Эхо далёкого берега

Когда Авантюрин зашёл в свой номер, он уже опаздывал на встречу. Приходилось наспех переодеваться, не думая об украшениях. Часть из них вовсе растерялась в воде, а часть, по типу колец, остались. Он чувствовал себя ужасно. Удача отвернулась от него, план потерпел крах. Его мысли были забиты непонятным волнением. О чём он поведает Рацио? Как объяснится перед ним? В голове всплыли слова Ахерон. "Они подделывают голос близких. Они всегда знают, на что надавить." Он сжал челюсти. В груди появился отчётливый страх. Страх холодный, тяжёлый — он обволакивает сердце, и оно начинает биться тревожно, чуть чаще. Близкими называют тех, кто годами знают друг друга, а они с Рацио лишь вынужденные напарники. И пусть общение с учёным ощущалось иначе, чем, например, с Искоркой, факта не изменить. Он начинал раздражаться от собственных мыслей, а потом — и от самого этого раздражения. Авгин наспех надевает сухие сапоги и торопится к тому в номер. Пират одет проще обычного, светлые волосы полумокрые. Не слышать звон украшений при каждом шаге ощущается странно. Не беда — на нем много колец, которые не давали ощущать себя голым. Он не понимает, чего хочет больше: видеть аристократа или не видеть его вообще. При приближении пульс учащается, и чёрт бы побрал Зарянку с её иллюзиями и Ахерон с её неосторожными словами. Когда он заходит, он не застаёт недовольного Рацио за столом, на удивление. Напротив: тот лежал на диване и...спал ? Насколько он вообще опоздал? Он неспешно заходит к нему в номер и тихо подходит к дивану. Вид мирно спящего Рацио успокаивал. Сейчас он выглядел не как ходячий ужас студентов, не как язвительный учёный или что-то в этом роде. Нет вечной резкости в голосе, нет испытывающего, внимательного и острого взгляда, от которого хотелось то ли спрятаться, то ли, наоборот, оказаться на виду. Он выглядел умиротворённым, приглушённый свет от фонаря с мутным стеклом делал атмосферу приятной. Заколка соскользнула на диван и пару непослушных кудрей упали тому на лицо. Он мог бы подправить их, но не смел: вдруг тот проснётся и поймает его с поличным? Он осторожно подошёл к нему чуть ближе, опёрся на спинку дивана, затаил дыхание — и позволил себе склониться. Совсем немного, чтобы оказаться напротив, почти на уровне лица. С этого ракурса лицо спящего казалось обидно красивым. Хотя, кто бы не назвал Веритаса Рацио красивым? Всемирно известный факт. Аристократ мог бы просто спать, пока художники писали бы картины с его участием, которые в последствии станут их самыми известными творениями. "Это нечестно." — думал он. Было почти невыносимо смотреть. Он не должен был так склоняться. Не должен был думать, как близко находятся их губы или как сильно хочется прикоснуться к этой пряди. Потому что они не близки. И Рацио тоже знает об этом. Авантюрин был уверен: Искорка и Воскресенье успели рассказать о нём всякое. И ужаснее было то, что он не смог бы оправдаться. Просто потому что всё, что они сказали бы, было правдой. Он отстранился. Нельзя всегда идти на поводу у своих эмоций. Какаваша не знал об этом, но это знает Авантюрин. Он сел на диван, ожидая пробуждения доктора. Это заняло немного времени: минут через двадцать Рацио, чуть поёрзившись и, видимо уловив незнакомый запах в комнате, медленно сел. Подправил фиолетового цвета волосы, не нашёл свою заколку, тут же мило нахмурившись. Пират, улыбнувшись, решил привлечь к себе внимание: —Не это ищешь, док? Рацио посмотрел на него изучающе. —Откуда у Вас моя заколка? —Ты сладко спал, а она выпала прямо на пол. Я решил подобрать. — Солгал он. Рацио протянул руку, и тот вернул ему заколку. Он встал и подошёл к зеркалу, чтобы её было удобнее надеть. —Если бы пунктуальность была болезнью, Вы, должно быть, были бы абсолютно здоровы. Поздравляю. — Заметил он с сарказмом. — Очаровательная привычка, да настолько, что даже сама Недотёпа Вас не дождалась. —Хвала Эонам. Что не делается — так всё к лучшему, да? Он фальшиво смеётся. Рацио одарил его странным взглядом через зеркало. —Опорный камень у тебя? Веритас кивнул. Авантюрин еле заметно выдохнул. —Отлично. Да, отлично. Рацио, ты оказался надёжным напарником, хвалю. —Само собой. — Он поднял одну бровь. — Что насчёт переговоров? Блондин отвёл взгляд. Учёный отстал от зеркала, встав напротив него. Ситуация не улучшилась. —Долгая история. Которую пришлось рассказать. От и до. Изменив кое-что, конечно. —Как сирене удалось подделать голос Вашей сестры? Кроме авгинов вряд ли кто-то слышал его. —Полагаю, они умеют создавать галлюцинации. Он врал, но это казалось куда лучше, чем сказать: "Под чарами сирены я стал рассеяннее, и всё равно пошёл на твой голос." —Вам стоило быть осторожнее. С иллюзиями прошлого разум ещё может справиться — он знает, где они должны быть. А Вы, человек, в общем-то, разумный. Что же помешало Вам на этот раз? Авантюрин прикусывает губу. Будь там голос его сестры, в мире не сыскали бы человека осторожнее него. —Не мог противиться чарам... — он не смотрел на него, — ... сирены. Взгляд Рацио чуть смягчился. —Что теперь? —Всё по-старинке, док. Всё-таки КММ не зря отправила меня. Им нужен хаос, а я... я устрою для них грандиозное шоу. Мужчина неохотно кивнул. После этого он подошёл к деревянному шкафу и начал что-то искать в нём. —Надеюсь, ты ищешь там что-то покрепче. Отпразднуем мою скорую кончину? —Обойдетесь. Если уж очень хочется выпить, могу предложить разве что чаю. Авантюрин рассмеялся. Рацио, в свою очередь, почему-то повернулся к нему спиной. —Предлагаешь страшному пирату чай? Рацио, для меня ром служит питьевой водой. Тот не повернулся, потому капитану не было видно выражение его лица. —Если Вы редко бываете трезвы, мне, пожалуй, стоит быть осторожнее, прежде чем сесть на ваш корабль. Вдруг Вы снова захотите ринуться прямо в шторм. Он склонил голову вбок: —О, так ты хотел бы? В груди появилось давно знакомое чувство.

"Когда ещё я смогу ощутить такой безобидный и теплый азарт, если не сейчас?"

Невинный азарт. Ставки здесь — эмоции, но выигрыш учащает пульс и дарит глупую улыбку, а потом тревожное послевкусие. Всё как в обычном игорном доме. Это даже чуть успокоило его: это значит, что Веритас просто попался под привычку. В это очень хочется верить, игнорируя факт того, что некоторое время назад он тайно с восхищением рассматривал его лицо. Рацио наконец-то нашёл желаемое. —Всё зависит от Вашего поведения. —Пф, я не доверяю ему. А вот удаче — да. Кто знает, может, мне однажды повезёт тебя подвезти? Аристократ молча взглянул на Авантюрина, и в его глазах пробежала едва заметная тень — осознание, что даже сам пират не доверял себе. —Везение — не всегда ответ. Блондин заметил приближающийся предмет — рефлекс сработал мгновенно, и он ловко схватил конверт. —Что это? —Откроете его, когда будете на границе. Авантюрин не стал спорить. Он верил, что нечто в этом конверте сыграет свою роль. Доктор всё-таки умён и предусмотрителен. "Надеюсь, там яд, чтобы не мучаться"