Эхо далёкого берега

Авантюрин отнёсся с подозрением к резкой смене настроения учёного. Сначала тот молчал и бросал холодные взгляды. Его вид кричал: "Я не хочу находиться здесь". И это была предсказуемая реакция, это вписывалось в ожидания Авантюрина. Но вот Рацио освободили от оков пленника. Теперь Рацио часами разглядывал горизонт, о чём-то думая. Всё это смягчило учёного, успокоило. Настолько, что тот стал донимать капитана в его же каюте. Во время первой встречи после побега, когда он привычной интонацией ответил пиратам, Авантюрин усмехнулся. Такая же реакция была, когда тот наивно попросил отпустить его, когда наивно полагал, что он выдаст всю информацию насчёт КММ. Капитан тогда решил: Веритас Рацио не изменился вовсе. Мужчине казалось, что взросление Веритаса прошло максимально предсказуемо: умный ребенок развил свои способности и многого добился в жизни. Конечно, что-то в нём изменилось, например, стал мужественнее, умнее, сменил интересы, появились обязанности — всё как у других нормальных людей. И каково было удивление, когда пират осознал, что ошибся насчёт его образа. За потрёпанной кружкой хмельного он наслушался баек о Рацио — гении, всегда замечаемом людьми, но проигнорированном Эонами, всегда обожаемом, но никогда не любимом. Он признавал его ум, остальное списывал на слухи. И, видимо, зря. Веритас каждый раз ломал его ожидания. Рацио, оказывается, умел одеваться без прислуги. Не боялся крови. Не учился по принуждению, а искренне стремился к знаниям. Не жаловался на нелёгкую судьбу, хотя, судя по всему, думал об этом. В самом деле заключил пари и пытался хитрить. Возможно, не ненавидел его, раз устроил странное обсуждение его здоровья. И многое другое, о чем Авантюрин ещё не знал. Переломный момент наступил спустя неделю после их разговора в каюте. У одного из членов команды во время работы случайно оторвался палец. Лекарь тут как тут: обработал рану, прижёг её раскалённым железом и сделал перевязку. Движения доктора были уверенными и точными, будто он уже проделывал подобное. Возник диссонанс. Разве это был тот самый Веритас, который когда-то жаловался на холодный чай? Он не ожидал перемен. Он был уверен: Рацио застыл в той своей тепличной чопорности, и Авантюрин знал, как с этим обращаться. Но теперь он чувствовал, как зыбко становится под ногами. Как неудобно — не понимать человека, которого, казалось бы, знал лучше, чем хотелось. Отчего-то накатила тоска, но пират не дал ей долго жить. Он даже позволил азарту притеснить нежелаемое чувство. В любых карточных играх победа зависит не только от удачи, но и от расчёта. Значит, нужно двигаться в том же направлении, что и прежде: разложить этого человека, как колоду перед игрой. Спустя три недели плавания на корабле привыкли к Рацио. Отчуждённость сменилась на заинтересованность. Когда кто-то вверяет свое здоровье незнакомцу и тот делает ситуацию лучше, то появляется уважение. К тому же, у большей части пиратов не было должного образования, в то время как учёный был ходячей энциклопедией. Любопытство — не порок. Авантюрин сам поражался и, бывало, подслушивал в стороне. Возникало чувство ностальгии: когда-то уроки с Искоркой так и начинались. —Ты подозрительно косишь на него, капитан. Проблемы? — Спросил прокуренным голосом Бутхилл. Авантюрин обнажил фальшивую улыбку. —Поможешь мне кое в чём?

***

Веритас заметил чужую настороженность, но решил не предпринимать никаких действий. Реакция капитана и пиратов говорила сама за себя: вскоре его ожидает некая проверка. И он был спокоен: он умел считывать намеки, любил загадки, а также знал, что проверка не поставит на кон его репутацию. Будь иначе, авгин не доверил бы ему обязанности лекаря, ведь эта роль являлась ключом к сближению с другими членами команды. Стал бы кто-то плохо относится к тому, кто лечит? Вряд ли. Скорее всего, проверка касалась принципов и умений. Оттого он выжидал. Чтобы упорядочить мысли, он расписал всё на бумаге. Имея смутное представление об этой натуре, он мог сказать, что здесь не обойдется без риска. Причём большого. Возможно, рискнёт жизнью человека ( Его же? Своей же?) или поставит Рацио перед выбором. Возможно, будет подстрекать кого-то на конфликт с ним. Возможно, оценит его умения понимать намёки и действовать во внештатных ситуациях. Примеров может быть множество: бунт или шторм, как варианты. "Что же ещё?.." Как человеку, который не привык рисковать, придумать безумный план оказалось сложнее, чем предполагалось. Быть может, тот решит сыграть на слабостях? Или на эмоциях? Вариантов много, а Рацио — не любитель гадать. Бумага хорошо прячется в своей каюте. Сначала появилась настороженность из-за перехода на запасной маршрут в связи с "штормовым предупреждением". По сути своей — очевидное уклонение от курса. Авантюрин тогда усмехнулся, мол, "лучше потерять день, чем судно". Но разыгрался обратный расклад: ветер только усиливался. Рацио поднял взгляд: в некогда светлом небе проступали мрачные оттенки. Вдалеке у горизонта море и небо сливались в одну тяжёлую массу. Капитан не выглядел встревоженным. Он выглядел собранным и подготовленным, как шулер, выкладывающий карту. Рацио чувствовал как вода хлещет по доскам и внезапно понял, что команда двигалась без суеты и паники. Он медленно обернулся: Авантюрин держался за штурвал — выглядел оживлённым. Его спокойствие было не как у тех, кто не раз попадал в подобные передряги, а как у того, кто знал, что всё идёт по плану. В голову ударило осознание: капитан намеренно шёл в самую гущу шторма. Рацио сжал зубы. Грянул гром. —Так Вы его спланировали... — Прошептал он скорее себе, не веря, что говорит это вслух. Авантюрин добивался той обстановки, где у учёного не будет времени для расчётов. Хитро, однако. Погода испортилась. Брызги дождя хлестнули по лицу, а небо стало чёрным, без просвета. Волны били в борт с такой яростью, будто хотели разорвать дерево на щепки. Сквозь грохот ветра и вой такелажа слышались голоса пиратов — короткие, рваные и выкрикиваемые сквозь зубы. Рацио держался за обмотанную канатом балку, весь мокрый. Его волосы прилипли к щекам, а глаза жгло от соли. Воздух бил по щекам пощёчинами, а дождь лил почти горизонтально. Рацио не помнил, как оказался у борта. Руки сами вцепились в канат, тело двигалось на автомате, пока разум кричал, что он вот-вот умрёт. Нужно добраться до капитана. Волны вздымались, как чёрные чудовища, и с ревом обрушивались о борт. Всё же море не для него. С каждым шагом ему казалось, что доски скользят, как лёд, и даже сама палуба желала его сбросить. Где-то впереди кто-то крикнул — срывающимся, хриплым и испуганным голосом. Сразу после этого послышался глухой и короткий удар. Рацио повернул голову на звук и увидел, на удивление, Бутхилла. Тот пытался перехватить верёвку, но рука соскользнула. Потерял равновесие и резко рухнул, ударившись о фальшборт. Руки запутались в канате и это помогло ему окончательно не выпасть за борт. Учёный испугался. Сердце колотилось так, что пульс отдавался в висках, но дыхание он контролировал железной волей. Впереди — морской ужас и человек, который вот-вот может умереть трагической смертью. В горле на миг чувствуется тошнота, но сейчас он не даёт себе допустить мысль о возможной проверке и собственной смерти. Преодолевая страх, он оттолкнулся и прыгнул вперёд, схватив того за одежду. Пальцы скользнули по мокрой ткани, но он ухватился, а второй рукой вцепился в леер. От резкого рывка дернуло спину. —О Эоны, не отпускай! — Прорычал он сквозь ветер. —Я и не думал, балда! — Огрызнулся рейнджер в ответ, кашляя морской водой. Совместным усилием они вернулись на палубу. Мужчина тяжело дышал, вытирая лицо. Рацио выпрямился, стиснув зубы так, что скулы выступили, как у мраморного бюста. Пальцы его сжали перила, но не дрогнули — будто даже в позоре он отказывался терять достоинство. Он пытался не подать виду, как отчаянно не принадлежит этой стихии. Пальцы ныли, ноги дрожали, требуя твёрдой земли. Пират бросил на него долгий взгляд. —Не думал, что у вас, учёных, хватит… — остальное Рацио не услышал из-за ветра, но был готов поклясться, что там было "кильнутой смелости". Рацио сдержанно кивнул. Прикрыл глаза, досчитал до трёх. Он молча отступил на шаг в сторону, опёрся ладонью о борт, склонился вперёд и сдержанно избавился от содержимого желудка. Он протёр рот платком, который всегда носил с собой и, стоило ему повернуть голову влево, как увидел...шлюпку. Закрепленная внизу. Туда бы упал Бутхилл, если бы Рацио не решился. Далёкие выкрики команды и звуки бьющихся волн заполняли момент осмысления происходящего. Это было довольно банально. Он обернулся в раздражении: Бутхилла рядом уже не было. Когда шторм прекратился, они вернулись к изначальному курсу. Лекарь же заперся в каюте. Он достал небольшой стеклянный сосуд с горьковатой эссенцией лаванды. Несколько капель растёр на запястьях и аккуратно вдохнул — резкий аромат пробежал, унося мятежные мысли. Дыхательная практика успокаивала, вторила: "И пусть это была подстроенная игра, Вы поступили как любой здравомыслящий человек." Его взгляд невольно упал на вытяжной ящик. Он достал оттуда книгу, которую позаимствовал у капитана. Она была потрёпанной, и в её корешке прятался сложенный лист. Он развернул его, чтобы прочитать повторно собственные записи, как вдруг заметил правки, которых ранее не было. Рацио нахмурился. "Большой риск: Рискнёт жизнью человека ( Его же? Своей же?); +. Зачеркнул — и хорошо. Не слишком ли много чести для одной шутки? Поставит перед выбором(?); +-. Будет подстрекать кого-то на конфликт(??); -. Но я бы подкинул пару искр. Оценит умения: понимать намёки; Куда без них! действовать в внештатных ситуациях. Пример: бунт, шторм. +! Стратегия капитана: решит сыграть на слабостях; Ага, так вот чего ты боишься? Но я оставлю этот прием для Воскресенья, не обессудь. на эмоциях. +! Стратегия действия: сохранять спокойствие и наблюдать; Фантом спокойствия, да? минимизировать риск; Трусишка. Но я люблю тех, кто всё взвешивает. Люблю их опрокидывать. при конфликте перевести внимание и не вступать в спор; анализировать действия окружающих; + обращать внимание на состояние корабля; И как много ты знаешь о кораблях? быстро адаптироваться к ситуации; +. Классика? читать намёки и скрытые цели; Параноик? Ну ты читай-читай, я намекну жирно. сохранять репутацию надёжного лекаря. Ценная валюта, не растеряй. Вывод: банальщина, но что-то да есть. Всё записал, док. Твои предпочтения будут услышаны. Оценка: Восемь из десяти. И только потому, что ты не попытался торговаться за лучшую." Он моргнул. Эффект от запаха благовоний и дыхательных упражнений спал моментально. Бумага хрустнула в его пальцах. На секунду он почувствовал, как кровь ударила в виски – этот человек не просто подсмотрел его записи, он разобрал их по полочкам, как лабораторный образец. Веритас резко разжал ладонь, разгладил лист и медленно, слишком медленно перевёл дыхание. "Фантом спокойствия, да?" – эти слова горели на бумаге, как ожог. Нужно собраться с мыслями, но в голове возникло лишь представление о том, что этот человек и правда проверял его план, как чьё-то домашнее задание. Учёный решил больше не тянуть время и сразу найти пирата. Щеки беспощадно горели. Найти капитана не составило труда — тот самый Авантюрин стоял у грот-мачты, о чём-то толкуя с Бутхиллом. Заметив учёного, он даже не попытался скрыть довольную усмешку. —Понравилась оценка? Или пришёл торговаться? Бутхилл не поддержал смешок, а только кивнул в знак приветствия. —Ты это, мля... Не обижаешься, надеюсь? Ты отренненный мужик, извиняй. План есть план. Рацио тоже кивнул. По крайней мере, отношение у рейнджера к нему изменилось. Он повернул голову к капитану: —Вы, смотрю, забыли поставить оценку за креативность. Или это вне шкалы? Авантюрин испытывающе глядел на него. Рацио ответил тем же. —Не заслужил. Исправишься? —Нет. — У аристократа тон был неестественно ровным. — У Вас, картёжник, много свободного времени. Изволите уделить часть на разговор? Авантюрин лукаво глянул на него, но уголки губ дрогнули: —Конечно.