Любит троицу

– Сигма-кун, мы с Дос-куном сделаем абсолютно все, что ты захочешь... – Все, что я захочу? Улыбаясь, Достоевский с Гоголем кивнули. Какая власть за секунду оказалась в руках Сигмы! Любая его фантазия, любой его сон мог вмиг стать реальностью... Главное набраться смелости. – Вы можете... Выжидающе Федор с Николаем посмотрели на него. Не веря, что он говорит это вслух, Сигма покраснел. – Поцеловаться? – быстро и тихо проговорил Сигма. – Чего говоришь, Сигма-кун? –переспросил Николай, прекрасно все услышав с первого раза. – Мы тебя не расслышали! – Боже, забудьте, что я сказал! – Нет-нет, Сигма-кун, твое слово – закон. Рассмеявшись, Гоголь сел Достоевскому на колени и впился поцелуем. Раскрасневшийся Сигма завороженно смотрел на них, не отрываясь. Но оставлять его Сигму просто зрителем ни Николай, ни Федор не собирались. И притянули его к себе. В объятиях Николая и Федора для Сигмы все в мире перестало существовать. Они целовали друг друга в бесконечном количестве комбинаций – забыли самих себя, словно смешались в одно единое существо. Четыре руки гладили тело Сигмы, заставляя вздрагивать оттого, насколько это приятно. Окончательно Сигма потерял контроль, когда две пары губ легли на его шею. Со стороны они выглядели как два хищника, вцепившихся в шею добыче... Но Сигма чувствовал себя так, словно он был султаном в окружении своих жен. После настолько длительного перерыва этот раз казался им как первый. И потому решили, что все должно пройти как в первый раз, но наоборот. Теперь Гоголь смотрел Сигме в глаза, а Достоевский – дышал в затылок. В постели произошла небольшая перестановка. – Я люблю вас... – прошептал Сигма, останавливаясь. Он сказал это на английском – «I love you». Одновременно и «я люблю тебя», и «я люблю вас». – И мы тоже любим тебя, – произнес Достоевский, поцеловав Сигму в руку. – Очень-очень сильно! – добавил Гоголь с улыбкой до ушей. – Оба дайте мне руки… Протянув свои ладони Сигме, Николай и Федор в очередной раз расцеловали ему все лицо. В комнате раздавалось лишь прерывистое дыхание в унисон... Спустя несколько мгновений приятная дрожь накрыла одного за другим. Уже привычно Гоголь с Достоевским устроились по обе стороны от Сигмы. Лежали втроем расслабленные, полные какой-то внезапной сентиментальности... Глядели друг на друга, глупо улыбались, словно у них была тайна, о которой знают только они втроем. Постепенно их дыхание выровнялось, и в комнате воцарилась тишина. – Короче, анекдот... – Рассказывай, Николай, – кивнул Сигма. – Короче... Приходит прихожанин к священнику. Говорит: «Простите, святой отец, ибо я согрешил. В прошлую ночь я переспал с мужчиной». А священник ему отвечает: «и не перезвонил». Не сумев сдержаться, Сигма с Федором рассмеялись в голос. – Надо будет как-нибудь попробовать одновременно... – непринужденно бросил Гоголь, довольно сложив руки за голову. – Как ты себе это представляешь? – удивился Сигма. – С большим удовольствием. На пальцах Николай объяснил, как он себе это представляет. В нескольких вариациях! – Как-нибудь в следующий раз, Николай, – рассмеялся смущенный Сигма, приподнимаясь. – Пойду в душ... Поднимаясь, Сигма напоминал Венеру, рождающуюся из морской пены –длинные волосы прикрывали его тело как накидка. На автомате Гоголь с Достоевским отвернулись, но Сигма их остановил. – Можете не отворачиваться.