«Переписанный мир»

Придя в себя и осознав, где я, я невольно стал центром внимания — выкрикнул на весь класс. Благо, сматерился я по-русски — никто ничего не понял. С десяток секунд на меня смотрели косо — как на инопланетянина. Или на быдло. Или на всё сразу. От волнения сердце стало стучать сильнее. К лицу прилила кровь. Когда я открыл рот, язык, как будто назло, завязался в узел. Я замялся. Выдал с трудом лишь одно жалкое слово: — Извините, — я инстинктивно поклонился и сел на место. Немного румяный, я старался закрыться учебником, чтобы меня не видели. Сердце стучало, как у бегуна на финише. Благо учитель, как ни в чём не бывало, продолжил занятие, и лишь немногие дети перекидывали на меня взгляды и изредка хихикали. Что я имею? Убийцу — под боком. Толпу детей — под угрозой. Похоже, главный герой — неизвестная переменная. Прямо как я. Глубоко наполнив лёгкие, я выдохнул остатки волнения. В целом ситуация из ряда вон, но жить можно. Если я смогу порешить главного гада, учитывая мои накопленные знания, светлая жизнь мне обеспечена. Смогу ли я? Сказать сложно. Но шансы есть! На моей стороне — информация, на стороне оппонента — сила и влияние. Сложив пальцы в замок и облокотившись на них подбородком, я быстро прокручивал мысли и идеи, что проходили через мою голову. Со стороны, наверное, я выглядел странно. Мой затуманенный взгляд был направлен в одну точку — где-то на спине моего одноклассника. Я замер и не двигался. Он это заметил. Гад! — Сэйдзи, ты, видимо, не до конца проснулся. Как насчёт того, чтобы решить этот пример? Может, он придаст тебе бодрости? Я встал, кинул взгляд на пример и завис. — Ты не можешь понять пример? — озадаченный, Яширо поднял брови. — Могу. Сумма трёх четвертей и двух третьих, разделить на ноль целых пять десятых, затем прибавить результат произведения одного целых двух десятых и разности пяти и четырёх пятых. Я смотрел на пример и чувствовал отчаяние. Почему? Как так? Во времена учёбы в универе у меня был курс высшей математики, от которой, по моему скромному мнению, осталось лишь название, а всё остальное переросло в новый, «эльфийский» язык. Но даже так я был в состоянии понимать 40% материала. А сейчас? Я встрял на примере для начальной школы. Мысли скакали. О себе. О судьбе. О том, как я устал. И о том, что плевать — всё равно не понимаю пример. — Ладно, садись, — тёплая, лживая улыбка скользнула по его лицу. — Похоже, что Сэйдзи-кун всё ещё сонный. Кто может ему помочь? — По классу пролетел лёгкий смешок. — Как насчёт тебя, Хиро, сможешь? Я сел на место со странным чувством — чем-то средним между растерянностью, недоумением и облегчением. Вроде бы недавно был взрослым, а теперь я сижу, пристыженный детьми вокруг. Ужас... До конца урока я просидел с пустой головой, смотря то в пол, то в потолок. Словно комнатное растение. Звонок вывел меня из транса. Учитель попрощался и вышел в коридор. Вместе с ним исчезло и невидимое давление. Наконец-то я смог вздохнуть полной грудью. Прошёл всего час, а я уже был полностью морально и умственно истощён. Как будто отпахал смену на заводе. Мозг не работает. Пальцы временами извиваются — что-то берут и крутят, лишь бы унять волнение. Я сидел и втыкал в окно. Пролистывая всё только что произошедшее, моё нутро окутывали волны холода. Я резко встал. Вышел из класса. Нужно развеяться, чтобы мыслить трезво. Идя по коридору, мне встречались дети. На удивление, их было немного — большинство сидело в своих классах и болтало. Я гулял, погружённый в свои мысли, окружённый криком школоты, их визгом и прочей какофонией. Резко, как гром среди ясного неба, мой слух уловил знакомое имя: — Сатору! — Годжо? — Так, стоп, не то аниме. От чего-то сердце ускорило кровоток. Глаза загорелись, глядя на пустой дверной проём, освещённый искусственным светом. Медленно моя макушка появилась в проходе. Обычный класс, обычные дети и до боли знакомые лица, собравшиеся в одну компанию. Раньше я их видел как искусственных, нарисованных человечков. А теперь? Они живые. Непринуждённо болтают друг с другом. Вот они, слева направо: жирный, задрот, ГГ, фембой, умник. Долго не думая, решил проверить воду. Хватит идей и планов — пора бросить камень и посмотреть, пойдут ли круги. — Эй, Сатору! — Помимо компашки, на меня обернулась часть класса. — Ты встречаешься с Кайо? Секунды звенящей тишины. На лице мальчика, смотрящего на меня, исказились разные эмоции — стыд, неловкость, но в особенности искреннее удивление. Такого рода удивление обычно бы испытал ученик, если бы его попросили сдать домашку, о существовании которой он и не предполагал. Лица его друзей не сильно отличались. Будто я спросил их, может ли верблюд летать. Поняв, что и как, я не стал задерживаться. Я щёлкнул пальцами у виска и махнул — мол, «пока!». Поднёс руку к виску, как при салюте, и бросил весёлое «чао!». Я быстро перебирал ногами, с целью убраться оттуда подальше. Ступор у них не вечный, а иметь с ними дело я не хочу. Вывод? Делать ноги! Я скользил зигзагами между школьников, пока не дошёл до лестницы. Сев на её холодную поверхность, я пытался выровнять дыхание. Как будто я чем-то отравился, в горло начало поступать, тошнотворное чувство. Ощущения были схожи с теми, что были в день моей смерти. Вцепившись пальцами в волосы, я старался восстановить рассудок. Секунды шли, и мой взгляд стал мутнеть. Воздух стал густым, как сироп. Звуки растянулись. Окружение слилось в непонятную кашу. Я как будто попал в кокон из своих чувств и эмоций. Тихий... Я стал слышать шёпот. Знакомый. Он становился всё громче, пока я не смог его узнать. Это — мой голос. Какого чёрта?! Я и раньше был способен рассуждать в своей голове, но этот голос мне не подчинялся. Он был пропитан гневом. — Предатели! Они все! Сборище лицемерного сброда! Игнорируя меня, он продолжал свой монолог.