Бунтарь по натуре [Быстрая трансмиграция]

Холл внимательно выслушал взволнованный и сумбурный рассказ управляющего II-ого МИЦ, после чего коротко и решительно ответил: — Хорошо, я понял. Прежде чем собеседник успел вставить слово, он отключил устройство связи, глубоко вздохнул и медленно поднял голову: — Итак, чего ты хочешь? Главный герой недавнего разговора сидел прямо перед ним. Холл смотрел, как Гэ Сю, подперев подбородок одной рукой, с интересом комментирует происходящее: — Похоже, я создал немало проблем. Холл сдержал желание закатить глаза: — А сам как думаешь? Очевидно, этот вопрос не нуждался в ответе. Не обращая внимания на сарказм Холла, Гэ Сю плавно соскочил со стула и беспечно сказал: — Ты знаешь, чего я хочу. Холл действительно знал... ... солдаты, оружие, флот. Он вздохнул и покачал головой: — Судя по твоему текущему физическому состоянию, тебе следует оставаться в изоляторе во II-ом МИЦ, когда капитан вернётся и узнает, что я позволил тебе... Холл даже не успел договорить, как Гэ Сю прервал его: — Если он сможет вернуться. В голосе юноши не было лишних эмоций, но неприятный смысл, заключённый в единственном слове, был подобен пощечине. Холл почувствовал, как его внутренности медленно и болезненно скрутило от страха, и во рту появился металлический привкус. Он стиснул зубы, не в состоянии вымолвить и слова. Гэ Сю взглянул на него: — Если он действительно спросит, скажи, что я тебе угрожал. Хотя их взгляды встретились лишь на мгновение, Холл почувствовал себя так, словно его разрезали чем-то острым, выставляя его нутро на всеобщее обозрение. Холл первым отвёл взгляд, как будто молча отступая. — Естественно, я изначально так и собирался поступить. — величественно добавил Гэ Сю. Он демонстративно положил ладони на поверхность стола. В его руке было незнакомое миниатюрное огнестрельное оружие, отливающее холодным блеском в ярком свете ламп. Они с Холлом долго смотрели друг на друга, после чего тот вздохнул и всё-таки пошёл на компромисс, включая панель управления. Гэ Сю улыбнулся и, снова запрыгнув на покинутое сиденье, удовлетворённо начал покачивать своими тонкими как веточки ногами. В это же время... Альянс понимал, что мятежники не остановятся ни перед чем, чтобы помочь Лерою выбраться из ловушки. Более того, они также понимали, что, как только адмирал вырвется из этой отчаянной западни, у Альянса больше не будет ни малейшего шанса на победу, поэтому единственный выход, который им оставался — лишить Лероя жизни любой ценой. Попыток совершить задуманное было не счесть. Хотя осаждённый флот был вынужден отступить вглубь Галактики, он по-прежнему оставался стойким, используя преимущества местности, чтобы раз за разом отбивать атаки Альянса, который снова и снова пытался стереть их с лица земли. Армию Альянса не устраивала такая тупиковая ситуация. Они перекрыли все поставки энергии, окружили территорию свирепым флотом, установили целое поле лазерных мин в радиусе тысяч ли вокруг, расширили зоны перехвата сигналов за пределы Галактики, и всё ради того, чтобы препятствовать подкреплению снаружи и предотвратить прорыв изнутри. Холл пребывал в тревоге и отчаянии. Он много раз посылал подмогу, но Галактика, в которой находился I-ый МИЦ, располагалась слишком глубоко на территории подконтрольной Альянсу, и даже если бы флоту удалось прорваться сквозь плотную осаду, преодолеть заминированную область было невозможно. Другие поля сражений также остро нуждались в поддержке. Сейчас он стоял перед ужасной дилеммой. В результате все надежды переломить ситуацию в свою пользу возлагались на третью сторону. И Гэ Сю стал неизвестной переменной в этой авантюре, где ставкой была не просто жизнь, но судьба всего Межзвёздного Пространства. Грань между успехом и полным крахом так хрупка и тонка, что стоит допустить малейшую ошибку, сделать хоть один неверный шаг — всё обречено на провал. Но Холлу пришлось смириться с неизвестностью — у него просто не было другого выбора. Гэ Сю прекрасно понимал, какие опасности его ожидают, и замер в предвкушении! Юноша сидел в капитанском кресле и без малейшей дрожи в руках решительно вёл космический корабль, закладывая умопомрачительные виражи под самыми немыслимыми углами, ловко уклоняясь от выпущенных в него световых снарядов. Всего через полсекунды ракета с тепловым наведением определила цель. Совсем недалеко вспыхнул бесшумный и впечатляющий взрыв, багровое пламя осветило бортовой иллюминатор. Вместо того чтобы замедлиться, Гэ Сю, наоборот, увеличил скорость, прорываясь сквозь раскалённый эпицентр взрыва. Зрачки сузились от возбуждения, ноздри раздулись, в изгибе губ угадывалось веселье, смешанное с предельной жестокостью, острые клычки выглядывали из-под тонких губ — всем своим видом юноша напоминал акулу, почуявшую запах крови в таинственных глубинах океана. Гэ Сю горячо любил острые ощущения от танца на краю пропасти и возбуждение от натянутых нервов в смертельной игре[1]. Эти ощущения подобны дозе первоклассных психостимуляторов: его проржавевшие тугие суставы снова начинали сгибаться, а одеревенелая скованность, приобретённая за время пребывания в изоляторе, быстро сгорала, превращаясь в нечто гораздо более эффективное и опасное. Он словно переродился. Корабль замедлил ход. Несколько членов экипажа отстегнули ремни безопасности и бросились к туалетам, где их и вывернуло, остальные, хотя и оставались на своих местах, выглядели одинаково подавленными и измученными. Их капитан — гребаный псих. Последние несколько дней они с боем прорывались через плотное оцепление и всё пережитое намертво запечатлелось на подкорке их мозга. Гэ Сю небрежно оглянулся и рассмеялся: — Неплохо. На этот раз вырвало только четверых. Да, на этот раз. Лица людей страдальчески скривились, когда на них снова обрушились невыносимые воспоминания о недавно пережитых днях: когда они впервые столкнулись с вражеским кораблём, за исключением Сяо И, который уже давно оценил экстремальный стиль вождения Гэ Сю, и нескольких других членов экипажа, уроженцев Мусорной Звезды, никто не смог избежать катастрофы. А некоторых бедолаг вырвало прямо в шлемы, и они чуть не задохнулись от рвотных масс, плавающих в невесомости. Гэ Сю потянулся. Прищуренные глаза, прикрытые чёрными влажными ресницами, казались исключительно безобидными. Худенькое тельце расслабленно вытянулось, напоминая вдоволь наевшегося кота, решившего вздремнуть рядом с камином. Вялость и депрессия, накопленные за последние месяцы, наконец-то рассеялись. Усталым голосом он поманил Сяо И: — Дальше поведёшь ты. Вся без исключения команда вздохнула с облегчением. Глядя на Сяо И, который вышел вперёд, направляясь к месту пилота, их глаза увлажнились от переизбытка эмоций: они никогда так искренне не благодарили Бога за то, что он услышал их молитвы и, наконец, позволил этому кошмару прекратиться. Гэ Сю свернулся калачиком в пустом кресле и зевнул: — Разбуди меня, когда доберёшься до заминированной зоны, отмеченной на звёздной карте. — закончив говорить, он сразу же отключился без сил. Самая опасная часть их пути, с прорывом внешнего оцепления, осталась позади, дальше предстояло пройти через чрезвычайно длинную буферную зону, в конце которой находилось плотное и смертельно-опасное поле лазерных мин. Мины, специально разработанные в военных лабораториях Альянса, из-за своей коварной и разрушительной мощи были быстро взяты на вооружение: они способны произвольно менять своё положение так, что даже самые точные и чувствительные из ныне существующих детекторов не могли их обнаружить; при этом их невозможно взломать или демонтировать до момента активации, когда будет уже слишком поздно что-то предпринимать — одних этих качеств достаточно, чтобы привести к наибольшим потерям при наименьших затратах. Крайне опасное оружие, которому трудно противостоять. Но этот меч был обоюдоострым: после установки световых мин боевые корабли Альянса точно так же не смогли определить их точное местоположение. Лишь немногие высокопоставленные генералы владели специальными картами минных полей, надёжно хранящимися на флагманском корабле, который не может быть захвачен стороной Лероя. Эти карты будут использованы лишь при составлении планов конкретных рейдов, в то время как от боевых кораблей низших рангов требовалось лишь одно — молча выполнять приказы. Поэтому главная причина существования буферной зоны — это самосохранение. Это сделали для того, чтобы предотвратить случайные повреждения и потери среди низкоуровневых боевых кораблей Альянса. Точкой на звёздной карте обозначили примерное местоположение заминированной области — это координаты последнего сигнала с корабля-разведчика, сумевшего продержаться дольше всех из отправленных Холлом. Там должен находиться край минного поля. Сяо И спокойно вёл корабль сквозь межзвёздное пространство. В период, когда Гэ Сю проходил лечение, он систематически обучался на главном корабле, успешно закончив курс пилотирования и ведения боя. Его врождённые способности были высоки, а в сочетании с экстремальным обучением, полученным от выдающегося учителя в лице Гэ Сю, не было ничего удивительного, что его звание и зарплата стремительно росли. Сяо И повысили до капитана боевого звездолёта и он был способен в одиночку принимать решения в критических ситуациях. Но когда Гэ Сю набирал команду, он без колебаний записался в списки, охотно последовав за ним в качестве простого члена экипажа. Хотя он уже давно покинул Мусорную Звезду, в глубине души он по-прежнему оставался худеньким пареньком, который изо всех сил пытался выжить в не предназначенной для жизни местности. На родной планете он был защитником слабых, и он не понимал, с какого момента его бывший товарищ стал таким ослепительным и могущественным, оставив его так далеко позади, что он, как бы отчаянно ни учился, не мог угнаться даже за его тенью. Поэтому, когда Сяо И узнал, что кусок железа, который он когда-то считал талисманом и подарил Гэ Сю, на самом деле был удостоверением личности шахтера, он долгое время был расстроен. Однако он быстро взял себя в руки. Раз уж талисман оказался не настоящим, тогда он сам станет для этого человека защитным талисманом. Он страстно желал снова сражаться бок о бок со своим товарищем по детским играм, чтобы тот увидел, что он тоже вырос и многому научился. А когда война закончится, они смогут вместе вернуться домой. Сяо И повернул голову и взглянул на Гэ Сю, который крепко спал, свернувшись калачиком в кресле. На сердце стало тепло и спокойно. Несмотря на то, что он прекрасно осознавал ситуацию, Сяо И всё равно преисполнился слепым оптимизмом: В конце концов, Сяо Ци настолько силён, как может лёгкое недомогание повлиять на него?! Маленький звездолёт бесшумно прошёл через пояс астероидов, оставляя за спиной множество заброшенных и разорённых войной планет, и, наконец, прибыл к месту, отмеченному на звёздной карте. Сяо И осмотрительно держался на расстоянии от ярко-красных координат. Космическое пространство было безмолвным и тёмным: без единого луча света, без блуждающих небесных тел — словно поглотившее всю материю болото, источающее тревожное дыхание смерти. Сяо И почувствовал, что кончики его пальцев слегка подрагивают от нервозности. Он сделал медленный глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Повернув голову к Гэ Сю, он неожиданно обнаружил, что тот уже проснулся. Тихо съежившись в кресле, юноша обнимал колени, пристально вглядываясь в кромешную тьму за иллюминатором. Взгляд его был чрезвычайно ясным, заставляя подозревать, что крепкий сон, в который он был погружён совсем недавно, был всего лишь иллюзией. Сяо И был застигнут врасплох выражением лица Гэ Сю, но решительно успокоился и уже собирался уступить ему командирское кресло, когда юноша неожиданно покачал головой, медленно сообщая лишь серию цифр: — 2736484.837, 6274738.9214. Сяо И замер, ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что Гэ Сю говорил о системе координат — названная им позиция была всего в 500 метрах от них. Он с особой осторожностью направил корабль по прямой линии к координатам, озвученным Гэ Сю. Минуту спустя корабль был на месте. Лазеры не сработали. — 2736484.526, 6274738.9311. — вторая координата была озвучена практически без паузы, голос Гэ Сю звучал спокойно и серьёзно, без малейших колебаний. — Наклони балансир на 41,43%, рулевой механизм опусти на 0,012°, а силовую установку оставь без изменений. Каждую координату сопровождали чрезвычайно точные инструкции по пилотированию, и с каждым разом расстояние между позициями сокращалось, становясь всё ближе к предыдущему значению. Понятие времени перестало существовать. Воздух словно застыл, превратившись в вязкую, тяжелую массу, плотно обволакивая всех и каждого. Каждый прожитый миг, казалось, увеличивал давление на целую тонну. Холодный и сухой воздух на вдохе был подобен грубой наждачной бумаге, а на выдохе — обжигающе горячей магме. Все были напряжены до предела и, казалось, могли слышать звуки собственных звенящих нервов, натянутых словно струны, ещё секунда — и они впадут в безумие. Но одна секунда сменялась другой... Потом прошёл час... Пять часов... Десять... За это время плотный защитный костюм, насквозь пропитанный потом, успел высохнуть на теле Сяо И... а потом снова промокнуть. Его лоб покрывала испарина, тёмные волосы прилипли к щекам. Хотя его взгляд казался рассеянным, в глубине глаз мерцало параноидальное упрямство. Его руки были тверды. Казалось, будто его конечности отделились от тела и обрели сознание, превратившись в самостоятельный живой организм. Каждый приказ Гэ Сю выполнялся им точно и чётко. Вязкая и густая тьма, словно желая проникнуть внутрь, плотно обволакивала корабль. Невидимая, непостижимая опасность притаилась во тьме, словно хищный зверь, выжидая удобного момента, чтобы напасть и поглотить их целиком, без остатка. Голос Гэ Сю казался единственным источником света в этой безграничной тьме: хоть и слабый, он был ясным и твёрдым. Позади, впереди и вокруг — сплошная тьма, но пространство в шаге перед ними было освещено. Шаг... шаг... шаг... Еще шаг... Его голос сохранял пугающее спокойствие и точность, указывая путь. Они не знали, сколько часов прошло. Экипаж звездолёта потерял всякое ощущение времени. Казалось, мимо них пронеслись сотни веков, мир за пределами корабля продолжал вращаться: звёзды взрывались, галактики умирали, туманности сжимались, планеты рождались — но окружавшая их мёртвая тишина и спокойствие оставались вечными и неизменными, как будто их выбросило за пределы мироздания. Наконец... — Мы вышли. — голос Гэ Сю был хриплым до неузнаваемости. Ощущение реальности внезапно нахлынуло на них: насыщенные, яростные, бурлящие эмоции захлестнули их с головой. Сяо И медленно поднял свои окоченевшие и негнущиеся пальцы. Ему потребовалось много времени, чтобы почувствовать на щеках мокрые и холодные дорожки слёз. Дрожащими руками он разблокировал защитное устройство на своём теле и вывалился из капитанского кресла. С восторгом человека, чудом избежавшего неминуемой смерти, он посмотрел на Гэ Сю, сидящего рядом. Его голосовые связки заржавели, словно у древнего механизма, которым не пользовались сотню лет: — М... Мы... Смогли... Остальные слова застряли у него в горле, а лицо застыло. Гэ Сю не двигался: его худенькое тело безмолвно обмякло, свернувшись калачиком в кресле; хрупкие выпирающие лопатки напоминали тонкий лист бумаги; а лицо полностью лишилось красок — казалось, что он может раствориться во тьме позади себя. Выражение лица было умиротворённым, а глаза плотно закрыты. Из-под плотно сомкнутых век беззвучно вытекали две струйки ярко-красной крови. ————— [1] Гэ Сю горячо любил острые ощущения от танца на краю пропасти и возбуждение от натянутых нервов в смертельной игре. Если вам интересно можем рассказать про адреналиновую зависимость, сдаётся нам — это наш случай. Адреналиновая зависимость — навязчивая потребность в совершении рискованных действий, вызывающих чувство опасности. Человек становится зависимым от выделения адреналина и последующем увеличении количества эндорфина. Характеризуется компульсивной тягой к экстремальным видам спорта, к опасным профессиям и увлечениям.