Любит троицу

Заместитель Сигмы в «Небесном Казино» был далеко не дурак. Как никто, он знал, что его босс слишком много работает – об этом ему говорили и коллеги, и клиенты и его мешки под глазами. Если раньше Сигма задерживался на работе допоздна и безбожно перерабатывал, то в последнее время уходил чуть ли не прямо под конец рабочего дня. Помощник осознавал, что начальник спешит домой к кому-то. И потому стал чаще предлагать ему уйти домой пораньше. И Сигма был ему благодарен. После очередного рабочего дня, устало прислонившись к двери, Сигма повернул в замке ключ. Уже в прихожей услышал шум из спальни. Какой-то шорох и звуки, похожие на аплодисменты. Заглянув в приоткрытую дверь, Сигма увидел обнаженных Федора и Николая вместе на кровати. Какой ужас, будто случайно наткнулся на баннер с эротическим видео! Стыдливо он дернулся и отвернулся. Первым порывом было быстро уйти и сделать вид, что он ничего не видел. Вторым – остаться. Второй порыв оказался сильнее. Сигма заворожено смотрел на них и не мог оторвать взгляд. На свое удивление, он не испытывал ни возбуждения, ни ревности, ни стыда. Только интерес. Для полного счастья ему не хватало только поп-корна. То, что он увидел, сильно отличалось от их близости. Они втроем действительно «занимались любовью». Сейчас же своими глазами Сигма видел то, чего не было в их постели. Очень, очень сильной страсти. Гоголь смотрелся на Достоевском так естественно... Как будто всегда там и был! Николай выглядел так, словно на свете не было более уверенного в себе человека. Он показался Сигме бесконечно прекрасным – особенно с откинутой шеей и закусанной губой. Лица Федора Сигма не увидел, но увидел его руки, лежащие на чужих бедрах. Невольно Сигма поймал себя на мысли, что их движения напоминали ему о разбивающих друг друга вдребезги морских волнах. Одновременно сосредоточенные и расслабленные. Обрывки иностранных фраз долетали до уха Сигмы, о содержании которых догадаться было несложно. Что они могли говорить друг другу в такой ситуации? «Не останавливайся», «сильнее», «еще»? Навряд ли они обсуждали серьезные философские вопросы! В какой-то момент Сигма испугался, что они сломают кровать и им придется потратить кучу денег… А они ведь только совсем недавно купили новую! Пока Сигма об этом думал, Достоевский с Гоголем рухнули на кровать со стонами, похожими на крики подстреленных зверей. Пока они целовались на кровати и пытались отдышаться, Сигма уже осматривался в поисках путей отступления. Самый удачный момент для того, чтобы сбежать! – Сигма-кун, можешь заходить. Покрасневший Сигма вздрогнул. Он понятия не имел, что был обнаружен. И как выкручиваться из такой ситуации? – Простите, я не хотел подсматривать! – Все в порядке, не переживай, – заверил его Николай, похлопав рукой по простыне рядом с собой. – Ложись сюда. Недолго думая, Сигма лег между ними. – Простите, пожалуйста…. – Да все хорошо, – бросил Гоголь, чмокнув Сигму в лоб. – Тебе не за что извиняться. – Ты выглядишь потерянным, – заметил Достоевский. – Это просто было так... – Непривычно? – Да. На самом деле Сигме хотелось ответить «это просто было так горячо». – Это действительно не похоже на то, что происходит между нами, когда мы втроем, – кивнул Федор. – Но мы думали о тебе, когда начинали! Сигма покраснел так сильно, словно он не смутился, а загорелся.

***

На следующее утро Сигма в очередной раз проснулся один. Уже привычно пошел на кухню и одним глазком заглянул внутрь. Но не стал стучать. То, что Сигма увидел, показалось ему более интимным, чем то, что он стал случайным свидетелем их секса. Казалось, бы ничего особенного – Николай сидел у Федора на коленях и приобнимал за шею. О чем-то ворковали друг с другом как пара в букетно-конфетный период. Единственное, за что Сигма был спокоен – он никогда не мог их подслушать (просто потому что не знал языка). В их доме царил феноменальный лингвистический микс. Достоевский с Гоголем разговаривали друг с другом на русском, хотя в речи Николая часто проскакивали украинские слова. Он мог задуматься и начать говорить полностью на украинском, а Федор как ни в чем не бывало продолжал отвечать ему на русском. Но при Сигме они всегда говорили только на английском (чаще всего) или японском (реже всего). Часто Гоголь рассказывал какой-нибудь каламбур Достоевскому на русском, а потом переводил Сигме, чтобы шутка была понятна всем троим. И хотя Федор с Николаем очень бережно подходили к этой теме, Сигма все равно чувствовал себя отчужденно. Они буквально разговаривали на разных языках. В голову Сигмы иногда закрадывалась мысль, что он лишний. Достоевский и Гоголь проходили друг к другу как кусочки пазла, как Солнце и Луна, как инь и ян... У них все и вдвоем хорошо, он-то им зачем? – Доброе утро, Сигма-кун! – внезапно крикнул обнаруживший его Николай. – Проходи скорее, мы тебя уже заждались! Увидев, как они оба рады его видеть, Сигма мгновенно успокоился, словно с его души свалился камень.

***

Вечером Сигме приснился сон. Ему нечасто снились сны, которые не были бы связаны с казино или пустыней. Обстановка бара, музыка, клубы дыма незамысловатыми узорами летали по помещению. Развалившись в креслах, Гоголь с Достоевским курили кальян и ели фрукты в роскошных вазах. Сразу же Сигма заметил хищные взгляды, обращенные прямо на него. Их желания оставались неясными – то ли съесть, то ли убить, то ли овладеть. Но Сигма не исключал, что, может, и все сразу. Что-то зазвенело. Ошарашенный Сигма опустил взгляд на свою одежду – костюм для «восточного» танца с браслетами и цепочками на запястьях и на ногах. Почему именно этот наряд? Почему не гейша, в конце концов? Какой конфуз, его подсознание выбрало не тот Восток! Так как это сон – он решил, что должен станцевать. Неумело, но попытался изобразить телом и руками что-то наподобие волны. – Сигма, что ты делаешь? Абсолютно искренний вопрос от Федора заставил Сигму оступиться. Он неловко остановился и стыдливо прикрыл тело шалью на уровне груди. – Танцую, – без уверенности ответил Сигма. – Почему ты так одет? – Я думал, что вы оба этого хотели. – А тебе самому этого хочется? В сомнениях Сигма осмотрел себя. – Но я должен… – Забудь про слово «должен»! Сигма-кун, ничего ты никому не должен... Разве мы уже не обсуждали это с тобой? – В нашем приоритете исключительно твой комфорт, – подтвердил Достоевский, сложив виноградины в рот Гоголя. Это был сон. Поэтому Сигма решил, что абсолютно нет никакого смысла что-то утаивать. – Я знаю, что я вам обоим дорог... – Но есть какое-то «но»? – догадался Федор. – Но я не понимаю, зачем я вам нужен… Разве вам не хорошо вдвоем? – Хорошо, – подтвердил Достоевский. – Но мы хотим с тобой. – Сигма-кун, как же мы обойдемся без тебя? Ты же потрясающий! Все это звучало как то, что Федор с Николаем в действительности могли ему сказать. Они вели себя так естественно, что Сигма засомневался, а на самом ли деле это сон... – Сядешь к нам? Сев между ними, Сигма почувствовал себя как дома. – Хочешь виноград? Не мелочившись, Гоголь положил ему в руки целую гроздь. – Хочешь, мы тебя по... – Да. Рассмеявшись, Николай положил Сигме виноградину в рот. То же самое сделал Федор. Эротизм происходящего зашкаливал. – Разве не все твои сны заканчиваются одинаково, мой дорогой друг? С двух сторон на живот Сигмы легли чужие руки. Достоевский и Гоголь уверенно провели ладонями по голой коже, заставляя дыхание Сигмы сбиваться. Не зная стыда, Николай шаловливо засунул пальцы под топ и свисающие блестяшки зазвенели от его прикосновений. – Сигма-кун, у тебя еще остались сомнения? Почувствовав прикосновения губ на своих плечах, Сигма медленно откинул голову. – Нет. Никаких сомнений.