В день, когда расцветет Магнолия

Хань- гэ... Хань- гэ... Слезы жгли глаза и он чувствовал, что задыхается. Словно огромный валун придавил его грудь, он не мог не вздохнуть не выдохнуть. Его накрывала удушающая паника и тревога. Слух прорезал противный писк, от чего болела голова и хотелось вернуться к мирному ничему как было до этого. Он открыл глаза и пара крупных слезинок сбежали по его щекам. Яркий белый свет слепил, во рту пересохло, а все тело болело и щипало. - Доктор, он приходит в себя! Показатели стабилизируются, уровень кислорода растет, он дышет сам! - Вынимайте трубку и держите его, ему нельзя двигаться! Вокруг была суматоха, перед ним мелькали чьи- то руки, он ощутил как его держат за плечи и голову, а изо рта вынимают нечто, что не давало ему сомкнуть челюсть. Это вызвало рвотный рефлекс и он зашелся хриплым кашлем. Наконец странный писк прекратился и ему помогли присесть. Перед Сехуном сидел мужчина под сорок в белом халате и с очень приятной улыбкой. - С возвращением, господин О, Вы здорово нас всех напугали. Господин О? Корейский? Сехун оглянулся и в шоке и неверии принялся ощупывать себя, однако увидел, что одна из его рук в гипсе и он не может ее поднять, т.к она зафиксирована и привязана к кровати. Он вернулся? * Да, он вернулся. Точнее его тело никуда и не пропадало, после удара в машине, он получил не очень серьезные травмы, однако необьяснимо почему, впал в кому как и второй пострадавший в аварии человек. Лу Хань. Они оба оказались в одной больнице. И оба были в коме, пока сегодня не пришел в себя Сехун. Он был в отключке всего восемь дней. У него остались пара ушибов, вывихнутая кисть и растянутые мышцы на левой руке и мелкая трещина на правой ноге. Про Ханя ему не могли сообщить из-за конфидециальности информации, однако Сехун умело пользовался своей внешностью и смог разболтать медперсонал, который заботился о нем, узнавая подробности состояния его гэгэ. Т.е. хена. Они же теперь снова в Корее, не правда ли. Но все не звучало так страшно как то, что Хань до сих пор не приходит в себя и врачи не могут спрогнозировать, когда это случиться. Родители Сехуна давно решили все, что связано с лечением их сына, а когда в Корею смогла прибыть мать Ханя, они вошли в ее положение и не смотря на то, что считали именно ее сына виновником аварии и того, что их дети оказались в больнице, они все же помогли ей с оформлением многих бумаг и решили не доводить дело до суда, узнав, что Хань иностранец и суд все равно будет происходить в Китае. Сехун был на ногах уже вторые сутки. Т.к. кома не изученное состояние и мозг мог быть поврежден сильнее, чем смогли определить на МРТ и через анализы, его решили оставить еще на пару дней. И каждую свободную минуту Сехун проводил у постели Ханя, рассказывая ему сперва о том как он помогал Наследному принцу и после перешел на современные новости, которые они оба пропустили. На третий день в палату Ханя зашел молодой мужчина с большим букетом цветов. Сехун сразу понял кто он. Для начала, вошедший точно был китайцем, а второе, Сехуна рассмешило его удивление, когда он застал его в палате. - Кто ты такой? С порога спросил незнакомец. Сехун носил только больничные штаны, а так он одевал футболку и мастерку. Незнакомец перевел взгляд на то как Сехун держал руку Ханя в своих и скривил губы. - Кто разрешил тебе посещение? Сехун игнорировал вежливое обращение к незнакомцу задавая ему вопрос в ответ, а еще он смотрел на него совсем не дружелюбно. - Мать этого человека. А тебе кто? Сехун хмыкнул и отвернулся от мужчины, позволяя себе не отвечать на его вопрос долгое время. - Тетушка Лу, разумеется. Все таки ответил он. Мать Ханя была вежливой и тактичной женщиной. Сехун сам разыскал ее и принес свои искринние извинения за то, что был неосторожен на дороге и это привело к аварии и пострадал ее ребенок. Она не винила его в аварии, т.к было видио с камеры дорожного движения, где было видно, что именно Хань пренебрег своей безопасностью полностью погрузившись в мобильный телефон. Мама Лухана быстро подружилась с Сехуном и позволила ему называть себя тетушка Лу, что могли позволить себе только близкие родственники. Более того, Сехун обьяснил ей причину такого поведения и рассеянности Лухана. Он рассказал о подлом поступке его любимого человека и даже предложил найти подтверждение тому в телефоне Лухана. Когда тетушка Лу читала сообщения, которые Хань почему-то не удалял, она плакала ругая себя за то, что была так обижена на сына, что в такой сложный для него период не была рядом и теперь он в больнице. Сехун утешал ее и себя за одно. Он тоже скучал за старшим и часами пересматривал его фото в соцсетях. Так что ему не составило труда добиться разрешения от матери посещать Ханя в его палате. - Интересно, так кто же ты такой? - Я друг. - Друг? А не из-за тебя ли Хань оказался в таком состоянии и не выходит из комы уже почти две недели? Сехун хмыкнул сжав прохладные пальци Лу сильнее. - Из-за меня? Ты видно забыл, что это тонны твоих тупых сообщений не давали Хань- гэ спокойно жить и он даже чертову машину не заметил? Мэй Цзи осекся. Он видел, что сидящий парень тоже в гипсе на руке и ноге, а еще рядом с ним стоял костыль и вешалка с капельницей, трубка от которой тянулась к руке парня. Еще он был очень молод, хотя в росте не уступал ему. Но с каких пор у Лухана есть друзья в Корее и почему этот пацан называет его мать тетушкой, в то время как он вынужден обращаться к ней офицально, даже после того как представился и обьяснил кем приходится Ханю? И самого Лу он называет на китайский манер, хотя сам точно кореец. Все это не укладывалось в его голове. - Этого не должно было случиться. - Тебе следовало просто рассказать ему все как есть, а не мучать и не заставлять так страдать. Или ты расчитывал, что Хань-гэ будет бегать за тобой как собаченка, пока ты развлекаешься в чужой стране? Мэй Цзи поставил цветы на тумбочку, недалеко от постели Ханя, когда резко обернулся и зло заговорил. - Что ты знаешь об этом? Не лезь, по хорошему говорю. - Что я знаю? Хотя бы то, что Хань-гэ ненавидит жолтый и сраные лилии. Твой веник говорит больше твоих тупых оправданий. В этот момент в палату вошла мама Ханя и застала их перепалку. Она обернулась к букету цветов от Мэй Цзи и посмотрела на пышные розовые хризантемы, которые стояли у окна, чтобы их насыщенный аромат не мешал спящему Лухану. Она покачала головой и с обидой во взгляде повернулась к парню, стоявшему недалеко. Она заговорила на китайском и хотя Сехун учил его в рамках подготовки к военной академии, этот диалект был ему не знаком, поэтому он понимал через слово. - Я дала тебе разрешение навестить моего сына из лучших побуждений. Я надеялась, ты найдешь в себе храбрость извиниться перед ним. Но ты правда даже не знал, что он любит, а что нет. В таком случае, ответь мне на один вопрос, ты любил моего сына хотя бы немного? На глазах женщины навернулись слезы. - Я любил. И сейчас люблю! Да, я сделал не верный выбор. Но хотел все вернуть! Хань избегал меня и не давал такой возможности, теперь я здесь за этим. Мэй Цзи подхватил цветы, которые принес и у самой двери снова оглянулся и добавил: - Я не намерян сдаваться. Когда он очнется, я сделаю так, чтобы мы снова были вместе. Сехун хмурился соединяя в голове знакомые слова, чтобы понять основной смысл сказанного. - Если он искринне это сказал, я надеюсь, в конце концов, это не разобьет сердце Хань-гэ окончательно. Госпожа Лу удивилась тому, что этот мальчишка понял их, она не ожидала, что он знает китайский. - Ты достойный молодой человек. Жаль, что мой сын не мог встретить тебя раньше. Сехун посмеялся и напомнил маме Ханя, что когда тот заканчивал начальную школу он сам только появился на свет и это заставило смеяться и тетушку. * К огорчению Сехуна, он не мог единолично запретить тому уроду- бывшему парню Ханя, посещать его, поэтому был выделен час для Мэй Цзи и это время приближалось. Сехун сидел возле постели старшего и изучал- вспоминал тот мандаринский диалект, на котором они говорили последние пару месяцев, прожитые в эпохе древности. Он читал иероглифы в тонокой книжичке, а когда не мог вспомнить произношение, обращался за помощью к переводчику в браузере, который помогал ему выговорить слова. Запнувшись на очередном сломай-язык иероглифе, Сехун заметил движение и взял руку Ханя в свою, ожидая, что это повторится и старший сейчас придет в себя. Через секунду его пальцы слабо сжали в руке и большие, яркие глаза открылись. - Хань-гэ... Хань-гэ, ты наконец очнулся! Сехун отбросил книжечку в ноги Ханя и сел к нему на кровать нависнув над парнем, чтобы удостовериться в том, что Хань правда очнулся. - Больница? А кто ты? Сехун замер, его счастливая улыбка сползла с лица и он нахмурил брови. - Да, ты в больнице, Хань-гэ. Я тот из-за кого ты здесь оказался, прости меня за это, пожалуйста. Сейчас позову врача и твою маму, подожди немного. Сехун привстал, он все еще перемещался с помощью костыля, его нога была все еще в гипсе. А в голове Лухана всплывали обрывки того дня, он шел на работу. Он был очень зол и расстроен. Его донимали сообщения и он не мог просто выбросить телефон и отмахнуться от них. От писавшего ему человека. Гнев и обида снова заполнили его, но внезапно это все перекрыло новое ощущение- легкости и спокойствие. Он словно пережил бурю с сильным ветром, после которой вышло яркое, согревающее до самых косточек, солнце. Но от куда это чувство взялось он не знал. Он растерянно посмотрел на парня, который сидел рядом с ним и его лицо было таким знакомым, но в тоже время далеким, будто он его уже видел, но не знал где. Хань сжал руку парня неосознанно, но ладонь того так знакомо лежала в его руке. Это было очень странно. - Авария произошла из-за меня. Это мне стоит извиниться. Мне очень жаль. Тихо ответил Хань, надеясь, что этот молодой человек не ждал его пробуждения, только ради этих слов. - Не стоит. Мы уже во всем разобрались. Ты не помнишь, Хань-гэ? Сехун с надеждой снова обернулся к старшему, но увидел то самое растерянное выражение лица как и в их первый день знакомства в лесу. - Я не... прости, я что-то должен помнить? Я уже приходил в себя, да? Наверно... но я не знаю... если мы правда все решили, то я рад. Спасибо. - Не благодари. Ты все еще лежишь прикованный к постели по моей вине. Что ж. Ты пришел в себя и мне нужно сообщить об этом. Хочешь воды? Сехун на мгновение забыл о том, что этот парень не помнит его и их отношений, которые остались в другой эпохе и говорил со старшим в привычной манере. - М, да, если тебе не сложно. Можешь напомнить свое имя? Мне так неловко, что ты меня уже знаешь, а я снова узнаю твое имя, прости. Сехун привстал без помощи костыля и удерживая вес на одной ноге, налил в стакан воду, его левая рука тоже была в гипсе и Хань увидел это наконец и его глаза распахнулись. Он тоже ранен? - Ничего страшного, Хань-гэ. Ты говорил, что имена корейцев тебе все еще сложно запоминать. Меня зовут О Сехун. Вот, твоя вода. Передав стакан в руки старшего, Сехун поднял костыль и оперевшись на него, смотрел на парня перед собой мысленно прощаясь с ним. Он не ожидал, что очнувшись Хань не сможет его вспомнить. Не вспомнит ничего из прожитого ими. Возможно, это последствие того, что в том теле Хань тоже потерял все воспоминания и травма головы здесь, и пережитая смерть из-за яда там, повлияли на его сознание. - Хань-гэ. Прости, что вмешиваюсь, но я должен напомнить тебе, чтобы ты не слушал Мэй Цзи. Не позволь ему снова тебя ранить, ладно? Он посмотер на Лу так, что тот почти поперхнулся глотком воды, неожиданно что-то вспыхнуло в его сознании, но тут же ускользнуло, не дав разобраться и понять, что это могло быть. - Ты знаешь? - Я знаю. И мне очень жаль, что ты вынужден проходить через это. А теперь мне пора. Досвидания, гэ. Лухан не заметил сперва, но сейчас он понял, что этот парень обращается к нему на китайский манер и это очень знакомо звучит. Он точно слышит это обращение не впервые и даже не дважды. Голос парня и то как он называет его имя так волнительно, он чувствует как краснеют щеки и уши, но почему, почему такая реакция? Хань приложил прохладный стакан к щеке и наблюдал за тем как незнакомец с костылем прихрамывая, уходит из палаты и уже скоро к нему заходят вереница врачей и его мать. Хань вынужденно отвлекается на распросы врача и после на свою матушку, после чего его просят подождать с приемом пищи, чтобы сделать много анализов и наконец к нему в палату заходит кто-то еще и, почти на автомате, он улыбается и хочет назвать имя ожидаемого человека, но его лицо замерает и Хань больше не радуется гостю. - Где Сехун? Все, что он хочет спросить, непонятно почему, но он был уверен, что зайдет именно тот парень, а не человек, которого он желал бы видеть последним. - Серьезно? Когда ты успел снюхаться с тем пацаном? Я не ожидал, что ты так быстро найдешь мне замену, Лу. Мэй Цзи пришел с букетом цветов, омерзительно вырвиглазного жолтого цвета. Хань хмыкнул и вдруг обернулся к окну. Он сперва заметил, но не обратил должного внимания, у окна стояли пышные розовые хризантемы. Именно такие как ему нравятся. Он взволнованно вздохнул, подрываясь с кровати и присел, потянулся к цветам. - Он и это знает... Прошептал одними губами Хань, воткнувшись в цветы носом, жадно вдыхая их аромат. - Свежие. Константировал он и довольно улыбнулся. - Замечательно. Зло выдавил Мэй Цзи и подошел к урне возле небольшого камода и бросил свой букет в нее. Он приносил цветы каждое свое посещение, но его букеты никогда не задерживались в этой палате усилиями мелкого проныры, который считал, что стал лучшим другом его Лу. - Ты тоже знаком с Сехуни? Так и где же он? Лухан осекся. Он назвал парня так, словно проговаривал его имя тысячи раз и это было привычно для его языка. Буквально язык сам сложился в слоги, он незадумываясь назвал незнакомца формой имени, которое было невежливо использовать чужому чкловеку. - Твоя карманная мартышка собрал вещички и сбежал под ручку с мамочкой, домой. Вот и все. Он сидел здесь днями, просто, чтобы удостовериться, что ты не умер. Стоило тебе открыть глаза и его тут же ветром сдуло. Видишь наконец, что ты не умеешь выбирать друзей? Лухан поставил цветы обратно к окну и задумался. Сехун говорил с ним спокойно и вежливо. Он не выглядел напуганным или не выказывал других негативных чувст к Ханю. "Ты ничего не помнишь, Хань-гэ?" Эхом пронеслось в голове Лухана и он прижал ладонь ко лбу. Он что-то забыл? Что-то важное. Именно после этого вопроса лицо Сехуна изменилось и он перестал улыбаться. Он будто разочаровался услышав ответ. Лухан посмотрел на свои ноги и заметил маленькую книжечку лежащую там. Это оставил не он и не матушка, значит, это Сехуна? - Подай мне ту книгу. Тихо попросил он Мэй Цзи и мужчина тяжело выдохнул, подошел к его кровати и небрежно подхватил тонкую книжечку. - Вау, древне-мандаринский. Стихи и высказывания великих поэтов. Твоя, чтоли? Лухан нахмурился, протягивая руку и ждал, когда книгу передадут ему. Он получил книжечку, мужчина цокнул и присел там, где раньше сидел Сехун. Лухан прочитал название и удивился, зачем бы корейцу понадобилось изучать это? Он пролистал пару сираничек, но даже для него эти иерогдифы были не знакомы. - Ты мне так и не ответил. Где подобрал мальчишку? На школьников перешел? Ты же знаешь, что он еще несовершеннолетний? - Что? Лухан упустил книжечку, его пальцы вдруг ослабели и он обернулся к своему бывшему знакомому. - Не помнишь? Этот твой школьник, который, между прочим, почти угробил тебя на своей тачке, только закончил школу. Лухан прикусил губу. Сехун выглядит сурово, наверно поэтому он не заметил, что он настолько его младше. Действительно, школьник? - И прекрати обвинять его, это из-за твоих бесконечных надоедливых смсок я не смотрел на дорогу и подставил Сехуна, он едва не разбился сам. Мэй Цзи перекинул ногу на ногу и хмыкнул. - Ладно, не начинай опять. Я пришел не чтобы ругаться. Я здесь, чтобы поговорить наконец-то нормально. - И что ты хочешь обсудить? Мы не женаты, нам нечего делить. Что еще тебе от меня надо? - Просто, давай забудем об этом, хорошо? Я обещаю, что больше такого не повторится. Нам ведь было хорошо вместе. И к тому же, как ты собираешься жить здесь дальше один? Мы и ту квартиру едва могли себе позволить. - Ту квартиру выбирал ты и требовал, чтобы было не меньше 40ка кв/м. Мне хватит и десяти. Теперь я знаю, что ты хотел выглядеть круче в глазах своего любовника. И кстати, он то сильно старше школьника, м? Не думай, что если я ударился головой, то ты можешь придти сюда и делать вид, что я просто истерю на пустом месте. Ты унизил меня. Я этого никогда не забуду. А теперь уходи и забудь сюда дорогу. Хань бросил тяжелый взгляд на мужчину сидящего недалеко от него и наблюдал как Мэй Цзи борется между тем, чтобы снова обвинить его в том, что он слишком обидчив и начать защищать себя и своего любовника. - Я приду еще, а ты отдыхай и подумай. Но Хань не слушал больше не слова, он смог расслабиться, когда этот человек ушел и когда лег, заснул так крепко, что даже не помнил, что ему снилось. Хотя сон был очень важным и Хань был уверен, что там он видел кого-то, кого так сильно любил и за кем скучал, но он не мог вспомнить ни этого человека, не те чувства, что испытывал во сне.