Любит троицу

В тот самый вечер, когда Дазай удалился для встречи с членами «Смерти Небожителей», Чуя весьма удивился, получив анонимное сообщение с адресом. Подумал, что это очевидная ловушка. Но все равно пошел – чего ему бояться? – Добрый вечер, Чуя-сан. Увидев подходящего к столу Достоевского, Накахара слегка вздрогнул от неожиданности. – Как давно мы виделись в последний раз… Признаться, трюк с линзами меня восхитил. Если бы это не было частью моего изначального плана, вы бы так ловко обвели меня вокруг пальца… Да и вампирский вскрик получился весьма убедительным. – Зачем я тебе нужен? Федор не успел ответить на вопрос – их беседу любезно прервал официант. – Два бокала с вином, – попросил Достоевский у подошедшего официанта. – Восемьдесят девятого года, будьте добры. Услышав дату на бутылке, которая стояла у него в шкафчике (и которую он лишь изредка доставал), Чуя почувствовал что-то неладное. Без предупреждения Федор перешел английский. – Вероятно, ты знаешь что-то о моей личной жизни... Но и я кое-что знаю о твоей. Посмеиваясь, Достоевский взял в руки меню и быстро пробежался по нему глазами. Накахара не понимал, к чему этот спектакль. – Иногда так сложно учить иностранные языки… – наконец подал голос Федор. – Не напомнишь, как на японском будет «двойной черный кофе»? Двойной черный. Чуя попался. – Эспрессо, – недовольно рявкнул Накахара, откинувшись на стул. – Я понял, к чему ты клонишь. – Это так… Поэтично. Только он единственный может усмирить твою способность. Словно вы созданы друг для друга… – Давай ближе к делу. Ухмыльнувшись, Достоевский отпил немного вина. Про себя подумал, что кагор вкуснее. – Полагаю, ты знаешь о шантаже. – Я с самого начала его отговаривал. Очень вероятно, что так оно и было – Федор ни секунды не сомневался в благоразумии Чуи. – Наверняка ты догадываешься, что я в курсе не только о вас с Дазаем. – Ты собираешься шантажировать его в ответ? Подняв глаза к небу, Достоевский наигранно задумался. – Да, именно это я и собираюсь сделать. – Почему ты так уверен, что я не предупрежу его? – Потому что ты достаточно умен для того, чтобы не переходить мне дорогу. – В отличие от Дазая... – недовольно цокнул Накахара. – Так зачем ты меня позвал? – Предупреждаю тебя, что через два часа мой подчиненный спалит вашу квартиру – пока этого не произошло, можешь забрать все самое ценное. Вот какая истинная цель их встречи! Спокойно слушать о том, что от твоего жилища останутся одни угли – безумие. Но не в случае, когда перед ним сидит Федор Достоевский. Предупреждение – акт милосердия. – Зачем ты предупредил меня? Ты мог бы просто убить меня. – Убивать тебя в мои планы не входило. Ничего не останавливало Достоевского от убийства любовника его заклятого врага. Накахара понимал, что навряд ли Гоголь выступил бы против его убийства… И что остался жив только благодаря Сигме. – Ты хочешь его запугать?   – Я бы назвал это «предупреждением»... На себя, понятное дело, ему плевать. Пусть Дазай думает, что твоя жизнь в опасности. Оплатив счет, Федор поднялся, собираясь уходить. – Попасть точно в середину лба, будучи в линзах – непростая задача. Полагаю, злость тебе играть не придется. – В этом можешь не сомневаться, – хмыкнул Чуя. Их короткая встреча была окончена, и Достоевский скрылся. Залпом допив вино из бокала (не пропадать же добру), Накахара раздраженно вздохнул. В какую высокую цену ему обошлось самолюбие Дазая!

***

Возвращаться домой, зная, что весь дом напичкан камерами – то еще испытание. Но не для Федора, несколько месяцев сидевшего под тюремным надзором. И Николай, и Сигма сидели по своим комнатам и проверяли телефоны в ожидании того, что их личная жизнь станет достоянием общественности. По очереди постучавшись к ним, Достоевский заставил Гоголя и Сигму вздрогнуть от неожиданности. – Нам нужно поговорить. Фраза, не предвещающая ничего хорошего. Оба – как к казни – отправились за Федором в гостиную. Коротко выдохнув, Достоевский посмотрел на них уставшим взглядом. – Дазай шантажировал вас обоих? – Откуда ты знаешь? – практически хором спросили Николай с Сигмой, а затем удивленно переглянулись между собой. – Я знаю, что вы оба поставили интересы организации на первое место. В панике Сигма с Гоголем вновь посмотрели друг на друга. Они даже не знали, что ответили на шантаж одно и то же! Достоевский не знал, что они ответили Дазаю. Никто не стал его переубеждать – значит, он не ошибся. – Ты хочешь сказать, что и тебя он тоже шантажировал? – уточнил Сигма, уже зная, какой ответ он получит. Оба устыдились – как они могли подумать, что Дазай шантажирует только кого-то одного из них? Осаму манипулировал ими, сыграл на их слабостях и страхах, а они поддались просто как пешки в его игре! – Прости, Федор, – опять одновременно сказали Сигма с Николаем, опустив головы как провинившиеся перед родителями дети. Но они ни в чем не были перед ним виноваты – эти люди не предали его, даже когда на кону стояла их репутация. – Вам не за что извиняться. Без предупреждения, Федор подошел и крепко прижал их к себе. – Потрепал он вам нервы? С глазами на мокром месте, Сигма с Гоголем безмолвно кивнули. Они прижались к Достоевскому так сильно, словно в его объятиях могли защититься от всех неприятностей мира. – Считайте, что шантажа никогда не было. – Ты убил Дазая? – вскрикнул Сигма, прикрыв рот рукой. – Мне очень этого хотелось, но, увы, нет. – Тогда… – Просто нарыл много интересного про Вооруженное Детективное Агентство.

***

Напоив Сигму успокоительным и отправив спать, Николай с Федором проходили квест с поиском предметов, где главный приз – приватность. Ходя по дому, они собирали скрытые камеры (в каждую из которых Гоголь перед отключением показывал средний палец) и прослушку прямо как ягоды в лукошко. Сняли несколько камер – о, ужас! – с балдахина. Несколько – с книжных полок. Осмотрели целиком кухню, гардеробную, библиотеку. Не было ни одной комнаты, в которой бы они не нашли жучков или камер. Сами того не зная, в собственном доме они были как звезды реалити-шоу. – На ком-то из нас должна быть прослушка, – бросил Федор, отключив очередной жучок. – Дазай включал мне диктофонную запись вашего с Сигмой разговора. – А мне – вашего разговора с Сигмой в музее… У двух этих диалогов было одно очевидное общее звено... Сигма. – Дос-кун, как думаешь, где на нем прослушка? – Что Сигма носит, практически никогда не снимая? Недолго поразмыслив, он догадался – Дазай спрятал прослушку в сережках. – Сукин сын! – выругался Гоголь. – Так бы и убил его к чертовой матери! Дос-кун, давай не будем рассказывать об этом Сигме... Если он узнает, то просто этого не переживет! – Да, – согласился Достоевский. – Так и поступим. Через несколько минут Николай вернулся, со злостью сжимая серьги Сигмы в руках. Жучки на них были настолько маленькими, что Гоголь их еле нашел. – Дос-кун, мы ведь просто так это не оставим? – Разумеется.

***

Не успев отойти от шока, вызванного видом пепелища собственного дома, Дазай не ожидал получить еще и звонок от Куникиды. Новость о подорванном и сгоревшем здании Вооруженного Детективного Агентства заставила его пожалеть о том, что он с самого начала не послушал Фукудзаву. Невольно Дазаю вспомнилась цитата из Библии. Тот, кто поднимет меч, от меча и погибнет.