Любит троицу

Кто же знал, что откровенный разговор может так облегчить душу? Мыслями Сигма все еще периодически возвращался к вчерашнему дню. После подробного рассказа о пережитом (а разговор с Гоголем закончился уже глубокой ночью) Сигма, на собственное удивление, почувствовал себя намного лучше – как будто он впервые показал свой старый шрам, который раньше со стыдом прятал. Только за обеденным перерывом мысли Сигмы сменили вектор – его ждала еда, приготовленная Николаем! С момента переезда он вообще перестал ходить в рестораны и кафе – Гоголь как будто считал делом принципа постоянно его угощать. Сигме даже показалось, что он слегка прибавил в весе! Едва он откусил онигири, прозвенел звук уведомления – Николай прислал что-то в общий чат. Может, подумал Сигма, там что-то важное? – Вы бы любили меня, если бы я был червем??? 🐛 – Конечно! Сообщение от Достоевского тоже не заставило себя долго ждать. – А что бы изменилось? Не сумев сдержаться, Сигма рассмеялся. Представлять их втроем червяками ему не хотелось (хотя он и пообещал Николаю любовь даже в этом случае). Но вот в виде другого животного – очень даже. Почему-то первыми на ум ему пришли собаки. Когда-то Сигма пытался заниматься рисованием. Получалось неплохо, но из-за работы он быстро это занятие забросил. Но все принадлежности остались! Из ящика Сигма выудил блокнот и на чистом листе быстро набросал белого шпица с цилиндром на макушке. Добавил ему шрам под глазом. Небольшую косичку. Один глаз закрасил серым цветом. Закончив Николая, Сигма задумался – какой собакой был бы Федор? Определенно хаски. Такого пронзительного взгляда Сигма ни у одной породы собак не видел... Совсем, как у Достоевского! Нарисовал ушанку. Какой собакой был бы сам Сигма? Он подумал про пуделя или борзую, но остановил свой выбор на последней. Одно ухо – сиреневое, другое – белое. Получилось наивно и карикатурно, но узнаваемо. Не так плохо, как Сигма думал. Он посмотрел на свои наброски еще раз, и, оставшись довольным увиденным, перелистнул страницу.

***

Возвращаясь вечером домой, Сигма понял, что его мысли заняты только тем, как намекнуть Гоголю, что он был бы не против пойти в спальню... Обычно все происходило спонтанно, но он никогда не проявлял инициативу! Сигма знал точно, что любая его попытка будет выглядеть нелепо, глупо и неловко. Но решил действовать по наитию. Беспечный Николай напевал себе что-то под нос и занимался приготовлением ужина. Сигме нравилось со стороны наблюдать за четкими движениями его рук, когда он быстро – словно опытный шеф-повар – нарезал овощи. С другой стороны, не было ничего удивительного в том, что Гоголь умел мастерски обращаться с ножом... – Сигма-кун, подожди чуть-чуть, скоро все будет готово! – Тебе не обязательно торопиться, – заверил его Сигма, обняв со спины. Как Чеширский кот, Николай широко заулыбался во все лицо. В объятиях он продолжал готовить, но стал нарезать овощи чуть медленнее. Сигма решил – сейчас или никогда. Набравшись смелости, Сигма неуверенно дотронулся рукой до живота Гоголя и слегка поцеловал его в плечо – от внезапных прикосновений тот весь покрылся мурашками. Он моментально отложил нож и с удивлением обернулся на Сигму. Это что-то новое! Они не поняли, кто был больше ошеломлен – Николай или сам Сигма! – Николай, я... Радостный Гоголь не дал даже шанса Сигме договорить – и со всех сил вцепился в него губами. Оторвавшись от него, Сигма встретился с восхищенным взглядом. – Сигма-кун, дай мне буквально одну секунду… Мне нужно помыть руки. Рассмеявшись, Николай судорожно начал мыть руки в раковине. Одуревший от собственной смелости, Сигма оперелся рукой о кухонную стойку, пытаясь выровнять дыхание и успокоить колотящееся сердце. Мог ли он раньше представить, что станет таким раскованным? Если бы кто ему сказал такое еще пару недель назад, он бы не поверил! Насухо вытерев руки, Гоголь схватил Сигму на руки (насколько же он был физически сильным!) и понес в спальню. – Ужин подождет.