Запретный плод

      — А где твоя подружка? — в шутку бросила ухмыльнувшаяся Тоука, когда освободившийся от заказа Канеки облегченно выдохнул, вытирая лоб, и облокотился о барную стойку, пока она сушила полотенцем помытые кружки и ставила их на полку.       — Она не моя подружка, — сдавленно произнес парень, строптиво отмахиваясь от острых подколов подруги. Он периодически искривлял губы, явно недовольный вынесенным утверждением.       Брюнетка усмехнулась.       — Ты запер ее дома?       — Я не знаю, где она, — монотонно щебетал застенчивый Канеки, разглядывая носок собственной обуви.       — Ты нормально себя вел? — подразумевая наклонности гулей, на всякий спросила девушка, все еще обеспокоенная тем фактом, что у него дома побывал следователь CCG. Тот утвердительно качнул головой. Его взгляд был поникшим и сосредоточенным на определенных мыслях, неведомых Тоуке. Что-то явно тревожило мягкое сердце парня, — Канеки?       Оторвавшись от внутреннего мира, Канеки немного потряс головой и вернулся в реальность. На него выжидающе смотрела его подруга, похоже, требуя ответы на невысказанные вслух вопросы.       — Я просто... задумался, — парень невольно коснулся ладонью подбородка, и Тоука изогнула бровь.       — Ты ведешь себя странно, — она излишне шумно поставила фарфоровую кружку на полку, от чего Канеки даже вздрогнул. — Если она что-то поняла, то лучше скажи об этом сразу, пока не стало слишком поздно.       — Нет-нет, ничего подобного, — потянув затекшую шею, искренне признался юноша, поджимая губы. Он находился в замешательстве и не знал, стоит ли вообще придавать такой, казалось бы, мелочи значение.       Она закатила глаза — ей надоело вымаливать правду. Канеки заметил это и ощутил в груди укол совести.       — Тоука-чан, — он прочистил горло, а девушка наконец-то расслабленно выдохнула, слушая столь желанную усладу для ушей, — может ли быть такое, что следователь испытывает... жалость к гулям?       Тоука округлила глаза. Все свое детство она не наслаждалась, а буквально выживала день за днем, в ужасающем страхе перед следователями. Она убегала, скрывалась, спасалась — при чем вместе с младшим братом — потому что знала, что следователи — беспощадные люди, выполняющие свою работу. Они, не колеблясь, уничтожали гулей, хитро выискивали их и оставляли ни с чем. Они забрали ее родителей, и Тоука ненавидела голубей больше всего на свете. Да, в отличие от брата, ее ненависть не распространялась на всех людей одинаково, но те, что носили белые плащи с чемоданом и работали в CCG, определенно входили в ее черный список.       Она нахмурилась и бросила точно оскорбленный услышанным взгляд на пребывающего в неловком положении Канеки.       — О чем ты говоришь?       В эту же секунду парень понял, что сболтнул лишнего, но так как полностью доверял подруге и, стало быть, уже начал интересующую его за прошедшие несколько дней тему, он принял стойкое решение продолжить.       — Я имею в виду, что, возможно, не все следователи так жестоки..?       — Жестоки ли они или нет — все следователи до единого стремятся уничтожить нас, — злобно закончила девушка и Канеки мог поклясться, что из ее ноздрей пошел бы пар, будь они сейчас в каком-нибудь мультфильме.       — Но ведь Хинами-чан...       — Канеки, мы уже говорили об этом. Хина плохо соображала в тот вечер. Никакой следователь добровольно не отпустил бы ее.       Канеки немного замешкался; он пытался использовать правильные формулировки и поделиться с Тоукой своим мнением на этот счет как можно мягче.       — Есть еще кое что, — неуверенно начал он, когда девушка со всем присущим ей скептицизмом глянула на него, — когда Кис... эта девушка была пьяна, она говорила, что на деле не все гули монстры и у них нет иного выбора, кроме того как... есть.       — А свое мясо она не предложила, случаем?       — Тоука-чан, я серьезно, — пробурчал паренек.       — Канеки, ты сам себя слышишь? Она была пьяна.       — Пьяные люди часто говорят правду... — продолжал Канеки, но при испепеляющем взгляде подруги поспешно вжал в себя шею, в надежде укрыться от ее неистового гнева.       — Тоука-чан права, Канеки-кун, — внезапно послышалось за их спинами, когда они испугано вздрогнули и обернулись. Йошимура с грязными кружками на подносе стоял около них, направляясь на кухню и, похоже, остановившись из-за заинтересовавшего его разговора ребят.       — Шеф? — удивленно взвизгнул Канеки, задаваясь вопросом о том, как давно он стоит здесь и слушает их. Еле видимый румянец появился у него на щеках, он понадеялся на то, что он не сказал ничего лишнего в присутствии управляющего.       — Ты добрый, Канеки-кун, — продолжал пожилой мужчина, пока парень внимательно смотрел на него, — но, как и сказала Тоука-чан, не стоит прислушиваться к словам пьяного следователя. Мне действительно хочется верить, что это все правда, но есть слишком большой риск, понимаешь?       Канеки с каплей грусти кивнул. Йошимура был совершенно прав, он осознавал это в полной мере, но... похоже, порой его человеческая сторона брала верх над его затуманенным разумом.       Канеки был в поисках правды и мог иногда игнорировать свою новую личность гуля, забывая, кем он ныне является на самом деле.       Управляющий нежно улыбнулся, как делал это всегда и отнес грязную посуду на кухню.       — А вот и она, — немного толкнув поникшего Канеки в плечо, тихонечко усмехнулась Тоука.       Недоумевающий парень перевел взгляд в сторону открывшихся дверей и завидел уже знакомое лицо Кисы. Его уголки губ невольно приподнялись, пока официантка вежливо поприветствовала посетительницу:       — Добро пожаловать!       Киса кивнула девушке в знак благодарности и обессилено упала на стул. Канеки так и продолжил бы пялиться, если бы Тоука не шикнула на него, сказав поскорее обслужить блондинку. К ее счастью, послушный парень не стал задаваться вопросами о том, почему именно он должен делать это, а рефлекторно поплелся к ней, попутно доставая из кармашка на груди блокнотик с ручкой.       Канеки был смущен, ибо виделся с ней впервые после их «нелепой» встречи. Множество мыслей перемешалось у него в голове в эту самую секунду. Что ему сказать? Поздороваться с ней? Спросить о чем-то?       Переволновавшийся паренек с немного дрожащими руками вдруг застыл, точно проглотив язык. Ханахиме увидела опустившуюся на нее тень и неохотно подняла взгляд, встретившись с официантом.       — С возвращением, — только и произнес Кен, не в силах побороть собственную застенчивость, — что будешь?       По ее просьбе он более не переходил на уважительное «вы». Девушка, не задумываясь, кротко ответила:       — Двойной эспрессо.       Парень удивленно вскинул брови, записывая что-то на листочке. Она не проявила никакого тепла к уже, казалось, знакомому ей человеку — это показалось странным Канеки в том числе.       — Все в порядке? — неожиданно для Кисы поинтересовался официант. Из-за поганого испорченного настроения у девушки не было даже сил вежливо поздороваться в ответ — она немного пришла в себя, когда Канеки проявил чуточку беспокойства по отношению к ней.       — Да, все хорошо, — Киса постаралась улыбнуться. Плакаться о своих проблемах она не собиралась, но что-то да нужно было сказать. — Просто настроения нет.       — Что-то случилось? — деликатно вопрошал юноша, опять же застряв у ее столика.       Кисе показалось это милым — неужели ему было не все равно на ее проблемы? Некое тепло в груди приятно расходилось по телу, которое она отчаянно игнорировала.       — Встала не с той ноги, — быстро закончила девушка, переводя свой скучающий взгляд в сторону окна, — не обращай внимания.       — Хорошо...       Канеки сдался. Похоже, она не собиралась рассказывать о своих переживаниях. Ему стало немного горько от этой мысли, однако стоять подле нее до потери пульса он не мог — нужно было приготовить заказ.       Подойдя к барной стойке, парень залил в кофемашинку нужное количество воды и перепроверил емкость для кофейных зерен — оно было полным, затем нажал на нужные кнопки, подставляя белую кружку.       — Кажется, она сегодня не в настроении, — с ноткой тоски в голосе произнес Канеки, когда к нему подошла Тоука с подносом.       — Думаю, твой друг поднимет его.       — Мой друг?       Кивком головы Киришима указала в сторону столика Кисы, и Канеки со скоростью света обернулся. Ужас охватил его разум, когда он увидел сидящего напротив недоумевающей блондинки Хидейоши.       Бешеные мысли спутались, а его сердце забилось в ускоренном ритме. Что Хиде делает рядом с ней и — о боже — о чем разговаривает? Канеки скороспело закончил с приготовлением кофе и помчался в сторону ребят.       Множество вопросов интересовало его в данный момент, ответы на которые он хотел узнать как можно скорее.       — А вот и мой друг! — весело воскликнул Нагачика в своей обычной манере, стоило Канеки только подойти к столику и поставить перед удивленно хлопающей ресницами блондинкой напиток, что она заказывала, с пояснительными словами: «Двойной эспрессо!» — О нем я рассказывал. Канеки, ты ведь знаком с этой очаровательной девушкой?       Парень маленько зарделся, а затем особенно смутился от растерянного выражения лица Кисы.       — Хиде, можно поговорить с тобой? — мягко попросил брюнет, намеренно приподнимая уголки губ, однако его друг был непреклонен.       — Да подожди, Канеки, я почти уломал ее на свидание!       — Свидание?! — одновременно с Кисой произнес Кен, из-за чего им пришлось неловко переглянуться.       — Это так плохо? — сквозь легкий смех бросил паренек.       — Не боишься гулять со следователем? — усмехнувшись, подключилась Киса с ехидно улыбкой.       Она облокотилась подбородком о руку и с неким вызовом поглядела на сидящего напротив юношу. Канеки понятия не имел, о чем уже успел наплести его идиот-друг, раз казавшаяся до невозможности недоступная девушка уже раздумывает о свидании.       — Ты начинаешь нравится мне еще больше, — восхищенно пролепетал Хидейоши, и если бы не правила проведения, которых он придерживался, то из его рта точно потекли бы слюнки.       Он всегда был хорош в комплиментах и умении общаться с девушками, чему Канеки всего лишь оставалось завидовать в сторонке — обычно он и двух слов не мог связать около представительниц прекрасного пола.       — Прошу, соглашайся, — он драматично схватился за сердце, — иначе я точно не вынесу.       Канеки не знал, почему, но всей душой надеялся на то, что Киса откажет. Быть может, страх того, что его друг наговорит много чего лишнего о нем самом, или боязнь оттолкнуть тем самым от себя ее... в общем, в случае отказа было бы лучше всем, верно?       — Только прогулка?       — Только прогулка!       — Почему бы и нет, — немного поразмыслив на этот счет, беспечно бросила Киса, в то время как Хиде победно хлопнул в ладоши со словами: «Я самый счастливый человек!»       Его глаза заблестели, и Канеки не мог точно сказать, было ли дело в самой Кисе, потому что Хиде в целом любил женщин.       Отрешенный парнишка неподвижно стоял напротив них и, когда услышал согласие Кисы, немного расстроился. Он так отчаянно пытался помочь ей с настроением, но все было тщетно — а вот Хиде после первого же знакомства удалось вызвать на ее лице радостную улыбку.       Ему показалось, что он здесь лишний и его место около барной стойки, как вдруг парня остановил звонкий голос жизнерадостного друга.       — Канеки, погоди! Давай с нами?       — С вами? — удивился он, ибо думал, что ребята хотят уединиться — по крайней мере Хидейоши точно.       Парень активно закивал головой. Канеки бросил в сторону безмолвной девушки оценивающий взгляд. Он слишком поздно понял, что искал в ее глазах одобрение.       — Можем погулять около Дома Культуры, вечером там особенно красиво, — мечтательно выдохнул возбужденный Нагачика, на что все еще стоящий напротив их столика Канеки, поправляя подол рубашки, обеспокоено воскликнул, пытаясь при этом сохранить самообладание:       — Разве там не опасно?       Будучи гулем, Кен уже примерно знал о наиболее опасных для обычных людей окрестностях. В новостях граждан настоятельно просили отказаться от ночных прогулок в определенных местах для обеспечения их безопасности. Словом, Дом Культуры тоже входил в этот список, так как подле него за последние несколько месяцев было замечено немало нападений.       — Шутишь? С нами будет следователь CCG, чего нам бояться? — навеселе пропел Хиде, от чего тому пришлось выдавить из себя улыбку.       Конечно же он не сомневался в способностях Кисы, но был уверен в беспечности друга и боялся потерять его. Канеки нужно быть уверенным в его безопасности.       — Ты прав, — нервно сглотнул он, прежде чем принять совсем не привлекательное приглашение. — Тогда я пойду с вами.       — Отлично! — радостно воскликнул Нагачика, оказавшийся настолько шумным, что Киса успела даже пожалеть о своем спонтанном решении прогуляться с ними.

***

      С неохотой вернувшись на работу, Киса ощутила некое облегчение и предположила, что дело было в двух заинтересовавших ее друзьях.       Все складывалось лучше некуда: ей определенно будет нужно постараться заинтересовать Канеки, чтобы сподвигнуть его на последующие встречи.       И все же испорченное с утра настроение давало о себе знать. А дело было в следующем: учитывая, что Мадо-сан был приглашен в 20 район для усиления работы из-за возросших смертей людей в результате нападения гулей, он мог руководить предоставленными ему отрядами и действовать так, как пожелает нужным. Оказалось, что он провел экстренное собрание, на которое пригласил всех следователей 20 района, за исключением Кисы.       Когда она, вся яростная и вспыхнувшая демонстративной несправедливостью, помчалась к нему со множеством вопросов, собираясь предъявить ему все гложущие ее претензии, девушку остановил Амон. Он только сказал, что Мадо-сан действует из лучших соображений. Гневу девушки не было предела.       Неужели Амон мог так легко отказаться от нее всего лишь из-за обязанностей? Он ведь видел все это безосновательно предвзятое отношение сумасшедшего фанатика куинке к ней, но держался на стороне следователя выше рангом, полностью игнорируя их взаимоотношения с Кисой.       В общем, на работе ничего не меняется.       Время близилось к ночи, поэтому Киса, не сообщив никому из своих коллег о будущих похождениях, быстренько собралась и помчалась к назначенному месту встречи.       Киса была педантичным человеком и, правильно высчитав путь, очутилась в нужном месте своевременно. Не раньше, не позже. Каково же было ее удивление, когда она, приближаясь к красному столбу посреди улицы, встретилась с опершимся об него скучающим знакомым парнем.       — Канеки? — взволнованно произнесла она, еле приподнимая уголки губ. Услышав ее, бедный юноша внезапно встрепенулся и выпрямился, встретившись с ней взглядом. Он был одет в обычную, ничем не примечательную одежду, а его глаз по-прежнему прикрывала белая повязка, — Давно ты здесь?       — Привет, — неуклюже поздоровался Канеки, застенчиво улыбаясь. — Да нет, не особо.       Похоже, он решил опустить тот факт, что пришел сюда чуть ли не на час раньше назначенного времени, а все из-за своего нежелания опаздывать.       Киса поправила волосы и ненароком оглянулась.       — Твой друг опаздывает?       — Хиде, он... — неуверенно начал брюнет, привлекая завороженный взгляд девушки. Канеки было тяжело собраться с мыслями, он потер ладони и, набрав в грудь побольше воздуха, на одном дыхании произнес:       — Он просил передать, что у него не получится прийти.       — Что-то случилось? — забеспокоилась вдруг Киса, на что Кен отрицательно качнул головой.       — Сказал, что ничего особенного, — Канеки потер подбородок.       Опять он недоговорил: не сказал, что Хиде отправил ему сообщение, где признался о том, что затеял все это изначально для того, чтобы хоть как-то сблизить Канеки с ней, потому что «она была у тебя дома и ты вечно пялишься на нее!»       Да, Хиде был идиотом, он это осознавал в полной мере, но не хотел, чтобы Киса узнавала об этом столь быстро.       Ханахиме растерялась — это было видно по ее лицу. Канеки потянул шею и, уже было, собирался услышать горькие прощания, ибо знал — она точно не захочет гулять с ним наеди...       — Наша прогулка еще в силе?       Юноша вскинул брови и поначалу даже подумал, что ослышался. Повисла необъятная тишина, затем — оглушительный стук сердца Канеки.       — Если хочешь, — выпалил он, вновь просияв радостной улыбкой.       Сегодняшний поздний вечер был чудесен. Небо уже потемнело, и лишь некоторые строптивые звездочки пробивались сквозь плотные облака.       Улица, вымощенная брусчаткой, сверкала от недавнего дождя, отражая свет горящих фонарей, которые, словно золотые свечи, были расставлены вдоль тротуаров. Их теплый свет контрастировал с прохладным воздухом, нежно касающимся кожи.       По обеим сторонам улицы стояли высокие здания с витиеватыми балконами, магазины, что манили прохожих своими яркими вывесками. Люди беззаботно гуляли здесь, кругом слышался смех и разговоры. И возникало чувство, будто данная окрестность совсем не являлась опасной. Быть может, дело было в узких проходах между зданиями, где бедных граждан выжидали гули?       Канеки был сам не свой. За всю свою скромную жизнь он гулял вот так вот наедине с девушкой лишь один раз — с Ризе — и то прогулка кончилась самым наихудшим образом. Хоть Ризе и казалась ему недосягаемой обладательницей божественной красоты, их все же связывала общая страсть к книгами — к Такацуки Сен, в особенности — поэтому кое как разговор завязывался.       Сейчас же все наоборот: до чертиков симпатичная девушка шла справа от него, но в этот раз Канеки не знал, о чем спросить или вообще поговорить.              Неуклюже глядя по сторонам, он пытался успокоиться и держаться прямо.       «Давай же, спроси у нее что-нибудь!» — когда раздражающее молчание повисло между ними двумя, а они, словом, безмолвно прошли уже немалое расстояние, принялся убеждать себя юноша, прикусывая нижнюю губу. Должно быть, он выглядел крайне нелепо.       — Ты волнуешься? — подала вдруг голос Киса, возвращая взволнованного паренька из мыслей в суровую реальность.       Ее вопрос скорее прозвучал как утверждение, но тем не менее Кен лихо ответил:       — С чего ты взяла? — затем встретился с ее неодобрительным взглядом и быстренько добавил:       — Немного.       — Это потому, что я следователь? — как-то обиженно прозвучало с ее уст, на что Канеки удивленно вытаращил глаза.       — Что? Вовсе нет!       У него и в мыслях такого не было, несмотря на то, что его это, как раз-таки, и должно было заботить больше, чем кого-либо другого.       Канеки на секунду призадумался о сложившейся ситуации: Тоука столько раз говорила ему стараться избегать Кису, а он, не то, что бы не послушался, а пошел гулять с ней наедине.       По спине пробежался неприятный холодок от осознания того, что устроит ему угрюмая подружка, когда узнает обо всем.       Она шмыгнула носом.       — Граждане вешают на нас ярлыки и странно ведут себя, — ворчала Киса, смотря куда-то вперед. Канеки чувствовал нарастающее напряжение, — Кто-то вообще считает нас защитниками правосудия?       Такого вопроса парень явно не ожидал. Он надеялся поговорить о хобби или же... на всякие безобидные темы, в любом случае, но точно не обсуждать голубей.       Нервно сглотнув, Канеки попытался привести свой взбалмошный разум в порядок. Просто нужно вспомнить, как он вел себя по отношению к голубям до того, как «переродился». А знал ли он о них вообще?       — Честно говоря, я мало чего знаю о вас, — юноша поправил волосы, упорно избегая зрительного контакта с любопытной Ханахиме, которая сразу вдруг оживилась, — но... насколько мне известно, большинство людей действительно уважает то, что вы делаете.       — А что насчет тебя? — немного помолчав, снова поинтересовалась блондинка, попутно разглядывая украшенные витрины магазинов.       Волнение потихоньку сходило на нет. Канеки неожиданно для себя ощутил легкий прилив уверенности.       — Раньше я слышал о следователях только в новостях. Но сейчас гуляю с одним из них, — он неловко почесал затылок, вызвав кроткий смешок у Кисы. — Вы ведь сражаетесь с гулями и все такое. Я думаю, вы... заслуживаете уважения. За вашу смелость и храбрость, как минимум.       — Я почти поверила, — грубо закончила она вдруг, и Канеки показалось, что по его телу прошелся электрический ток. Он попытался прозвучать как можно правдоподобнее, но, похоже, у него плохо это получилось.       — Прости, — с ноткой искренности наконец заговорил брюнет, неловко опуская взгляд, — отчасти я и вправду так считаю. Не знаю, насколько смелым человеком нужно быть, чтобы стать следователем.       — Или глупым.       Разговор никак не завязывался, а все из-за колких фраз девушки, представляющих из себя своеобразные преграды для беседы. Канеки прикусил внутреннюю сторону щеки и уже в расслабленном тоне решил проявить инициативу:       — Почему ты стала следователем, Киса-сан?       Парню показалось, что он задел собеседницу за живое, потому что она резко переменилась в лице, изображая глубокую подавленность. Кен даже почувствовал в груди укол совести из-за отвратительного ощущения, что он зря спросил о таком. А вдруг это личное и тем самым он, невежа, проявил свою нетактичность?       — Не знаю, — спустя несколько минут молчания соизволила поделиться гложущими мыслями девушка, переплетая пальцы своих рук, — Гуль убил мою подругу. Может быть, из-за этого.       Это прозвучало настолько безразлично и холодно, что Канеки даже усомнился в правдивости сказанного ею. Как она может говорить о смерти человека так спокойно?       — Мне очень жаль. Я не хотел по...       — Все в порядке, — она немного приподняла уголки губ и наконец встретилась с его растерянным серым глазом. — Правда.       Они прошли наиболее оживленную часть улицы и переметнулись на ту, где кроме посаженных вдоль тротуара деревьев, обветшалых скамеек и дряхлых фонарей ничего не было.       — Чем ты увлекаешься, Киса-сан? — с целью прервать отчаянно разрастающуюся тишину, доброжелательно спросил Канеки, мило улыбнувшись.       Киса немного встрепенулась и чуть призадумалась, смотря куда-то верх. Такого сложного вопроса ей не задавали, наверное, никогда.       — Не знаю, — приложив ладонь к подбородку, она принялась настойчиво рыться в собственных воспоминаниях.       — Ты не знаешь, чем любишь заниматься? — подивился парень, изумленно глядя на смущенную Кису, нервно хлопающую ресницами. От такого взгляда девушка покрылась краской и, убирая лезущие в глаза волосы за ушко, сымитировала задумчивое выражение лица.       — Знаю, — застенчиво кивнула она. По правде сказать, Киса не могла вспомнить почти ничего, что доставляло бы ей удовольствие. Она всегда посвящала все свое время, которого и без того никогда не хватало, насыщенной работе и тренировкам. Ее бесконечно расстраивал тот факт, что в итоге она стала тем, кем не хотела больше всего — человеком, живущим лишь в промежутке от начала до конца работы. А что потом?       К счастью, кое что ей пришло на ум.       — Наверное, коньки, — неуверенно проговорила она, не зная, как на это отреагирует юноша, — мне нравится кататься на коньках.       — Коньки? — он восхищенно улыбнулся, обрадовавшись тому, что им наконец удастся поговорить на «нормальные» темы, — Ого, это здорово! Я нечасто такое слышу.       — Наверное, — усмехнувшись, зарделась Киса.       — Ты где-то училась кататься на льду?       — Нет, я самоучка, — поясняла девушка, и ей показалось, что на душе стало гораздо легче. — А ты?       — Ну, в последний раз я катался на льду, когда мне было семь или восемь, — «и когда моя мама была жива» хотелось добавить ему печальную деталь, но решил опустить этот факт, — и тогда у меня выходило это ужасно.       — Тебе нужна практика, — мягко улыбнулась Киса уже в который раз за этот вечер.       — И хороший учитель, — шутливо добавил он.       — Считай, учителя ты уже нашел, — Ханахиме подмигнула ему, и с этими словами щечки Канеки маленько вспыхнули, однако он не стал придавать этому большого значения. — Но я спрашивала про твое увлечение.       — А, — осознавая неловкую допущенную ошибку, парень виновато почесал затылок, — Прости, я неправильно понял.       Киса подумала о том, чтобы начать считать количество его извинений. Сколько раз он уже успел извиниться за один всего лишь вечер?       — Мне нравится читать, — стеснительно признался смущенный Канеки, так как ему казалось, что он делится чем-то сокровенным и по-настоящему любимым.       — Правда? — подивилась блондинка. В ее солнечных глазах заиграло бурное очарование услышанным, — Мне никогда не хватает терпения дочитать книгу.       Парень пожал плечами, ибо сам прежде не сталкивался с похожей проблемой. Киса незаметно поглядывала на него: пускай это и прозвучит странно, но ее всегда привлекали начитанные парни. Это было для Кисы чем-то вроде изюминкой, которой, как она считала, стоило уделить внимание.       — Что любишь читать?       Канеки ликующе приподнял уголки губ. Обсуждение данной темы всегда вызывало у парня чувство неистового восторга.       — В основном вымысел, — говорил он, точно сияя ярче, чем любой из стоящих здесь фонарей. — Больше всего мне нравятся произведения Такацуки Сен.       Киса немного сместила брови на переносице, ибо ранее не слышала о такой писательнице.       — Советую прочитать, — понимая, что Киса понятия не имеет, о ком идет речь, Канеки принялся поддерживать ее, — вдруг понравится.       — Думаю, плохого ты не посоветуешь, — искренне высказалась девушка, принимая к сведению его милые рекомендации, от чего он застенчиво отвел взгляд.       — А что ты читала?       — В последний раз «Концепцию жизни», — отвечала она.       Похоже, парень не слышал о такой книге, что ввело его в замешательство. Это было понятно, ибо книга не пользовалась особой популярностью в Японии.       — Это размышления психолога Ютаки Шина на тему судьбы. Он подробно описывает, что, по его мнению, представляет из себя судьба.       — Интересно? — единственное, что оставалось спросить любопытному Канеки.       Она кивнула.       — Мне очень понравились его слова о том, что судьба может свести абсолютно разных двух людей, то есть любая встреча может стать значимой для нас. Это так странно, правда?       Слова девушки заставили Канеки не на шутку подивиться сложившейся действительности. Вот взять даже их — в который раз они оказываемся вместе при независящих от нас обстоятельствах? Никто из них особо не проявлял инициативу для встречи, но вот, они уже, кажется, в третий раз в компании друг друга.       Можно будет сказать об этом Тоуке-чан. Видя его завороженный взгляд, Кисе даже стало неловко от своих слов. Она, конечно же, не верила во все это, попросту пытаясь заманить такого доброго паренька в свои гадкие сети.       — Ты веришь в судьбу?       — Наверное, — солгала Киса, чуть помявшись перед ответом. — Это плохо?       — Нет-нет, я просто спросил, — поспешно сказал брюнет, надеясь, что Киса не надумает себе там ничего лишнего, что она, насколько он понял, частенько практикует.       Между тем, они решили присесть на одну из скрипящих скамеек, ибо прошли довольно-таки большой путь.       — Мне нравится придавать смысл чему-либо, — откидывая голову назад, искренне призналась Киса. Услышав это, Канеки перевел на девушку свой полный вовлеченности чуткий взгляд. — Так... живется легче.       Парень шумно выдохнул. Не сказать, что бы он задумывался прежде о похожем, но, кажется, скидывать все на судьбу и признавать, что ты сделал все возможное, чтобы предотвратить то, что было предначертано судьбой, однако попросту не смог противостоять злому року — в какой-то степени и вправду воспринималось гораздо легче, чем если бы ты считал, что постарался недостаточно, обвиняя себя во всем и вся.       Такие мысли попросту убивали человека изнутри: медленно, но верно. Может, поэтому Киса придерживалась первого варианта?       Она говорила мало, не раскрывала секреты, не рассказывала о себе, в отличие от честного и болтливого Канеки, создавая некую загадочность, которую парню хотелось поскорее разрушить. Должно же быть какое-то основание, на котором у нее выстроились такие мысли, верно?       Канеки, переводя взгляд со своих коленок на нее, собирался что-то сказать, иначе говоря — поддержать девушку любым способом, так как каждое ее слово, как бы это странно не звучало, пронизывала грусть. Он отчетливо чувствовал это.       Правда, его мысли перемешались со вкусным запахом, разыгрывающим аппетит. Канеки принюхался — вспомнились те вкуснейшие гамбургеры, которые ему в детстве готовила мама. По крайней мере, ощущалось это именно так.       Парень только заметил, что у него текут слюнки и быстро вытер локтем рот, понадеявшись, что Киса не увидела этого.       Она смотрела куда-то вперед, пока Канеки подумывал о том, чтобы ее съесть.       Стоп, о чем он только что подумал?       И до парня дошло, что этот восхитительный запах исходил от Кисы — он судорожно схватился за глаз, скрытый под белой повязкой, чувствуя, как его какуган активировался. Он с непомерной силой поджал пальцы ног, впиваясь ногтями в мягкую обувь.       — Канеки? — увидев то, как брюнет немного скрутился и держится за лицо, обеспокоено поинтересовалась Киса, немного наклонившись к нему, — Ты в порядке?       Говорить было тяжело — стоило только двинуть челюстью, и у него тут же возникнет неистовое желание впиться клыками ей в шею.       Жаль под рукой не было кофе или же сахарных кубиков, которые ему дал Йошимура.       Признаться, Канеки даже посетила идея о том, чтобы предложить девушке сходить в ближайшую кофейню, дабы хоть как-то утолить свой бешеный голод, однако парень вовремя осознал, что любое лишнее движение только ослабляло его, и он мог бы перестать контролировать себя.       — Д-да, — сквозь стиснутые зубы процедил он, прикусывая нижнюю губу чуть ли не до крови.       — Глаз болит? — никак не унималась Ханахиме-младшая, встревоженно глядя на завядшего юношу.       Канеки постарался вдохнуть в грудь побольше холодного ночного воздуха — а ведь все так хорошо начиналось. Почему с ним всегда такое происходит?       — Немного, — выдавил он из себя неприятную ложь, так как иного выхода попросту не видел.       Киса сглотнула — она не знала, чем помочь бедному пареньку.       Тот же, в свою очередь, изо всех сил пытался воссоздать в своем сознании самые отвратительные образы, лишь бы пробудить в себе отвращение к этой манящей пище. Но все его усилия оказались напрасными: едва лишь мелькнула мысль о ее восхитительном аромате, как его вкусовые рецепторы оживали.       Эта борьба между желанием и отвращением превращалась в настоящую внутреннюю драму, где соблазн неумолимо подтачивал его решимость, оставляя лишь горечь бессилия.       — Я могу чем-то помочь?       Ему определенно стоит послать ее за кофе, а самому слинять отсюда. Но вдруг она обидится, что тогда?       — Н-не нужно. Сейчас пройдет, — парень старался звучать чисто и уверенно.       Честно признаться, он никогда не думал, что не сможет контролировать свой бурный голод — неужели он потерял контроль над собственным телом?       К счастью, в нос ударил аромат свежеиспеченных булочек в недалекой от них пекарне — запах был слабый-слабый, еле уловимый, но этого оказалось достаточно для того, чтобы тошнота подступила к горлу. Канеки прикрыл глаза и откинул голову назад, которая хорошенько так побаливала.       — Ты напугал, — испуганно выпалила Киса, немного нахмурившись. Брюнет вспомнил, что он здесь не один и натянул на лицо виноватую улыбку, стараясь в основном дышать ртом.       — Извини.       — И часто у тебя такое?       — Эм, — Канеки нервно посмотрел в сторону, — иногда. Не обращай внимания.       Ей так хотелось спросить про глаз, разузнать, что же такого могло с ним произойти, раз парень никогда не снимает повязку, но решила, что может задеть чувства Канеки своим неуместным любопытством и проглотила вспыхнувшее желание.       — Здесь красиво, — очарованно восхитилась Киса, глядя на раскинутый перед ними ночной пейзаж: множество деревьев, чьи листья шелестели под дуновением ночного ветерка, создавали некую загадочность ближайшего парка, и под сияющим небом, полном звезд, это безмерно завораживало.       — Ага, — поспешно согласился он, — весной тут бывает особенно красиво.       — Правда?       — Ты не бывала здесь прежде?       — Бывала, — девушка чуть призадумалась, — но...       Канеки немного наклонил голову в бок, внимательно слушая замявшуюся блондинку.       — Но?       — Не замечала, что здесь так красиво.       — Почему?       — Когда сражаешься с гулями, как-то не до красоты бывает, — саркастично прыснула она, а Канеки поджал губы — и вновь они вернулись к той теме, которую он так отчаянно избегал.       — Каково это? — перестав бороться, парень решил полностью отдаться моменту.       — Что?       — Сражаться с гулями.       — Паршиво, — Киса хмыкнула, рисуя пальцем на скамейке различные узоры, — Иногда встречаются безобидные гули, а иногда — еще те засранцы.       — Безобидные гули? — с недоумением произнес Кен, его голос дрожал от удивления.       В памяти все еще звучали слова, которые Киса произнесла в состоянии опьянения, и он колебался, не зная, стоит ли углубляться в эту тему. Но внутренний огонь любопытства разгорался с каждым мгновением, и вот, наконец, перед ним открылась возможность, которую он не мог упустить:       — Что... это значит?       Киса немного впала в раздумья. Она нервно посмотрела по сторонам, точно сверяя, есть ли поблизости кто-либо «ненужный».       — Я как-то встречала гуля, — полушепотом поясняла девушка, ощущая в груди крупинку страха, которую она строптиво подавляла, — он утверждал, что ни разу не убивал человека. Что питался исключительно мясом умерших, чтобы выжить. На самом деле, нам так и не удалось найти ни одного доказательства того, что он когда-либо убивал. Его сдала соседка.       От услышанного Канеки чуть не подавился воздухом — неужели речь шла о ком-то из Антейку? Или же того, кто посещал его, как, например, Фуегучи-сан?       — И ты... убила его? — осторожно пролепетал поникший паренек.       — Со мной был напарник, — она постаралась улыбнуться, но Канеки невооруженным глазом заметил фальшь. — А я такая дура. Почти поверила ему.       — Я так не думаю, — нежно произнес Канеки, встретившись с ее встревоженным взглядом. Его же был полон теплоты и мягкости — внутри Кисы что-то зашевелилось и она скороспело опустила голову.       Девушке так сильно хотелось поделиться с кем-нибудь своими редкостными для следователя мыслями на этот счет, однако осознание того, что, похоже, нет такого человека, который сумеет понять ее, беспредельно огорчал.       Канеки выглядел несколько иначе, чем остальные: не может быть, чтобы она смогла достучаться до него. Наверное, он все не так понял.       — Одно из негласных правил для всех следователей — ни в коем случае не разговаривать с гулем, — меланхолично высказывалась девушка, — я столько раз нарушала его.       — К чему ты клонишь?       — К тому, что из меня никудышный следователь, — и снова этот ярый негатив по отношению к самой себе, от которого голова Канеки уже шла кругом.       — Мне кажется, не в этом дело.       — А в чем? — Киса затаила дыхание и с полными надежды глазами посмотрела на воодушевленного Канеки.       Она не просто так вела к этому — подсознательно ей пылко хотелось услышать одну вещь с его уст, пускай она и создала эту ситуацию искусственно, ей было это сейчас необходимо.       — В твоей человечности.       Киса застыла на мгновение, похоже, услышав нечто подобное впервые. Кен не знал, в чем дело, но на Кису эта фраза произвела большое впечатление.       Почему?       — Человечность по отношению к гулям? — саркастично прыснула она.       Канеки собирался добавить: «В отличие от многих следователей, она у тебя есть», — однако осознавал, что вызовет лишние подозрения и Киса засыпет его вопросами.       Перед его глазами все еще всплывала та картина, где следователь безжалостно убивает бедную Фуегучи-сан. Он был так жесток, использовал против нее куинке из кагуне умершего мужа, не дал ей ничего договорить, хоть ранее и предложил произнести последние слова перед смертью — издевался, кратко говоря.       Он отнесся к ней так, будто она не была живым существом, и некое отвращение к голубям проросло у него в сердце. Но Киса... была другой. И он сделал такой вывод не только на основании собственных наблюдений — она своевольно отпустила Хинами. Со слезами на глазах.       Кисе, в свою очередь, стало не по себе от пушистого взгляда друга, от чего она, зардевшись, быстренько посмотрела в сторону.       Канеки все происходящее вокруг напомнило о том злосчастном дне, когда он гулял с Ризе, и странное неприятное чувство дежавю возникло у него.       Мобильный Кисы внезапно завибрировал. Она скороспело потянулась за ним и, даже не читая, что написано на экране, приложила его к уху.       Послышался какой-то неразборчивый шум, но Киса, резко переменившаяся в лице, нахмурила брови и кивнула, со словами:       — Хорошо, я поняла. Хорошо. Я на улице ***, скоро буду там.       — Что-то случилось? — судорожно поинтересовался обеспокоенный паренек, когда Киса вскочила с места, отряхнулась и осмотрелась по сторонам.       — Нападение гуля, — пояснила она и Канеки не на шутку заволновался, — прямо через улицу отсюда. Пошли, я провожу тебя домой.       — А? — недоуменно вопрошал он, вставая за ней следом, — Н-не стоит, я...       — Поторапливайся, — похоже, она даже не слушала заикающегося паренька. Ее настроение так быстро сменилось, что казалось, будто минуту назад рядом с ним сидел на скамейке совершенно иной человек.       Не медля, Кен последовал примеру и тоже приподнялся. Правда, ему уже пришлось догонять Кису, которая подбегала к каждому прохожему и просила вернуться домой как можно скорее или зайти в любое жилое помещение, ибо здесь на данный момент очень опасно.       Параллельно она звонила Котаро, но он не брал трубку, что всерьез напугало ее — по предположительным данным, он оказался в эпицентре событий.       — Киса-сан, — неловко твердил свое Канеки, поправляя подол кофты, — я живу недалеко отсюда, не нужно провожать меня.       — Не говори глупостей. Безопасность граждан — высший приоритет для нас, — Киса знала, что должна пойти туда и убедиться, что с Амоном все в порядке.       К счастью, ее куинке был при себе. Но бросить друга на произвол судьбы ей попросту не позволяла совесть.       — Нет, правда, — заговорил парень уже более твердым тоном. Их взгляды встретились, — ты там будешь нужнее.       Киса прекрасно знала, где он живет, и ждала, пока он скажет нечто такое. Она сглотнула и кивнула в знак согласия, напоследок бросив:       — Будь осторожен.       Девушка скороспело помчалась в нужную сторону. Канеки невольно застыл: ему так хотелось окликнуть ее в самый последний момент и предложить встретиться еще раз. Должно быть, он ведет себя эгоистично, верно?       Однако застрявший ком в горле так и не дал ему осуществить задуманное.       Канеки понимал, что общение с голубем ни к чему хорошему не приведет, и все же... в любом случае, являться инициатором их встреч ему не следовало.       Хоть и хотелось.

***

      Прошла поминальная церемония в память Иппея, покинувшего этот мир чуть более недели назад. В тот раз объявился ранее неизвестный гуль, носивший название «Кролик», которому удалось унести с собой жизнь одного из следователей.       Котаро с Ясутомой ждала бы та же участь, оставшихся без своих куинке по причине окончания рабочего дня, если бы вовремя не подоспевший Курео Мадо. Ему так же удалось хорошенько ранить отступившего, уже хромого гуля.       Киса пришла слишком поздно. Терзающие мысли окутали ее разум в ту ночь, когда все, что она могла сделать — это поплакать из-за смерти только что ушедшего коллеги. Быть может, придя она чуть раньше, то смогла бы принять участие в битве? Смогла бы уберечь его жизнь?       Признаться, она плохо помнила, что произошло тогда, лишь накрывшую глаза пелену слез, перед которой все расплывалось.       — Ты шла слишком долго, — Киса услышала его голос и вздрогнула. По обычаю такой же холодный, кромсающий, испепеляющий. — Ты ведь была на улице ***? Чем ты была занята?       Она повернулась к нему и искривила губы: в этот раз не из-за соленых слез во рту, а из-за его физиономии.       — Я предупреждала граждан.       — И подоспела именно сейчас, — он произнес это с таким пренебрежением, брезгливо глядя на заплаканную девушку.       Ее грудь наполнилась неистовым пламенем, рвущемся наружу.       — Вам бы не помешало заняться своей частью работы, — дико тараторила она.       — Этим я и занимаюсь.       В общем, продолжать необоснованный ничем спор не было смысла, да и желания.       Мадо-сан ненавидел Кису всей душой просто так, она отчетливо это видела, однако, ко всеобщему счастью, эта ненависть переросла во взаимную.       Амон был сам не свой. Конечно, Киса тоже нелегко переживала потерю товарища, но он... переносил это крайне болезненно. Попытки разговорить его казались тщетными — похоже, что-то еще, помимо самого факта смерти Иппея, ударило по нему.       — Это была месть, — пришла к умозаключению Киса, когда им с Котаро поручили заняться делом «Кролика». Оно и было ясно изначально: целью гуля было убийство следователей — отмщение за смерть объекта 723, иными словами.       Котаро не мог смириться с такой бесчеловечной жестокостью «Кролика».

***

      Голова шла кругом: чем дальше она углублялась в университет, тем больше терялась в его бесконечных коридорах.       Каждое новое помещение открывало перед ней новые горизонты — аудитории с интерактивными экранами, где студенты проводили эксперименты, множество гигантских лекционных кабинетов, уютные зоны для отдыха, где можно было поработать или же просто насладиться чашкой кофе.       Киса отчаянно пыталась понять, что где находится, но огромные стены и запутанные переходы сбивали ее с толку.       Киса впервые ступила на территорию Университета Камии, и в первые же секунды ее сердце наполнилось восхищением.       Величественное здание было выполнено в современном архитектурном стиле. Его стеклянные фасады отражали солнечные лучи, создавая игру света и тени, а широкие лестницы вели ко входам, обрамленным зелеными насаждениями.       Она невольно подняла взгляд, чтобы посмотреть на высокие стены, украшенные абстрактными панно и инсталляциями, которые придавали своеобразную уникальность.       А какая красота находилась за окном: зеленые парки, утопающие в цветах, окружали корпусы на территории университета со всех сторон. Ей также удалось заметить расположившийся в центре кампуса большой фонтан, в котором вода искрилась на свету.       Киса могла бы бродить здесь часами. Осознание того, что она могла оказаться здесь вместе с остальными своими сверстниками-студентами, не пойди она по стопам отца, неистово будоражило ее.       Являться беззаботным студентом, проживающим самую лучшую пору своей жизни — что может быть романтичнее?       И снова она ушла в мысли. Киса недовольно выдохнула, шмыгнув носом.       Время, как это всегда бывает у следователей, было ограничено и ей нужно было попасть как можно скорее в главный лекционный зал L-100. Буквы на дверях кабинетов находились в хаотичном порядке, отсутствовала какая-либо систематизация и это злило ее лишь больше.       Еще с самого утра к ней в кабинет вломился Хитоми-сан из отдела культурно-массовых мероприятий при CCG — одно его появление не предвещало ничего хорошего. В своей обычной манере он, лениво растягивая слова, сообщил Кисе о сегодняшнем мероприятии — подобие профориентации в Университете Камии, находящегося здесь, в 20 районе — то есть нужно было «прорекламировать» CCG.              Такое мероприятие проводилось ежегодно чуть ли не в каждом учебном заведении: для того, чтобы популяризировать деятельность следователей и привлечь к нему юных растущих граждан.       Вот только Киса не совсем понимала, почему именно ее информируют об этом. У нее ведь даже стажа такового нет, чтобы похвастаться своими достижениями и опытом.       — Кто может вдохновить студентов больше, чем их сверстница? — Хитоми хмыкнул, наблюдая за недоумевающим выражением лица блондинки, — В последнее время они такие несносные.       — И что я им скажу?       Он пожал плечами.       — Расскажешь, как здесь круто. Ознакомься с составом, — мужчина положил перед ней подписанный документ.       Внутри девушки все перемешалось, когда она увидела имя своего отца.       Что может быть хуже?       Наверное только то, что она, по иронии судьбы, запуталась в этом бесконечном лабиринте университета. Ее охватила радость, когда она наткнулась на кабинет с названием "L-37", однако в следующее мгновение прильнула неимоверная ярость после показавшегося следом "M-120". Да что за беспорядок здесь такой?!       Обессилено выдохнув, она приняла стойкое решение попросить помощи у студентов. Правда, коридоры пустовали — похоже, все ушли на обед. Но к счастью, за полуоткрытой дверью одного из множества кабинетов ей удалось застать чью-то макушку.       — Извини, — поспешно открывая нараспашку дверь, неловко бросила Киса, привлекая тем самым внимание неизвестного ей парня в белом халате, сидящего к ней спиной за небольшим столиком — кажется, данное помещение предоставляло из себя что-то вроде лабораторной, так как все полки были заполнены различными пустыми колбами, цветными жидкостями и прочим, — не мог бы ты...       Но стоило ей только заговорить, как плечи парня невольно дернулись, похоже, от неожиданности. Затем он шумно хлопнул по столу, не на шутку напугав обомлевшую Кису, и повернулся к ней, шикнув. На его лице горело дикое раздражение.       — Тебя стучаться не учили? — ядовито вдруг кинул обладатель светло-каштановых волос, поправив квадратные прозрачные очки у себя на носу.       Девушку охватило чувство стыда и она, неловко опуская голову, промямлила:       — Просто дверь была открыта и я подумала...       — Не надо думать! Надо стучаться, — с каждым словом он возгорался еще больше, — из-за тебя я залил все 20 миллилитров карболовой кислоты вместо нужных шести! Черт возьми!       «Какой грубый», — ненароком пронеслось у нее в мыслях. Киса чуть наклонилась в сторону, разглядывая творившийся бардак за его столом: множество баночек с цветными жидкостями, шприцы и все в этом роде были разбросаны по металлической поверхности.       — Извини, конечно, — с ноткой недовольства отвечала блондинка, на которую, по ее мнению, без причины выплеснули агрессию, — но не нужно повышать на меня голос.       Парень демонстративно приподнял подбородок, хмыкнув. Он встал с места, убирая за собой, и только сейчас обратил внимание на белый изящный плащ девушки, до боли знакомый ему.       Волнение подступило к горлу, но он быстренько проглотил его, пытаясь сохранить самообладание и выглядеть максимально спокойно.       — Я буду повышать голос на кого захочу, — проворчал незнакомец себе под нос.       Набрав в грудь побольше воздуха и согласившись со словами Хитоми о несносных студентах, Киса достала удостоверение из кармана плаща со внутренней стороны груди и показала его парню, который даже не удосужился глянуть в ответ.       — Я следователь по гулям 20 района второго класса, Киса Ханахиме, — все же представилась она, надеясь вызвать тем самым у студента хоть каплю уважения к собственной персоне.       — Мне плевать, кто ты, — продолжал он упрямиться. Злость, отвращение и страх неприятно смешались у него в желудке.       — Я не нуждаюсь в твоей оценке, — Киса наконец нахмурилась, не в силах больше улыбаться. Что это за отношение такое?       — Тогда чего тебе нужно? — высокий студент искривил губы. Его сердце бешено колотилось в груди и он был счастлив, что никто, кроме него самого не способен услышать его ритм. Неужели спалили?       Быть не может, он ведь не подавал никаких признаков, но тогда почему следователь заглянул именно к нему? Он так и знал, что пропускать обед — плохая идея, лишнее привлечение внимания и...       — Где находится кабинет L-100?       Студент вскинул брови, стараясь отдышаться. Таким образом он действительно спалит себя.       Он посмотрел на нее так ошеломленно, что в первые секунды девушка даже растерялась, нервно сглотнув.       — Верх по большой лестнице, и направо, слева по коридору, — точно в трансе ответил он, пристально смотря следователю в глаза.       Киса неуверенно отвела взгляд и, поблагодарив грубияна, плотно закрыла за собой дверцу.       Здесь все студенты такие странные?