Калифорнийские тайны

– Сеньор Зорро, – без особого удивления произнес отец. Он поднялся из-за письменного стола, обошел его и присел на край, с интересом рассматривая вошедших. – Разбойник с Эль-Камино-Реаль, также известный как «Проклятие Капистрано». И мой сын. Неожиданно. Возможно, кто-нибудь объяснит мне, что все это значит? Мари прошла вперед и молча протянула ему шпагу обеими руками. Отец взял ее и внимательно осмотрел. – В самом деле, это шпага Альвареса, – согласился он. – Как он погиб? – Он не погиб! – взвился Хосе, терпение которого наконец лопнуло. – Он сам все это подстроил! Я сам видел! Они сговорились с разбойником! Он... – Тихо, тихо, Пепе. Альварес мертв, в этом не может быть сомнений. Только смерть могла разлучить его с этой шпагой. Ваша работа, сеньор Зорро? – Что? – Разбойник явно опешил. – Нет, разумеется, нет. Я не убивал его. Мы обменялись с ним шпагами вчера днем, в десяти милях к югу от Санта-Моники. – Позвольте не поверить вам, сеньор Зорро. Альварес мог каждую неделю вздыхать по новой сеньорите, но на самом деле единственной его любовью была вот эта толедская красавица. – Он взвесил шпагу на руке. – Ее он ревновал, словно невесту, не позволял прикоснуться к ней никому. Даже мне. И вы хотите мне сказать, что он добровольно согласился на такой обмен? – Он предложил мне его сам. Он был тяжело ранен в стычке с бандитами, которые пытались похитить дона Хосе... – Это неправда! – Помолчи, Пепито. Продолжайте, сеньор Зорро. Что произошло под Санта-Моникой? Кто напал на них? – Об этом вам лучше расспросить дона Хосе, ваша светлость. Я знаю лишь то, что услышал от дона Хоакина. – Дона Хоа... А, вы имеете в виду Альвареса! Что он сказал вам? – Он... вспомнил о том, что не так давно оказал мне некоторую услугу, и попросил об ответной любезности. Он попросил меня догнать дона Хосе и сопроводить его к вам. – Догнать? Они были не вместе? – Нет. Как я уже сказал, дон Хоакин был тяжело ранен и быстро терял силы. Он отправил дона Хосе вперед, велев ему возвращаться в пресидио Санта-Моника, а сам остался, чтобы задержать бандитов, которые шли по их следу. Так совпало, что я случайно натолкнулся на него в лесу. Я предложил ему помощь, но он взял с меня слово, что я позабочусь о безопасности дона Хосе и передам его вам в собственные руки. Я не мог отказать ему. – Я слышу по вашему голосу, что это поручение не доставило вам удовольствия, сеньор Зорро. – Ни малейшего. Я бы с гораздо большей охотой остался с доном Хоакином и оказал ему помощь. Возможно, сейчас он был бы жив. – Но вы все же выполнили его просьбу, и я признателен вам за это. Пабло и Томас тоже убиты? – Кто? – Прислуга, сопровождавшая моего сына в поездке. Лакей и кучер. – О них мне ничего не известно. Я видел на дороге вашу карету, она стояла пустая, с выпряженными лошадьми. – Понятно. Альварес просил вас передать мне что-то? – Да. Одну минуту. Разбойник вытащил из-за пазухи небольшой сверток, развернул его и выложил на стол содержимое. Это была небольшая записная книжка, перстень с печаткой и какой-то непонятный предмет, похожий на обрезок толстой тисненой кожи. Отец скользнул быстрым взглядом по выложенным вещам, и в его глазах вспыхнуло хищное ликование. Он удовлетворенно кивнул, взял непонятный предмет и повертел его в пальцах. – Вам известно, что это такое, сеньор Зорро? Разбойник молча покачал головой. – Альварес не сказал вам? Да, это на него похоже. Что ж, я считаю, вы имеете право знать, раз рисковали жизнью, чтобы доставить его ко мне. Это срезанное клеймо, по всей вероятности, с седла одного из заговорщиков. Разве это не замечательно? Они, разумеется, тщательно подготовились, чтобы в случае провала никак нельзя было доказать их связь с человеком, которому принадлежит этот герб, – никаких писем, никаких опознавательных знаков на одежде, – но забыли о такой мелочи, как клеймо, тисненное на юбке седла. И Альварес сумел его обнаружить. Он все-таки был неординарным человеком. Найти замену ему будет непросто. Он пытался отговорить меня от этой поездки, считал ее неудачной идеей, но я настоял. Мой сын недолюбливал его, они плохо ладили, и я думал, что Альваресу просто не хочется две недели напролет выслушивать насмешки дона Хосе. Мне следовало довериться его чутью – оно почти никогда не ошибалось. Он кивнул на платок, в который были завернуты предметы. – Вам требуется помощь медика, сеньор Зорро? На вашем платке кровь. – Нет, я не ранен. Кровь принадлежит дону Хоакину. – О, прошу прощения. Платок не его, поэтому я подумал... – Он взял платок в руки, аккуратно расправил его и усмехнулся. – «Д.П.», вот как? Любопытно, что бы это могло значить? Мари, милая, как ты считаешь? Он разжал пальцы, позволяя платку спланировать ей в руки. Мари, не бросив даже взгляда на вышитую монограмму, с уверенностью произнесла: – Долорес Пулидо. Отец расхохотался в голос. – Мари, моя милая крошка Мари, ну почему ты не родилась мужчиной! Я мог бы с чистой совестью отпустить беднягу Фуэнтеса на покой и доверить все дела тебе! Что скажете, сеньор Зорро? Моя Мари угадала? – Довольно, сеньор, – сквозь зубы проговорил разбойник. – Шутка зашла слишком далеко. Прикажите сеньорите вернуть мне платок. Я не собираюсь терпеть... – Ну-ну, сеньор Зорро, не стоит так горячиться. Прошу меня простить. Мари, верни сеньору разбойнику его собственность. Мари, присев в легком реверансе, с улыбкой подала сеньору Зорро аккуратно сложенный платок. Тот почти вырвал его у нее из рук и спрятал за пазуху. Отец взял шпагу со стола и протянул ему рукоятью вперед. – Это тоже ваше, сеньор Зорро. Раз уж сам Альварес так решил... Сказать по совести, я удивлен. Всегда полагал, что он предпочтет сломать свою шпагу, лишь бы она не попала в чужие руки. Как Роланд в Ронсевальском ущелье. – Роланд, умирая в Ронсевале, так и не сумел сломать свой Дюрандаль, – отозвался сеньор Зорро, убирая ее в ножны. – Возможно, дон Хоакин опасался подобного исхода. – Возможно. А возможно, и нет. Сомневаюсь, что Альварес читал Ариосто. Он вообще был не любитель читать. Он был вашим другом, сеньор Зорро? Разбойник отозвался не сразу. – Врагом, скорее, – произнес наконец он. В его голосе прозвучала горечь. – Мы с ним служили разным господам, и нам приходилось скрещивать клинки чаще, чем мне этого хотелось бы. Нет, к моему большому сожалению, друзьями мы с доном Хоакином не были. Но это был благородный и достойный человек, и мне жаль, что мы с ним сражались друг против друга, а не плечом к плечу. И жаль, что он погиб так нелепо, защищая злого избалованного мальчишку, не стоящего даже его ногтя. – Я вижу, вы не слишком высокого мнения о моем наследнике, сеньор Зорро. – Вы совершенно правы, ваша светлость. Я слышал, что вы очень проницательный человек. Отец нахмурился. – Я прощаю вам эту дерзость, сеньор разбойник, но на будущее прошу воздержаться от подобных выпадов. Останьтесь ненадолго. Я хотел бы задать вам еще несколько вопросов, наедине. Фуэнтес, будьте так добры, проводите детей. Секретарь поклонился и, обернувшись на Хосе и Мари, сделал им знак следовать за ним к дверям. Хосе повиновался механически. Уши у него горели. Он чувствовал себя так, будто его прилюдно выпороли.