Мы исключение из правил

День был не столь жарким в отличие от уже прошедших. За окном не было солнца, вместо этого серые тучи и лёгкий ветерок свежести. Граф сидел в своём кабинете, изредка смотря на природу столь чудесного края. На этой неделе обещали дожди, из-за этого мужчина решил побыть у себя в маленькой усадьбе. Досталась она ему в наследство от покойного дяди Константина Константиновича. Наипрекраснейшее место для тихой жизни в своё удовольствие. Чем, впрочем, и занимался граф со вчерашнего дня. За время нахождения на юге он выполнил бо́льшую часть работы своей и успел встретиться пару раз с Шереметевым. Они сходили в местный театр. Давно Бенкендорф не был в таких местах, хоть поставленное произведение и было комедией, всё равно принесло удовольствие от просмотра. В Санкт-Петербурге было много работы, нести службу при дворе — тяжёлая задача, особенно когда сам император игнорирует ваше существование и старается отправить от себя куда подальше. Так, кстати граф и оказался в этой «командировке» и сейчас наблюдал за своим смешным положением. Все эти дни он больше не пересекался лично с Пушкиным, изредка видел его в коридорах администрации, бегающим с бумагами. В какой-то момент тот не появлялся на рабочем месте несколько дней, что граф даже из интереса пошёл спросить о нём у Воронцова. Не приказал ли тот устранить столь беспризорного работника, вечно не выполняющего свои обязанности. И вдобавок имеющий скверный характер и манеры поведения. К счастью Александра Христофоровича тот сам не знал причины отсутствия секретаря в администрации, но позже она стала известна всем. Поэт просто загулял под видом отгула. Об этом ему сообщил Шереметев, видевший его в местном пабе и весьма в разнообразной компании. Куча молодых девушек и мужчин. Парень явно знал, как весело провести время. От этого граф не пришёл в восторг, даже весьма был взбешён таким отношением к работе. Порывался пару раз написать ему лично о том, чтобы тот явился к нему. Но эти резкие порывы пресекались тем, что Бенкендорф не брал над ним шефство и не должен превышать свои полномочия, всё-таки это подчинённый Воронцова, пусть он с ним и разбирается. Все эти события мешали работе графа, постоянное высматривание кудрявой макушки в любом месте, еле заметный тембр голоса мог тоже вывести мужчину из обычного поведения. Это тоже стало в своём роде рычагом к пребыванию Бенкендорфа дома. Он уже разобрался с отчётами подчинённых и планировал посидеть за чтением книги, которую давно откладывал. Но вместо этого сидит над открытым личным делом Пушкина, а рядом его записка. Хотел же встретиться, а сам невесть, где находиться. И непонятно в каких компаниях. Такие мысли пробуждают в нём давно смирившиеся чувства, в числе них ревность к Пушкину. Граф понимает бессмысленность этих эмоций, но каждый раз он желает видеть поэта только в своём обществе. Это губительное чувство пожирает мужчину изнутри, желание, чтобы поэт принадлежал ему, был верен и смотрел на него. Но в то же время понимание этих невозможных отношений сжимает в тисках сердце. Они слишком разные, из разных миров это будет губительно для них обоих. Когда граф вернётся в Петербург, он не сможет забыть Сашу. А если не сможет, значит это проблема, а проблемы надо устранять. Он загонит себя снова в работу, будет жить ей и делать всё во благо государства, забывая о себе. Но в то же время неконтролируемое поведение в присутствии Пушкина его волнует, тревоги сердца в целом чужды такому человеку, но он всё равно их держит. В своём роде напоминает, что всё ещё человек, а не просто идеальный рабочий механизм страны. Он уже оставался с последствиями своего влечения к парню, после встреч на светских мероприятиях. Это было сродни одержимости им, когда они впервые встретились на празднике у одного офицера, который представил их. Бенкендорф заметил в Пушкине, что-то запретное. Он отличался от его обычного окружения, да и в целом от столичного общества. Манил своей загадкой и многогранной личностью, весьма неглуп. Умён и остер на язык. Их спор был достаточно сдержанным, но в то же время каждый старался поддеть другого. Александр отвечал на уровне графа, что искренне впечатлило мужчину. Давно он не мог заткнуть человека в таких дебатах, довольно продолжительное время. Если бы из ниоткуда взявшийся господин Жуковский и извинившийся за столь ярый пыл молодого поэта увёл его, неизвестно чем бы она закончилась. Скорее всего, с этой встречи, мужчина стал проявлять некую одержимость насчёт Пушкина. У него есть целая сводка из местных газет, которые писали про восходящего творца. Также вырезки из жёлтых газет, о кутеже и похождениях Александра. Это всё хранится в кабинете графа, помимо них там же лежат напечатанные произведения Пушкина. Одно из новых он взял с собой, так как прочесть времени не было. Как раз оно и лежало на столе рядом с папкой. Граф решил, что лучше пока держать дистанцию им, так ему будет легче справиться справиться со своей зависимостью. Из раздумий его вывел шум на улице, чья-то повозка подъехала к входу дома. Мужчина закрыл документы и убрал их в стол. В этот момент раздаётся стук в дверь, и в кабинет входит лакей: – Господин, к вам прибыл гость. – Кто? — с удивлённым выражением лица спросил у слуги граф.  – Представился вашим давним приятелем, желает видеть вас.  – Хорошо, скажи, что скоро буду. Можешь идти.  Лакей откланялся и вышел. На ум мужчины почти сразу пришло осознание, кем мог быть сегодняшний гость. Пройдя к зеркалу он поправил рубашку и привёл себя в более аккуратный вид. Решив, что с нежданным посетителем он рас прощается быстро, не стал брать с собой сюртук. Проходя мимо кухни граф, сказал: прислуге, чтобы накрыли стол на веранде. Выходя на улицу, увидел Пушкина, который не сразу заметил его появления. Тот был занят разглядыванием столь прекрасных пейзажей.  Пушкин. Вы ли это?  – Граф, добрый день. Да я решил вас навестить. — немного помолчав, добавил. — а то вы так и не ответили на моё письмо.  – Не счёл это нужным, вас всё равно на рабочем месте не было, чтобы как-то связаться с вами. — граф подошёл ближе к парню. Он заметил, что Пушкин весьма свежо выглядит для человека, который кутил последние дни.  – Ну что же вы так жестоки, граф? Я взял отгул, имею право. А вы что спрашивали обо мне у господина Воронцова? - Пушкин расплылся в ехидной усмешке, а в глазах появился озорной блеск.  Пушкин, я не буду на это отвечать. – Если цель вашего визита была выполнена, прошу вас ехать дальше отдыхать. — мужчина смотрел на него безразличным взглядом, но внутри начинали проявляться эмоции. Надо что-то решать с этим.  – Бенкендорф... Я не могу столь быстро уехать от вас. Может, сядем и проведём время в компании друг друга? Давно не виделись, да и от вас на удивление ни слуху ни духу, даже в администрации не появились сегодня. — нагло заявил Пушкин, проходя мимо графа и направившись в дом.  – Пушкин, а вы наглец ещё тот. Я не особо желаю проводить свой выходной в вашей компании. — граф направился за ним, слегка взбешённый таким поведением. Он ему даже приглашение не дал.  – Не вы первый мне об этом говорите. Но это мне особо жить не мешает. Так что вас не смутит моя персона. — парень начал подниматься по крыльцу. Но здесь его руку схватила другая. Как бы останавливая его, давая время ещё раз, обдумать надо ли ему это. Ведь после того, как он туда войдёт уже ничего, не будет как прежде. - Александр Христофорович, я не боюсь опасности и столь грозного человека, как вас.  С этими слова парень повёл графа внутрь дома.