In every universe

«Не расслабляйся — это только начало. Нам повезло и кофе не убежало. Я жду ответов, вкус сигареты Режет наш общий язык». «Преданная любовь», Мертвые Дельфины

***

Телефонный звонок оборвался, оставляя собеседника на том конце провода содрогаться в агонии, что разрушала его разум пиксель за пикселем. Агония. Он прекрасно знал, что такое агония. Каждый дюйм его существа разрывало на молекулы, и он чувствовал, чувствовал, что умирает. Но что было хуже — он не умер. Его ждала участь хуже смерти. Он помнит, как все летело перед глазами, когда он летел в свое детище. Собственное создание оборвало его жизнь. Иронично, не правда ли? Он редко чувствовал его, но он любил тепло. Он любил того, кто создавал то самое тепло, что доходило до самих костей. Но в тот момент жар Ядра был невыносим. Будь у него возможность, он бы сам снял со своих костей все слои, пока не превратился в пыль. Теплая рука аккуратно опустилась на плечо, выводя его из прострации. Гастер тут же расплылся в безликой улыбке, кладя поверх чужой руки свою, костлявую и абсолютно осязаемую. Одного этого прикосновения хватало, чтобы сбросить с него тяжкие воспоминания и нелегкое настоящее. Хотя, мог ли он жаловаться на настоящее? Это был его личный уголок, который он создал сам и на сей раз, он не готов был распрощаться с ним. Не по своей глупости. Не опять. — Прости, звонок по работе, — Гастер нежно сжал руку Гриллби и убрал ее с плеча, не отпуская и разворачиваясь лицом, — я задержался, да? Гриллби кивнул, удерживая во второй руке горшок с эхо-цветком. Кто бы мог подумать, что замкнутый бармен в свободном мире первым делом решил, что ему необходима клумба с этими цветками? Ввиду своей природы, он мало говорил об этом, но Гастер помнил их первое свидание. Хотя, можно ли тот стыд назвать свиданием? Гениальный королевский ученый не придумал ничего лучше, чем принести эхо-цветок. Очень похожий, что был сейчас у Гриллби. Хорошо, когда твой муж ученый и способен придумать, как адаптировать семена эхо-цветка к абсолютно другому климату. Это была маленькая цена за то, что он уже сделал и что еще сделает в будущем. — Я сейчас приду. Дай мне минуту. Гриллби сжал костлявые пальцы в ответ и отстранился, тем самым показывая, что готов подождать. Он всегда готов. Гриллби скрылся из комнаты, прикрыв за собой дверь и снова оставляя Гастера в холоде. Скелет задумчиво проводил мужа взглядом, прежде чем снова вернуть свое внимание к телефону. Улыбка спала с его лица, возвращая серьезность. Ему надо больше времени. Ему надо наблюдать дальше. За столько времени он, по правде говоря, уже устал это делать. Но наука — дело тонкое. На карту поставлено слишком много, чтобы снова безрассудно бросаться с головой в свое творение. Гастер ухмыльнулся. Ирония действительно заразительная вещь. Быстрыми движениями в блокноте оказались еле-еле разборчивые заметки, оставленные шрифтом виндингса. Был соблазн разобрать все это сейчас, но… Разве он может заставлять Гриллби дальше ждать? Солнце лениво стремилось за горизонт. Закат сегодня был поистине красивым. Гастер сплел его из тех воспоминаний, что у него остались до войны. До войны поверхность была такой красивой. Но последние воспоминания о ней затерялись в его разуме, как все остальное, но Гастер был уверен, что кроме серости дыма и гнева людей он ничего не вспомнит. Гриллби ждал его на лавочке, что располагалась перед фасадом их небольшого дома. Горшок с цветком был уже не в его руках, а, скорее всего, на каком-то подоконнике. Вместо этого, на его плечах красовался теплый плед, который сопровождал огненного монстра с начала осени. Гриллби не очень любил куртки и теплую одежду, считал их уже слишком, он же, в конце концов, огненный монстр, поэтому Гастер был просто рад, что этот плед был на правильном месте. Гастер осторожно подсел рядом. Ему не хотелось прерывать красоту момента, когда цвет огня Гриллби сливался с небом. Гриллби заметил его через пару мнгновений и тут же приподнял плед, приглашая мужа в объятия. — Я не чувствую холод, Гриллби. Гриллби прекрасно знал это. Он терпеливо ждал, держа руку с пледом на весу. Гастер хмыкнул. Ему не хотелось долго ломаться. Просто иногда занудная логика вырывалась наружу. Но любовь — это когда принимают все твои изъяны, верно? Скелет прижался головой к горячему плечу и обвил кистями рук предплечье Гриллби. Плед опустился ему на плечи, но саму его ДУШУ будоражило тепло именно его. Он так много сделал для того, чтобы оказаться сейчас здесь. Все исследования, опыты над ДУШАМИ, ядром, монстрами… Что они такое перед родным домом? Действительно родным домом, в котором ты неотъемлемая часть самого фундамента. Место, где тебя увидят и поймут. Место, где тебя помнят и ждут. Гастер имел все время мира, и он думал много о том, что хотел, но не успел сказать. Он так многое упустил. Свет науки, чувство близости к истине, запах финишной прямой — все это причины, которые заставили его отодвинуть в сторону то, что действительно важно. Гастер всегда думал, что сантименты это глупость, но глупым оказался он. Но сейчас все хорошо. Гастер научился на своих ошибках и дважды не войдет в одну и ту же реку. Сейчас он может сделать все правильно, с первого раза. Все могло идти хоть коту под хвост, но пока у него оставался этот островок, этот монстр и этот момент, он мог исправить все. Гриллби расслабился, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не тревожить Гастера. Скелет прикрыл глаза. Гастер слишком долго провел в тишине. Но именно в тишине Гриллби он готов был провести еще больше времени. Он уже впал в дрему, когда огненный монстр оторвался от любования уже темным небом, где звезды разрезали синеву. Гриллби говорил тихо, как будто бы пытался спрятать это даже от себя. Но это звучало так нежно и устало. — ….Ты такой глупый… Гриллби все знал. Не на уровне мозга, а на уровне чувств. Одеяло одиночества обвивало Гастера со времен их знакомства и сейчас лишь немного сползло с его плеч. Гриллби знал, что такое одиночество. Он не знал, что именно Гастер скрывает и не говорит, но это было не так важно. Важнее было то, что Гастер не уходит. Гриллби был терпеливым и готов был ждать, когда Гастер наконец расскажет ему, в чем суть его «работы» и почему он иногда кидает на него полные тоски взгляды. А с остальным они разберутся потом. Обязательно.