Любит троицу

В назначенное время Федор с Сигмой прибыли в стендап-клуб инкогнито. Крайний столик в последнем ряду – идеальное место, чтобы затеряться и не привлекать к себе внимание. Бодрая официантка подбежала к столику и записала за ними заказ. Судя по всему, Достоевского она сразу узнала. Сигма понял – он тоже так хочет. Хочет приходить на выступления Николая, наблюдать за ним, смеяться вместе со всеми... И быть здесь так часто, чтоб весь персонал знал его в лицо! Прерывая размышления Сигмы, официантка поставила перед ними картошку фри. Поблагодарив, вдвоем они одновременно потянулись к еде и их ладони случайно соприкоснулись. Рассмеявшись, оба убрали руки. – Давай по очереди. Сигма задумался о том, как они смотрятся со стороны. Не обязательно же двое мужчин за столом должны быть на свидании! Но подняв глаза на Федора в черной водолазке, Сигма понял, что наверняка смотрит на него слишком восторженно... Не смотрят так друг на друга друзья или деловые партнеры! Его размышления вновь прервала официантка – на этот раз она принесла мясные закуски. Едва она ушла, Достоевский внезапно перешел на шепот. – Сигма, я должен предупредить тебя об одной вещи. – Слушаю, – отозвался Сигма с неподдельным интересом. – Скоро у меня начинается пост. Я воздерживаюсь от употребления пищи животного происхождения, алкоголя и... Близости. В момент Сигма стал пунцовым. Как Федор аккуратно завуалировал, что секса не будет! – И долго это будет продолжаться? – Семь недель. – Семь недель?! – шепотом прокричал Сигма. – Федор, но зачем? – В этом больше духовный смысл, нежели практический. Отказ от телесных удовольствий… Заставляет больше задумываться о духовных вещах. Хотя Сигма и не отдавал себе в этом отчет, конечно, он расстроился. Он мечтал о прикосновениях Достоевского, а тут придется столько воздерживаться! Но, так или иначе, Сигма воспринял это как должное. – Федор, спасибо, что предупредил. В голове Сигмы крутилось миллион мыслей, но среди них одна выбивалась особенно ярко. Федор ведь мог сказать ему про пост в любой момент. Неужели он специально выбрал людное место, чтобы сообщить о посте? Что бы произошло, если бы они были наедине? Внезапно на сцену выбежал комик (почему-то в синей кепке) и объявил первого выступающего – Николая Гоголя. Тот, облаченный в свой любимый шутовской наряд, материализовался на сцене. – Хей, народ, привет-привет! Публика бурно поприветствовала его шквалом аплодисментов. Очевидно – любичик. – Давайте сразу к новостям. У меня... Появился парень! Спасибо, спасибо, вы очень милые. И потом появился еще один. С первого ряда послышался единичный женский одобрительный возглас. – Спасибо за твою поддержку, girl, – рассмеялся Николай. – Берите пример! Она поддержала меня даже не зная, состою ли я в полиаморных отношениях или изменяю первому… Отношения, которые я взял себе по акции «два по цене одного». Лицо Сигмы вытянулось от удивления – Гоголь придумал эту шутку прямо при нем! – Естественно, мы не сразу приняли решение об отношениях втроем! Мой парень... Должен ли я называть его «мой первый парень»? Мой парень мне как-то сказал: «мы должны завести третьего»… И я такой: «окей, давай заведем третьего». В ужасе Николай наигранно вскрикнул. Его ужас получился таким естественным, что некоторые зрители вздрогнули. – О нет! А вдруг он имел в виду, что мы должны завести ребенка?! Широко улыбнувшись, Гоголь отпил воды. – Да, мы действительно начали отношения втроем. И если вы думаете, что это последняя странность, то пристегнитесь. Я – украинец, мой парень – русский, еще один парень – японец. У нас не постель, а фестиваль дружбы народов... Конечно, если бы подобные мероприятия заканчивались оргией. Сам не понимая почему, Сигма покраснел. – Я знаю, про что вы хотите узнать... – игриво начал Николай. – Секс втроем – потрясающий! Но мне сложно сдерживать себя от шуток... Как-то раз мы остановились, потому что я завопил «Молодой человек, соблюдайте очередь!». Вот эту историю Гоголь точно выдумал! – Если вдруг кто-то искал идеального мужчину – не ищите! Они оба у меня. Мои мужчины... Вы бы их только видели! Представьте себе самых красивых мужчин на земле. Как с картины. Какое счастье, что они оба не моногамны! Я бы сдох, пытаясь выбрать кого-то одного. То, как Николай нахваливал их за глаза – подкупало. У Сигмы промелькнула мысль: а не знает ли Гоголь, что они в зале? – Они оба не только хороши собой, но и финансово обеспеченные... Я точно уверен, что они со мной не из-за денег! Потому что из-за денег с ними я. Внезапно Николая стало хуже слышно, и тот, ни секунды не мешкая, обратился к кому-то из персонала. – Извините, а можно мне второй микрофон? А то мне одного оказалось мало... Нет, это не то, что вы подумали, я не буду делать никакого отыгрыша! Я в репетициях не нуждаюсь… Импровизация зашла на ура! Второй микрофон успешно подключили и, прокашлившись, Гоголь продолжил. – Я понял, что я влюблен по уши, когда осознал, что не променял бы их двоих ни на одного мужчину на свете. Ни на одного из трех с половиной миллиардов. Звуки умиления раздались по залу. Вот она, любовь! – Тимати Шаломе или они? Они. Трой Сиван или они? Они. Леди Гага или они? Я бы их обоих за секунду бросил. Возможно, все-таки самым большим объектом во Вселенной была любовь Николая Гоголя к Леди Гаге. – До них у меня было много разных отношений. Я недавно посчитал количество своих партнеров. Получилось целых пятьдесят! Намерененно прокашлявшись в кулак, Николай понизил голос. – Всего пятьдесят. Зал бурно отреагировал – как Гоголь и планировал. – Вот вы скажете: «Николай, это же много». Но это не так много, как могло бы быть! У моего друга было сто тринадцать женщин! Не тринадцать. Сто тринадцать. Я был так счастлив, когда он женился! Иначе бы просто свихнулся, пытаясь запомнить всех его женщин... – О ком это он? – шепнул Сигма на ухо Федору. – Кто из нашего окружения женат? Под смех зала Сигма перебрал в голове варианты. – У Пушкина было сто тринадцать женщин?! – Только те, которых он смог вспомнить. Удивлению Сигмы не было предела – он не считал Пушкина хоть сколько-нибудь обаятельным. Но Гоголь как-то вскользь упомянал, что тот любил читать женщинам стихи... Возможно, именно этим он их и покорял. – Один из моих парней намного старше меня... Девушка с первого ряда вновь одобрительно вскрикнула, и всем стало смешно уже из-за ее реакции. – Девочка, как же ты меня понимаешь... – игриво подмигнул Гоголь, оперевшись о поставку для микрофона. – Да, мой русский парень... Консервативный. Очень религиозный. Если я скажу ему «свяжи меня и делай, что хочешь», то он меня свяжет и пойдет на службу в церковь. Украдкой Сигма взглянул на Достоевского, ставшегося объектом шуток. Не обижается, сидит смеется! – Да-да, я понимаю ваше недоумение. Религиозный человек в отношениях с мужчиной? С двумя? Но я нашел ответ. Все же знают этот отрывок про «не ложись с мужчиной как с женщиной, ибо это мерзость?». Мерзость, потому что один мужчина – это маловато? Судя по всему, Николай был очень доволен этой шуткой. Хотя отрывок, мягко говоря, вызывал ощущения исключительно неприятные. – Мой бойфренд часто стоит на коленях, когда молится... Но еще чаще он молится, когда на коленях стою я. Кто-то в зале присвистнул. – Кстати про моего русского парня... Он часто возмущается из-за того, что я таскаю с собой всякий ненужный хлам... Но я с ним категорически не согласен! Это все очень нужные вещи! Вот, сами посмотрите! Поочередно Гоголь начал вытаскивать из карманов пряники, леденцы, конфеты и кусочки сахара. Каждый новый предмет вызывал легкие смешки в разных частях зала. – Так, вроде все вытащил... А нет, вот еще что-то есть... Внезапно из кармана Николая вылетел самый настоящий голубь! Публика была в восторге. – Я и не знал, что способность Николая позволяет делать ему такие трюки, – аплодируя, шепнул Сигма на ухо Федору. – А он и не использует способность, – поправил его Достоевский. – Элементарная ловкость рук. – Спасибо, народ, вы потрясающая публика! Хорошего вечера! В свойственной ему манере, Гоголь закрутился и исчез со сцены. Ведущий вызвал на сцену следующего комика, и Сигма с Федором направились к выходу. Но внезапно в воздухе из портала появилась рука в красной перчатке и пальцами слегка зажала нос Сигмы. – Ага, попались! – Привет, Николай, – рассмеялся Сигма, когда Гоголь убрал пальцы с его носа. – Кажется, мы были обнаружены, – заключил Достоевский и сложил руки на груди. – Как ты понял, что мы здесь? – Да вы бы еще очки с усами надели! Заметил вас, когда уходил со сцены, – рассмеялся Николай. – Ну, как вам? – Николай, ты так уверенно держишься на сцене! И шутки были смешными. Вот только... – Что-то не так, Сигма-кун? – Все-таки ты рассказывал очень личные вещи... – Но никто же не знает, что я рассказывал именно про вас! И тем более – я если и рассказываю что-то слишком личное, то всегда спрашиваю на это разрешение. Дос-кун, подтверди! Рассмеявшись, Достоевский кивнул. Получается, что он уже слышал эти шутки. И все равно над ними смеялся как в первый раз! – Ты правда не знал, что мы сидим в зале? – Сигма-кун, я бы нахваливал вас, даже если бы вас здесь не было! Ловким движением руки Гоголь выудил из нагрудного кармана написанный от руки текст. В самом деле – слово в слово. – Николай, можно тебя на пару слов? – спросила врезапно подошедшая та самая девушка-хохотушка с первого ряда. – Конечно! – воскликнул Николай и кивнул Федору с Сигмой. – Подождите меня пять минут, я сейчас вернусь. Вот эти двое? Да это мои братья! Один родной, второй сводный… Только спустя пятнадцать минут Гоголь вернулся с улыбкой до ушей. – Что она тебе сказала? – Что я живу жизнью ее мечты.