Любит троицу

Николай искренне не понимал, зачем Федору понадобилось везти их на завтрак аж в Картахену. Неужели нельзя было выбрать кафе поближе! В Боготе куда не плюнь – везде рестораны. А тут аэропорт, туристы, шум... Вздыхая, Гоголь заказал себе уже третью чашку чая, со скукой наблюдая за тем, как рядом с аэропортом суетятся люди, как ездят машины, как садятся и взлетают самолеты. Наконец его терпение лопнуло. – Долго мы еще будем здесь сидеть? – Еще немного посидим, – непринужденно ответил Достоевский, потягиваясь. – Разве сегодняшнее утро не прекрасно? Нам некуда спешить. Да что ж такое! Вздохнув, Николай зачерпнул горсть из сахарницы. – Микола! Рука его дрогнула и сахар просыпался. Гоголь замер – ушам своим он не поверил. Никогда этот голос он ни с чем бы не перепутал. Николай обернулся и от неожиданности увиденного чуть с ума не сошел. Сестры. Все четверо стояли перед ним как проявившиеся изображения на фотографии. Сильно изменившись за десять лет визуально, они все равно оставались теми же девочками, которых он знал. Не помня себя от радости, Гоголь бросился обнимать всех четверых. Как душещипательны и трогательны встречи близких людей после очень долгой разлуки! У всех пятерых глаза были на мокром месте – никто не сдерживал эмоций. Сестры его всего зацеловали, и Николай весь был в следах от губной помады. – Господи, мы тебя столько лет не видели... – вытирая красный след, причитала одна из сестер. – Микола, это правда ты? – Мария, это правда я. Оторвавшись из объятий друг друга, они осмотрели друг друга повнимательнее. – Боже, вы так выросли… Внезапно одна из сестер ударила брата коленом в живот, и Гоголь согнулся пополам. Сигма дернулся, но Достоевский его остановил. – Я надеюсь, ты понимаешь, за что. – Я это заслужил... – держась за живот, выдохнул Николай. – Можете встать в очередь! Сестры рассмеялись и еще раз обняли брата. Минут пятнадцать они только успокаивали друг друга (одна из сестер раздала всем пятерым носовые платки), обнимались, громко хохотали, держались за руки. Им точно было что обсудить! Едва все успокоились и пришли в себя, внезапно все четверо обернулись на Сигму с Федором. – Это мои… Партнеры. – Да поняли мы, Микола, какие вы партнеры. Отхватил себе сразу двух красавцев! Все опять громко захохотали. Достоевский довольно ухмыльнулся, а Сигма, хоть и не понимал украинского языка, мгновенно залился краской от повышенного внимания. – Позвольте вас познакомить, – начал Гоголь, переходя на английский. – Мои обожаемые младшие сестры – Мария, Анна, Елизавета и Ольга. Во всех сиблингах было что-то неуловимо похожее. Все четверо – блондинки. Мария была высокой, статной и излучала уверенность в себе. Анна выглядела утонченной и хрупкой, словно фарфоровая кукла. Елизавета светилась как солнце и всем своим видом излучала дружелюбие. Младшая Ольга была так сильно похожа на Николая, что было не по себе. – Очень приятно познакомиться, – слегка поклонился Сигма, и Федор повторил этот жест за ним. – А это мои… Fiances. Сигма и Федор. – А мы-то как рады познакомиться! – проговорила Елизавета и приобняла Сигму. – С Федором мы уже знакомы. – О! – воскликнул Гоголь, вытянув лицо. – Я надеюсь, что услышу эту историю целиком… – Конечно, – сложив руки на груди, рассмеялся Достоевский. – Как-нибудь в другой раз. Не успев моргнуть, Сигма очень быстро был оккупирован сестрами Николая. Благо, что он моментально всех запомнил, да и по-английски разговаривать им было комфортно. Пока все женское внимание переключилось на Сигму, Федор отвел Николая в сторону, и протянул записку. – Я заказал вам столик, – сказал он, пока Николай быстро пробегал глазами по адресу, который был буквально в паре шагов от них. – Вам многое нужно обсудить. Счастливому Гоголю хотелось расцеловать Достоевского с ног до головы, но он сдержался и просто крепко сжал его руку. – Спасибо. – Пустяки, – отмахнулся Достоевский. – Без Сигмы я бы до этого не додумался. Счастливый Николай бросил взгляд на Сигму в окружении улыбающихся и смеющихся сестер. Он не мог поверить, что действительно не спит.

***

Едва дверь ресторана за ними захлопнулась, сестры наперебой начали высказываться. Им столько нужно было обсудить за те десять лет, что они не виделись! Роскошный ресторан латиноамериканской кухни высококлассно принял у себя целую толпу – и уже спустя пару минут раздался звон бокалов с безалкогольным мохито. – За встречу! Отпив, все переглянулись. – Мы так рады тебя видеть тебя, Микола… – начала Елизавета, едва сдерживая слезы. Мария погладила ее по плечу и что-то тихо шепнула на ухо. – Но и злимся будь здоров! – запричитала Ольга. – Ни слова, ни полслова, ни записки – просто как сквозь землю провалился! – Но мы понимаем, почему ты так поступил, – попыталась остудить пыл сестры Анна. – Родители бы это не восприняли так, как мы. Претензии от сестер Гоголь воспринял как должное – он и сам себе часто это говорил. – Мне вас так не хватало... Я скучал по вам каждый день! Я ушел, потому что… Николай замер. Как сложно подбирать подходящие слова! Вздохнув, он заговорил. – В деревне пошли слухи… Эти слухи были даже не про меня. Отец сказал мне что-то в духе «если я узнаю про тебя что-нибудь подобное, то тебе не жить, я тебя породил, я тебя и убью». Мама начала заговаривать о том, что мне пора жениться, и я решил, что так больше не могу. Если бы она узнала о… О том, какой я, наверняка бы она сказала «лучше бы ты умер вместо своих пятерых братьев»… Никто не стал возражать и переубеждать – именно так их мать и сказала бы. – Я был так сильно напуган… Я подумал… Что они все равно от меня откажутся. Я просто их опередил. Лучше пусть они меня будут оплакивать, чем проклинать… Все четверо протянули к нему руки, и он с благодарностью пожал их. – Все хорошо, брат, – заверила Елизавета. – Мы очень рады, что с тобой все в порядке. – А я так рад снова видеть вас! Этот факт все еще не укладывался у Гоголя в голове – он видит своих сестер перед глазами спустя десять лет разлуки! Официант поставил на стол перед ними блюда и закуски, вызвав у всех дикое желание все-все попробовать. Супы, лепешки, пирожки, рис с курицей… Десять глаз разбегались, не зная, за что ухватиться в первую очередь. – Мы так удивились, когда Федор пригласил нас сюда… – бросила Мария, макая кусок местного пирожка в острый соус. – Особенно когда он рассказал про повод. – Вас это удивило? – Микола, ну неужели ты думал, что мы не догадывались? – Да мы всегда знали, что гетеро в тебе только гетерохромия, – бросила Ольга и довольно отправила в рот кусок кукурузного хлеба. – Да ты сбежал, едва родители заговорили о женитьбе! Ты думал, что мы не сможем связать одно с другим? Почему ты нам не рассказал? – Я боялся, что вы не примете, что я гей... – Микола, да хоть э-ге-гей! – непринужденно воскликнула Мария, и все в голос рассмеялись. – То, что я… По-свойски Мария положила руку Николаю на плечо. – Микола, нам все равно, с кем ты. Хоть с футбольной командой. Главное, чтобы ты был счастлив! Внезапно раздался задумчивый голос Ольги. – Обалдеть, сразу с двумя мужиками… Брат, колись. Одновременно или по очереди? Три остальные сестры смутились и покраснели от неприличного вопроса. – Ольга! – прикрикнули они хором. – А что «Ольга»? Не ведите себя так, словно вас не интересовал этот вопрос все это время! – По настроению.