Эхо далёкого берега

Авгин просыпается резко с отчётливым вздрогом. Сердце билось в горле, будто желало вырываться наружу. Он провел ладонями по лицу, вызывая болевые ощущения. Оно быстро приняло спокойное выражение. Снова лег, рассматривая деревянный потолок, не сразу сообразив, проснулся ли на самом деле. Спиной ощущает фантомную боль. Сигониец сел и вздохнул, рукой нащупывая флягу, чтобы отпить по привычке. Стараясь отогнать кошмар, он, приведя себя в порядок, вышел из душного помещения. На корабле воздух был не таким, как на суше: морская солёность, ром, рыба, порох и человеческий пот делали своё дело. Канаты скрипели, будто жаловались на каждый порыв ветра, а паруса лениво колыхались, ожидая приказа. На палубе кто-то уже ругался — голос сиплый, злобный, такой же привычный, как качка под ногами. Пиратское утро начиналось на рассвете. Боцман будил матросов, часто криками и пинками. В это время плотник проводил осмотр парусов и корпуса. Дальше шел завтрак, а после него вся грязная работа, по типу чистки палубы, натяжки канатов и починки снастей. Капитан в это время осматривает горизонт и лично проверяет курс. Авантюрин был единственным управляющим лицом на судне. И хоть без квартирмейстера порой было сложно, со всеми обязанностями он справлялся на ура. Многие желали вступить в команду из-за морских приключений, успешных операций и небезызвестности капитана. Только Авантюрин никогда не заключал невыгодные сделки. Чтобы стать членом команды, нужно было пройти испытание. Какое — остаётся догадываться. Время — ценный ресурс, а большинство жаждущих славы не были готовы к своеобразному темпу авгина. Быть пиратом — сложно, быть пиратом у него на корабле — адски сложно. А с сего факта следовало, что постоянными членами корабля становились те, кому было нечего терять, кого никто не ждал дома. Команда уважала его. Она вовсе не любила его, нет, но верила ему. С ним и правда всегда удачный курс, с ним всегда золото и выигрышные бои. Потому Авантюрин никогда не кричал: стоило ему заговорить, как шум на палубе стихал сам по себе. Стоит ему обратиться к тебе — спина мгновенно становится мокрой. Стоит ему скомандовать напасть на судно, вдвое больше собственного — с матами и проклятиями, но ты сделаешь это. Он не раздавал доли, только предлагал выбор. Был жесток, несомненно, но даже так завоевывал доверие команды. Были те, кто осуждали его принципы и характер, но мало кто осмеливался спорить или идти наперекор. Ведь даже зелёные новички спустя грязный шепот и тягучее время понимали — в какие бы передряги они не попадали, "Штормовой рейк" всегда оставался на плаву. Главная задача — держаться за подол капитана и попытаться не умереть. Оттого когда слышались его шаги, проводящего осмотр, никто не держал нож на готове. Не было нужды. Сегодня он был ответственнее обычного. Тянул время до допроса сколько мог. Прошло уже больше суток с их последнего разговора и Авантюрин отметил для себя, что он пытается избежать встречи с учёным. Это не так сложно: достаточно не входить в помещение, в котором он находился. И какое-то время это получается: еду и воду приносят другие, пока капитан выполняет свои обязанности. Просто нет времени, так ведь? Сейчас мужчина проверит трюмы, склады, запасы еды и пороха. Потому что так надо. После обеда обязательно нужно выслушать плотника. Это касается сохранности корабля! Вечером нужно поговорить с командой. Нужно обязательно держать дружескую связь, но при этом показывать авторитет. Вдруг завтра мятеж? И кого волнует факт того, что делает это он почти каждый день? Авантюрин сдается. Он велит одному из пиратов переместить пленного в его каюту для разговора. Тот с громким "С-сейчас!!" пропадает в знакомом направлении. Прошло уже 7 лет. Впервые увидев его спустя столько времени, ему сначала показалось, что он спутал Рацио с кем-то. Это немалый срок — легко ошибиться. Но с каждой проходящей секундой Авантюрин понимал, что это не так. Особенно, когда тот заговорил, особенно, когда они встретились глазами. И, может, он был даже рад его видеть. Одно дело слышать о том, как Веритас Рацио постигает вершины, получает всемирное уважение, и при этом раз за разом терпит публичное унижение, другое — видеть воочию, что то предательство не разрушило ему жизнь. Хотя эффект возымело. Рацио хорошо справлялся с тем, чтобы рыть себе яму. Как бы скептично Авантюрин не относился к слухам, о докторе он был наслышан. Пусть учёный стал выше, возмужал и теперь имеет полное право называть всех вокруг идиотами, его стиль, говор и мелкие привычки остались такими же, какими их помнил Какаваша. Перечисленное выделяло его среди других. Авантюрин же мог похвастаться только клеймом и расцветкой глаз. Осознав, что достаточно потянул время, он спускается к своему жилищу, нарочито громко стуча каблуками сапог перед дверью. Рацио всё так же связан и сидит в ожидании. —Что же, док. Пора извлекать пользу с нашей встречи по-максимуму. — С улыбкой произносит капитан. И блондин уже готов сесть в кресло напротив, но краем глаза замечает нечто странное. Позволяет себе повернуться к пленному спиной и подойти к столу. Маленький камешек стоит на той же странице, как бы показывая, что она не была перелистнута. Но что-то было не так. Мышечная память била тревогу: собственные записи лежат не под привычным углом. Он поднимает взгляд на прибитую полку. Маленький кинжал пропал. В голову ударяет осознание. Но уже поздно: собственное оружие было занесено чужой рукой у его шеи. —Ну и гад же ты, Рацио. —У меня были талантливые учителя. — Голос отдает стальным отчуждением. — Прикажите сменить курс на ближайшую бухту. —Ещё чего. —Не боитесь за свою жизнь? Авантюрин усмехается. Он ощущает холод лезвия на собственной коже, как и чужое теплое дыхание на своих волосах. Одно неловкое движение — и останется шрам. —Веритас Рацио, — официально начинает он, — должно быть, Вы не знаете... Капитан резко откидывает голову назад, чудом не пройдясь по острию, его затылок врезается в нос нападавшего. Пользуясь моментом, он ударяет локтем тому под ребра. Хватка на рукоятке ослабевает, и блондин, цепляясь за запястье, выкручивает клинок наружу и пинает того в грудь. —...что подобный детский приём не способен остановить меня?! Веритас падает, но не сдаётся. Одними ногами захватает чужие сапоги, и тому не везёт — не успевает отскочить. Падает, но рука не намерена отдавать оружие. Треуголка слетает, а украшения воспроизводят соответствующий звон. Авантюрин думает, что может придавить его своей физической силой, но это не получается. Напротив, тот буквально меняет его видение мира на 180 градусов, оттягивая за волосы. Нависает сверху, пытаясь как-то обездвижить. Пират внутренне удивляется: с каких пор учёные хороши в боях? Хороши, да недостаточно. У авгина опыт длиною в жизнь. Его кулак проезжается по чужой скуле, не хило прикладывая нападавшего. И пока тот теряется, в живот прилетает второй. Третий удар не достигает своей цели — лица — по причине того, что Веритас делает кувырок в сторону. Костяшки ноют от неожиданного поцелуя с деревянным полом. —Тц. Рука пленного на полу, толчок — и он снова в строю. Капитан тоже не теряет времени — сабля уже занесена. Улыбка не сползает с самодовольного лица. Кажется, такой спектакль ему даже понравился. Чего не скажешь о втором, который отчаянно пытался придумать выход из ситуации. Вдруг капитан бросает собственную саблю ему под ноги. —У меня ведь уже есть кинжал. Рацио недоверчиво косится на него. Безумно. Стоит ли ждать подвох? Безусловно, да. Но эта возможность перевернет ход игры в его сторону и он будет глупцом, если не воспользуется ею. Кинжал по сравнению с саблей кажется мелким. Но учёный старается не недооценивать противника. И верно делает. Пират стремительно рвётся в ближний бой, пользуясь тем, что сабля в таком случае теряет преимущество. Рацио не даётся, держа дистанцию. Чуть позже он делает шаг с ударом вправо, классическая дуэльная траектория. Блондин отшатывается. Но не назад, а в сторону, тут же восстанавливая ритм. Он точно намерен вступить в ближний бой. Они кружили столько, сколько позволяло пространство. Капитан оставляет неглубокие царапины, когда сокращает расстояние урывками. Рацио тут же делает резкий выпад с прямым ударом, лишь волей случая не протыкая авгина насквозь. Вдруг он замечает, что тот делает в ответ ложный выпад, и тело само по себе дёргается в сторону. Но это было уловкой: его колено подбивается, и Веритас падает на одно. Кинжальщик вваливается всем телом, сбивая противника. Сабля улетает в сторону, а короткое лезвие тотчас опасно блестит у горла. —Будь ты бесполезен, был бы уже мертв. Авантюрин снова меняет их положения местами. Фиолетовые кудри Рацио распластаны по полу, открывая вид на красные ссадины на лице, которые скоро чуть потемнеют и будут хорошо сочетаться с цветом его глаз. Блондин с холодной усмешкой смотрит сверху вниз. У него в руках появляется веревка и он справляется со связыванием намного лучше новобранца. —Хорошая попытка, док. Но какая же глупая. Думал, есть шансы? Тот ему ничего не отвечает. Авгин прислоняет чужое тело к стене в сидячем положении, чтобы вернуть возможность говорить как раньше. Почти как раньше. Он поднимает свою упавшую треуголку, отряхивая её от пыли. Пару его безделушек выпали во время потасовки, но он даже не обратил на них внимание. Сев на свое место, он устремил расфокусированный взгляд в стену и достал трубку, желая закурить. В моменте он приходит к какой-то мысли и передумывает. —Ты собираешься так же молчать? Может, доктор будет любезен и поделится со мной, к каким выводам он пришёл, пока, словно крыса, рылся в моих вещах? Веритасу не нравится такое обращение. Но вместо язвительности, он проявляет свойственную ему осторожность. —Признаться, я ожидал найти карты с похабщиной или план движения… но вместо этого нашёл зашифрованное письмо от Корпорации. Капитан, у Вас определенная слабость к гербам. —Хвалю за наблюдательность. Что же, — Он скрестил ноги, — Можешь задавать вопросы. Тот выдержал паузу. Какова вероятность того, что он услышит правду? —"Штормовой Рейк" действует от лица организации? Вы — член КММ, так ведь? По этой причине Вас всё ещё не отдали под суд? Авантюрин заливается смехом, откидываясь назад. —Безусловно. Каждую ночь — за чернильницу, и вуаля, новые бумаги с печатями. Подписи ставлю с особым изяществом, не веришь — покажу каллиграфию. —Можете говорить серьезнее? — Неуверенно просит тот. Была бы возможность, он, хмурясь, уже схватился бы за переносицу. Пират смотрит на него чуть мягче, но усмешка никуда не пропадает: —Мой ответ — ты недалек от правды. Временные сделки и миссии за соответствующую плату. Не всегда деньгами. Рацио ахает: —То есть многие чудовищные действия Вы совершали от имени Корпорации? Удобно. Очень удобно решать грязные проблемы руками пиратов, особенно, если это порицаемо обществом. Вы поэтому напали на торговое судно? Какие злодеяния готовит КММ на этот раз? Капитан качает головой, как будто его утомила детская прямолинейность: —Лимит исчерпан. Он имитирует жестом закрытие замка на губах. Тот ожидаемо затихает. Но в глазах всё ещё горит смесь интереса и недоверия. —Что же, доктор, понимаешь ли ты, по какой причине я утолил твоё любопытство? — Снова начинает авгин. —Вы...— ученый сглатывает, — точно не планируете отпускать меня живым. —Какого о нас мнения! — Драматично заключает Авантюрин, — И ты снова близок к разгадке. Но не мне решать твою судьбу. Рацио недоумевающе смотрит, не понимая, о ком идёт речь. Но блондин меняет тему по щелчку пальцев: —Разве КММ не спонсирует Гильдию Эрудитов? Слишком многое разнюхиваешь для того, кто является чуть ли не членом организации. —...Я лишь остерегаюсь. —Резон. — Капитан резко переходит на серьезный тон, отрывая лёгкость в голосе. Его выражение лица становится каменным. — Что ты делал на торговом корабле? В ответ — тишина. Задавший вопрос подозрительно щурится. Рацио поджимает губы, о чём-то думая. —Я не приму молчание за ответ. —В бегах, — Отвечает учёный, смотря куда-то в сторону. — Попался под руку фикциологам истории. Они заинтересовались моим историческим экспериментом, но исказили всё так, что я был втянут в политические распри. Авантюрин выгибает бровь. Звучит как плохая шутка. —Ты думаешь, что я поверю, что такой педант, как ты, бросит карьеру и дом, так ещё и сбежит в страну, власть которой "по счастливой случайности" вот-вот падёт? Рацио в ответ кидает взгляд на говорящего с лёгким недоумением: —А что Вы предлагаете? Это не прихоть, а шанс на выживание, и я его использую. Во-первых, карьеру я не бросал, а приостановил. — Начинает перечислять он, — Во-вторых, на Пенаконии сейчас находятся множество фракций. Многие активно сотрудничают с учёными, но, стоит признать, во мне была вера в то, что я смогу связаться с людьми из Гильдии. —Точно, псин Нус миллиард на страну. —Вы сами на поводке у гончих Клипота. —Саркастично замечает преподаватель. —Я кусаю тех, кто держит поводок. — Парируют ему в ответ. —Не имею понятия говорили ли Вы мне правду. Сомневаюсь, что у Вас есть возможность сказать им "нет". —Ещё не представился случай. У них всегда есть то, что они могут предложить мне. —Считаете себя предпринимателем? Блондин склоняет голову набок с очаровательной улыбкой: —С пушками. В любом случае, моя связь с ними тебя не касается. Ученый резко обрывает диалог, заметив украшение на среднем пальце у Авантюрина. Мужчина тоже переводит взгляд. И замирает. Кажется, он забыл снять перстень. —Он всё ещё у Вас. — Спокойно утверждает Веритас. Авгин на секунду теряется: —Твой родовой герб не раз выручал меня. Рацио тут же ловит на обмане, не желая ощущать атмосферу: —И как же так вышло, что за 7 лет я не замечал, как им активно пользовались? КММ совсем не обеспечивает документами? —Подловил. Мне просто нравится цвет и узор.