Любит троицу

Гоголь любил вспоминать о том, как Достоевский впервые признался ему в любви. Это произошло спонтанно, естественно. Ничего не предвещало признания – они просто вместе лежали на кровати, пока Федор перебирал пальцами волосы Николая. – Дос-кун, а не заплетешь мне косичку? Коротко кивнув, Достоевский приступил. Он провел пальцами по прядям, словно их расчесывая. Взяв волосы у основания головы, Федор начал плести косичку. – Дос-кун, а что тебе больше всего во мне нравится? – ни с того ни с сего спросил Николай. – Так сразу и не выберешь... – Как банально! – Правда обычно очень банальная. – А знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? Я дам тебе подсказку: слово из трех букв. Достоевский искренне рассмеялся, не отрываясь от косы. – И вовсе не то, что ты подумал, бесстыдник! Правильный ответ «все». – А знаешь, что мне в тебе нравится больше всего? Слово из четырех букв. – Ума не приложу, что же такое тебе может нравиться... – Вообще-то правильный ответ «душа». Вместе они рассмеялись. Несколько мгновений Николай и Федор сидели молча, слушая лишь звуки собственного дыхания. – В песне Соломона есть отрывок: «...едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него, и не отпустила его». Когда я смотрю на тебя, я вспоминаю про этот отрывок. Покрасневший Гоголь резко развернулся к Достоевскому. – Дос-кун, ты такой романтик! Аккуратно завязав волосы Николая резинкой, Федор не заметил, как тот притянул его к себе за свою же косичку и повалил на себя. Их лица были так близко друг от друга, что от поцелуя их разделяли миллиметры. – Значит, я «тот, которого любит душа твоя»? – Неужели ты еще этого не понял? – Ну, давай, Дос-кун, скажи мне что-нибудь, чтобы я догадался. Достоевский выдохнул, понимая, что Гоголь ожидает услышать. Такой ответственный момент! – Я люб... – Я знаю. Заткнув ему рот поцелуем, Николай прижал его к себе так сильно, что тот чуть не потерял равновесие. – Я люблю тебя. Влюбленный Достоевский посмотрел на него таким взглядом, что у Гоголя по коже пошли мурашки. – Я тебе кохаю, Федор Достоевский. Самое лучшее признание в любви – то, которое и не требовалось.

***

Время – далеко за полночь. Звуки разговоров и смеха приглушенно звучали из окон стендап-клуба. Облокотившись о стену любимого здания, Гоголь набрал Достоевского. Весь монолог Николая состоял из «А вот Сигма-кун...» и «Сигма такой…» – далее перечислял всевозможные комплименты и похвалу. Гоголь восторгался всем – от его выдающихся способностей на работе до выбора картинки на заставке телефона («Большая волна в Канагаве» художника Кацусики Хокусая). – ...Дос-кун, Сигма-кун просто космический! Я… Я без ума от него. Я… – Ты любишь его. Любит! Да, это именно то слово, которое Николай пытался подобрать. – Да... Да! Я люблю его! – Так скажи ему об этом. Такая простая мысль! И как он сам до нее не додумался? Сказать Сигме о своих чувствах. Последний раз он признавался в любви Федору – но в тот раз все произошло неожиданно, спонтанно. Николай пообещал себе, что подберет подходящий момент. Обязательно подберет.

***

Вернулся домой Гоголь далеко заполночь. Аккуратно, на цыпочках, он подкрался к кровати и, стараясь не шуметь, лег рядом с Сигмой. Тот лежал прямо перед ним – только руку протяни. Спящий Сигма был похож на ангела. Или на маленького котенка, прислонившегося щекой к подушке... Как ни старался, Николай не смог удержаться от того, чтобы погладить Сигму по щеке. Ему хотелось закричать от переизбытка чувств. Почувствовав чужое прикосновение, Сигма зашевелился и Гоголь судорожно убрал руку от его лица. Но не успел – Сигма уже проснулся. Приоткрыв глаза, он улыбнулся во все лицо, увидев перед собой Николая. – Ты уже вернулся. – Прости, я не хотел тебя будить. Пододвигаясь поближе, Сигма приобнял Николая и положил голову ему на плечо. Вот он, подходящий момент для признания! Набравшись смелости, Гоголь слегка дотронулся до Сигмы. – Сигма-кун… – Да? – Я хотел сказать, что я… Но Николай остановился. Взгляд Сигмы был таким сонным, что Гоголя стало совестно. Не такого признания в любви заслуживал Сигма – уж точно не в состоянии полудремы. – Николай, ты не договорил. Так что ты хотел сказать? – Ничего. Хотел пожелать тебе спокойной ночи. – Спасибо, – рассмеялся Сигма, и зевнул. – И тебе спокойной ночи. Когда Сигма вновь уснул, Николай начал аккуратно перебирать руками его волосы. Невольно вспомнил о том, как в детстве восторженно проводил рукой по колосьям пшеницы. Сейчас он испытывал такой же трепет. Гоголю стоило невероятных усилий не заобнимать Сигму так крепко, чтобы в тисках он начал кряхтеть как пес. Но в случае Сигмы – скорее пищать как игрушка. Такой восторг Николай испытал в жизни только один раз. От Федора. Глядя на спящего Сигму, он понял, что готов бросить весь мир к его ногам. Уже второй раз в своей жизни Гоголь влюбился как мальчишка.