Эхо далёкого берега

—Твоё актёрское мастерство на высшем уровне. Я бы и не догадался. Угощайся, всё за мой счёт. Они сидели за столиком в одном из трактиров в Золотом Миге. Блондин вертел монетку, пока его собеседник наслаждался лакомством. —А ты переигрываешь, Тюранчик. Или лучше назвать тебя павлинчиком? Она болтала ногой, рассматривая отражение расплывчатого лица капитана в бокале услады. —Оба прозвища отвратительны... Минимум потому, что их придумала ты. Искорка фыркнула. —Как грубо. Ну, раз уж преследовал меня целый час, может, скажешь что-нибудь внятное? —Преследовал? Неужто ты совсем не соскучилась по старому другу? Искорка скривилась: —Фу-фу-фу! Мои бедные уши! Они сейчас свернутся в трубочку от такой фальши! Она закрыла их руками. Тот вздыхает. —Ладно, Недотёпа. Хватит клоунады. — Авантюрин переходит к действию. — Я здесь, чтобы предложить сотрудничество. —Капитан очевидность. — Искорка насмешливо взглянула на него. — Мы хоть и Недотёпы, но мы не идиоты. Я не играю в ваши игры с наследием, не-наследием, диковинками, не-диковинками. И уж точно не вожу дружбу с грязными пиратами, авгинами и людишками из Корпорации. Ой, подожди, ты уже собрал весь сет! Пират нахмурился: —Откуда ты знаешь, что я из Корпорации? —Птичка нашептала. — Она ухмыльнулась, отхлебнув с бокала. Его выражение лица стало нечитаемым. —А вы, смотрю, стали близки? —Пф! — Искорке забавно. — Я тут только ради веселья и по просьбе одной девушки, так что мараться в грязном белье Семьи не собираюсь. Как хороший раб, ты с этим справишься намно-о-ого лучше меня, да? Авантюрин напрягся, но вернул улыбку: —Папенька не научил тебя хорошим манерам? —Какой ещё папенька? — Она нарочито задумалась, затем лицо её озарилось фальшивым восторгом. — Ах, да! Старшая сестрёнка в детстве рассказывала мне сказки про авгинов… Он понял: она лжёт. Не просто врёт — она примеряет чужое воспоминание, как маску. У неё никогда не было сестры. — …хитрые, подлые твари, воры и манипуляторы. — Искорка улыбалась, будто говорила комплимент. — Стереотипы не лгут. А уж если пират ещё и служит КММ… — Она свистнула. — Интересно, что сказала бы та жуткая сова, узнав, во что превратился её любимчик? Его пальцы непроизвольно сжались вокруг бокала. —С тобой, как всегда, неприятно иметь дело, Искорка. — Фигура мужчины напряжена, и это только раззадоривает Недотёпу. —Стараюсь! Слушай, павлинчик, разве тебя не приглашали в Таверну? Хочешь сделку? Он замер. Ненавидел себя за то, что клюнул. —Какую же? Последователи Ахи всегда обладали нужным: будь то информация или способность. Вопрос только в цене. Увы, Искорке никогда не было дела до богатства и славы. —Ты дашь мне то, чего жаждет любая Недотёпа, а я тебе — подсказку. —Предаёшь своих так легко? — Он усмехнулся. —Зато ты соглашаешься так быстро. — Она склонила голову. — Ну что, играем? —Играем. —Отлично! — Искорка хлопнула в ладоши. — Слушай внимательно: чтобы найти диковинку, тебе не нужна никакая карта. Хорошо слушай и плохо запоминай.

***

Авантюрин склоняет голову в сомнении. Ветер играется с его волосами. Чёрный Лебедь, лукаво улыбнувшись, молча показывает ему двадцатую карту таро "Страшный суд" . Он закатывает глаза. —Эти воспоминания обойдутся дороже. —А ты любитель торговаться, капитан. — В женском голосе слышится улыбка. — В чужой монастырь со своими правилами не лезут, потому хотелось бы как можно больше узнать о Священнике. Выигрыш в игорном доме помог связаться с Чёрным Лебедем. Красивая женщина с формами, покрытой головой, но глубоким декольте. Она давно отринула физическую оболочку, посвятив себя служению фракции. Он оборачивается на остаток воспоминаний, которое та сумела воссоздать. Девушка-галовианка говорила с кем-то, с утёса глядя вдаль на волны, как вдруг кто-то сзади грубо пнул её. Она отшатывается и летит вниз, и волны принимают певицу в свои объятия. На этом фрагмент заканчивается. Ужасное воспоминание, которое способно оклеветать пирата. Хотя... Авантюрин удивился. —Подожди секунду. Сапог женский?! Чёрный Лебедь подходит ближе. —Если кто-то не удосужился переодеть обувь, то нам уже известен пол убийцы. Авантюрин разглядывает пузырь грёз, который воспроизвёлся снова. Несмотря на все интриги, через которые им приходится проходить, пирату было искренне жаль девушку. И даже чуть-чуть Воскресенье: потерять драгоценную сестру больно, и он понимает насколько. Самое неудобное — это произошло у него на глазах. Пират хотел лишь подружиться с певицей, так как знал, что с ней переговоры пройдут приятнее и плодотворнее. Увы, это вышло ему боком. —Ты в довольно невыгодном положении, капитан. —Ничего. Уверен, мы добьёмся взаимопонимания со священником. — Чёрный Лебедь сочувственно взглянула на него в неверии. — Услуга за услугу, мэм. Она прикрыла веками глаза и улыбнулась. Капитан почувствовал, как кто-то копается в его воспоминаниях, вытаскивая на свет самые тёмные уголки... Прошло полгода с побега. Условия у Какаваши почти не изменились: грязная каморка, редкие траты. По бумагам он был торгоцем, шуточно названным Трияндой Тэ-Пандж. Загадочное имя для одних, номер со времён рабства — для других. Блондин тщательно скрывал свое происхождение: клеймо было скрыто под бинтами, а глаза — прикрыты белым кружевом. Днём он наряжался в единственный камзол — слишком дорогой, чтобы не жалеть о нём, — и выходил в Золотой Миг торговать, выдавая себя за знатного человека с Востока. Врал абсолютно про всё: про товар, про себя, про цену. Иногда воровал, но чаще всего продавал за баснословные суммы то, что сам же вчера купил за копейки. Он привык играть на выживание, как и многие в том районе, где он жил. Но маска приличного торговца трещала: в душу вползала усталость. При этом денег по плану всё равно не хватало — даже на вход в игорный дом, что уж говорить о минимальных ставках. В этот странный период жизни он встретил Воскресенье. —Извините, а что это за ожерелье? Разве оно стоит так много? — Спросил он тогда мягким голосом. —О, это? Какой зоркий глаз, господин! Моя гордость: проста на вид, но редчайшая по сути своей. Как украшены раковины, а как гладок их корпус! — Он бережно подводит ближе, будто семейную реликвию. — Собраны со дна Восточного моря, так ещё и отполированы с аккуратным женским усердием. Не всякое... —Это же обычная подделка, — галовианец поднял украшение, и в его глазах читалась не насмешка, а... жалость? — Стоит не больше пятиста кредитов на окраинах. У Триянды шокированное выражение лица. Он резко встаёт и из-за "слепоты" ударяется об стол. —Молодой господин, Вы, должно быть, путаете! Мои поставщики — проверенные люди. Я за ожерелье отдал последние деньги, а Вы говорите сейчас такие вещи... —Я... не хочу расстраивать, но Вас правда обманули. Богатые люди не ходят по трущобам, поэтому Вы, должно быть, не знали. Взгляд Воскресенья был изучающим. —Под носом Семьи долгое время обманывать больного человека... Вы можете рассказать о Ваших поставщиках? Какаваша потерянным видом вторит: —Боюсь... —...они уже отплыли, да? — Продолжает тот за него. Триянда молчит. Воскресенье берёт в руки ожерелье: —Сколько Вы отдали за него? Блондин вздёргивает цену, надеясь, что в будущем его не вздёрнут на виселице. —Четыре тысячи кредитов. Продаю за три семьсот. —Я куплю у Вас за четыре. Парень чуть не давится воздухом. Богач? Казалось бы, не удивительно в таком-то месте, но одет ведь довольно скромно. И так же скромно достаёт купюры. —Вы... слишком добры, молодой господин. —Не стоит. Моей сестре...сейчас нехорошо. Она попросила меня сходить на ярмарку и купить что-нибудь у торговцев из окраин. Сердце пропускает удар. —Но я ведь с этого района. Богатый незнакомец смотрит на него с нежным выражением лица. —Большинство Ваших товаров куплены с одного квартала. Я понимаю, что люди готовы идти на многое, чтобы прокормить себя. Да и у Вас, помимо... одних проблем — нездоровый цвет лица. Вам нужен лекарь. Судя по всему, он ориентировался в Пенаконии так же хорошо, как в собственном доме. Новичку легко попасться на лжи, но Какаваша будет учиться на ошибках. —Увы, у меня нет столько денег на него. — Авгину противно давить на жалость, но здесь это понадобится, — Признаться честно, я не ел три дня. Торговля — это моя единственная стезя. —Я не держу зла за Вашу склонность к хитрости, раз она по нужде. Я являюсь Бронзовым певчим, — Какаваша замирает. На кого он наткнулся только... На одного из самых влиятельных членов Семьи, — и если Вы ищете укрытие, хотите исповедаться, то храм не будет отвергать Вас. Подумайте об этом. Он уходит и оставляет торговца с грязными украшениями, грязными руками и тяжёлым сердцем. Почему путь к счастью лежит только через обман подобных людей? Чёрный Лебедь с интересом отмечает черту Воскресенья. Он стал священником в столь раннем возрасте, с жалостью относился ко всем слабым, желая им помочь. Это о многом говорит. Она смотрит дальше. Какаваша послушался таинственного незнакомца. Однако в исповеди он заинтересован не был, хотя понимал, что только так он покажет свои "светлые намерения". Деревянная исповедальня скрипела при каждом движении. Какаваша нарочно задел косяк плечом, изображая слепоту. В щели между досками пробивался тусклый свет, выхватывая частицы пыли в воздухе. Бронзовый певчий прислушался. Когда торговцу всё же удаётся зайти, он говорит своим узнаваемым голосом: —Прошу Вашего благословения, достопочтенный вестник Шипе. Священник отвечает довольным голосом: —Подойди, друг. Я уже взывал о её присутствии с нами. —Повинуюсь Вашей воле. — Какаваша мнётся. Он не знает, насколько сильны чары Гармонии и насколько опасно лгать. —Я обманывал людей, продавая им втридорога товары, чтобы прокормить себя. Он не лжёт. Он понимает, что не в состоянии. Должно быть, в этом храме силы Гармонии как-то пагубно влияли на него. Или на всех? —Я бежал от своих мучителей. Тех кто... — Неужели его ложь раскроется? — ... кто... кхм, кто изувечил меня. Я желаю им только зла. Голова гудит, губы пересохли. Какаваша понимает, что его пальцы ломят. Он понимает, что чёртов священник не так прост, как кажется. Глаза покалывают, старые зажившие шрамы отдаются болью. Он не может говорить ложь, так? Но он же сказал правду, от кого он ещё мог бежать?! —Ты говоришь: "Желаю им зла". Признаешь ли, что это есть грех? Готов ли просить у Эона силы простить — не ради них, но ради своей души? —Да. У него закружилась голова. Знает ли священник, когда он врёт, если не показывать боль? Или это привелегия одной Шипе? По затылку будто били молотком, пульсирующая боль чуть лишала концентрации. Но нельзя показывать этого — галовианцы проницательны до жути. —Если правда в словах твоих — Ей она явна. Если ложь — тем страшнее грех. Он пытается перевести тему: —Я предал одного хорошего человека. Я очень плохо с ним поступил. Боль немного притупляется. Какаваша понимает, что это отклик на правду. На языке крутится главный давний грешок, но он замалчивает его. —Ты перескакиваешь, друг мой. Только что сердце твоё пылало злобой, а теперь ты говоришь о боли чужой. Неужто хочешь, чтобы я поверил, что это — всё один и тот же грех? Какаваше не нравится это испытание судьбы. Он просто хочет найти укрытие, втереться в доверие и украсть деньги. Ему нужны только они и игорный дом, чтобы жизнь началась с чистого листа. Ему не нужна исповедь. На душе кошки скребут. Какаваша ненавидит это место. —Кто тот человек? Был ли он среди тех "мучителей", или был тем, кого ты оставил, спасаясь от них? Незнакомец пытается проверить намерения. А может, авгин просто параноик? —Я...я не знаю. Воцаряется тишина. —Иногда мы не знаем, потому что боль слишком старая. Или потому что признание сделает нас… чем-то худшим в собственных глазах. Перед глазами всплывает то самое теплое воспоминание.

"—Если говорить о Сократиусе... — Какаваша скопировал приятный тон учителя, когда тот объяснял с интересом, — Без истинного знания человек может совершать ошибки и вредить людям, ведь он не знает, что делает. Если человек осознает что является правильным, то его действия будут направлены к добродетели.

Рацио одобрительно кивнул.

—Верно."

Какая ирония: правильный ответ прозвучал от того, кто являлся живым опровержением. —Гармония требует порядка, даже в душе. — Священник вздыхает. — Ты не один. Здесь — никто не один. Готов ли ты принять искупление? —Да. — Голос блондина хриплый, он тотчас же прочищает горло. —Если твои намерения чисты, оставайся при храме. Прояви весь свой энтузиазм в служении Семье и Шипе, дабы восстановить своё доброе имя. — Он говорит искренне, да так, что ему хочется верить. Из него выйдет отличный лидер. — Иди с миром. —Хвала Шипе. — Какаваша чувствует себя измождённым. — И благодарю Вас, достопочтенный вестник. Чёрный Лебедь заканчивает просмотр. Её выражение лица было задумчивым. —Ну как? Получила желаемое? Авантюрин впервые видит в этих хитрых глазах замешательство. —Есть предположение, но пока я не рискну утверждать. Твои воспоминания оказались очень ценными. —Потому и говорю, что ценник обойдется Саду на порядок выше. Не спеши списывать меня со счетов — я ещё о себе напомню. Она оставляет его наедине со своими мыслями. Он всё ещё не любит, когда кто-то лезет ему в голову. "Это было... непонятное ощущение" Пират очень хочет увидеть Рацио. Как раз нужно ввести его в курс дела, так?