! – воскликнул Гоголь, обиженно скрестив руки на груди. – Кроме вас секса втроем не было... Но секс впятером был... Непристойные образы мелькали у Сигмы перед глазами, хотя подобное визуализировать ему было трудно. Ужас, какая там была толпа! – Впятером? И вы были в отношениях? – Сигма-кун, я даже не знал, как их зовут! В ответе на вопрос Сигма ограничился коротким «да, был». И они продолжили игру. – «Ваша сексуальная фантазия». Рассмеявшись, Николай подполз к Сигме словно змей. – Есть ли что-нибудь, что тебе хотелось бы попробовать? – Может... Массаж? Можно и без... Просто хочу массаж. Этот ответ выдавал в Сигме очень уставшего человека. – Какую же из тысячи фантазий выбрать.... – задумался Гоголь. – В публичном месте, напротив зеркала, одновременно, в воде, в костюмах горничных... Мне продолжать? Сигма передумал – теперь он не хотел «просто массаж». – Ну давай, темная лошадка, колись! – При свечах, – ответил Достоевский, утонченно прокашлившись. Издаваемый Николаем звук был похож не то на вскрик, не то что на кряканье. – Чтобы молодость вспомнить, когда электричество еще не придумали? И вовсе не для переплетенных горячих тел под колыхающимся светом от огня. – «Где должно проходить Ваше идеальное свидание?». – Библиотека. – Клуб! – Может, в каком-нибудь музее... Сигма и впрямь задумался над тем, как ему хотелось бы гулять по залам с искусством... Чтобы Николай и Федор ходили с ним рядом. – Следующий вопрос... Пока игра больше походила не на «Правду или действие», а просто на «Правду». – Николай, а какие тут вообще наказания?... Потянувшись к колоде с карточками, Сигма случайно задел стопку с вопросами. Увидев написанное, его глаза полезли на лоб. «Что бы ты делал, если бы выиграл миллион долларов?», «Есть ли у тебя привычка, от которой ты бы хотел избавиться?», «Сколько ты зарабатываешь?». – Николай, но тут совсем другие вопросы! – Какой кошмар! Ужас, кажется, я совсем разучился читать по-английски! Убегая от расспросов, в мгновение ока он скрылся в портале, оставляя Сигму с Федором наедине. – Ты ведь знал, что он придумывал вопросы? Достоевский не мог этого не знать. – В любом случае, это был хороший вечер, – улыбнулся Сигма, но с грустью. – Я понял, что так мало знаю про вас... – В этом нет ничего страшного, – остановил его Федор. – Узнавание – постепенный процесс, нельзя узнать человека сразу целиком. Это как живопись… Благодаря мазкам краски портрет обрастает деталями и штрихами. Постепенно мы все узнаем друг про друга, даже не сомневайся в этом. Сам Достоевский целиком состоял из загадок, тайн и серых пятен. Потому Сигма вместо грусти почувствовал предвкушение. – Тебе помочь прибраться? – Не переживай, я все приберу, – отмахнулся Федор, начав складывать коробки друг на друга. –Отдыхай. Пока Достоевский наводил порядок, Сигма, почувствовав умиротворение, устало прикрыл глаза. Спустя пару минут небытия он внезапно почувствовал, что на его плечи легли чужие руки. – Ты не против?... Конечно, Сигма был не против! Кивнув несколько раз, он откинул на кресло голову. Аккуратно Федор массировал ему плечи – как скульптор, пытающийся вылепить шедевр из глины. В его прикосновениях чувствовалась забота. И подавляемое желание. Так же неожиданно, как и начал, Федор так же резко закончил. Он отпрянул, словно очнувшись ото сна. Сигма расстроился до глубины души – как он мог остановиться! Достоевский боялся перейти черту, а Сигме не терпелось, чтобы он ее перешел. – Полагаю, я знаю, как добавить штрихи к портрету Николая... – начал Федор так, словно ничего не произошло. – Не хочешь пойти завтра посмотреть на его выступление? Такая резкая перемена темы выбивала Сигму из колеи. Но он и сам хотел об этом спросить. – Да… Да, конечно хочу. – Я заберу тебя из «Небесного Казино» завтра в одиннадцать. И затем Достоевский скрылся, оставив ошарашенного и возбужденного Сигму в одиночестве.