Завтра, которого не было.

Когда последние фанаты скрылись за дверями концертного холла, Гарри остался один. Он не двинулся с места. Не мог. Концертный зал уже заполнился фанатами. Через стеклянные двери мелькали яркие огни, слышался приглушённый гул голосов, смех, предвкушение чуда. Все они были там, внутри, ждали начала. Все, кроме него. Он всё ещё сидел в коляске перед входом, глядя на огромный экран, что висел над дверями. Там не было трансляции концерта, только одно изображение — Луи, смеющийся, с задорно прищуренными глазами. Такой живой, такой светлый, будто у него не было ни одной тяжёлой минуты в жизни. Гарри смотрел и не мог не улыбаться в ответ. Он ведь должен был злиться, должен был чувствовать горечь. Он ехал сюда, чтобы увидеть Луи, чтобы стать частью этого вечера, а теперь просто сидел снаружи, зажатый между своей беспомощностью и несправедливостью мира. Но, смотря на этот экран, он почему-то не чувствовал себя одиноким. Через несколько минут зал взорвался криками. Это означало только одно — концерт начался. Гарри глубоко вдохнул. Раздались первые аккорды, а затем голос, который он знал так хорошо. “Tell you I’m on my way Nothing could make me late…” Это была The Greatest. Первая песня нового альбома. Гарри закрыл глаза. Эта песня была чем-то большим, чем просто строчки или мелодия. Когда он впервые услышал её, то почувствовал, будто Луи говорит с ним. Только с ним. “Together, we’re the greatest We’ll never be that cold again…” (Вместе мы – лучшие, Мы больше никогда не будем одиноки…) Когда Гарри был один в своей квартире, глядя в потолок и не зная, что делать со своей жизнью, эта песня звучала у него в наушниках. Когда ему казалось, что он больше не справится, он включал её снова. “It’s you and me until the end Life for us is never over…” (Ты и я – до самого конца Жизнь для нас никогда не заканчивается…) Это было похоже на напоминание. Они были на разных концах мира. Луи даже не знал о его существовании. Но когда Гарри слушал The Greatest, он чувствовал связь. Будто кто-то тянул руку сквозь музыку, сквозь пространство, сквозь годы — и говорил ему: «Ты не один». И сейчас, сидя перед концертным залом, не имея возможности быть внутри, он всё равно был с Луи. Гарри закрыл глаза и запел. Тихо, но с чувством. Он пел вместе с ним. Концерт закончился. Фанаты шумной толпой выходили из зала, обсуждая шоу, смеясь, напевая строки песен. Они расходились по улицам, разбредались по своим маршрутам, унося с собой частичку этого вечера. А Гарри всё ещё был здесь. Он не мог заставить себя уехать. В груди было что-то тяжёлое, но не горечь. Скорее, пустота. Как будто часть его осталась там, в зале, вместе с Луи. Он взял телефон, чтобы набрать Найла. Экран не загорелся. — Чёрт… — Гарри тихо выругался, нажимая на кнопку ещё и ещё. Телефон разрядился. Отлично. Он огляделся, пытаясь сообразить, что делать. Машин вокруг было уже немного, такси почти все разъехались, фанаты растворялись в ночи. Он подъехал ближе к дороге, пытаясь поймать машину, но ему никто не останавливался. Последнее такси, что мелькнуло в поле зрения, оказалось забито. Похоже, ему придётся добираться самому. Гарри крепче взялся за колёса и направился в сторону Лондонского моста. Снег падал мягко, крупными хлопьями, садился на его волосы, на руки, на колёса коляски. Дорога была пустынной, лишь редкие машины проносились мимо, оставляя за собой мокрые следы на асфальте. Он замёрз. Сил почти не осталось, но он не останавливался. Каждое движение давалось тяжелее, руки ныли от холода и напряжения. Он не знал, сколько прошло времени, но в какой-то момент он просто остановился посреди моста, тяжело дыша. Гарри выдохнул, устало опустив руки. Ветер дул в лицо, снег всё продолжал падать, а он просто сидел в коляске, глядя вперёд, на ночной город. Сил больше не было. И тогда он услышал это. Тихий, почти неслышный шум шин по мокрому асфальту. Элитный автомобиль плавно замедлил ход и остановился рядом. Гарри медленно повернул голову. Чёрный автомобиль мягко скользнул по мокрому асфальту и остановился рядом. Его гладкий кузов ловил отблески уличных фонарей, отражая тёплое золотистое сияние. Свет переливался на лакированной поверхности, словно вода, стекающая по стеклу. Машина выглядела дорого. Слишком дорого для случайного прохожего. Дверь открылась. Из неё вышел человек. Силуэт, знакомый до боли. Гарри замер. Лицо незнакомца скрывал яркий свет фонарей, отбрасывая тени на его черты, размывая их. Но даже без этого Гарри знал, кто перед ним. Простая спортивная куртка, тёмные джинсы — тот самый стиль, который он видел десятки раз. На сцене. В интервью. В фанатских видео. Луи. Гарри сжал пальцы на подлокотниках коляски, ощущая, как в груди бешено забилось сердце. Шум города отступил, словно его накрыли плотным покрывалом. Остался только хруст снега под подошвами и медленное приближение.