Дети империй: лед, интриги и любовь

8 января 2022 года, Московская область Снег хрустел под ногами. Вокруг не было ни души. На ветвях елей лежали снежные шапки. Машина осталась возле небольшой церкви. Мирослава без интереса смотрела по сторонам. — Дядь Миш, зачем мы идем на кладбище? Они шли гуськом по заметенной снегом дороге. Впереди шел Москва, цепочку замыкал Радонеж, а в центре шла сама Мира. — Ты боишься? — спросил Михаил. В саркастическом тоне слышались нотки заботы, Мира улыбнулась. — Нет, — она пожала плечами. — Я просто не понимаю, зачем нам Григорий Платонович. — Терпение, мой юный падаван, — смеется Московский. Мира фыркнула, но улыбнулась. Вскоре они подошли к могиле. Плита у нее была старой, осыпавшейся. В центре был портрет с именем, отчеством, фамилией и годами жизни. Глаза Миры округлились. С могильной плиты на нее смотрел человек, стоящий за ней. Только фамилия была другой. — Что за… — прошептала девушка. Она переводила взгляд с плиты на Радонежа и обратно. — Как такое возможно? — Ты знаешь, как появляются воплощения городов? — Михаил начал издалека. Мире показалось, что вопрос был риторическим, и ответа Москва не ждал. — Обычно мы появляемся, когда появляется постоянное поселение, люди, зарождаются культура, торговые связи. Иногда нас находят правители городов, иногда — другие города. Бывают случаи, когда предыдущее воплощение умирает. На его месте появляется новое — ребенок, который четко знает, кто он, где живет, что находится под контролем его города. Очень редко воплощением становится человек, живший в городе. Обычно человек должен совершить то, что он бы никогда не совершил. Человек перерождается, он не помнит ничего. Вырастая, новое воплощение становится точной копией себя из человеческой жизни. В шестидесятых мы решили провести эксперимент и сравнили ДНК останков этого человека с ДНК Радонежа, — он сделал паузу. — Результат дал стопроцентное совпадение. — В такое… — Мира пыталась найти слова. — Трудно поверить, да? — впервые заговорил Радонеж. Она кивнула. — Я тоже не мог понять, почему меня схватили и увезли в Тверской Кремль, как только я прибыл на парад в Москву. Я не помнил ничего, знал только, что связан с этим местом. — В Тверской Кремль не увозят просто так… какое преступление он совершил? — Мира перевела взгляд на Михаила. — Слишком много себе позволял, — Московский скрестил руки на груди. — Когда мы вышли на его след — сбежал. Ольга приказала искать его по мере возможностей. Мы посчитали чрезмерной наглостью его визит на Красную Площадь в сорок шестом. Отвезли в Тверь, там выяснили, что он больше не человек, доставили на ковер Саше. Он решил помиловать его, приказал Сергиеву Посаду внимательно следить. В десятых годах наблюдение сняли. — Я не понимаю… зачем мне эта информация? Лицо Московского озарила довольная улыбка. — Во время чемпионата России сюда приезжал Андрей Малинин, — сказал Радонеж. — Мне сказал смотритель, что он приходил сюда. Потом он нашел меня… и начал нести какой-то бред! Он говорил что-то про бессмертных дворян, и что он давно об этом догадывался… сказал, что я — прямое доказательство зелья бессмертия, — мужчина отвел взгляд. — Как только он уехал, я позвонил в Сергиев Посад и стал ждать. — Зелье бессмертия, — Мира рассмеялась. — Как такому гениальному человеку могла прийти в голову такая бредовая идея?! И. — она замялась, не решаясь продолжить мысль. — При всем уважении, Григорий Платонович, глупо вводить в организм такую вещь человеку, не принадлежащему Романовым или ближайшим к нам родам. — Я понимаю, Мирослава Евгеньевна, — вздохнул Радонежский. — И все же, если о существовании городов узнают… — Ничего не случится, — перебил Михаил. — Люди не дураки. И после войны особенно много было слухов о душах городов, которые помогали своим жителям. — Но ты просил не говорить Нине о том, кто ты и дядя Саша! — Мира сжала кулаки. — Если из-за этих недоговорок мы с ней поссорились?! — Точно не из-за этого, — задумавшись, ответил блондин. — Настя, Кира и Лера, кажется, что-то раскопали по этому делу. Думаю, они сами тебе расскажут, — он прокашлялся. — А просил я тебя не рассказывать, потому что Андрей Малинин подозрительно часто искал встреч с твоими родителями. До убийства твоей матери я старался не обращать внимания… однако, это стало казаться мне подозрительным, — Михаил вздохнул. — У нас не было весомых причин, чтобы проводить обыск. Малинин работает в одном из мировых НИИ. У них «проблем с санпином» не бывает! — пауза. — Опережая твой вопрос, в Нине угрозы я никогда не видел. Мира кивнула. Она сделала несколько глубоких вдохов. Вздохнула. Улыбнулась. — Я верю твоему чутью, дядь Миш. — Знаю, — Москва потер переносицу. — Вам, Романовым, чуть ли не с пеленок говорят. Меня до сих пор удивляет, что в городе не появилось ничего нового, где в названии фигурирует «Московский»! — Дядь Саша обязательно что-нибудь придумает, — по-лисьи улыбнулась Мирослава. — И как не верить, когда все твои теории сбываются! — Прошу прощения, — прервал перепалку Радонеж. — Позвольте мне удалиться, Михаил Юрьевич. — Конечно, — махнул рукой Москва. Григорий Платонович поклонился им обоим и пошел к выходу с кладбища. — Нам бы тоже пора уезжать, тебе завтра в столицу лететь, а потом — в Таллин. — рассудил он. Мира кивнула. — И не все мои теории сбываются. — Да ну, — фыркнула Романова-Ярцева.

***

Катя чувствовала себя странно. Это началось в тот день, когда она подкупила Таисию Емельянову и попросила ее поссорить ее дочь и Миру. Ей казалось, что над головой нависла гильотина. Одно неверное движение — смерть. Катя поздоровалась с прошедшими мимо учеными и юркнула в дверь, ведущую в лабораторию мужа. — Рад, что ты смогла прийти так быстро, — улыбнулся Андрей. Он, в отличие от жены, был полон энтузиазма. И этот энтузиазм пугал Катю. — Подойди сюда! Катя подошла. На экране высвечивался результат ДНК-экспертиз. — Я был прав! Эликсир бессмертия реален. Твой прапрадед тому подтверждение! — Я рада, что ты оказался прав, — вздохнула Катя. — Но, что ты будешь с этим делать? — Вытащу из его ДНК элементы, которых мне недостает и добавлю их в наш эликсир, — мужчина обнял ее за талию. — Мы станем бессмертными! Потом запатентуем его и будем продавать! — Может, не будем продавать? — осторожно спросила Катя. — Это может вызвать перенаселение, новые преступления и много чего еще! — Ты права, — задумавшись, сказал Андрей. Он нежно поцеловал ее в щеку. — Эликсир может быть опасен. — Я всегда права, — гордо ответила Катерина, поправив прическу. — И, дорогой, как мы можем быть уверенными, что эликсир точно сработает? — У меня в лаборантской живут мыши, которым осталось прожить несколько недель, сделаю инъекцию им, — просто ответил Андрей. Он ввел несколько команд на компьютере и оперся руками на стол. Катя молча наблюдала, как он набирает в шприц прозрачную жидкость. Его руки не дрожали, взгляд был сфокусирован. Внутри нее все сжалось в холодный ком — не страха, а жадного, всепоглощающего желания. Желания, которое годами грызло ее изнутри, пока она наблюдала, как сильные мира сего не стареют, пока ее собственная молодость начала ускользать. Они склонились над клеткой. Пожилая мышь еле дышала. Андрей сделал укол. Минута. Пять. Десять. Ничего. — Ничего не происходит, — разочарованно прошептал он, отступая от клетки. Тень сомнения, первая за много лет, скользнула в его глазах. — Я ошибся. Все это было напрасно. В его ДНК нет ничего особенного. Он… обычный человек. Как и тот, в могиле. Просто совпадение. Катя не отвечала несколько секунд, ее мозг лихорадочно искал лазейку, новую точку атаки. Ее взгляд упал на экран с данными, а затем на стеклянный флакон с образцом. Идеальное совпадение… Обычный человек… Словно щелчок прозвенел в ее сознании. — Нет, — ее голос прозвучал тихо, но с ледяной уверенностью. — Ты не ошибся. Ты просто не туда смотришь. Она подошла к компьютеру и ткнула пальцем в идеально совпадающие строки генетического кода. — Идеальное совпадение. Это не отсутствие результата, Андрей. Это — признак. Признак того, что мы имеем дело не с мутацией. — Тогда с чем? — он смотрел на нее, не понимая. — С копией. — Глаза Кати горели холодным, ясным огнем озарения. — Тот человек в могиле и этот… они один и тот же генетический материал. Но это невозможно для людей с разницей в столетия. Значит… — она сделала паузу, давая ему догадаться. Андрей побледнел. — Клон? Правительство… клонирует людей? — Хуже, — ее улыбка стала безжалостной. — Гораздо хуже. Они не клонируют. Они воскрешают. Или… создают идеальные реплики. Это не биология в нашем понимании. Это какая-то другая технология. Возможно, на стыке генной инженерии и квантовой физики. Возможно, то, что мы считаем людьми… всего лишь биологические аватары управляемые извне. Ее теория была чудовищной и совершенно слепой к истинной магии, но от этого не менее убедительной для их научного склада ума. — Поэтому нет различий в ДНК, — с придыханием произнес Андрей, подхватывая ее мысль. — Потому что это один и тот же исходный код! Их тела — не уникальные организмы. Это продукт, созданный по одному шаблону. Как два автомобиля одной модели. — Он замолчал, осознавая масштаб. — Это не дар природы. Это — технология. Самая охраняемая тайна Империи. — И мы ее раскололи, — улыбнулась Катя. Ее улыбка была хищной и холодной. — Нам не нужно подражать им или искать «места силы». Нам нужно украсть разработки. Или… — она посмотрела на пробирки с образцом ДНК, — …понять, как перезаписать шаблон собой. Ты смог выделить чистый образец. Теперь нужно найти механизм активации. Тот триггер, который запускает сборку нового тела или перенос сознания. Их цель сузилась до ясной и пугающе простой задачи: не божественное озарение, а взлом системы. Не паломничество, а кражу интеллектуальной собственности. — Мы не станем богами через ритуал, — прошептал Андрей, и в его голосе снова зазвучала уверенность ученого, держащего в руках знакомую проблему. — Мы станем ими, загрузив свое сознание в новые, вечные тела. Мы найдем фабрику по производству бессмертия и захватим ее. Катя кивнула, ее пальцы уже летали по клавиатуре, составляя список отделов Министерства науки и закрытых НИИ, где могли вестись такие разработки. — Ищем пробелы в финансировании, нестыковки в отчетах, внезапные закрытия проектов. Они не могли все скрыть идеально.

***

Поезд несся по тоннелям, останавливался на станциях. Люди заходили и выходили. Разговаривали, смеялись, сидели в своих телефонах. Кто-то коротко здоровался с фигуристкой и ее сестрой, один ребенок несмело подошел и вежливо попросил дать автограф. Нина, приподняв уголки губ, быстро расписалась в его блокноте. Центр Москвы встретил девушек гирляндами и елочными ветками, оставшимися после Нового года. Снег аккуратными сугробами лежал на углах домов. Редко проходящие люди шли по своим делам. — Нин, тебя что-то тревожит? — несмело спросила Даша. — Неизвестность, — вздохнула Нина. Она убрала руки в карманы пальто. — Тебя ведь удивил мой ранний приезд? — Даша кивнула. — Я обиделась на Миру… она написала мне столько гадкого… меня переполняли эмоции, я сорвалась, сбежала, — старшая остановилась на пешеходном переходе. — Сейчас мне кажется, что писала не она. Мира бы сказала все в лицо. У меня такое чувство, будто нас специально пытаются отдалить друг от друга. Загорелся зеленый сигнал светофора, сестры продолжили свой путь. — Я должна поговорить с ней! — Так, поговори, — засмеялась Даша. — Не вижу проблемы. — Ну… Мира у меня в черном списке, — невесело хмыкнула Нина. — Значит, и я у нее тоже. Нам нужно увидеться и поговорить в живую! — она замолчала. Коротко взглянув на сестру, продолжила. — В Таллине не получится, будет слишком много чужих ушей. Нас, конечно, заселят рядом с британцами и китайцами, но сути это не меняет. — Тяжело, — белый пар слетел с девичьих губ. — Ты помнишь, как добавляла Мирославу в чс? — Не то слово! — Нина внезапно остановилась. Она развернула Дашу к себе, сжала руками ее плечи. — Нет, в этом проблема! Послушай, я дам тебе номер Таисии Емельяновой. Знаю, как ты не любишь врать и играть с чужими чувствами, но сейчас это необходимо. Попытайся сблизиться с ней и узнать, что было в ночь с двадцать девятого на тридцатое декабря. Даша поджала губы. Подумала несколько секунд и кивнула. — Спасибо, сестренка! — Нина засияла, крепко обняла ее и побежала в Хрустальный. Младшая Малинина смотрела ей вслед. Как только дверь в ледовый дворец закрылась, она поспешила к станции метро.