Эхо далёкого берега

Ей нравилось примерять на себе множество ролей. Жизнь — это сцена, а за каждой сценой скрывается другая сцена. Мало играть для других и мало играть для выгоды. Жить по образцу, иметь стабильный доход, работу и ясный ум — абсурд. Все вокруг играют свои роли до первой встречи с Небытием: они достигают своих целей, влюбляются, кем-то гордятся и об что-то обжигаются. Но в отличие от них, Искорка могла быть кем угодно. Она горевала по невозможному, с яростью спорила с собой, любила до исступления — и ненавидела с той же силой. Вот она Недотёпа, но через секунду — член клана Ирисов, через две — азартный авгин, через миг — сама эманатор Небытия, а потом — Хранительница Сада Воспоминаний. Она и Порядок, и хаос. В их равновесии и заключается Гармония, и это не может не вызывать Радость. —Почему бы тебе обратиться к Безымянным, поочередно и с мольбами? Уж они точно помогут тебе с твоей проблемой, стоит только раздеться и встать на колени. — Со смешком спросила она тогда. Его ни капли не задело, наоборот, по виду он был довольно спокойным и дружелюбным. Это сразу насторожило девушку. Куда делась былая напряжённость? Или злость? Ему уже дали понять ранее, что никто не собирается вмешиваться в дела Семьи, но он вёл себя так, будто всё пойдёт по его плану. —Они заняты наследием, а тебе как раз нечем заняться, — Искорка прищурилась, — Чтобы поджечь фитиль, необходим опорный камень. Ещё одна сделка: поможешь Рацио своими фокусами, а моя сила Сохранения поможет тебе с поддельной смертью нелегалки. Он попал в точку. Дело в том, что её иллюзии оставались иллюзиями. Из-за них сделку с охотницей за Стелларонами приходилось снова и снова откладывать. Пока не поступило столь выгодное предложение, конечно же. И правда: кто сказал, что всё нужно делать самой? Она не пожалела о своём выборе. Любимая часть кражи камня была вовсе не во взломе и даже не в результате — а, на удивление, в эмоциях Доктора. С такими, как Рацио, всё было сложнее: один хмык мог означать как одобрение, так и осуждение. Но Искорка ведь не из робкого десятка! Стоит только нащупать уязвимость — и можно поддевать, давить, дразнить, пока полоска стойкости не скатится до нуля. И зрителю следует вспомнить вопрос, который прозвучал ранее: кто сказал, что ей нужно делать всё самой? "Искорка" раздражала Рацио. При "первопроходце" интонация сменилась. А при "капитане" появились некие сигналы, которые девушка не могла расшифровать. Это раззадорило её интерес. Она была своего рода учёным: изучала малейшие проявления эмоций. Но сейчас она не могла привязать старого доброго преподавателя, как своих подопытных, и спросить что-то наподобие: "Что ты ощутишь, если выпьешь горький чай? А если я, в образе Тюранчика, сделаю вот так?" Эрудит, к слову, ориентировался в Резиденции неплохо. Видно, изучал ранее. Воскресенье тоже не промах: понаставил везде Гончих. Недотёпа помогала во время фарсов, отправляя их в собственные фантазии. "Параноик." Пока Рацио рылся в тайнике, она стояла на шухере, опёршись спиной об косяк двери. Прекрасная возможность испытать чужое терпение. —Доктор, осмелюсь спросить, каковы, по-Вашему, мои сегодняшние перевоплощения. — Нарочито официально спросила она собственным голосом, — Ваш отзыв вдохновит меня стать ещё лучше! Послышался тяжёлый вздох. —Много шума, мало мысли. Неумение сдерживать крикливость привлекает не только моё раздражение, но и подозрения Гончих. Вот и думайте, на какую оценку тяните. —Определённо на десять баллов из десяти. — Она победно потянулась. —Я бы не поставил и пяти. —Хах? Даже баллов тебе жаль? — Она склонила голову вбок. —Жаль только то, что Вы так и не научились воспринимать критику. —Пф! Рацио продолжил поиски. Где мог быть этот проклятый камень, если не в тайнике? Ну не мог же тот спать с ним в обнимку. Несуразица какая. Он услышал тихие шаги сзади. —Не отходите от двери, эонов ради. — Раздражённо бросил он, не оборачиваясь. —Я не согласна с баллами, доктор. — Промелькнул лёгкий ветерок, и вместо её обычного озорного тембра в самое ухо проник медовый мужской голос, — А если так? Он резко отшатнулся, но лицо осталось непроницаемым. —Ставлю Вам ещё ниже. Искорка залилась приятным смехом: —Правда что ли? —Вы отвлекаете меня от поисков. —Да брось, ты так ничего и не нашёл за всё время. Признай, что ты провалился. Она делает смелые шаги в его сторону, всё ещё не меняя облик. —Тюранчик как-то предал доверие нашего крылатого дружка. Уж прости, но твоя ситуация и рядом не стояла. Только представь: два года слепец служил храму, каялся. И бац! В один момент предал и снова стал разбойником. Ты недооцениваешь степень его осторожности. Рацио в ответ молчит, сохраняет дистанцию и делает шаг назад. "О." Искорка это заметила. Она ухмыляется и подходит ближе, пока спина Рацио не встречается с книжным шкафом. —Не хочется прикасаться к грязным авгинам? —Прикасаться к девушкам без их согласия — вне этикета. Удивительно глупое оправдание от одного из умнейших людей на свете. Сейчас бы...знать о чём спросить. В голову приходит собственная фраза, сказанная Тюранчику в прошлый раз. —А может, тебя отталкивает новый вид нашего павлинчика? Пугают пираты? —Мы теряем время. — Он хмурится. — Если Вас это успокоит, то нет, не пугают. Настаиваю вернуться к... "Капитан" перебивает: —Тогда почему ты такой напряжённый, док? — Она блефует. — Разочарован, что это — я, а не он? Контур подбородка у учёного напрягся. Зрачки в ненавистных ею глазах расширились. Бинго! Уязвимость! —Ваш вклад в разговор очевиден. Особенно если целью было потратить время. Но кость домино уже качнулась. Она подошла вплотную и, прищурившись с лукавой улыбкой, опёрлась обеими руками о книжную полку, загнав учёного между собой и стеллажом. Он мог бы её оттолкнуть, вырваться из этого неудобного и стеснительного положения, но остался на месте. А может, просто растерялся? Искорка видит, что он что-то собирается сказать. Она в нетерпении. Но всё, что она слышит, так это: —Щелчок. Она недоумевает: —Какой щелчок? — Переспрашивает пиратский голос. Они синхронно посмотрели вниз и увидели, что в шкафу открылся потайной ящик. Видимо, Искорка удачно задела какой-то механизм. Рацио устало прикрыл руками глаза. Как он мог забыть о таком банальном приеме, когда сам когда-то пользовался подобным? О чём он думает сейчас вообще? В нём они нашли тот самый мешочек с опорным камнем. —Отлично, забираем. — Твёрдо сказал Веритас. Его взгляд невольно упал на остальное содержимое ящика. На удивление, в основном это были бумаги. Но не договора, а письма Воскресенья сомнительного содержания к... Повелителю Грёз? —Так-с, а это у нас что?

«Господин Гофер, мне лишь кажется, что грядущие события могут привлечь избыточное внимание со стороны определённых кругов. Не скажется ли это на тонкости и точности исполнения задуманного во имя Эны?»

—Эны? — Брови Рацио поднялись в удивлении. —Странный крылатый мальчик со странными тайными планами. — Без удивления констатировала девушка. Тот сгрёб пару бумаг в мешок к камню, и недотёпа не оставила это без внимания: —Что ты делаешь? —Для тех, кто умеет думать — всё предельно ясно. И хотела только она фыркнуть и обвинить его в хамстве, так дверь тихо скрипнула. Они повернулись на звук. —Эй, вы кто ещё такие?! Это был один из клана Гончих, который уже занёс оружие. Искорка, тихо выругавшись, отправила его в иллюзорный мир сражаться с охотниками за Стелларонами. Рацио скрестил руки: —Он видел нас. Я говорил не уходить с поста. Та натянуто улыбнулась: —Не тревожься, я всё улажу. Представим, что он резко заболел. — Аристократ не поверил. — Ну-ка понеси его. Для меня тяжеловат.

***

Они стояли у края тёмного леса, где склоны круто обрывались к морю. Внизу плескались волны, неспешно размывая острые камни — те самые, на которые недавно падала певица. Пока учёный и Недотёпа пытались выкрасть то, что стоит Авантюрину жизни, он вместе с Бутхиллом вёл переговоры с Ахерон и Чёрной Лебедью. Если, конечно, можно было назвать переговорами то, что Бутхилл занёс в сторону эманатора револьвер. —Милашечный Сад Воспоминаний предал меня?! Как понял Авантюрин, Бутхилл с помощью Хранительницы смог незаметно проникнуть вглубь страны. В свою очередь, та завела дружбу с эманатором Небытия и заодно помогла ему сбежать от преследователей. —Рейнджеры не привязаны к местности, и между собой почти не общаются. — Тихо пояснила Ахерон, не обращая внимания на оружие. — Таков мой способ связи. И только так я могу вернуть реликвию законному владельцу. Больше он их спор не слушал. Не из-за скуки — просто взгляд Хранительницы, прямой и пронизывающий, говорил громче всех слов. Авантюрин коротко кивнул и, не прощаясь, двинулся к воде. Она, не спеша, пошла следом. —Ты уверен, что оставлять их двоих — хорошая идея? — Её губы тронула лёгкая улыбка. —Бутхилл не дурак. Через пару-троек аргументов эманатора сам опустит пушку. —Как ты понял, что она эманатор? Авантюрин сел на корточки и тронул морскую воду, тут же разрушая спокойствие водной глади. Его голос стал чуть тише. —Убийство Ифрита, экскурс от Бутхилла и парочку мелочей. —Под парочкой мелочей ты подразумеваешь убийство певицы? Он покачал головой. —Это был лишь повод. Чёрный Лебедь поднесла ладонь к лицу, будто погружаясь в собственные мысли. Капитан же тяжело выдохнул — разум его блуждал где-то далеко. Отправлять Искорку с Рацио… была ли это разумная затея? Эта земля, наполненная эхом прошлого, нервировала его. Она давила, тянула вниз, как якорь, не позволяющий выйти в открытое море. А оно за столько лет стало ему другом. Там не нужно было угадывать чужие мотивы, не было теней прошлого, только ветер, волны и прямая линия горизонта. Бескрайние воды принимали его таким, какой он есть, без вопросов и осуждения, хотя осуждать было за что. На суше приходилось сталкиваться с тем, от чего бежал. Здесь пыльный и сухой ветер будто шептал оскорбления, каждый камень старался попасть ему в сапог, чтобы принести боль, каждая ветка хотела хлестнуть его по лицу. Он слышит много лишнего. И всё это сливалось в гулкий, бессмысленный шум. Но сквозь этот шорох, как сквозь туман, его слух выхватил нечто иное. Странно знакомый голос. Было ли это наваждением? Но нет — ему правда не казалось. Он действительно уловил голос. —Ты слышишь это? — Спрашивает резко он. —Слышу что? Он встаёт. "И впрямь знакомый." Неторопливый темп говора, будто кто-то смаковал слова — но как у человека, привыкшего быть услышанным, не подстраиваясь под других. Каждая фраза звучала с уверенностью. Этот мужской голос он бы не перепутал ни с кем — ни при каких обстоятельствах. —Капитан, мы планировали с Ахерон дальше сесть на экспресс. Куда ты идёшь? Но авгин не слушал её. Как доктор мог здесь оказаться? Хотя вряд ли он: скорее всего, Искорка снова решила подшутить над ним. Только вот… разве она не должна быть с ним? Тогда какого чёрта она — здесь? Авантюрин ступал по гладкому, будто вылизанному камню, откуда открывался вид на затонувшие скалы у подножия утёса. Здесь волны бились о них, создавая иллюзию мелководья. Правда глубина начиналась сразу — причина, по которой пират с осторожностью остановился. Если раньше слова тонули в шуме, то теперь речь стала различима. —Вы беспокоитесь? Нет нужды. Я прекрасно осведомлён с характером персоны, с которой предстоит работать. Что-то кольнуло в груди. Тень рядом с огромным скалистым камнем говорила о том, что за ним кто-то находился. Не отводя взгляда от земли, он осторожно приблизился. —Слухи правдивы. Не стоит искать больше, чем есть. Блондин надел свою привычную маску спокойствия и подошёл ближе. Камень всё ещё скрывал фигуру. Он выпрямил руку, ожидая притронуться к теплой коже говорящего, но вместо этого ощутил только липкий и влажный холод. Он словно обжёгся. Посмотрев на руку, он и впрямь увидел мелкие капли. Авантюрин поднял взгляд и ужаснулся: необычайной красоты девушка закатила до белков глаза и потянула свои руки к его лицу, открыв широко рот перед поцелуем. Он и не успел ничего предпринять: в одно мгновение ока она обвила его и потянула вниз, в чёрное горло моря. Последним, что увидела Хранительница, был лишь плеск от рыбьего хвоста.