5 минут

Субин позвонил ему тем же вечером, достаточно поздно, чтобы дети уже уснули. Они оба разговаривали полушепотом, чтобы ненароком не разбудить своих чад, и это заставляло Енджуна тихо посмеиваться от нелепости ситуации. Как подростки, скрывающие свои отношения от родителей, а не взрослые люди, ей богу. Субину шутка, кстати, понравилась. А когда он честно признался, что остаток дня думал, как спланировать их свидание так, чтобы Енджуну понравилось, Чхве нашел себя зарывающимся в подушку и широко улыбающимся от умиления. Он о нем думает. Сбылась мечта влюбленного идиота. То, что затем последовал почти отчаянный вопрос, как ему будет комфортнее провести время, добило окончательно. В хорошем смысле. Енджуну, вопреки его взбалмошной и непредсказуемой натуре, никогда не нравились сюрпризы на первых этапах отношений, потому что люди, которые еще недостаточно знают друг о друге, почти всегда промахиваются с выбором. В его случае, слово «почти» лишнее. Мало кто может догадаться, что пафосный Енджун со своей дизайнерской одеждой и дорогими духами предпочтет вечер в кровати за просмотром фильма с ноутбука, а не ужин в ресторане или шумную вечеринку. Субин вот удивился, когда услышал. Нет, вообще-то, Енджун любит вечеринки, любит быть в центре внимания, любит отдаваться музыке, но это совсем не про «первое свидание». Что можно узнать о человеке в клубе? Что он плохо танцует и ходит курить каждые пять минут? Очень интересно, с ума сойти. Субин, кстати, на это сказал, что хорошо танцует и не курит. Енджун посмеялся и ответил, что обязательно это проверит, но позже. Потому что в среду (Субин сказал, что это единственный день, когда Кай может присматривать за детьми, а Енджун как раз совершенно свободен) они пойдут пить вкусный кофе и гулять по городу. До банального просто, но это проверенная временем классика, больше всего располагающая к разговору, а болтать Чхве любит ужасно. Наверное, сильнее, чем танцевать и наряжаться. Кстати, о наряжаться. Сегодня Енджун выглядит просто потрясающе в своем пыльно-розовом кардигане и бордовых джинсах с порезами. Явно не как серьезный взрослый с серьезной работой и серьезной ответственностью за ребенка, но его никогда это особо не заботило. Главное — его самоощущение. А ощущает он себя на твердую десяточку. Он отвозит Сонхо к его любимой бабушке, шепчет ей на ухо, что идет на свидание, и получает благословение в виде улыбки и поощрительного кивка. Пришлось дать слово, что он обязательно познакомит их, когда придет время. На часах почти пять, солнце еще не собирается заходить, а погода предвещает чудесную прогулку, когда Енджун подъезжает к подъезду Субина. Вообще-то, они не договаривались об этом, и время встречи назначено только через полчаса, просто он получил от парня сообщение о том, что он скоро собирается выходить, а позволить ему ехать на такси будет ужасно грубо с его стороны. Тем более, он сам дал ему разрешение относиться к себе как к принцессе. Его место на пассажирском уже ждет его. Субин выходит через пять минут, копошится в телефоне, оглядываясь, и очень смешно подпрыгивает, когда Енджун жмет на гудок, привлекая к себе внимание. Он надел рубашку с классическими брюками. И галстук. Чхве уже готов обмотать его вокруг своей шеи и жалобно скулить, пока его не приласкают. Наверное, слишком рано об этом думать. — Вы меня напугали, — выдыхает Субин, запрыгивая на пассажирское и закрывая дверь машины. Салон вдруг наполняется запахом его парфюма и озаряется его неловкой улыбкой. Енджун не будет проветривать. — Почему Вы не предупредили? Мне пришлось отменить такси. В его голосе нет ни капли упрека, разве что наигранного. Чхве улыбается и жмет на газ, начиная движение. — Разве это не само собой разумеющееся, что я должен заехать? — усмехается он. — Я же джентльмен. Субин фыркает, пряча улыбку, но Енджун все ловит боковым зрением. — Разве не Вы говорили, что никто никому ничего не должен? — А ты быстро учишься, Субин-а, — тянет он, останавливаясь на повороте — не успел проскочить на зеленый — и поворачивается. — Я хотел за тобой заехать. Так лучше звучит? — Лучше, — кивает парень. Они смотрят друг на друга пару секунд, глупо улыбаясь, и Енджун радуется тому, что, наконец, может рассмотреть его. Радостный взгляд, явно уложенные волосы и выглаженные вещи. Он точно готовился к их свиданию. Может, даже больше, чем сам Енджун. — Ты чудесно выглядишь, — заключает он, трогаясь вместе с потоком автомобилей и сосредотачиваясь на дороге. — Нужно было подарить тебе цветы. Субин смеется, все не отводя от него взгляда. Солнце греет, кажется, с двух сторон. — Цветы? — переспрашивает он. — Ну, да, — кивает Енджун. — Я старомодный романтик, если ты еще не понял. Тебе когда-нибудь дарили цветы? — Нет. — Субин отворачивается, не переставая при этом улыбаться, и лучи ложатся на его профиль так идеально, что дух захватывает. Смотреть на дорогу вместо него все сложнее и сложнее. — А ты хотел бы? — Я не думал об этом, Енджун-щи. — Самое время подумать, — хмыкает он, выруливая на нужную улицу. Можно бросить машину где-то у кофейни, а потом пройтись вверх по улице. Там красивая архитектура, и река совсем близко. Наверное, на закате будет романтично. Обратно топать далеко, конечно, но им есть о чем поговорить, так что… — А Вам нравятся цветы? — резкий вопрос Субина выбивает из мыслей. Он мечтательно улыбается. — Да, — говорит он, наконец. — Нравятся. Все, что сладко пахнут и эстетично выглядят, если что. — Хорошо, — усмехается парень. — Я запомню. Как же хорошо, что он понимает намеки, думается Енджуну. Нужно будет освободить вазу от сухоцветов. Главное, чтобы это было не зря. В кафе Субин галантно открывает для него дверь, пододвигает для него стул и подает приборы, когда приносят их заказ. На вопрос, всегда ли он такой джентльмен, он отвечает, что старается соответствовать всей этой «старомодной романтике», которую так любит Енджун. Чхве находит это ужасно милым и забавным. Субин теперь почти не смущается, видимо, почувствовав взаимность их симпатии, но и это ему нравится. Есть в этой спокойной уверенности что-то сексуальное, таинственное, мотивирующее на более смелые действия. И Енджун ведется, как школьник. Он узнает, что Субину нравится латте с корицей и карамельный чизкейк, но здесь он не такой, как в его любимом заведении в Ансане, которое обязательно нужно посетить. Еще он смотрит дорамы, когда у него есть время, но только не романтические, потому что они вгоняют в тоску, мечтает завести собаку (забавно, Сонхо совсем недавно выпрашивал взять щенка) и не умеет плавать, потому что всегда боялся воды. Енджун обещает отвезти его летом на их с сыном любимое место у озера — там не глубоко, чисто и красиво, идеальное место для того, чтобы побороть все свои страхи. Субин невольно соглашается спустя пять минут уговоров, коротко кивая и одаривая его таким сладким, медленным, восхищенным взглядом, что кричать хочется. Подзывая официанта, Субин заявляет, что расплатится сам, и Енджун позволяет ему. Он не говорит о том, что это первый раз за несколько лет, когда платит не он, а за него, чтобы не углубляться в ненужное прошлое. Это совсем ни к чему, когда ему подает руку его будущее и выводит из кафе навстречу свежему ветру и начинающему заходить солнцу. — Я здесь еще никогда не ходил, — говорит Субин, осматривая длинную улицу, медленно вышагивая в такт Енджуну. — Только проездом по делам. Не замечал, что тут так красиво. — Здесь не просто красиво, — выдыхает мужчина, задерживаясь взглядом на домах, освещенных золотом естественного света. Как удачно, что сегодня безоблачная погода. — Это моя любимая улица. Архитектура просто потрясающая. — А Вы разбираетесь, — кивает парень, утверждая. — В этом не нужно разбираться, чтобы восхищаться, — бросает Енджун, засматриваясь на здание на другой стороне улицы, и останавливается. — Вот, смотри, — он указывает в его сторону, и Субин покорно останавливается рядом. — Видишь там ресторанчик? — Вижу. Выглядит неплохо. — Ага, неплохо. Вот именно. И вон те люди, проходящие мимо, тоже так думают, но если бы они смотрели вверх, — он задирает голову, и парень делает то же самое, — то заметили бы, как хорош этот метрический ритм. Видишь? — Честно? — выдыхает Субин почти у его уха. Когда это он успел так приблизиться? — Я не совсем понимаю, о чем Вы. Для меня ритм — это о музыке. — У зданий он тоже есть. Смотри внимательно. Окна на фасаде. Мало того, что они красивые, они идеально повторяют друг друга при равном расстоянии. Это называется метрический ритм. Он создает ощущение спокойствия, застывшей неподвижности. Это просто и понятно для глаз прохожих. В этом и прелесть, понимаешь? — Понимаю, — кивает парень. — А другой ритм… — Есть, — тут же отвечает Енджун, распаленный знакомой темой, и поворачивается в другую сторону, указывая рукой вглубь улиц. — Там в паре километров отсюда есть здание университета, у него другой ритм. У пристройки для актового зала окна разной формы — маленькие чередуются с более вытянутыми. Я потом тебе покажу, и ты увидишь, что то здание дышит по-другому. Оно более живое, и это, в целом, оправдано его общей эстетикой и принадлежностью, потому что… — Он вдруг прикусывает язык, останавливая себя, и неловко усмехается. — Прости, меня иногда заносит, так что… Енджун прерывается на полуслове, когда натыкается на взгляд Субина — теплый и восторженный, почти как его улыбка в свете заката. Завораживает. — Не извиняйтесь. Мне нравится Вас слушать. Дыхание перехватывает, и Чхве еле заметно сглатывает от удивления. — Серьезно? — Да, — кивает Субин, не сводя с него глаз. Что-то в них поблескивает, мелькает и растворяется в зрачках, и Енджун ловит себя на том, что готов нырнуть следом. — Вы так увлеченно рассказываете, и это очень красиво выглядит. Красивее, чем архитектура вокруг. — Он поджимает губы в неловкой улыбке. — Извините, если это обижает Ваши интересы. Это не обижает его интересы. Далеко нет. Напротив, это разжигает в груди какой-то неистовой силы пожар, такой, что хочется вдохнуть побольше воздуха. Его еще никто с таким лицом не слушал. Таким — словно сильно влюбленным. И никогда его рассуждения о чем-то профессиональном не приводило его к чувству, что он восхищает. А именно об этом и говорят глаза Субина — о восхищении. Енджун теряет голову, и очень стремительно. — Субин, — проговаривает он медленно и серьезно. — Если ты меня сейчас поцелуешь, я буду очень даже «за». Парень удивленно моргает, а потом отворачивается и смущенно смеется, поправляя свои волосы. — Я же ничего такого не сказал… Ага, как же. Вряд ли он понимает, какое влияние имеет на Енджуна своими словами и открытыми взглядами. И колышущим на ветру галстуком, черт бы его побрал. Не будь тут столько людей, Енджун сам бы притянул его за этот кусок ткани к себе ближе и присосался, как пиявка. Потому что нет ничего горячее, чем искренность, комплименты и заинтересованность. Весь путь до набережной Енджун не затыкался ни на минуту, получив разрешение на обсасывание каждого здания, мимо которого они проходили, и Субин перебивал его только для того, чтобы уточнить терминологию. И с каждым вопросом Чхве все больше хотелось, чтобы он перебил его своими губами, и чем требовательнее, тем лучше. Держаться было сложно, но он стойко терпел, откидывая свои желания в сторону. Не все готовы целоваться на виду, даже если на улице не так много народу. Солнце уже заходило на половину, создавая такой восхитительный свет, какой бывает в последние минуты яркости дня, и так чудно этот золотой свет лег на кожу Субина, что у Енджуна просто не осталось терпения. Уговорить парня позировать на камеру было не сложно, сложно было сдерживать свои восторженные вздохи и бесконечные комментарии о чужой красоте. Парочка все-таки вырвалась изо рта, отпечатавшись смущенной улыбкой на миловидном лице. То, что Енджун успел запечатлеть ее на камеру своего телефона, радовало больше всего, пока Субин не протянул к нему руку, бережно обхватив его пальцы, и не прижал к себе, чтобы сфотографироваться вместе. Вот тогда сердце и пустилось в бег. Он чувствовал силу в ладони, обхватывающей его талию, тепло упругого тела в местах соприкосновения и размеренное дыхание у своего лица. Субин мило улыбался в камеру, смотря на него через экран телефона, и Енджун понял, что нашел достойного противника, когда увидел свои удивленные глаза — всего на секунду, конечно же, но все же. Субин определенно знает, что и как нужно делать, чтобы отпечататься в чужой голове. И именно этого Чхве от него и ожидал, когда узнавал поближе. — Енджун-щи, можно я задам Вам вопрос? Последние лучи заката догорают на лице. Как хорошо, что апрель принес с собой тепло, но еще не нагнал людей на улицы — удалось найти свободную лавочку. Енджун усмехается, болтая ногами, и подставляет лицо легкому ветерку. Эта привычка Субина спрашивать разрешения каждый раз перед тем, как о чем-то узнать, кажется очаровательной. — Задавай. Он дергает ногой, толкаясь коленом в чужое, и ловит улыбку краем глаза. — Как так вышло, что Вы и Сонхо… одни? Енджун лишь слегка вздергивает брови, поворачивая голову. Видит заинтересованный взгляд и сжатые в слабые кулаки ладони и смеется. Наверное, Субин долго думал об этом, прежде чем спросить. — Хочешь узнать, в разводе ли я? — бросает он насмешливое, и, прежде чем парень успевает открыть рот, чтобы оправдаться, продолжает: — Нет, не в разводе. Потому что я никогда не был женат. Мне его подарили. — Подарили? — удивленно переспрашивает Субин. Непонимание проходится по его лицу обаятельной волной. — Мне не нравится слово «подкинули», — хмурится Енджун. — Такого чудного ребенка можно только подарить. — Так он не Ваш?.. — Мой, — уверенно кивает он. — Я встречался с девушкой лет десять назад. Недолго, может, месяца три-четыре. Мы расстались, потому что она резко исчезла с радаров. Я казался ей ненадежным человеком. В принципе, так и было, — Енджун неловко усмехается себе под нос. Воспоминания, далекие и будто чужие, сваливаются на голову, но он уже давно научился не придавать им такого большого значения. — А потом через полгода моя мама нашла младенца под дверью, как в классических мелодрамах. Когда я вернулся домой с какой-то тусовки, я был в шоке. Она оставила Сонхо у дома, написала письмо. Прости, не смогла от него избавиться, воспитывать не могу, и все такое. Просила, чтобы я сам сдал его в детский дом, потому что не хотела быть злодейкой сама. А я решил его воспитать. Не знаю, я в тот момент так сильно поверил в себя… И не пожалел об этом ни секунды. — Ого, — выдыхает Субин, смотря так восторженно, что спокойствие на лице Енджуна вот-вот начнет трескаться. — И Вы не пытались ее найти? — Нет, — мотает головой он. — Зачем? Я ее не любил, а своими словами она четко дала понять, что ребенок ей не нужен. Сначала у меня были сомнения, действительно ли Сонхо, ну… мой сын. Я даже думал сделать ДНК, но он был таким… родным, что ли. С первых часов. Я подумал, что мне без разницы. Он был мне нужен, и не важно, мой ли он биологически. — И Вы до сих пор не знаете? — Знаю, конечно, — смеется Енджун, наклоняясь ближе к Субину и натягивая кожу у глаз пальцами, чтобы они стали уже. — У него глаза, как у меня. Видишь? — Лисьи, — кивает парень, по-доброму усмехаясь. Чхве засчитывает это за комплимент и выпрямляется. — И улыбка, как у моей матери. Разве я могу сомневаться? Енджун перестал сомневаться, еще когда Сонхо исполнилось два. Он до сих пор помнит, как мама воскликнула: «Боже, совсем как маленький Джун-и!» и притащила альбом с его детскими фотографиями. Бомгю, заехавший в гости вместе с ним, оборжался и еще долго подкалывал его этими фото, но для Енджуна этот день все равно запечатался приятным и теплым воспоминанием. — Мать Сонхо поступила ужасно, — вдруг говорит Субин, вырывая его из мыслей. — Не могу представить, что движет людьми, которые бросают своих детей. — Я ей благодарен, — улыбается Енджун, вызывая новую волну недоумения на лице парня. — Не поступи она так, я бы не был тем, кем являюсь. Появление Сонхо заставило меня повзрослеть. Найти работу постабильнее, вместо фриланса, развиваться, купить квартиру. Думать о будущем, а не только о сегодняшнем дне. И, вообще, я думаю, у нее были причины сделать то, что она сделала. В конце концов, не каждый может быть родителем. Она, видимо, не могла, — он вздыхает и потягивается. — И слава богу! Не могу представить, что бы я делал без сына. Спился бы с горя. Субин смеется, и Енджун рад, что все свелось к шутке. Даже если это давно его не беспокоит, говорить все равно каждый раз напряжно, словно на него смотрит не один человек, а вся улица. И это не то внимание, какое он хотел бы к себе привлекать. Это сожаление, смешанное с осуждением и жалостью. Енджун не любит, когда его жалеют. Потому что здесь нет причин жалеть его. Он счастлив — сейчас, в этот момент. Ему давно не двадцать три. В субиновых глазах жалости нет. В них немое восхищение, словно Чхве сделал что-то невообразимое, значимое. И от этого становится легче дышать. Как же Енджун рад, что он спросил. И из-за этого чувства, и потому что теперь он может сделать то же самое. — А ты? — выдыхает он, опираясь руками о скамью. Скоро солнце совсем сядет, и включатся фонари. — Как ты оказался опекуном? Субин тушуется, смотрит перед собой, и на его лице отражается золото заката и теплая грусть в улыбке. — Минсо и Миен — дети моей сестры. Она умерла три года назад при родах. — Енджун очень старается не смотреть на него с сожалением, сам этого не любит, но, видимо, получается плохо, потому что Субин неловко улыбается и вскидывает руки. — Все в порядке, мы не были особо близки. Она сбежала из дома, когда выпустилась из школы, потому что родители не приняли ее беременность от студента-алкоголика. Мы не виделись после этого. Я только потом узнал, что он бил и ее, и Минсо. Поэтому она и от него сбежала через несколько лет. — Урод, — выплевывает Енджун, не в силах сдержаться, и Субин сдержанно кивает. — Она нашла другого парня, но он бросил ее, как только узнал о беременности. Минсо он планировал сдать в приют. Не знаю, мне так рассказывали ее подруги. Она не обследовалась во время беременности. Так и не узнала, что ее сердце не выдержит. То, что она осталась жива после первых родов — чудо. Врачи так сказали, когда мы с Соен приехали после констатации смерти. — Соен? — переспрашивает Енджун. — Наша старшая сестра, — поясняет он. — Родители не приехали. Они стыдились такого ребенка. Вычеркнули ее из жизни. — Чхве чувствует, как холодок проходится по коже. Он и забыл, что такие люди действительно существуют. — В свидетельствах о рождении отцы не были зарегистрированы, так что нужно было решать, что делать с детьми. И слава богу — останься хоть кто-то из них с этим выродком, черт знает, что случилось бы. Родители отказались забирать их, а у Соен самой недавно родился третий. Я подумал, что это мой шанс, знаете… загладить вину. За то, что случилось с Санмин. Имя звучит так легко, как ветер на набережной, колышущий волосы Субина. Енджун постарается его запомнить. Как что-то очень важное, но о чем, скорее всего, не нужно начинать разговор. — Но в этом нет твоей вины, — говорит он как можно мягче. Интересно, как Субин отреагирует, если взять его за руку? — Я знаю, — улыбается парень и смотрит искренне. С благодарностью. Грусть в его глазах хочется стереть навсегда. — Просто тогда я так думал. Что мог бы защитить ее. И теперь я защищаю ее детей. — От того придурка? — Он качает головой. — Мы переехали, потому что он нашел наш дом. Со звонками я еще могу справиться, но с этим было бы сложнее. Так что единственным решением было сбежать. Енджун кивает, показывая, что понимает. Он бы так хотел сказать, что Субин — невероятно сильный человек, который со всем справится, вот только ему самому на его месте не хотелось бы этого слышать. Шаблонные фразы никогда не дают нужного эффекта. Он оглядывается по сторонам, понимая, что рядом нет посторонних, ведет ладонью по субиновой руке и переплетает их пальцы, укладывая свою голову ему на плечо. Парень под ним напрягается, и он чувствует, как вертится его голова. — Тут никого нет, я уже проверил, — говорит он тихо, мягко усмехаясь, и Субин застывает. — Тебя же только это беспокоит? Его лоб обдает теплым дыханием, а потом на его голову укладывается что-то тяжелое. Волосы щекочут щеку. Приятно и спокойно. — Да, — отвечает парень, и Енджун слышит его улыбку. — Только это. Чхве хмыкает, крепче сжимая его руку в своей, и разглядывает их переплетенные ладони. У Субина пальцы длиннее и тоньше. Совсем-совсем музыкальные. Такими бы только играть на чем-то клавишном, создавать шедевры, радовать себя и других. Енджун влюбляется и в это. — Спасибо, — выдыхает он. — Что рассказал. Теперь я лучше тебя понимаю. Он слушает молчаливое дыхание над своей макушкой, чувствует тепло касания и расплывается в этом ощущении, растворяется полностью. Если сейчас кто-то посмеет пройти здесь и нарушить этот момент, он полезет драться. — И Вам спасибо, — говорит Субин спустя несколько секунд. — За Вашу историю. И за то, что выслушали. Всегда пожалуйста, милый парниша с грустными глазами. Это было совсем не сложно.

***

Солнце село еще час назад, так что обратно к машине они шли уже по освещенной фонарями улице. Енджун старался развеселить Субина, как мог, чтобы разогнать тоску, навеянную их разговором о тяготах прошлого. Пришлось рассказать, как он однажды прислал заказчику файл с его фотографиями с отпуска вместо проекта. И о том, как он по пьяни не смог открыть дверь туалета и полчаса стоял в ожидании, что оттуда кто-то выйдет. Ну, и показать фотографии кота его матери, куда без этого. Все получилось — атмосфера вновь стала такой же легкой и свежей, как вечерний прохладный воздух, обнимающий их за плечи. Они шли, посмеиваясь от слов друг друга и ненароком (на самом деле, специально) касаясь руками. Было в этом что-то особенное, спокойное, приятное. Енджун понял, что впервые наслаждается отсутствием суеты, а не страдает от него. Когда они сели в машину, Субин позвонил Каю, чтобы сказать, что он скоро будет дома. Енджун был рад, что ему позволили поздороваться и услышать голоса Минсо и Миен, которая уже почти выздоровела и очень ждала, когда дядя Енджун придет в гости. От этого сердце билось ощутимее, а вечерняя прохлада совсем не ощущалась из-за тепла под ребрами. Судя по улыбке Субина, он ощущал то же самое. Как бы Чхве ни пытался ехать медленнее, чтобы побыть вместе подольше, все светофоры горели зеленым, а поток машин, как ни странно, был настолько неощутимым, что это даже расстраивало. Почему именно сейчас, когда он наслаждается чужим присутствием рядом? Издевательство какое-то. Он паркуется во дворе уже знакомого дома, заглушая мотор. На улице снуют редкие прохожие, где-то вдалеке дурачатся подростки. Тихо и темно, и никто не обращает на них внимания. Ну какой же чудный момент для того, о чем Енджун мечтает весь этот прекрасный день. — Енджун-щи, спасибо Вам за этот вечер, — поворачивается Субин. Смотрит не в глаза, а будто в самую суть его души. И он впускает. И в душу, и в жизнь. И в личное пространство бы тоже впустил. Самое время, если честно. — Мне было приятно провести с Вами время. Правда. — Мне тоже, — хмыкает Енджун, не отводя пристального взгляда и чуть наклоняя голову. Должно сработать. Всегда работает. — И ты мне до сих пор нравишься. Даже больше, чем четыре дня назад. Субин неловко усмехается, сжимая ткань своих брюк в пальцах. Смущается — это замечательно. То, что нужно. — Вы, как всегда, прямолинейны, — выдыхает он, отводя взгляд. — Но это взаимно. Енджун оглядывает его профиль. В темноте позднего вечера он выглядит так же потрясающе. Волосы, слегка растрепанные ветром, кажутся такими мягкими. Запустить бы в них руку, нежно и бережно. Енджун бы никогда не подумал, что захочет к кому-то нежно и бережно. — Можно я еще немного побуду прямолинейным? — говорит он, протягивая руку и касаясь субинова подбородка, и разворачивает к себе. Ловит очаровательное удивление, которое так ему нравится. — Ты такой красивый, сил моих нет. Мне скоро плохо станет. Субиновы губы подрагивают из-за неровного дыхания, и Чхве перемещает свой взгляд на них. Это явно не укрывается от парня, потому что он поджимает губы в сдержанной улыбке и нервно смеется. — Плохо? — уточняет он удивленно. — Я могу как-то на это повлиять? — Мгм, — кивает Енджун, медленно возвращая взгляд в его глаза. — Можешь. Субин шумно втягивает носом воздух. Атмосфера начинает накаляться, и кончики пальцев покалывает от предвкушения. Он прекрасно его понял. И, что важнее, он тоже этого хочет. Чхве видит это по блеску в глазах. Он приземляет одну руку поверх его — той, что сжимает ткань брюк, а второй пока медленно и невесомо крадется к этому проклятому куску ткани, не дающему ему покоя весь этот месяц. Субин инстинктивно двигается ближе, но останавливается на расстоянии вытянутой ладони от его лица. Боже, какое же взволнованное у него выражение. Это зачаровывает. — Енджун-щи, — сглатывает он, когда пальцы Чхве все же обхватывают его галстук. — Вы уверены, что мы не спешим? Он знает, что парень говорит не о себе. Енджун давно понял, что он так осторожничает из-за неуверенности, что он готов. Ему просто нужно показать, что нет причин нервничать. А показывать Енджун умеет. — Субин, я думаю об этом с первой нашей встречи, — ухмыляется он, подаваясь вперед. Между их лицами — пара сантиметров. — Мы очень сильно медлим. Секунда — Субин вытягивает руку, щелкая выключателем света в салоне, и прижимается своим ртом к его губам. Неожиданно настойчиво, почти что нетерпеливо и головокружительно мягко. Енджун тут же отвечает и тянет за галстук, провоцируя вжаться сильнее, ближе. Чувствует длинные пальцы в своих волосах и громко выдыхает, забываясь. Это лучше, чем он себе представлял. От Субина все еще пахнет его потрясающим парфюмом, и кожа такая гладкая и приятная на ощупь. Он чувствует это, вжимаясь носом в его щеку, когда парень вдруг резко меняет угол, заставляя раскрыть рот пошире. Енджун почти пищит, когда чувствует чужой язык у себя во рту. Первый поцелуй, и такой уверенный. Как же сильно они, должно быть, вскружили друг другу голову. Он не замечает, как переплетаются их пальцы свободных рук, обнаруживает это, только когда Субин замедляется, направляя ритм так, как ему заблагорассудится, и это Енджуну тоже нравится. До ужаса нравится. Они отстраняются, тяжело дыша, все еще цепляясь друг за друга. Субин выдыхает со смешком, и Чхве смеется в ответ. Как же хорошо. — Я-то думал, ты скромный парень, — протягивает Енджун. Парень прикусывает губу в ответ. — Я не оправдал Ваших ожиданий? — Ты их превзошел. Субин снова смеется, и его улыбку хочется съесть. В хорошем смысле этого слова. Они снова тянутся друг к другу, но успевают лишь мягко коснуться губами, когда рингтон субинова телефона прерывает звуки их дыхания. Он извиняется, отстраняясь и выпуская Енджуна из своих объятий, и тянется за телефоном, пока Чхве разочарованно поправляет прическу. Как в дурацких стереотипных дорамах. Ну что за напасть. — Это мама, — удивленно выдыхает Субин, пялясь на экран своего телефона. Что-то в его голосе говорит Енджуну о том, что она почти никогда не звонит. Парень берет трубку и Чхве видит, как он убавляет громкость на телефоне. — Алло? Он все равно слышит громкий голос женщины, но не вслушивается. Это вообще последнее, чего он хочет — подслушивать разговор предмета своего обожания с его матерью. Тем более, разговор этот явно не из приятных — видно по выражению лица Субина, по его нахмуренным бровям и коротким ответам, вроде «А что я могу сделать?» или «Да, хорошо, я понял». Енджун все же слышит недовольное «разберись с ним» из динамика, когда парень отнимает мобильник от уха. — Да, хорошо, я приеду, как только смогу, ладно? Пока. — Он дожидается короткого прощания, сбрасывает звонок, выдыхает, откидываясь на спинку кресла, и закрывает глаза. Его губы трогает слабая натянутая улыбка. — Извините. Это неловко. — Что-то случилось? — Чхве нагибается к нему и кладет руку на его колено. Субин нервно усмехается и открывает глаза. — Да, просто… — он медлит, словно решая, стоит ли об этом говорить. — Этот придурок понял, что по моему адресу он никого не найдет, и пришел к дому родителей. Долбился в дверь сегодня несколько часов. Мать просит, чтобы я приехал и сделал с ним что-нибудь. Мне только нужно подумать, что… — Я могу чем-то помочь? — Нет-нет! Это мои проблемы, — резко выдыхает Субин, и тут же продолжает тише. Енджуну бы избавить его от этой дурацкой привычки отказываться от помощи. — Хотя, вообще-то… Если мне придется увезти детей на пару дней, мне же нужно будет написать какое-то заявление в школу для Минсо? Вы не знаете? — Повезешь их к своим родителям? — уточняет Енджун. Парень почему-то вдруг поджимает губы и опускает глаза. — Нет, придется позвонить Соен и оставить у нее. Надеюсь, она не будет занята. Стоило догадаться, что причина не только в том, что биологический отец Минсо знает, где живут родители его бывшей. Скорее всего, они сами не хотят видеть этих детей. Раз уж они вычеркнули из жизни свою дочь, с внуками они сделали то же самое. Енджун сжимает пальцы на ноге Субина, а потом кладет свою руку на его щеку и плавно разворачивает к себе. Решение дается ему как-то слишком быстро. — Субин, — зовет он спокойно. — Давай я за ними присмотрю. Парень хлопает глазами, оглядывая его лицо, видимо, пытаясь понять, серьезно ли он говорит. Он шумно втягивает носом воздух. — Енджун-щи, я не знаю… Это… — Не доверяешь мне? — мягко улыбается Чхве. Вообще-то, это логично. Они общаются всего-то чуть больше месяца. Любого бы насторожило такое предложение. — Доверяю, — бубнит Субин, и Енджун вскидывает брови. — Это странно? — Нет, — он мотает головой. Внутри что-то екает, расплывается теплом. — Мне очень приятно, на самом деле. — Я не хочу доставлять Вам неудобства, — говорит Субин тихо. — Миен еще маленькая, за ней нужно следить, и… А у Вас работа. Енджун бесшумно усмехается и оглаживает пальцами нежную кожу лица. Что же он все время так за него переживает? — Слушай, я умею совмещать работу с жизнью. Обо мне не волнуйся. Если что, можешь дать своему брату мой адрес, чтобы он мог прийти и проверить, все ли в порядке и не продал ли я твоих детей на органы. Субиновы глаза раскрываются шире. — Вы думаете, я такого мнения о Вас? — Мало ли, — отмахивается Чхве, улыбаясь. — И вообще, в крайнем случае, если у меня вдруг будет завал на работе, мои родители будут очень рады мне помочь. Они чудесные и любят детей. Хочешь, хоть завтра тебя с ними познакомлю? Мама будет вне себя от счастья. Тихий нервный смех служит ему ответом, и Субин отводит взгляд, неловко покачивая головой. — Я поверю на слово. Енджун улыбается, ведет рукой чуть дальше, оглаживая волосы на затылке. Парень прикрывает глаза, выдыхая, и, хоть и совсем чуть-чуть, расслабляется. Енджун чувствует, как сильно напряжены его мышцы. А еще как просто он готов забрать в свой дом чужих детей на несколько дней, чтобы помочь парню, который ему нравится. В каком-то смысле, это даже поднимает самооценку. Кто бы мог подумать, что он такой хороший человек. — Субин, — снова зовет он, и тот отвечает на его взгляд. — Я хочу тебе помочь. Позволь мне это сделать, хорошо? Субин смотрит на него несколько секунд с какими-то нечитаемыми эмоциями в глазах, а потом прислоняется лбом к его голове и кивает. Енджун выдыхает с облегчением и прикрывает глаза. Что ж. Придется примерять на себя роль многодетного отца. По собственной воле. Немыслимо! — Имейте в виду, я тревожный человек, и буду звонить каждый час по видео-связи. Чхве смеется в ответ, снова зарываясь пальцами в чужие волосы. — Как будто я буду против видеть твое лицо каждый час. Он чувствует руку на своей спине, и в следующую секунду Субин притягивает его ближе, укладывая голову на его плечо. Енджун ощущает свое сердце, ощущает чужое через ткань одежды и жмется ближе, поглаживая руками широкую спину. Какой же он, однако, тактильный. Это, несомненно, плюс. — Спасибо Вам, Енджун-щи, — шепчет он на ухо. Кожу обдает горячим дыханием, и Чхве вздрагивает от неожиданности. — Все еще не понимаю, как мне так повезло, что я Вас встретил, и зачем Вам это. Енджун поджимает губы, чтобы не запищать от переполняющих эмоций, и тыкается носом в субинову выглаженную рубашку. И почему этот парень упрекает его в прямолинейности, когда сам выдает что-то такое? — Я просто делаю, как чувствую, — спокойно отвечает он, цепляясь за еще одну мысль. — И, в самом деле, Субин, твой язык побывал у меня во рту. Может, уже перейдешь на «ты»? Он слышит у своего уха неловкий кашель, переходящий в смех. Наверное, это — да.