Эхо далёкого берега

—Ну, родимая! Но! — Воскликнул он, хлестнув по холке. Колёса экипажа со скрипом подпрыгнули на булыжной мостовой. Передок зарывался, зад скакал — и вся повозка гремела так, будто за ними катился железный колокол. Две лошади рвались вперёд, испуганно повинуясь незваному гостю. На облучке, едва не сваливаясь наружу, сидел Рацио — дрожащими руками держась за поручень и борясь с ветром, что хлестал в лицо. —Они всё ещё за нами? — Спросил он, еле перекрывая скрип осей. —Ага! И близко! — Авантюрин бросил взгляд назад: в устье улицы, расталкивая народ, выныривали стражники на конях — трое, четверо, пятеро! Он присвистнул. Глухие удары копыт, блеск алебард, латные наплечники — всё указывало на давних знакомых. —Угнанный экипаж! Прямо на север! — Слышится за их спинами. — Двое мужчин: пират в шляпе и некто в синем плаще! Они приближались к центру города. Толпа шарахалась в стороны, кто-то прижимал к себе детей, а кто-то от страха ронял товар. Капитан вывернул вожжи, отчего лошади резко свернули налево. Повозка занеслась, заднее колесо с грохотом врезалось в угол булочной, выбив дощечку с надписью "Горячие пироги". Один из меринов заржал, но не сбавил ходу. —Ты уверен, что справишься? — Некто в плаще пытался перекрикнуть шум, одной рукой придерживая капюшон. Тот, привыкший к погоням, засмеялся: —Всё для моего дорогого доктора! А ну, дай поцелую! И, о Эоны, этот человек правда тянется к нему. Тот пугается: —Дорога! Следи за дорогой! Они вылетели на площадь, где люди готовились к вечернему празднику. Уже стояли столы для заядлых торговцев, уже развешаны разноцветные флажки. Видно, сам Клипот благословил это место, раз они ничего не снесли. Позади гремел топот: первые двое из стражи пронеслись мимо площади, стараясь срезать путь через улицу. Остальные гнали прямо за ними. —Перекройте ворота! — Кричал главный из стражи. — Цепь вниз, арбалеты наготове! Если доберутся до реки — стреляйте без предупреждения! Рацио тихо выругался. —Плохи дела. — Он напряжён. Удача не на его стороне: он даже не знал географию города, в отличие от его партнёра. —Вижу арку! Проскочим туда, там узкий проход. —Только... экипаж не пройдет же? Пират ответил как ни в чём не бывало: —Экипаж не пройдёт. —Тогда каким образом нам... —Прыгай на счёт три! —Ты спятил? —Один! —Картежник... —Два! Он резко натянул вожжи и прыгнул первым прямо в груду тряпья и мусора у стены. Учёный последовал за ним — то ли из-за доверия, то ли из-за ужаса. В ту же секунду экипаж влетел в арку и не вписался, с грохотом развалившись: ось лопнула, колёса откатились, одна из лошадей споткнулась и, повиснув в упряжи, заржала от боли. Они прокувыркались в грязи. —Жаль не можем так остаться. Жив? —Тебе на удачу. Авантюрин схватил его за запястье. Они нырнули в подворотню, сквозь лавку кожевника, где пахло дублёной шкурой и потом. Крысы взвизгнули, прыгнули в сторону. Стражники скакали следом, но уже медленнее, спешиваясь. —Не дайте им уйти! — Орал офицер. — Они пешком! Загнать в угол! Они вышли на торговый ряд. Авгин мигом отдал свою шляпу Рацио, и тот спрятал его внутри плаща, который был предварительно снят. Их съела толпа. Авантюрин сплёл их пальцы и вёл в неизвестном направлении, время от времени оглядываясь через плечо. —Как часто ты бываешь здесь? —М-м... — Блондин призадумался, — Когда держу курс со стороны бывшего Глатирамера. Здесь легко спрятать корабль. Впереди послышался басистый голос: —Если вы видели этих людей... Стоило услышать первую часть, как пират тут же свернул в сторону. —Ух, мы их очень интересуем. Переулок вёл, казалось бы, к тупику. Развилок не было, была только одна мелкая таверна. Пират зашёл, не разжимая их руки. Солнце только начинает садиться, поэтому людей здесь было немного. —Лёгок на помине. Как обычно? — Спрашивает работник, завидев былого постояльца. Фигура на стуле у стойки поворачивается спиной. —В следующий раз! — Выкрикивает он и идёт к другому выходу. Они сделали круг, оказавшись в другой стороне от стражи. Кто бы мог подумать, что следующий пункт, где Рацио окажется, будет чья-то торговая лавка. Она была огромной и казалось, что здесь можно найти всё: от платьев до повязок, от рубах до сандаль. —Я бы хотел, чтобы нас сегодня не узнали. Готов примерить на себя другую личность? — Шепнул главный разбойник. Рацио закатил глаза: —У тебя странное понятие романтики, картёжник. Или поцелуи под крики стражи поднимают в тебе волнение? —Ещё какое! Думаю, под конец путешествия мы сможем повторить, как считаешь? —Ни за что. — Тот покачал головой. —Ты делаешь мне больно. Но да ладно, нам нужно успеть до праздника, так что давай поторопимся. Они переоделись в купленное. Теперь на Рацио красовался тёмный камзол, в то время как на Авантюрине — льяная рубаха с открытым воротом. Куплена сумка, в которую спрятали остальные вещи и — под напором учёного — драгоценности. —Неужто ты боишься, что меня обкрадут? Ну хоть кольца оставил! — Негодовал капитан. — Зато одежду не тронул. И это самое обидное. Они шли по главной улице в сторону праздничной площади. Наступил закат и люди начали зажигать фонари. —Не ты ли говорил, что хочешь почувствовать себя другим человеком. — Рацио пропустил усмешку. — Не будем привлекать слишком много внимания. —Ну и пусть. Сегодня наше свидание будет необычным. Я покажу тебе что-то вне лицемерных балов. Праздничная площадь встретила их вихрем света, запахов и голосов. Повсюду — яркие ткани, ленточные танцы, брызги мёда и хмеля, свист флейт. Рацио замедлил шаг. Всё здесь было слишком ярко, слишком шумно, слишком… живо. —Картёжник, ты водил меня по мусорным улицам, полных крыс, а теперь ведёшь в пасть безумия? Авантюрин уже стоял у лавки с масками. Одну протянул ему — белую, с резным профилем совы. —А вот и ты, док. Пора спрятаться. Тот скрестил руки. —Я отказываюсь участвовать в балагане. —О, хочешь быть узнанным? Веритас тяжело вздохнул. Нет, не хотел. Потому всё же принял маску. —И кем мне быть? Фокусником? Или артистом? —Ты... — Он призадумался, — Выглядишь как влюблённый аристократ, который сбежал из дома ради того, кто не подходит по статусу. Рацио вспомнил Искорку. Чуть смутился этому факту: Авантюрин ведь не знал о слухах, которые распространились после его побега. Он прочистил горло: —Потому что я и есть? —Да, ты плохой актер. Минус пять баллов. Надеюсь, ты исправишь оценку за вечер. — Пират усмехнулся. — На кого похож я? Учёный склонил голову набок, в его глазах вспыхнул странный огонёк. Павлинья маска удачно скрывала цвет глаз. —Заядлый фокусник. —Я? Показать пару фокусов? —Вперёд. Я влюблён, так что от чар мне уже не скрыться. Авантюрин не сдержал улыбки. —Эоны, док. Они влились в толпу, полную масок. Кто-то жонглировал огнями, кто-то разыгрывал какую-то сценку. Все вокруг смеялись, пели и подыгрывали. Незнакомое чувство появилось в груди Рацио, но, смотря на капитана, он понимал, что всё идёт так, как должно. В центре был кружок людей, где кто-то отбивал ритм на барабане, кто-то хлопал, а кто-то пританцовывал. —О, нет. — Рацио резко остановился. — Я знаю, что ты задумал. —Конечно, знаешь. Ты умный. —Я не умею. —Готов обучиться новому? — Он подмигнул. Рацио медлил. —Не уверен, что улица — подходящее место для образовательного процесса. —Я воспринимаю это как "да, но с нытьём". —Я просто уточняю условия. Или же ты ждёшь, что я добровольно буду скакать, как пьяный петух? —Ну, желательно хотя бы как трезвая сова. Для начала. Авантюрин уже держал его за руку и вёл к кругу, где люди и правда танцевали как могли: одни активно, другие неловко, но все — с искренним весельем. —Смотри, всё просто. Правую ногу в сторону, потом левую, потом подброс, поворот... ну а дальше — импровизация. И не смотри на меня так, ты всё равно будешь танцевать. —Если ты наступишь на меня первым, я смогу обвинить тебя в некомпетентности. —О, так ты споришь со мной? Ну договорились. Рацио пытается делать счёт, найти закономерность в шагах и ступать так, как его учили. И это совсем не к месту. —Забудь про это. Авантюрин втянул их в круг. Толпа радостно загудела: новая пара! Рацио напрягся. Люди вокруг топали, хлопали, кружились. Всё не по правилам, с непонятной периодичностью. Он не знал, куда ставить ногу. Левый ли шаг, правый? Ритм сбивался. Он попытался повторить за Авантюрином — и едва не наступил кому-то на платье. —Спокойно, док. Дай себе идти по ощущениям. —Я ощущаю неловкость и позор. Авантюрин засмеялся. Он кружил его, ставил ладонь ему на талию и тянул в поворот. И вот — Рацио всё же поймал ритм. Правда совсем не такой, как его учили. В нём не было аристократической точности, но была свобода в движениях, несмотря на то, что все танцевали похоже. Его лицо выражало озарение. Рацио любил это чувство, любил и человека напротив, потому не мог не позволить себе улыбку. —Вот. Ты понял. —Это ужасно. — Рацио повысил голос, пытаясь перекрыть барабаны. — Ужасно непрофессионально, несимметрично и совершенно… Он не договорил. Потому что музыка требовала взять того за руку, развернуть, поймать и снова подбросить. В какой-то момент они оказались так близко, что Рацио ощутил теплое дыхание на щеке. Музыка замедлилась. —Ты хороший актёр. —А ты тот ещё фокусник. — С долей благодарности в голосе прошептал учёный. —Ха, Рацио? — Тот неправильно понял. — Ты ведь улыбался! Но тот решил не объясняться: —С кем не бывает? —Пошли поедим? Ещё я слышал, что здесь есть лавка с украшениями из разных стран... Они готовы были пойти в другую сторону, как вдруг их откликает пара. А точнее — подвыпивший мужчина, пока его жена пыталась оттаскать его. —Дорогие друзья, хорошо станцевали! —Спасибо! — Авантюрин натягивает вежливую улыбку. —Дорогие друзья, дорогие друзья... Видите эту женщину? Она...вот она — — моя жена. Со вчерашнего дня. "Разбойники" пересеклись взглядами. Рацио неловко кашлянул. —Поздравляем с венчанием... —Спасибо. Всё, давай пойдём отсюда. Не пугай люд. — Его жена тоже начинала терять терпение. —Стой, кошка моя, подожди. Дай мне похвастаться. Вот ты... Он указал пальцем на Рацио. Тот в ответ выгнул бровь. —...Пассия есть? Глаза из под павлиньей маски метнулись из одной фигуры к другой. —Есть. И зачем Вам эта информация? —О Эоны, давай просто уйдём? — Женщина уже оттаскивала его в сторону, но пьяница только обнял её руку. —Любишь её? Вот я люблю! Не твою... Свою. Ни одна девушка в округе с ней не сравнится. Я столько могу рассказать про неё! Расскажи вот за что любишь свою...не мою. Но Рацио даже не успевает открыть рот, тот вмиг перебивает: —Я могу поэмы ей посвятить! Она красивая, добрая, милая, скромная, трудолюбивая, хорошенькая.... —Извините, пожалуйста. Мы уйдём. — Она оттягивает его дальше, пытаясь скрыть улыбку. —Замечательная, любит животных, даже меня! И детей любит, а готовка её... Рацио кивает паре и лишь после понимает, что авгин за это время затих. —Что-то не так? —Что? А, нет, я просто думал, что они довольно милые. Согласишься? — Он выученно улыбнулся. —Возможно. —Всё же я проголодался. Не будем терять времени. Он поторопился вперёд. Вместо нормального приёма пищи они купили жареные каштаны. Авантюрин тут же повёл его к столу с украшениями. Рацио показалось, что он слишком спешил. По браслетам и подвескам он пробежался глазами, даже не ощупав. —Ничто не радует глаз? Кажется, за все года ты повидал немало безделушек. —Почти. — Блондин выдавливает улыбку. — Я ищу определенный орнамент. Увы, его здесь нет. Рацио быстро догадывается. —Может, стоит поискать среди колец? Он вздыхает: —Да, ты прав. Торговец, завидев их интерес, спросил: —Если Вам нужен определенный, то назовите страну, я их всех знаю! Авгин выдержал паузу: —Коллекционирую украшения из мертвых стран. Есть ли что-то из Сигонии? Тот призадумался: —На то они мертвы, что больше никто оттуда не ведёт торговлю. У меня есть украшения, которые были случайно найдены на улицах, в морях, в пустынях и лесах. Посмотрите, может узнаете. Сигониец взглянул. И правда. —Вот это? —Волны принесли. Хотите? —Да, принимаете бартер? —Конечно! Дорогой, покажи мне и я оценю. Он обменял пару своих украшений на одно бесхозное кольцо, слишком потёртое, что никто бы не стал его покупать. Но торговец задрал цену, а Авантюрин, на удивление, даже не стал торговаться. Это было на него не похоже. —Ты хочешь уйти. — Догадался Рацио. —Неправда, у нас столько дел по-моему плану. Ты от меня не отвертишься! —Ты всё время оглядываешься в сторону постоялого двора. Тот не нашёлся чем ответить. Соврать легко, но не когда смотрят одновременно строго и беспокойно. —Поспим вместе? — Спрашивает он в итоге. Рацио соглашается. Вопрос риторический, ведь в снятом номере была только одна кровать. Они переоделись и легли по две стороны кровати. Рацио знал, что что-то не то, но не спрашивал. За некоторое время он понял, что стоит только надавить на пирата вопросом, как тот по старой привычке отстраняется. Поэтому он ждал. От Какаваши вопроса не дождался бы, но Авантюрин поступал иначе. И учёный признавал эту черту. Ночь в этом городе была влажной. Капли росы собирались на подоконниках, воняло сырым деревом, от побелённых стен пахло известью. Окно было открыто и выпускало в комнату свежий воздух. —Тебе понравилось сегодняшнее свидание? —Недурно, но быстро. — Без утайки ответил он. Авгин прикусил губу. —А тебе? Рацио мягко прикоснулся к блондинистым волосам. Тот подставился, но на вопрос не ответил. —Не люблю гадать. Буду благодарен, если спросишь напрямик. —... —Я могу подождать. —Нет. Потом... потом я не скажу. —Тогда вперёд. Пауза. Тяжёлый вздох. —Рацио, ты ведь не простил меня. Почему ты доверился мне? Нет, даже больше: за что ты любишь меня? Витавший ещё с Пенаконии в воздухе вопрос наконец-то был задан. Какаваша всегда был настороже, а Авантюрин, в свою очередь, был ослеплён любовью доктора. Идеальной, взаимной и самое главное — ненавязчивой. И он даже позволил себе забыть тот факт, что он когда-то его предал, что Рацио знает о последующих предательствах. Сначала он сослался на профессионализм, на желание вернуть свои исследования и добрую фамилию. Но потом всё пошло по другому пути, и капитан был так занят отрицанием своих чувств, что не заметил важное. Когда уличный пьяница заговорил о своей жене, Авантюрин понял, что о себе он смог бы перечислить только плохое. Когда-то забытая совесть постучала в двери. Как бы ответил на вопрос Веритас, если бы его не перебили? —Верно, не простил. Но в голосе ни капли обиды. Сигониец усмехается с тенью презрения к себе. —И всё же ты ждал меня. —Может, я не так рационален, как тебе хотелось бы. Рацио повернул голову к нему. Глаз было плохо видно — тень от лунного света резала лицо, оставляя только скулу и угол рта. —Мне казалось, что ты выбрал не свободу, а её. Тогда это выглядело... логично. А потом стало просто удобно. На секунду пират выглядел оскорбленным. —Не ожидал, что услышу это от самого Веритаса Рацио. —Я никогда не был силён в чувствах. Удобно было не замечать, что ты напросто не хотел никому принадлежать. —Почему ты поменял мнение? —Понадеялся. Авантюрин чуть приподнялся на локте, его волосы — спутанные, мокрые от влажности — скользнули по плечам. —На что? —На то, что ты вернёшься. Не потому что приказали, не потому что должен или привык, а потому что... — Он замялся, подбирая слова, будто хотел использовать научный термин, но ничего не подходило. — ...потому что захочешь. —И ты поверил в это? После всего? Рацио фыркнул: —Допустил вероятность. Ты... Не всегда был хорошим актером. На улице кто-то играл на дудке с фальшивыми нотами, как будто нарочно пытался испортить момент. Мелодия скользнула в комнату, оставляя осадок. Пахло табаком — сосед курил за перегородкой. —Как ты думаешь, — тихо спросил Рацио, — что бы я ответил пьянице, если бы он не перебил меня? Авантюрин не знал. В нём что-то застыло. Стыд? Грусть? Страх? —Что ты не знаешь, за что любишь меня, — наконец выдавил он. Рацио медленно улыбнулся. Почти с нежностью. —Верно. К несчастью или к счастью, ты — целостное уравнение. Мне оно нравится без упрощений. Капитан прикусил внутреннюю часть щеки. —Я лишь выбрал видеть в тебе того, кем ты стал. Прошло семь лет, Какаваша. Авантюрин потянулся к его руке — неуверенно, будто заново проверяя границы. —Если бы тогда я снова предал? —Тогда бы я ушёл. Слова были сказаны спокойно, без угрозы. Факт, как факт. Они снова замолкли. Ветер прошелестел через окно, где-то хлопнула ставня. —Это было рисковано. Но я не сочту это за удачу. — Сказал он еле слышно. Рацио молчал. —Может, ты всё же глупец, доктор. Пират рисовал невидимые узоры на чужой руке. Своя поднималась всё выше, перешла на спину — только чтобы обнять. Для Авантюрина объятия всегда были чем-то редким и дорогим. —Лишь в одном вопросе.