Бунтарь по натуре [Быстрая трансмиграция]

Гэ Сю прислонился спиной к стене, и, положив подбородок на колени, пробежался глазами по своему диагнозу и результатам обследования. Лерой пристально посмотрел на него. Высокие острые надбровные дуги отбрасывали густую тень на скулы, сдержанно поджатые губы, а также всегда неизменное выражение лица необъяснимым образом создавали у людей иллюзию холода и мрачности. За пределами бокса Холл вполголоса разговаривал с группой врачей с главного корабля, каждый из которых застыл с серьёзным выражением лица. Звукоизоляция внутри изолятора была настолько хорошей, что сквозь толстое стекло различалось лишь беззвучное движение губ. Через несколько минут обсуждение подошло к концу, и Холл, толкнув дверь, вошёл. Хотя он пытался скрыть это, атмосфера, которую не назвать расслабляющей, просочилась в изолятор вместе с ним. В это время Гэ Сю, наконец, закончил изучать историю болезни, вытянул ноги, положил голографический экран на колени и обронил: — Ладно, я понял. Слишком равнодушно. Как будто только что он прочитал не собственное медицинское заключение, а меню ужина. Холл долго колебался, а затем, взвешивая каждое слово, заговорил: — Не волнуйся, хотя на главном корабле не самое передовое во всей Галактике медицинское оборудование, но современный уровень медицины, науки и техники просто поражает воображение, поэтому нет ничего неизлечимого... Гэ Сю небрежно кивнул, не особо слушая: — О. Безразличный вид собеседника заставил Холла подавиться собственными словами, заранее подготовленная речь застряла в горле — ему только и оставалось, что проглотить невысказанные слова. Гэ Сю сел и, свесив босые ноги, начал ими покачивать. Выступающие под тонкой кожей кости казались такими хрупкими, словно могли сломаться от одного прикосновения. Лерой хранил молчание. Его взгляд не отрывался от тела Гэ Сю: сдержанный, властный, уверенный... казалось, в его тёмно-синих глазах зарождается, но беспощадно подавляется буря. Сложные и непредсказуемые эмоции были надёжно спрятаны за прочной броней из контроля, не давая прорваться на поверхность ни единому отголоску чувств. Гэ Сю словно не замечал его странностей. Или делал вид, что не замечает — в любом случае это его вовсе не заботило. Его взгляд бесцельно блуждал по изолятору, мимоходом задержавшись на приборах мониторинга, которые круглосуточно отслеживали жизненные показатели пациента в боксе. Он нахмурился и отвернулся, с отвращением оттягивая специальный защитный костюм. — Этот наряд слишком странный. — пожаловался он, покачивая ногами. — Когда я смогу покинуть эту коробку? Холл заколебался: — Это... Гэ Сю моргнул и, не обращая на него никакого внимания, продолжил: — В любом случае, в моей нынешней ситуации нет большой разницы между пребыванием здесь и пребыванием снаружи, не так ли? И то верно... В поисках поддержки Холл посмотрел на хранящего молчание Лероя. Непререкаемым ледяным тоном тот заявил: — Ни за что. Лицо Гэ Сю вытянулось: — Почему? Лерой наклонился и неторопясь убрал голографический экран с колен Гэ Сю, всем своим видом демонстрируя непоколебимую решимость: — Если тебе что-то понадобится, можешь связаться со мной через УМ, и я сделаю всё возможное, чтобы удовлетворить твои потребности. Гэ Сю молниеносно схватил его за запястье. Бледные ледяные пальцы с выступающими костяшками плотно прижались к руке Лероя. Юноша приподнял бровь и с фальшивой улыбкой уточнил: — Неужели ты думаешь посадить меня под домашний арест... адмирал? Последнее слово он произнёс мягко и медленно, каждый слог отскакивал от зубов и перекатывался на кончике языка, наполняя слова странным двусмысленным подтекстом. Лерой остановился и посмотрел на Гэ Сю подле себя, и его лицо немного оттаяло: — Твоё текущее физическое состояние нуждается в круглосуточном мониторинге. — со вздохом пояснил он. Лерой выпрямился, но не стал вырывать запястье из ладони Гэ Сю, только встал чуть ближе к краю кровати. Он нерешительно поднял руку и хотел потрепать мягкие волосы на голове Гэ Сю, но тот безжалостно уклонился. Холодные пальцы юноши исчезли с его запястья. Лерой замер, затем убрал застывшую в воздухе ладонь, последний раз задумчиво взглянул на юношу, и широким шагом покинул изолятор. Гэ Сю невозмутимо посмотрел ему в спину и прищурился, выражение его лица было холодным и безразличным. Холл повернул голову, чтобы посмотреть на уже закрывшуюся дверь изоляционной кабины, поколебался пару секунд и, наконец, решившись, повернулся к Гэ Сю: — Я понимаю, что тебе, должно быть, тяжело всё время находиться здесь, но капитан делает это для твоего же блага... Я не могу рассказать слишком много, могу лишь сообщить, что капитан ускорил темпы наступления почти вдвое, в сравнении с первоначальными планами... Медицинского оборудования на главном корабле недостаточно для решения твоей проблемы, но научно-исследовательский институт Альянса объединяет самые передовые медицинские технологии в Межзвёздном Пространстве. Он коротко кивнул Гэ Сю, развернулся и вышел. Окинув взглядом опустевший бокс, Гэ Сю раздражённо взъерошил свои всклокоченные волосы и повалился на больничную койку. На самом деле, он ничуть не удивился своим проблемам со здоровьем. До этого момента он только развлекался, неплохо проводя время, но ни мгновения не верил, что Межзвёздный Трибунал будет настолько дружелюбен, что позволит ему оставаться в каждом мире сотню-другую лет, запросто погашая 1156 единиц злодеяний. Столкнувшись с подобной ситуацией, когда осужденный человек выходит из-под контроля, а первоначальный план по обязательной реабилитации не достигает поставленных целей, у судей должны иметься какие-то контрмеры, позволяющие принудительно изменить курс событий — и постепенно отказывающие внутренние органы в его теле только что это доказали. Гэ Сю некоторое время сидел абсолютно неподвижно, погрузившись в размышления. Его ресницы дрогнули, подняв взгляд, он ещё раз поочередно посмотрел на каждый медицинский датчик в углах комнаты. Его лицо побледнело. Словно сама тревога шевелилась у него под кожей. Нахмурившись, Гэ Сю перевернулся на другой бок и снова свернулся калачиком. В это же время Как и сказал Холл, Лерой ускорил темпы экспансии. Если раньше он был осторожным стратегом, тщательно просчитывающим каждый ход[1], то теперь его стиль можно описать только как крайне агрессивный и амбициозный. Лерой Ксавьер был достоин звания Бога Войны, некогда первый Маршал Альянса, он имел беспрецедентно шокирующий контроль над всей армией — знал все их слабые места, как в обороне, так и в тактике; был знаком с личным стилем ведения боя и дислокацией войск каждого генерала — в конце концов все они некогда были его подчинёнными и учениками, политическими соперниками или оппонентами. Десятилетия назад они не могли превзойти его, а сейчас тем более невозможно было представить, что им удастся отбить хоть цунь звёздного пространства обратно. Эта абсолютная подавляющая мощь вселяла ужас. Под безжалостной и свирепой атакой Лероя армия Альянса могла потерпеть практически полное поражение в первом же столкновении. Подобно клинку, закалённому в огне и крови, он когда-то наводил ужас на всех врагов Альянса, но в конце концов острое лезвие вонзилось в их собственное сердце. Планы, разработанные Гэ Сю ранее, также успешно реализовывались один за другим: лицемерие Альянса, обман и безжалостная эксплуатация окраинных галактик раскрылись, обнажая истинный лживый облик. Свет восстания подобно пожару, разгоревшемуся от подхваченной ветром одной искры, стремительно распространялся и пожирал порядок, установленный Альянсом. Всё началось с торговых флотилий, которые разрушили экономическую стабильность, затем восстал ряд окраинных галактик, странствующие поселения и, наконец, минеральные и энергетические планеты, контролируемые железным кулаком Альянса. Восстания на богатых ресурсами и полезными ископаемыми планетах ударили по Альянсу сильнее всего. Лишившись источников снабжения, которые обеспечивали выживание и поддерживали господство в Галактике, Альянс стал ужесточать контроль и систему управления, но шила в мешке не утаишь, слухи, доносившиеся со всех сторон, распространялись неудержимо, подобно чуме, а тактика запугивания, избранная Альянсом, стала лишь катализатором восстания. Теперь Альянс погряз в проблемах как внутри, так и снаружи. Но и на стороне Лероя не всё оставалось спокойно. В конце концов, после длительного периода экспансии, территория, контролируемая Альянсом, достигла огромных размеров. По факту управление и контроль находились в руках нескольких влиятельных кланов, которые разделили власть между собой. Несмотря на то, что сейчас сторона Лероя шаг за шагом одерживала победы, для того чтобы пошатнуть основы, требовался более длительный период перетягивания каната. Будучи абсолютным лидером всей операции, Лерой утопал в военных вопросах, требующих его немедленного решения. Несметное количество проблем ожидало его действий, поэтому, за исключением обязательных инспекционных осмотров, он редко покидал командный пункт, расположенный в верхней части главного корабля, при этом не проявляя никаких признаков переутомления. Создавалось впечатление, что начиная с кожи, мышц и заканчивая мозгом, Лерой был искусно сконструирован из механизмов, которые приводились в движение неисчерпаемым источником энергии, демонстрируя высокую скорость и удивительную эффективность. Казалось, он никогда не останавливается для передышки. Однако, чего никто не ожидал, это того, что всё это время Гэ Сю оставался сговорчивым и послушным — в конце концов его прошлые поступки навсегда отпечатались в памяти очевидцев. Но неожиданно он не поднимал шум, не устраивал проблем и послушно остался в изоляторе. Если не считать редкие причудливые и трудновыполнимые требования, то его можно было бы считать практически идеальным пациентом. Лерой всегда проявлял к юноше необычайное терпение и снисходительность, не отказывая ни в одной его просьбе, за исключением желания покинуть медблок. Чтобы юноша не заскучал, изоляционную кабину в кратчайшие сроки расширили до размеров капитанской каюты. Условия жизни и предоставляемые ему ресурсы также соответствовали капитанским. Если отправленный в бой флот захватывал какие-нибудь редкие и любопытные трофеи, то они первым делом отправлялись в комнату Гэ Сю. Это привело к тайному распространению некоторых причудливых слухов на главном корабле. Позиция Лероя в отношении этих пересудов оставалась крайне неоднозначной: с одной стороны он решительно пресекал распространение сплетен, но с другой — никаких существенных наказаний за это не следовало. Это необычное поведение расходилось с его прежней непоколебимой манерой управления, что только прибавляло сплетням достоверности. Гэ Сю — второй герой слухов, неожиданно сохранял молчание. Он превратил увеличенный в несколько раз бокс во вторую мастерскую. Его материальные потребности были минимальны, а наслаждение высоким качеством жизни сводилось к высококачественным конфетам всех возможных цветов и вкусов. Что касается редких трофеев, которые отправлялись в изолятор, то они были разделены и упорядочены в зависимости от степени «полезности» и «бесполезности». Полезные он разбирал, а после изучения, собирал вновь, в то время как бесполезные просто отдавал своим подчинённым, а те уже делили и распоряжались ими по своему усмотрению. Что касается слухов... ... Гэ Сю ничего не подтверждал, но и не отрицал. Создавалось впечатление, что они ему абсолютно безразличны. Это, в свою очередь, заставило группу оживленно сплетничающих членов экипажа ощутить странное чувство неуверенности. Отношения между Лероем и Гэ Сю были настолько туманны и хаотичны, что никто толком не мог дать им точного определения. Это всё напоминало «кота Шрёдингера»[2]: не было другого способа узнать, мертво или живо существо внутри, кроме как открыв коробку — но никто не осмеливался поднять крышку, как будто под ней скрывалось невыразимое и доселе неизвестное бедствие, способное в один миг уничтожить всех вокруг. В этот момент Лерой стоял за пределами расширенного бокса. Пожар войны стремительно разгорался, охватывая практически всё Межзвёздное Пространство, но внешние события никак не влияли на обстановку в медблоке. Здесь царила безмятежность и покой, напоминая райский уголок изолированный от остального мира. Он стоял с абсолютно прямой спиной, заложив руки за спину. Он был подобен взведённому пистолету, а стройная фигура — острому клинку. Словно ожидая чего-то, он тихо погрузился в пучину собственных мыслей и чувств. Только через две минуты он внезапно шевельнулся, уверенным толчком открыл дверь и спокойно зашёл внутрь. Как будто этих нескольких минут нерешительности никогда и не было. На самом деле, с тех пор как в тот день Лерой покинул медблок, это только второй раз, когда он снова зашёл в это место — не то чтобы он раньше не проходил мимо медблока, просто так ни разу и не решился зайти внутрь... Конечно же из-за занятости официальными обязанностями. В конце концов, в капитанской каюте лежали бесчисленные документы, ожидающие рассмотрения и утверждения, а ещё были стратегии ключевых сражений, которые нужно было разработать. ... но ... так ли это на самом деле? — спросил тихий голосок в глубине его сердца. Лерой не хотел думать об этом. Возможно, он боялся, что как только начнет заглядывать глубже, то обнаружит нечто такое, что не следовало бы открывать, и это вызывало у него инстинктивное желание сбежать. Бокс преобразился до неузнаваемости: на полу лежали многочисленные мелкие механизмы и безделушки, сваленные в кучу; на стенах висело несколько огромных панелей с инструментами; в дальнем углу время от времени мерцали голубым светом несколько готовых изделий неизвестного назначения; металлические пруты из всевозможных сплавов; платы и микросхемы, хаотично наваленные друг на друга и разбросаные по всей комнате — казалось, здесь почти нечем дышать. Взгляд Лероя блуждал по окружающей обстановке и, наконец — будто собравшись с духом — остановился по центру. На больничной койке, вдвое больше прежней, сидел Гэ Сю. Скрестив ноги, он опустил голову и что-то читал. Казалось юноша обладал странным магнетизмом — где бы он ни находился, он всегда притягивал к себе всеобщее внимание, от него невозможно было отвести взгляд. Подобно гравитации. Это сравнение промелькнуло в голове Лероя. Подняв голову и увидев посетителя, Гэ Сю сначала замер, а после медленно приподнял одну бровь, демонстрируя озадаченное выражение лица: — Почему ты здесь? — грубо уточнил он. Лерой с ничего не выражающим лицом медленно сделал несколько шагов вперёд. Казалось, он не собирался разбираться в причинах такого грубого отношения. Замерев, он позволил датчику дезинфекции у себя над головой просканировать своё тело и невозмутимо посмотрел на Гэ Сю. Хотя юноша питался согласно специальному плану, тщательно составленному для него профессиональным диетологом, целый месяц сытной еды никак не отразился на его состоянии. По сравнению с их последней встречей, он будто ещё больше похудел. Пара тёмных глаз казалась необычайно большой, а выпирающие под бледной кожей скулы были подобны паре расправленных крыльев. Раньше его худобу можно было списать на недоедание, но теперь она вызывала сильную тревогу. Несмотря на то, что в последнее время Лерой был завален делами, он непрестанно читал ежедневные отчёты о состоянии здоровья Гэ Сю. Но не важно, были то результаты мониторинга или заключения терапевтов — ситуация оставалась неутешительной, и хотя бортовые врачи использовали все свои знания, накопленные за целую жизнь, чтобы попытаться вылечить юношу, ничто не могло остановить медленное, но необратимое истощение и разрушение пяти внутренних органов Гэ Сю. Лерой внимательно посмотрел на него. На лице Гэ Сю всё ещё сохранялось то невинное и озорное выражение беспечного ребенка, пристально наблюдающего за миром. Но в мире не оставалось ничего настолько увлекательного, чтобы он захотел здесь задержаться. Лерой спокойно подавил странное чувство, упорно поднимающееся в его сердце, коротко кивнул Гэ Сю в знак приветствия и лаконично сказал: — Я уверен, ты в курсе последних событий. Гэ Сю потянулся, его стройные щиколотки высунулись из-под защитного костюма, с беззаботной улыбкой на лице он произнёс: — В конце концов, раз уж я застрял здесь, чем мне ещё заниматься? Он положил на колени голографический экран с последними боевыми сводками, как со стороны Альянса, так и со стороны Лероя. Причем самой свежей и привлекающей внимание была информация о том, как тяжёлый линкор под командованием Лероя неожиданно покинул тактический опорный пункт, расположенный в восточной части Второй Галактики Альянса, и вместо этого захватил медицинский исследовательский институт, расположенный всего в двух световых годах от него. Так называемые тактические эксперты Альянса ломали голову, пытаясь всесторонне проанализировать намерения противника в отношении сложившейся ситуации: от главного военного управления до каждого отдельного солдата. Гэ Сю взглянул на экран и с нарочито утрированной интонацией зачитал вслух одно из последних заключений, еле сдерживая смех и нотки злорадства: — Так ты действительно «эксцентричный солдат, помешанный на хирургических операциях»? С неизменным выражением лица Лерой приподнял брови: — А ты как считаешь? Выражение лица капитана не доставило Гэ Сю никакого удовольствия, поэтому немного поникший от неудавшейся провокации он поджал губы. Откинувшись всем телом на кровать, юноша лениво произнёс: — И как мы туда попадём? Лерой наблюдал за его движениями, и голос его приобрёл мягкость, которой не заметил даже он сам: — Подожди немного, скоро придёт Холл вместе с медперсоналом и транспортировочным боксом, он отвезёт тебя по координатам научно-исследовательского института, там ты сможешь пройти всестороннее обследование и получить комплексное лечение. Гэ Сю внезапно сел. Он склонил голову и спросил: — Так ты действительно пришёл попрощаться со мной? Да. Это слово внезапно застряло у Лероя в горле. В этот момент за их спинами раздался звук открывающейся двери изолятора, разрушая повисшую в воздухе тяжелую атмосферу. Лерой обернулся и увидел, как Холл и несколько врачей, отвечающих за лечение Гэ Сю, входят внутрь, вталкивая огромный транспортировочный бокс, напоминающий странный хрустальный шар: панели из специального стекла полукругом обрамляли мягкую кровать. Пора прощаться. Эта мысль почти ощутимо давила на них, словно непреодолимая пропасть раскинулась между ними. Никто точно не знал, от какой болезни страдает Гэ Сю, не говоря уже о том, сможет ли он продержаться до конца войны, а Лерой, втянутый в водоворот событий, не мог покинуть своё командное место, пока не уляжется пыль. Это расставание может означать прощание навсегда. Лицо Лероя оставалось непроницаемым, а светло-золотистые ресницы прикрывали лазурные глаза, словно лучи солнечного света, танцующие на поверхности глубокого моря. Он заложил руки за спину, его широкие плечи напряглись, сдерживая могучую силу, скрывавшуюся в его теле. Лицо словно закрыто гранитной маской: холодной и суровой, равнодушной и непроницаемой — нет никого способного заглянуть под неё, чтобы увидеть бурлящие мысли и чувства. Врач пододвинул к кровати прозрачную транспортировочную капсулу, Гэ Сю бросил на неё взгляд, и его лицо тут же помрачнело. Испытывая отвращение, он нахмурил брови, всем видом выражая непринятие: — Неужели вы хотите, чтобы я залез в ЭТО[3]? Доктор опешил и, испуганно взглянув на стоявшего рядом Лероя, нерешительно кивнул: — Эмм... Да, только так мы можем гарантировать, что ваше тело не подвергнется заражению во время процесса... Гэ Сю коротко рассмеялся: — Неужели здесь вероятность заражения выше, чем на Мусорной Звезде, которую я покинул до этого? Доктор поперхнулся: — Это... Гэ Сю сузил глаза, в его голосе звучало нескрываемое презрение: — Или вы уже подтвердили, что моё физическое состояние было вызвано инфекцией? На лбу доктора выступили бисеринки пота: — ... это... Они не могли точно диагностировать болезнь и понять, что именно вызвало отказ органов Гэ Сю. Не говоря уже об источнике инфекции, не было даже малейших признаков инвазии, поэтому им приходилось быть максимально осторожными. Гэ Сю вскинул брови: — С тех пор как мы вернулись, я был очень сговорчив, верно? Это... действительно так... В следующую секунду Гэ Сю лучезарно улыбнулся: — Если вы, ребята, действительно думали запихнуть меня в эту хрень, то я бы на вашем месте не был бы так уверен. — он моргнул, и в его чёрных глазах промелькнула скрытая угроза, хотя голос звучал мягко и невинно. — И я уверяю, вам точно не захочется видеть, как я отказываюсь сотрудничать. На лбу доктора выступило ещё больше пота, в поисках поддержки он невольно повернул голову и посмотрел на стоявшего с нечитаемым выражением лица Лероя. Лерой опустил глаза, на его лице нельзя было разглядеть ни радость, ни гнев, задумавшись на несколько секунд, он медленно произнёс: — Ничего страшного, пусть поступает как хочет. Транспортировочный бокс откатили. Лерой шагнул вперёд и наклонился. Двигаясь естественно и мягко, он положил одну руку на тонкую, как крыло цикады, спину, а другую под колени Гэ Сю. Словно подхватив пёрышко, капитан без видимых усилий осторожно поднял юношу. Моргнув, Гэ Сю запоздало осознал, что его подняли на руки, и улыбка на его лице застыла. Эмм... Вообще-то он может ходить. В конце концов у него отказывают внутренние органы, а не переломаны конечности. Тем не менее он поднял глаза, рассматривая красивую линию подбородка мужчины, и обвел взглядом ошеломлённых людей, наблюдавших за происходящим. На мгновение задержавшись на мертвенно-бледном лице Холла, Гэ Сю в конечном итоге решил вообще ничего не говорить. Прижавшись головой к теплой груди Лероя, он прищурился и с интересом наблюдал за выражением лиц собравшихся, испытывая небывалое моральное удовлетворение. На протяжении всего пути от медблока до зоны посадки у встреченных ими людей были забавные, хотя и порядком перепуганные лица. Члены экипажа, находясь в шоковом состоянии, либо цеплялись левой ногой за правую и падали, либо в оцепенении шли не в ту сторону. А вот лица Лероя и Гэ Сю, этих двух виновников всеобщего переполоха, выглядели настолько обыденно и спокойно, как будто всё происходящее было в порядке вещей, так что удивляться тут совершенно нечему. Всю дорогу Гэ Сю потакал своим дурным пристрастиям. Пока его не усадили в кресло в кабине управления и тщательно не пристегнули для надёжности. Гэ Сю разочарованно насупился и вздохнул. Жаль. Это действительно расточительство — не иметь возможности наслаждаться таким интересным переполохом подольше... Он зевнул и сонно сощурился, слезинки блеснули в уголках его глаз: с тех пор, как его органы начали отказывать, его постоянно клонило в сон. Откинувшись на спинку кресла, Гэ Сю сонно моргал, наблюдая за тем, как стройная и высокая фигура Лероя в поле зрения постепенно размывается. В следующую секунду он ощутил раскатистую вибрацию запущенного двигателя — звездолёт взлетел. Подождите... Гэ Сю опешил. Стойте... Звездолёт уже взлетел? Он открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на Лероя, который сидел рядом с ним: — ... Почему ты всё ещё здесь?! Лерой посмотрел вниз, в уголках его глаз быстро промелькнула тайная улыбка, но голос по-прежнему оставался ровным и спокойным: — Ты прав, я не хочу видеть, как ты отказываешься сотрудничать, поэтому безопаснее отвезти тебя в медицинский центр лично. Гэ Сю: — ... Он увидел смутное отражение собственного лица в иллюминаторе позади Лероя. ... такое же потрясённое, как и у людей, виденных им ранее. Тц. ————— [1] <...> он был осторожным стратегом, тщательно просчитывающим каждый ход*, то <...>. *步步为营 — на каждом шагу закреплять свои позиции. Используется в значении: продвигаться шаг за шагом, обдумывать каждый шаг; действовать взвешенно; постепенно. Армия сделала шаг и закрепила свои позиции. В древние времена шаг, составлял пять чи (~1.65 м), и «шаг за шагом» обозначает на самом деле небольшое расстояние. Каждый раз, когда солдаты продвигалась вперёд, они разбивали лагерь, закрепляясь на месте и держа оборону. То есть идиома описывает крайне осторожное поведение, где армия продвинувшись буквально на полтора метра, тут же окапывается, чтобы избежать любых неожиданностей и возможных атак противника. [2] «Кот Шрёдингера» 1. В данной истории понятие используется как расхожая фраза, описывающая нечто, одновременно находящееся в двух состояниях, но при изменении условий принимающее одну из позиций. 2. Если же кому-то интересна оригинальная теория Шрёдингера, то в двух словах вот в чём дело: квантовая механика существует по своим собственным законам, в корне отличающимся от законов классической физики. И некоторые объекты, такие как фотон или электрон, обладают корпускулярно-волновым дуализмом (находятся в суперпозиции). Проще говоря они одновременно и волна, и физическая частица. Но мы не можем увидеть и волну, и частицу одновременно. Как только мы фотографируем частицу, мы больше не видим волну, как только используем «измеритель волн» — не видим частицу. Для нас это очевидно, однако во времена зарождения квантовой механики это был очень дискуссионный вопрос. Своим экспериментом Шрёдингер показывает следующее: кот сидит в закрытом ящике, как электрон. Мы знаем — он там, но мы его не видим. Мы не знаем, что увидим, когда мы откроем ящик, то есть кот находится в состоянии суперпозиции. Когда ящик открывает человек, то механизм на его крышке срабатывает с вероятностью 50% и кот либо погибает, либо остаётся жив. В любом случае, именно наше наблюдение возвращает кота в одно из доступных для наблюдения состояний. Если бы не человек, гипотетический кот так и оставался бы в состоянии суперпозиции — ни жив ни мёртв. Подобным мысленным экспериментом Шрёдингер доказал, что: нельзя наблюдать два состояния одновременно, и что наше наблюдение значительно влияет на его результат. То есть, например, для фотосъемки электрона мы освещаем его светом, фотоны с ним сталкиваются, изменяют его траекторию и наше наблюдение уже априори искажено. [3] Прозрачная транспортировочная капсула по мнению переводчиков выглядит как кадры из фильма «Прометей» 2012 г. https://t.me/moon_cake_translate/22