5 минут

Он выглядит потрясающе. И под «потрясающе» он имеет в виду, что у Субина отвалится челюсть. И, возможно, им придется уехать из бара уже через пять минут. Ну, может, пятнадцать. Его парень же, все-таки, джентльмен. Уговорить его пойти было достаточно просто. Субин уже знал родителей Енджуна и проникся к ним чем-то вроде уважения и доверия, потому детей было решено оставить с ними. Радости Хэвон не было предела — трое внуков, и все к ней в гости на ночь. «Жизнь, о которой я мечтала с твоего двадцатилетия» — было сказано Енджуну. Что ж. Он был рад, наконец, угодить матери. Поэтому за три часа до «грандиозной» тусовки, о которой Бомгю прожужжал ему все уши на этой неделе, он заехал за Минсо и Миен, невзначай пофлиртовал со своим парнем и отвез детей к бабушке и дедушке. И ему, и Субину нужно было привести мысли в порядок и собраться. А собирался Енджун долго, и подбор сногсшибательного образа — не главная причина. Если Субин не оценит, он устроит истерику. Просто, к слову. Подъезжая на такси к тому самом бару, Енджун невольно вспоминает, как они стояли полупьяные у входа полтора месяца назад и договаривались о том, как будут мирить детей, и усмехается. Забавно, что именно отсюда началась их история, и сегодня они возвращаются сюда снова — только уже на реальное свидание. Не зря говорят, мысли материальны. Было бы славно, если бы сегодняшний манифест Енджуна тоже сбылся. Иначе зачем он менял постельное белье сегодня. Он видит Субина у входа (чуть не захлебываясь слюнями от его блядского галстука), печатает Бомгю, что они на подходе, и, заплатив таксисту, выплывает из машины в своем элегантно-черном. Музыка внутри уже играет на полную, так что редкие люди рядом с баром слегка пританцовывают, доставая из своих карманов пачки с сигаретами. Парень замечает его только через несколько секунд, и Чхве плавится от его влюбленно-восхищенного взгляда. Именно так он всегда хотел, чтобы на него смотрели, когда он появляется в поле зрения. — Ты выглядишь потрясающе, — и Енджун улыбатся, кивая. Да, он правильно понял. Но он еще не видел вид сзади, чтобы так говорить. — Ты тоже, дорогой, — мурлыкает Чхве в ответ, подходя почти вплотную и окидывая его взглядом. — Но, галстук?.. Субин неловко усмехается, поправляя свои уложенные волосы. Растрепать их пальцами — и все равно будет безбожно красивым. Черт. — Думаешь, слишком официально? — бормочет он. — Ты просто сказал мне быть красивым. — Ты всегда красивый, я просто для приличия сказал, — парирует Енджун и тянется руками к воротнику его синей рубашки — о, боги, как же хорошо на нем смотрится шелк. — Но я бы это немножко исправил… Он прикасается к галстуку и тянет, ослабляя. Кончики пальцев покалывает от неведомого восторга. Какой же у него, все-таки, ужасно сильный фетиш на этот кусок ткани. Просто невозможно. Нельзя быть таким неприличным до второго коктейля. Субин удивленно выдыхает, когда Енджун расстегивает верхнюю пуговицу его рубашки, словно специально (да, специально) проезжаясь подушечками пальцев по открытой коже на ключицах, и отстраняется, оглядывая свое творение. Чуть-чуть встряхивает ворот. Готово. Теперь ему хочется упасть на колени еще сильнее. Блеск. — Так-то лучше, — выдыхает он вместо восторженного писка и улыбается, с силой переводя взгляд с шеи Субина на глаза. Тот выглядит растерянно. Очаровашка. — Теперь мы подходим друг другу. — А до этого не подходили? — усмехается парень в удивлении. — Теперь я чувствую себя более голым, чем ты. Разве это честно? Енджун лишь усмехается, пожимая плечами. Погоди, сладкий, не делай таких поспешных выводов. — Вообще-то, — улыбается он, делая шаг к нему настречу так, что оказывается почти вплотную. Приходится поднимать голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Ты не обнял меня при встрече. Разлюбил, так и скажи. Субин вскидывает брови и мотает головой, протягивая свои руки к нему. — Просто загляделся, — оправдывается он, даже не подозревая, что ведется на простую провокацию. Енджун оплетает его шею руками, прижимаясь ближе, и Субин смыкает свои руки на его талии, тут же вздрагивая от неожиданности. Чхве чувствует прохладные пальцы на своей спине и широко улыбается, укладывая голову на его плечо. Широкая ладонь укладывается на позвоночник увереннее, словно для того, чтобы удостовериться. Да, милашка. Ты все правильно понял. — Енджун, — хрипит Субин ему на ухо. — Почему у тебя спина голая? Он смеется в ответ на такой глупенький вопрос. Потому что я хочу, чтобы сегодня ты увез меня домой, кинул на кровать, целовал, где вздумается, и… — Дизайн такой, — расслабленно выдыхает Енджун, чуть отстраняясь, чтобы взглянуть ему в глаза. Субин напрягается, проводя языком по губам. — Не нравится? — Нравится, — кивает он, прокашливаясь, и отпускает его из своих объятий. Хочется кричать, чтобы он вернул свои руки на его тело, но Чхве послушно отступает, стараясь сохранить невинное выражение лица. — Но мог бы и предупредить. — Так было бы неинтересно, — насмешливо хмурится Енджун и берет его за руку. — Пошли, Бомгю уже заждался на входе. Уводя Субина к дверям, он слышит тихое «боже, это издевательство» за спиной, и удовлетворенно хмыкает. Наверное, это можно принять за оценку «одиннадцать из десяти».

***

Внутри душно, тесно и громко, но именно это Енджуну и нравится — напоминает о безудержной молодости, которая прощала все и толкала на безумства. Не то, чтобы сейчас он не молод — душой уж точно. Просто приземлен семьей и карьерой с вечными делами. Но и это, в какой-то степени, похоже на тусовку. Тоже иногда спирает дыхание от обилия движений. На входе их встречает охрана в виде двух суровых дядечек в черных футболках и со списками приглашенных в руках. Чхве мысленно присвистывает — его другу явно пришлось постараться, чтобы они тут оказались. Или просто сделать пару звоночков по своим тусовочным связям, но для этого парня это и значит «постараться». Пускают их довольно быстро — он гордо записывает своего очаровательного «плюс один» и заводит его дальше. А хотел бы просто завести. Но об этом позже. Субин с удивлением осматривает помещение (еще бы, в прошлый раз здесь было в десятки раз меньше людей, и музыка играла намного тише), когда к ним подскакивает Бомгю — как всегда резко и неожиданно, как всегда в приподнятом настроении. Иногда Енджун задумывается, откуда в этом рабе сферы услуг столько энергии вечно вертеться и хамить. Бомгю, вообще-то, задается тем же самым вопросом, только в его сторону. — Наконец-то! — выкрикивает Бомгю поверх битов какого-то ремикса вместо приветствия и тянет руки к Енджуну. — Я думал, ты не придешь, и меня пустят по кругу за то, что занял твоим именем чье-то место! — Тебя и так по нему пустят! — отвечает Чхве так же громко. Друг улыбается, цокая, и обнимает его, похлопывая по спине. А потом отстраняется, удивленно округляя губы. — Ну-ка, покрутись! — командует он, и Енджун надменно усмехается и поворачивается вокруг своей оси, цепляя растерянный взгляд Субина. Бомгю присвистывает: — Вот же шалава. Чхве слышит сдавленный кашель рядом и поворачивается к парню. Тот кидает нечитаемый взгляд сначала на него, а потом на его друга, застывшего в расслабленной позе. Бомгю смотрит на Субина в ответ, будто только замечает его, и наклоняется к ним. — О, а это кто? Ты, наконец, завел друзей? — Это Субин. Мой парень, — с удовольствием выкрикивает Енджун, наблюдая, как улыбка сползает с лица Бомгю вместе с яркими огоньками светомузыки. Лучшее зрелище в мире. Он выпрямляется, вскидывая руки, пока Субин продолжает буравить его недоуменным взглядом, и расплывается в извинительных подергиваниях. — Я это не имел в виду! — нервно смеется он, бросая в Енджуна испепеляющий взгляд. «Мог бы предупредить». Чхве усмехается и мотает головой. «Нет, не мог бы». Парень только кивает в ответ, отчего Бомгю явно нервничает еще больше. Енджуна, если честно, это просто безумно веселит, но он все равно приподнимается на цыпочки, почти тыкаясь губами в субиново ухо. — Это шутка, милашка. Мы всегда так общаемся, — говорит он, и почти сталкивается с ним лицами, когда Субин неожиданно поворачивается. Он насмешливо улыбается, отстраняясь, и указывает на друга рукой, повышая громкость голоса. — Знакомься, это Бомгю. Мой лучший друг. Парень удивленно пялится на него, и Енджуну хочется расцеловать его растерянное лицо, когда он поворачивается к Бомгю, неловко кивая. — Рад знакомству! — выкрикивает он ему, и тот немного расслабляется. — Я тоже! Честное слово! — отвечает он уже увереннее и поворачивается к Енджуну. — Пойдемте за столик, там тише! Чхве кивает и берет Субина за руку, следуя за стремительно удаляющейся спиной неугомонного друга прямо в толпу. Страннейшее пока получается знакомство, однако он чувствует прилив энергии. Может, это бешеный ритм музыки. Или то, как сильно, уверенно и хорошо субинова ладонь сжимает его собственную. На столике уже стоят напитки, что вполне в духе Чхве Бомгю — позаботиться обо всем заранее. Он плюхается на диванчик, расслабленно расплываясь по нему, словно мартовский кот, и Енджун садится напротив, увлекая за собой Субина. — За счет заведения, — небрежно бросает друг, взмахивая рукой на бокалы разнообразных коктейлей, и Чхве не без радости замечает, что тут, и правда, тише. — Боже, чуть голос не сорвал с тобой разговаривать. — А кто тебя просил на весь бар орать, что я шалава? — усмехается Енджун, и Бомгю бледнеет, поворачиваясь к Субину. — Я реально не это имел в виду, это был комплимент, — поспешно оправдывается он. Парень вскидывает брови. — Хорошо? — выдыхает он под смех Енджуна, откидывающегося на спинку дивана. Еще только девять вечера, и в нем не побывало ни капли алкоголя, а ему уже так весело. — Вот, держи, — Бомгю хватает стакан и двигает к Субину. — От сердца отрываю, мой любимый коктейль. — А мне что от сердца оторвешь? — спрашивает Чхве, кидая на него взгляд, пока его парень бормочет очень вежливое «спасибо». Его друг растягивает губы в умилительной улыбке. — Сходить водички из-под крана налить? — Пошел нахуй, — отвечает Енджун, зеркаля его выражение лица. — Только если ты проводишь, сладкий. — Вы всегда так разговариваете? — вмешивается Субин. Оба поворачиваются к нему и смеются. — Да, все в порядке, — отмахивается Чхве и тянется за первым попавшимся коктейлем. Он даже без визуальной проверки знает, что Бомгю не заказал ничего, что ему не нравится в этом баре. — На самом деле, он меня любит. — Безумно, — подтверждает Бомгю, кивая, и Субин поворачивается к нему. — И помню о нем каждую мелочь. Хочешь, расскажу, как он однажды на втором курсе нажра… — Давайте выпьем, — перебивает его Енджун, двигая к нему коктейль. Друг довольно усмехается и поднимает бокал, чтобы чокнуться. Чхве косится на своего парня, пытаясь понять, как он себя чувствует, но тот выглядит до безобразия спокойным. Главное, чтобы ему было комфортно. Они выпивают, и Енджун оглядывает открытое пространство для танцев. Люди снуют туда-сюда, подпрыгивая и пытаясь подстроиться под ритм музыки, которая совсем не раздражает. Обычно Чхве ненавидит мешапы, но сегодня они звучат приемлемо. Даже достаточно хорошо, чтобы ему хотелось быстрее выйти на танцпол и, желательно, прижаться к Субину всем телом. — Кто это все организовал? — спрашивает он, поворачиваясь к Бомгю, который уже открывает рот, чтобы что-то сказать. Он прокашливается. — Я разве тебе не говорил? Джексон, — отвечает он. Енджун хмурится, пытаясь припомнить имя в списке своих знакомых. — Который? — уточняет он, и друг смотрит на него, как на идиота. — Джексон Ван, — произносит он так, словно это очевидно. — Старшекурсник с музыкального, помнишь? Чхве хмурится, а потом до него доходит. Боже, тот парень, без которого не обходилась ни одна вечеринка во времена их студенчества. — Точно! — выдыхает он, откидываясь на спинку дивана. — Не думал, что он еще этим занимается. — Кто это? — вдруг подает голос Субин, отпивая коктейль из своего бокала. Бомгю бросает на него знающий взгляд. — Джексон Ван — легенда, чувак, — кивает он. Через секунду становится понятно, что ничего больше он пояснять не собирается, когда он почти залпом опустошает свой стакан. Парень переводит взгляд на Енджуна, и тот одними губами шепчет «потом объясню». После первого выпитого коктейля Субин становится расслабленнее и, соответственно, разговорчивее, что играет на руку болтливому Бомгю, который устраивает ему допрос с пристрастием, иногда отвлекаясь на то, чтобы пошутить над Енджуном. К концу второго этот главный сплетник Кореи уже знает, где и при каких обстоятельствах они познакомились, куда пошли на свидание («Боже, Джун-хен, ты такой скучный, я бы тебя отшил») и как и когда начали встречаться. Конечно, после этого следует «какого черта ты не сообщил такие прекрасные новости своему любимому другу, предатель!» и «доверяю тебе его неугомонную задницу, Субин-а». И, честно, это очень мило и весело, что они поладили, и Субин смеется с его тупых шуток, и все такое. Но Енджуну до одури хочется танцевать. И этому способствует аж три фактора: качественный мешап трека Леди Гаги, растегнутая уже на две пуговицы рубашка Субина и последний глоток третьего по счету коктейля. Как тут уже держаться? Он наклоняется к Субину, по-смелому близко, ощутимо кладет руку на его бедро и шепчет ему на ухо: — Покажи мне, что обещал. Парень вздрагивает и поворачивается к нему с вопросительным взглядом. Енджун готов поклясться, что у него покраснели уши — почувствовал, что они горячие, когда случайно коснулся губами. Он кивает на танцпол, и Субин оборачивается, тупя несколько секунд (какой же он забавно-милый, когда пьянеет), и потом догоняет. — Хочешь танцевать? — переспрашивает он. Чхве усмехается и кивает, подталкивая его встать из-за стола. — Бомгю, мы на танцпол, — оповещает он друга, и тот многозначительно кивает. — Я понял это, как только услышал голос Леди Гаги, — хмыкает Бомгю, поворачиваясь к Субину. — Что ж, приятно было познакомиться. Только, пожалуйста, не трахайтесь в туалете. Это не гигиенично. Парень прокашливается от удивления, и Енджун закатывает глаза. — Что ты несешь? — А ты думаешь, я слепой? — самодовольно улыбается друг. Чхве смотрит ему в глаза, ведя немой диалог, и отворачивается, принимая поражение. Да его скрытые мотивы даже за километр видно, еще бы этот черт не догадался. Почему только Субин так медлит, непонятно. Снова играет в эти игры на выдержку? Что ж. Так даже интереснее. — А мы разве не вернемся? — удивленно выгибает бровь парень. Енджун издает тихий смешок. — Поверь мне, чувак, — складывает руки на столе Бомгю, — ты из этих цепких рук уже не вернешься. — Он молчит, пока Субин старается переварить сказанное, а потом небрежно добавляет: — А еще, ко мне скоро кое-кто присоединится. Так что, если вы вернетесь, я поеду домой с вами. — Почему? — недоуменно выдыхает парень. — Чтобы быть не единственным, кому сегодня обломят секс, — спокойно бросает Бомгю, откидываясь на диван. — Давайте, уматывайте уже. Енджун цокает, посмеиваясь, и берет Субина за руку, чтобы спуститься на танцпол. Музыка становится громче с каждым шагом, и внутри все начинает гореть. Как же он обожает танцевать. Просто до невозможного сильно. Парень крепче сжимает его руку, и Енджуну уже от этого сложно дышать. Его никогда не заводили такие мелочи, но анализировать это ему не хочется. Хочется выкинуть все из головы и отдаться моменту. И, совсем немного (много) — отдаться Субину. Но, наверное, посреди толпы будет неприлично. Он останавливается в понравившемся месте, где чуть поменьше трущихся друг об друга людей, и притягивает парня к себе. Тот впечатывается ему в грудь своим телом, заставляя гореть кожу под легкой тканью блузы, и выдыхает горячий воздух ему в лицо. Енджун готов растечься по полу. — Енджун… — начинает он, но Чхве приставляет палец к его губам, наслаждаясь мягкостью кожи, и приближается к его лицу, чтобы он мог его слышать. — Ничего не говори, — выдыхает он, усмехаясь, и отстраняется, пытаясь подстроиться под бит. Песня почти кончилась, и это досадно. Не надо было так много болтать с этим балаболом Бомгю. Музыка плавно переходит на другой ритм, более тягучий, но такой же крышесносный, и Енджун отпускает свое тело, отдавая во власть звука, закрывая глаза. Сердце подстраивается под биты отдаленно знакомого трека, и он чувствует, как все мышцы приходят в движение. Ловит момент каждой клеточкой тела, выгибаясь и выкручиваясь, и возвращается в реальность только тогда, когда длинные пальцы с силой проходятся по его талии, а живот прижимается к прессу, скрытому под шелковой тканью. Он открывает глаза, ловит полупьяный темнеющий взгляд Субина, и улыбается. Да, эта реальность ему нравится больше его привычного музыкального транса. Парень хватает его за руку, позволяя выпутаться из своей жесткой хватки, и Енджун почти начинает скучать, пока его крутят на месте, а потом чувствует спиной жар чужого тела. Субин проводит рукой по его груди, но пока осторожно, словно сдерживаясь после достаточно смелых действий, и Енджун откидывает голову на его плечо, запуская волну движений, к которой парень очень быстро подстраивается. А он не соврал. Танцевать он, действительно, умеет. Или это его тяжелое дыхание на шее так туманит разум? Так или иначе, Енджун поддается своим желаниям, диктуемым текстом какой-то грязной песни, и уже через пару десятков секунд разворачивается обратно, впечатываясь своими губами в субиновы. Чувствует уверенную горячую ладонь на своем позвоночнике, дрожит и бесконтрольно выпускает сдавленный полу-стон, когда вторая рука Субина неожиданно сжимает волосы на его затылке. Отстраняясь, он видит только затуманенные желанием глаза.

***

Пять минут. Они танцевали только пять чертовых минут, и этого хватило, чтобы его поспешно увели с танцпола, прочь от толпы на свежий воздух, который совсем не остужал голову, и посадили в машину. Ехать пришлось молча — неловко было что-то спрашивать при водителе такси. Тем более комментировать сжимающую его бедро ладонь, которая с каждой минутой поездки все опаснее сползала вверх. Енджун с силой кусал губы, чтобы не издавать рвущихся наружу неприличных звуков, и только бросал многозначительные взгляды на сосредоточенного Субина. И это его выражение лица заводило еще сильнее. Попросить остановить у его дома показалось пыткой, поэтому, когда он вылезает из машины, его потряхивает от напряжения и предвкушения. Субин уверенно хватает его за руку, заводит в подъезд, и его волнение выдает только покусывание губ и подрагивающие пальцы. Енджун открывает дверь квартиры только с четвертой попытки, потому что его трясет от осознания того, зачем они так резко сорвались из бара, но парень никак это не комментирует. Просто ждет, галантно открывает перед ним дверь, когда он, наконец, справляется с ключами, и тихо заходит следом, щелкая замком. Смотрит пристально прямо в глаза. А потом на грани с грубостью обхватывает талию ладонями и прижимает к стене в прихожей. — Я так хочу тебя, — выдыхает он, прижимаясь лбом к его. Енджун вздрагивает, улыбаясь, и прикрывает глаза, чувствуя, как Субин проводит пальцем по его нижней губе, не сильно надавливая. Он подается вперед, но парень не спешит его целовать. Это пытка. — Я думал, я один это чувствую, — честно признается Чхве, ловя чужое дыхание ртом. — Весь вечер только об этом и думаю, — почти с упреком произносит Субин, толкаясь вперед, и, вжимаясь под чужим давлением в стену, Енджун чувствует, что он не врет. — О том, как хочу покрыть поцелуями твою спину. Он проводит рукой по его открытой коже, вдоль по позвоночнику, опять, и Чхве выгибается под прикосновениями, усмехаясь. — На это я и рассчитывал. Он слышит хриплый смех рядом со своим ухом, а потом горячие губы и язык на своей шее, и уже несдержанно громко выдыхает. А он-то думал, что Субин занят разговором с Бомгю и попыткой приятно провести время. Как у этого парня получается так умело держать себя в руках, а потом так отчаянно прикусывать его кожу у линии челюсти, сжимая в руках его тело. Просто невероятно. Енджун зарывается рукой в его волосы, еле различая что-то в темноте, тянет его голову вверх и целует с жадностью, тут же впуская его язык в свой рот. Он чувствует, как это мокро и горячо, и старается не стечь по стенке вниз. Этому парню всегда хочется позволить слишком многое. Ох уж эта обманчивая скромность. Они отстраняются только для того, чтобы снять обувь, и Чхве уверенно ведет его в спальню, умирая от предвкушения. О, боже, это, и правда, происходит. Он был уверен, что так и будет, еще с момента их встречи у бара, но все равно не может поверить. У него сейчас будет секс с человеком, который состоит с ним в отношениях. Блюдо, которое он не пробовал достаточное количество времени, чтобы забыть этот вкус чувственности. Его спина снова прижимается к стене после щелчка выключателя, а шею обцеловывают мягкие губы, и он мычит, хватаясь за широкие плечи. Свет непривычно бьет по глазам и пальцы соскальзывают с гладкой ткани, и он чертыхается, а потом вскрикивает из-за протиснутого между его ног колена. Это запрещенный прием. Нельзя своевольно вжиматься в него всем телом так чертовски хорошо. Субин отстраняется, снова кусаясь на последок, и Енджун пользуется этим, хватая рукой этот гребаный черный галстук, наматывает его на кулак и тянет на себя, ловя на своем лице удивленный вздох. — Твой блядский галстук сводит меня с ума, — произносит он полушепотом, и парень улыбается ему в губы. — У меня уже полтора месяца от него коленки подкашиваются, ты знал? — Знал, — усмехается Субин так фривольно, что у Енджуна спирает дыхание. — Ты ужасно очевидно пялишься, сложно не заметить. — Так какого черта ты ничего с этим не делаешь? — почти шипит Чхве, получая смазанный поцелуй. Парень отстраняется от него, бросая вызывающий взгляд. — Сначала сними его, — выдыхает он. Енджун задерживает дыхание. Властные нотки в его голосе выбивают из колеи и заставляют и так рвущееся наружу сердце биться еще быстрее. Да, он не прогадал. Под скромным личиком не всегда прячется такой зверь. Но Субин — именно тот случай. Он ругает свои трясущиеся пальцы за то, что они выдают его волнение. Обычно он всегда держится уверенно во время процесса, но взгляд этого парня творит с ним что-то невероятное. И, честно говоря, ему это даже нравится. Немногие способны даже кучей действий усмирить его напирающую натуру, а ему достаточно просто посмотреть на него вот так. И Енджун поступится со всеми своими принципами и установками под влиянием этих глаз. И вряд ли пожалеет об этом на утро. Ведь, честно говоря, ему всегда хотелось именно этого. Он справляется с узлом, стаскивает галстук с субиновой шеи и ахает, когда тот перехватывает его запястье. Подносит ко рту, чтобы поцеловать. А потом делает то, от чего Енджун скулит, словно он залез ему в штаны. Зажимает этот чертов кусок ткани между зубов и поднимает на него полный желания взгляд. Чхве грязный фетишист, и он готов признаться в этом вслух. Трижды. Минимум. Субин забирает галстук из его рук и выпускает его изо рта с таким невинным взглядом, что снова хочется выть. Эта его способность так ловко менять стороны своей личности будоражит сознание. Потому что и то, и другое Енджуну нравится до искр из глаз. — Мне нужно спросить? — тихо проговаривает он. Чхве мотает головой, игнорируя поднимающийся внутри вихрь трепета и нежности от этой непривычной чуткости. — Не спрашивай, — отвечает он, подаваясь вперед. Бедро Субина ощутимо трется о ткань его брюк, и он шумно вздыхает. — Просто делай, что хочешь, если это заставит меня просить еще. Парень удивленно выдыхает, и его губы расплываются в уверенной улыбке. Енджун успевает только подумать о том, как сексуально это выглядит, прежде чем его тянут на себя и разворачивают, прижимая грудью к стене. — Ты доверяешь мне, нуна? — шепчет он ему в ухо, и все тело пробивает дрожь. Почему это идиотское обращение звучит так возбуждающе сейчас? — Да, — выдыхает Енджун. Субин обхватывает губами мочку его уха, и Чхве раскрывает рот в тихом стоне. Он сейчас сгорит к чертовой матери. — Тогда все в порядке, если я сделаю так? Уточнить он не успевает. Потому что чувствует ткань на своих глазах, а через секунду затягивающийся на затылке узел. Низ живота стягивает с новой силой. Он завязал ему глаза блядским галстуком. Кончить прямо сейчас в штаны будет слишком позорно? Длинные пальцы скользят от груди к шее, чуть сжимая, и Енджун запрокидывает голову назад. Мокрый язык проходится по коже. Его атакуют мурашки. — Ты не против? — звучит невинный вопрос, и Чхве нервно усмехается, улыбаясь. — Нет, — мотает он головой, прикусывая нижнюю губу. — Мне нравится. — Отлично, — слышит он хриплое у своего уха, а потом чувствует укус на шее и вздрагивает. Этот парень сведет его с ума раньше, чем доведет до оргазма, это точно. Субин снова кладет руки на его талию, и Енджун неконтролируемо подается назад, вжимаясь именно туда, куда нужно, потому что парень шумно выдыхает ему на ухо, и хватка становится сильнее. Мокрые поцелуи медленно спускаются по его позвоночнику, и он хнычет себе в руку от каждого касания. Когда лишаешься одного органа чувств, восприимчивость остальных возрастает. И Енджун готов поклясться, что сейчас он чувствует прикосновения острее, чем когда-либо. У него кружится голова. Субиновы руки пробираются под ткань блузы, огибают бока и оглаживают живот. Чхве инстинктивно втягивает его, подрагивая от касаний к разгоряченной коже. А когда пальцы сжимают чувствительные соски, несдержанно стонет, опуская голову. Тяжелое дыхание Субина отдается мурашками по спине. — У тебя пирсинг? — слышит он удивленное. Трогать он не перестает, поэтому собраться с мыслями, чтобы ответить, ужасно трудно. — Сюрприз? — усмехается Енджун неуверенно, и стонет снова, потому что Субин сжимает сильнее. — Я хочу посмотреть, — шепчет он настойчиво и тянет его на себя, разворачивая и подхватывая на руки. Чхве чувствует пол под ногами через пару секунд, когда парень отпускает его, и чуть пошатывается, так что Субин поддерживает его руками, обхватывает лицо и целует глубоко и чувственно. Енджуну очень сильно хочется увидеть выражение его лица, но позволить себе такую вольность и снять галстук он не решается. Сегодня он играет не по своим правилам, и ему ужасно интересно, как далеко может зайти этот парень. Субин бережно расстегивает пуговицу блузы сзади, снимает ее с Енджуна, бросая куда-то в сторону, а потом толкает его в грудь. У Чхве из легких выбивает весь воздух, когда он чувствует под спиной мягкую кровать. На секунду он подумал, что падает на пол. Чувство опасности только распаляет. — Какой ты красивый, Енджун, — тихо проговаривает Субин, и Енджун чувствует, как руки блуждают по его телу. — Поверить не могу, что ты — мой. Он стонет от одного только слова, а потом что-то влажное и горячее касается его груди, и он выгибается навстречу, хватаясь пальцами за ткань постельного белья. Енджун обожает, когда ему делают комплименты. Обожает, когда его возносят словами, но еще больше обожает считывать восхищение в настойчивых прикосновениях тел. И Субин дарит ему идеальный симбиоз всего перечисленного. Парень проходится языком по его соскам, на удивление нежно после это грубоватых движений, а потом отстраняется, и Чхве слышит шуршание ткани. Сглатывает, когда звякает об пол пряжка ремня, и чувствует руки на своей ширинке. — Позволишь мне взять тебя? — спрашивает Субин, стягивая с него штаны, и Енджун судорожно выдыхает. Это не звучит как вопрос. Скорее, как утверждение. И кто Енджун такой, чтобы перечить такому сладкому тону? — Пожалуйста, — только и отвечает он, выгибаясь, и чувствует невесомый поцелуй на своем бедре, контрастирующий с сильной хваткой ладони. — У тебя есть?.. — Под подушкой, — тут же отвечает Чхве. — Правой. Субин хмыкает, отпускает его и возвращается через несколько секунд, шурша упаковкой от презерватива. Енджун приподнимается на локтях, не совсем уверенный, где именно находится его парень, и закусывает губу. — Подожди секунду, — шепчет Субин нетерпеливо, и Чхве не может понять, к кому конкретно он обращается — к нему или к самому себе. Снова слышится шуршание, потом Енджуна подхватывают под поясницей и слишком уж легко подкидывают повыше. Голова касается подушки, и он облизывается, когда Субин устраивается между его ног. Пальцы ног и рук покалывает от предвкушения. Щелкает колпачок смазки, и через несколько секунд Чхве чувствует, как Субин касается скользкими пальцами между бедер, и вздрагивает, хотя прекрасно знает, что бояться ему нечего. Говорить пока не решается. Нужно, чтобы он сам все понял. Он склоняется к нему, осыпая влажными поцелуями тело, и Енджун запускает ладонь в его волосы, когда чувствует, как в него легко входит один палец. Один ужасно длинный палец. Его собственные никогда не сравнятся. Субин останавливается, видимо, от удивления, и Енджун усмехается, ерзая и насаживаясь сильнее. — Я подготовился, — признается он, и парень поднимает голову вместе с его запутавшимися в его волосах пальцами. — Перед выездом. Субин молчит какое-то время, и Енджун уже начинает волноваться, но чувствует, как в него входят уже два пальца. Парень сгибает их внутри, и Чхве прошибает от приятных ощущений, сопровождаемых неприличными звуками из его рта. — И не стыдно тебе сейчас мне это говорить, нуна? — проговаривает Субин, снова двигая рукой. Волосы Енджуна разметаются по подушке. — Лишил меня такого удовольствия. Он снова кусает свою многострадальную губу, запрокидывая голову, и мычит от того, как хорошо он трахает его пальцами. — Я просто очень сильно этого хотел, — оправдывается он и задыхается от того, что большая ладонь обхватывает его член, начиная медленно двигаться. Субин выпрямляется, и рука Енджуна выскальзывает из его волос. Куда бы теперь ее деть и за что зацепиться. Неожиданно он чувствует пустоту, и уже хочет захныкать, но Субин резко тянет его на себя, разворачивая, как куклу, и укладывает на живот. Когда его хватают за бедра и тянут вверх, он сразу понимает, что от него нужно, и подбирает колени, вставая на четвереньки. Боже, у него завязаны глаза, он голый, растянутый, и стоит на четвереньках. Перед тем неловким симпатичным парнем со школьного родительского собрания. Как вообще такое произошло, и почему только сейчас? — Попросишь, или мне самому решить, что делать? — хрипит он. Енджун теряется лишь на секунду. — Возьми меня, — отвечает он, и на его ягодицу тут же со шлепком приземляется ладонь. А потом он чувствует растяжение, похлеще чем от пальцев, и безвольно падает грудью на кровать, топя стон в ткани одеяла. Субин входит медленно, до основания, и Енджун жалеет, что не увидел размеры до того, как почувствовал их. Потому что так он хотя бы был бы готов к тому, что будет кусать свою же руку, позорно скуля и всхлипывая. Парень шепчет «тише, Енджун-и» и нежно оглаживает ладонями бока, пока Чхве собирает себя по кровати. Ужасно хочется признаться в любви прямо сейчас, но все слова тонут в судорожных вздохах, когда Субин начинает двигаться без предупреждения. Грубо, ненасытно. Крышесносно. Енджун любит, когда крышесносно. Руки этого парня словно везде, по всему его телу. Чхве не успевает отследить за их передвижениями. Чувствует только тогда, когда одна снова обхватывает его член, подстраиваясь под ритм толчков, а вторая тянет за чертов галстук, заставляя его подняться. Субин притягивает его к себе, прижимая к груди, и ускоряется, выцеловывая его плечи, шею, мажет губами по щеке. Енджун стонет от каждого движения, ловит открытым ртом развязный поцелуй и мычит уже Субину в губы. Он запрокидывает голову и отдается этим ощущениям и этим чувствам, жмется к парню ближе и выстанывает его имя, в ответ получая на ухо свое собственное. Это так хорошо. До одури. Все-таки, секс с чувствами ему нравится намного больше. Скорее всего, потому что это Субин. — Субин, — тянет он, задыхаясь. — Я больше не могу… — Ты близко? — шепчет он, и Енджун усиленно кивает. — Я тоже. Сейчас, Енджун-и, погоди немного. Он задыхается от нежности в голосе, а потом узел на его голове ослабевает, и Субин снимает повязку из галстука с его глаз. Он моргает от непривычки к свету, пока Чхве выходит из него и снова переворачивает, укладывая спиной на кровать. Его лицо — раскрасневшееся и запыхавшееся — появляется перед его глазами, и Енджун тут же притягивает его к себе, целуя открыто и чувственно. Кажется, если он этого не сделает, задохнется без кислорода. Субин отстраняется, проводит пальцами по его щеке, нежно-нежно, трепетно-трепетно, и снова входит, заставляя его в очередной раз застонать и выгнуться. — Это еще лучше, чем я представлял, — шепчет он, вбиваясь в него с той же силой, что и минуту назад. Енджун слышит свое сбивчивое дыхание и мечется по подушке. — Твое выражение лица. — Мне так хорошо, — стонет Чхве, не обращая внимания на его слова, и жмется ближе, чувствуя трение тел. — Пожалуйста, не останавливайся, только не останавливайся… И Субин не останавливается, пока его тело не содрагается в его сильных руках, пока у Енджуна не сыпятся искры из глаз, и пока он сам не стонет громче, кончая в презерватив. Когда он валится на кровать рядом, прижимая Чхве к себе и заполняя все пространство его горячего раскрасневшегося лица легкими поцелуями, Енджун чувствует только две вещи. Счастье и любовь. Но пока не решается сказать ни об одном. Потому что это должно звучать осознанно. Чисто. Без алкоголя и гормонов после секса. С Субином только так.