Цитадель Смеха

      Постепенно Хельга приходила в себя, не зная, насколько долго она была в отключке. До неё начинало доходить, что она чувствует себя крайне странно, а заодно что-то как будто покалывало её в разных частях тела. Приоткрыв глаза, она постаралась что-то увидеть. И когда она обнаружила перед собой Гвен, ясность ума вернулась к ней моментально.       Брюнетка располагалась прямо перед ней, стоя на коленях. При этом бёдра мага оставались в вертикальном положении, поскольку спиной она плотно прилегала с металлическому шесту высотой в пару метров. Её руки были высоко подняты и прикованы наручниками ко всё тому же шесту. Ко всему прочему, на ней не было ни колпака, ни мантии. Только короткое платье и чулки.       Пока что Гвен оставалась без сознания. И Хельга, предоставленная сама себе, принялась судорожно оглядываться. В её сердце стремительно рос страх. Оглядевшись, она обнаружила вокруг просторный зал, который был забит просто морем золота и различных драгоценностей. Но это заняло её внимание лишь на секунду. Бедственное положение заботило её куда как сильнее. Никого вокруг она не видела — ни чудовищ, ни иных пленителей. Только лишь слева из пола вырастали два камня, на которых сияли руны. Справа был ещё один такой булыжник, но побольше.       Не заметив вокруг ничего, что прояснило бы ситуацию, воительница кое-как попыталась осмотреть саму себя. Она была скована ровно так же, как и маг. И друг от друга их отделало не более полуметра. На блондинке не было доспехов и юбки, а вместе с тем она чувствовала, как холодок проходится по её оголённым ступням. С неё сняли не только металл, но и её меховые угги. И она отчётливо чувствовала, как холодные оковы туго стискивают ей щиколотки.       Это показалось ей странным и подозрительным. Подняв глаза к верху, она проверила наручники на крепость и тут же застыла в ужасе. Она увидела на них характерные руны.       Эти были наручники дворфийской работы с их же рунами. Такой металл не в силах был бы разбить даже бог-кузнец. Хельгу тут же обуял ужас. Она, может быть, и сумела бы разорвать какой-нибудь металл, но только не этот. Попробовав слегка пошевелиться, она поняла, что пространства для манёвра у неё почти нет. Она была прикована очень надёжно и едва могла хотя бы даже чуть-чуть размять затёкшее тело.        — Эй, Гвен! Очнись! — воззвала она к подруге. Та лишь чуть дёрнулась, будто кто-то возымел наглость будить её во время сладостного сна. — Проснись, чтоб тебя!!!        — А? Что? — резко вскинулась маг.       Едва увидев перед собой воительницу, маг застыла в ступоре. Казалось, что она сражена наповал.        — Мы в ловушке, Гвен.       Маг мигом огляделась по сторонам, казалось, даже не заметив золота и не вспомнив, как много смазливых парней оно бы ей обеспечило. Её взор приковался к наручникам, что удерживали её руки на полной вытяжке вверх. Она дёрнула ими и опустила их ниже разве что на миллиметр.        — О боги, — в ужасе проронила она. — Это дворфийские руны?        — И их металл. Из таких оков и дракон бы не выбрался, — нервно проговорила Хельга. Когда же Гвен посмотрела ей в глаза, она тотчас приказала: — Ну, давай же, вытащи нас! Используй свою магию!        — Я не могу колдовать со скованными руками! Эти обручи не пропустят мою магию!        — Хотя бы попытайся!        — Пытаться незачем, — раздался вдруг чей-то голос со стороны.       Обе девушки утихли и посмотрели направо. Появивишись будто из каменной стены, на горы золота опустилась светящаяся женская фигура, состоявшая будто бы из чистой энергии. По мере её кокетливого приближения стало видно, что лицом этому существу служит улыбающаяся маска шута.        — Кто ты? — осведомилась воительница. В ответ зазвучала усмешка.        — Я — демонесса Смеха, хозяйка этой цитадели и этих сокровищ, — без утайки ответила незнакомка. Подойдя поближе, она перешла к делу: — Как я понимаю, вы пришли сюда именно за ними, правда?        — Э-э, вообще-то, мы просто хотели проверить, насколько правдивы легенды, — принялась объясняться Гвен. — Мы проверили, так что ты можешь нас отпустить. Мы ничего не собирались брать, клянусь!       Воительница посмотрела на подругу со скепсисом. Это на самом дела была самая странная тактика. В ответ демонесса снова рассмеялась.        — Я отдам их вам — все до последней монеты, — молвила она. Девушки от её слов опешили. Обойдя их с другой стороны, она опёрлась на большой камень с рунами и добавила: — Если только вы пройдёте испытание.       Хельга насторожилась:        — Испытание? Что ещё?        — Признайтесь, вы ведь ожидали, что такие богатства будет стеречь или дракон, или ещё что-нибудь поужаснее? — игриво говорила демонесса. — На что вы были готовы пойти ради них? Как долго вам приходилось биться с нечистой силой в ваших жизнях?        — Бывало и подолгу, — ответила Хельга. — Во время Великой охоты на троллей мы с Гвен от рассвета до рассвета бились с этими тварями. Не было и минутки даже дух перевести!        — Да, и всё это время она махала мечом, а я без устали колдовала, — добавила Гвен.       От демонессы последовал очередной смешок.        — И, конечно же, что такого сверхопасного после всех ваших сражений и странствий вас могло ждать в какой-то там Цитадели Смеха, я права? — сказала она, медленно скользя пальцем по камню. — Что вам стоило бы победить смех, когда вы побеждали боль и смерть? Коль уж вы пришли за моими богатствами, то вот вам квест: одолейте смех, и бейтесь с ним не сутки, а всего десять минут. Ни звука за это время, и всё это золото в ваших руках!        — Но…        — Это не предложение!       Демонесса похлопала в ладоши. И прежде чем девушки успели хоть что-то уточнить или возразить, первая руна из трёх, начертанных на камне, зажглась. Вместе с ней загорелись и узоры, покрывавшие ветхую каменную поверхность, как уже из них, подобно клубам дыма, появилась магическая аура золотистого цвета.       В ошеломлении девушки округлёнными глазами взирали на то, как энергия волшебного камня медленно приближается к ним. Гвен начала машинально дёргаться, а Хельга застыла в параличе, не представляя, что её ждёт. Рассуждения демонессы о какой-то там битве со смехом безнадёжно меркли в её голове. Но когда магия коснулась её рёбер, она поняла, что это странное существо имело в виду.        — Щ-щекотка? — сбивчиво бросила девушка-воин. К её подруге эта магия ещё только приближалась, но от озвученного ею слова та вмиг мертвенно помрачнела. — Т-ты будешь н-нас ще-хе-котать?        — В этом и заключается борьба со смехом. Что бы ни делала с вами эта руна, даже не вздумайте смеяться, и тогда сокровища ваши, — ответила демонесса, а затем, будто прочитав мысли девушек, добавила: — Ах да, забыла упомянуть: если одна из вас издаст хоть что-то отдалённо похожее на смех, то другой за это начислится лишняя минута щекотки! Я предупредила!       С этими словами она указала на два меньших камня, стоявших с другой от пленниц стороны. На каждом зажглось по числу десять.       Магическое облако выделило множество остроконечных отростков и начало скребсти по рёбрам воительницы — поначалу медленно и игриво. Всё её тело напряглось, дыхание сделалось сбивчивым, а сердце заколотилось.       Да, она была чрезвычайно выносливой и привыкла терпеть многое. Но в число этого многого никогда не входило то ощущение, которым её принялась терзать эта магия. Она щекотала блондинку, будто имела физическую форму. Эти ощущения ничем не отличались от того, как если бы по её рёбрам забегали десятки пальцев. И это было крайне неприятно.       Однако Хельга заставила себя не издавать ни звука и держалась, как могла. Чего нельзя было сказать о её подруге.       Едва магия коснулась боков Гвен, когда демонесса зачитала условия, как её будто бы пронзил разряд молнии. Она неистово вздрогнула, и из её глотки вырвался краткий сдавленный смешок. Тут же счётчик на камне, что стоял ближе к Хельге, изменил десятку на одиннадцать.        — Гвен! — сквозь стиснутые зубы крикнула Хельга.        — НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО НЕ ЩЕКОТКА! ПРОШУ, ТОЛЬКО НЕ ЩЕКО-ХО-ТКА! Я НЕНА-ХА-ВИЖУ ЩЕКОТКУ! — забилась в истерике брюнетка, на что её боевая подруга гаркнула громче:        — Гвен, чёрт тебя побери!!!       Ничего не ответив, девушка-маг закусила нижнюю губу и попыталась как-то вытерпеть это мучение. Всё её тело мелко дрожало. Но, к счастью, её вопли не заставили счётчик измениться вновь.        — Я вижу, страсти накаляются! — весело проговорила демонесса, обходя пленниц в обратную сторону. Она проследовала к золотому трону, который стоял среди гор монет, опустилась на него и принялась следить за тем, как девушки проходят испытание, с большим интересом. — Ну же, всего-то десять минут… ладно, для одной из вас уже одиннадцать! Но это же так немного! Я в вас верю!       Пока она над ними издевалась, магическая аура продолжала исследовать тела пленниц. Она будто искала самые чувствительные места, обладая, можно было подумать, неким разумом. В какой-то момент, к неприятному удивлению Хельги, она даже сняла с неё безрукавку, распустив её по швам, и принялась щекотать оголённое тело. Это было ещё мучительнее, но бондинка терпела, как только позволяла её стальная выдержка, с большим опасением поглядывая на подругу.       Та начинала бешено дёргаться, когда энергия скользила по её животу и рёбрам, её глаза закатывались, а рот открылся в беззвучном смехе. Хельга молилась всем богам, каких знала, чтобы Гвен не издала ни звука.       Золотистые энергетические щупальца чесали бока блондики от подмышек до бёдер, переходя также на живот. И спасало её от истерического смеха лишь мускулистое тело. Её пресс был твёрд, как камень, и лишь это хоть как-то ослабляло чувствительность и, как следствие, уязвимость перед натиском щекотки. Она часто дышала, её мышцы поигрывали в напряжении, но она держалась, хотя и не была уверена, что её хватит на одиннадцать минут.       Именно мускулистое тело придавало Хельге ту выдержку, которой не было и в помине у Гвен. Дочь знатной семьи и маг, она никогда не утруждала себя большими физическими нагрузками и, более того, заботилась о том, чтобы её кожа была нежной и ухоженной… ради её любимой слабости. Но теперь это стало её проклятьем. Она сходила с ума от щекотки, не видя, что десятка на её счётчике уже успела уменьшится до восьмёрки. Сейчас ей казалось, что её мучают уже целую вечность. И от срыва её сдерживал лишь теплившийся где-то в душе страх за напарницу.       Хельга почувствовала, как магия перешла на её подмышки. И от этого ей стало ещё труднее. Это было самое нежное место на её каменных руках. И теперь эта энергия безнаказанно мучила гладко выбритую кожу, которая уже успела взмокнуть. В первые же секунды она горячо пожалела, что ничего не имела против предложения своей подруги даже в походах каждый день делать друг другу депиляцию.       Руки мечницы напряглись до предела, так что если бы её оковы были не из дворфийского металла, то она наверняка бы выломала их. Чувствуя себя на пределе, она даже задержала дыхание. Вместе с тем её взгляд то и дело устремлялся к счётчику. Ей оставалось мучиться семь минут, в то время как её подруге — шесть. Честное слово, лучше бы она снова билась с троллями целые сутки, чем терпела это безумие!       На счётчике Гвен появилась пятёрка, но она этого не видела. В глазах у брюнетки темнело, магия, терзавшая её живот и рёбра, доводила её до мучительного экстаза. И то, что она не могла излить смехом, бедняжка выражала телом, неистово дёргаясь в оковах и вертя головой, подобно сумасшедшей.       Но всё изменилось, когда энергия пошла исследовать её тело дальше, ища более уязвимые места. Она разделилась надвое, и одна из частей опустилась на её бёдра. От этого она задрёгалась ещё более буйно и даже исторгла какой-то сдавленный вскрик, почти неслышный. В сердце Хельги вспыхнул ужас, но на её счётчике, к счастью, снова ничего не изменилось.       Впрочем, когда же вторая часть ауры поплзла вверх, для Гвен наступил сущий ужас. Множество её отростков впилось в подмышки мага. И если от самого первого прикосновения её будто поразила молния, то теперь её тело содрогнулось так, как если бы в неё попали все молнии мира! Она задёргалась с таким бешеным неистовством, с каким ей только позволяли оковы. Вот оно — её самое слабое место! Поняв это, злорадная магия сконцентрировала свои основные усилия на её подмышках, начав буквально драть их с сумасшедшей скоростью и интенсивностью.       Видя, как необузданно она бьётся в оковах, Хельга напряглась стократ сильнее. И тут-то произошло то, чего она боялась, как огня. Не в силах терпеть эти мучения, Гвен разразилась буйным смехом. Она ржала, как ненормальная, сотрясая своим хохотом всю цитадель. И, к паническому ужасу воительницы, её счётчик начал расти. С каждой секундой, что хохотала девушка-маг, блондинке начислялось по минуте. Её глаза вмиг вспыхнули обречённым страхом.        — Гвен, с-стой! Ха-хватит рж-ха-ть!       Но брюнетка её будто и не слышала. Она ржала и ржала, и очень скоро на счётчике блондинки выросло аж целых полчаса. И рост не прекращался. Её сердце целиком и полностью обуял обречённый ужас. Она поняла, что Гвен наржёт ей такой срок, что она будет мучиться здесь весь день.        — Я НЕ-ХЕ МО-ХО-ХО-ГУ! ПРО-ХО-ХО-СТИ, ХЕ-ХЕ-ХЕ-ЛЬГА-ХА-ХА!       Кое-как Гвен удалось просмеять имя напарницы, когда у той на счётчике уже красовался целый час. Та чувствовала себя уничтоженной, понимая, что её теперь ждёт. Но её воля ещё не была вконец сломлена. Она всё ещё сдерживала смех, надеясь поскорее освободить подругу, несмотря на то, что та не собиралась отплачивать ей тем же. И в конце концов, не пристало лучшей воительнице Севера ломаться… какими бы жуткими ни были мучения.       Гвен ржала без остановки и дёрглась без устали. Казалось, что девушка бьётся в припадке бешенства, и её сознание безнадёжно потухло, уступив место мучительным чувствам. Её реакция привлекла внимание демонессы.        — Ну и ну! Я и представить не могла, что некоторые люди могут быть до такой степени чувствительными! Я никогда не видела никого, кто боялся бы щекотки так сильно, как ты, Гвен, — с любопытством проговорила она, переведя затем взгляд на блондинку. — А что на счёт тебя, Хельга? Где же твоё самое щекотливое место? Я уверена, оно где-то есть!       Пока Гвен сходила с ума, бесконечно накручивая счётчик подруги, Хельга едва сдерживалась, чувствуя, как эта магия ищет уязвимости на её атлетическом теле. Пока что не было ничего страшнее щекотки подмышек, которая мгновенно сломила брюнетку, но не легче стало, когда энергия сползла в самый низ, приладившись на ступнях. Пока сотни отростков лизали её ноги, уделяя особое внимание мягким сводам, другие мучили ей бёдра и места под коленками. Такой натиск заставил и её задёргаться в припадке. Но смеха она не издавала, держа себя последними остатками воли, которая, она не могла отрицать, таяла. Это была слишком безумная пытка.       Тем временем аура сняла с Гвен платье и атаковала её оголённые рёбра и живот. От этого её смех перерос в визг, особенно при том, что основной натиск продолжался на её сверхчувствительные подмышки. Как бы она не дёргалась, как бы не извивалась, эта энергия доставала её всюду. Ей не было никакого спасения, как и её подруге, точка кипения которой была близко. Глядя на то, что счётчик подруги показывает всего двойку, Хельга взяла в кулак остатки воли, пока магия вновь принялась ползать по её телу. Она должна была выдержать это — любой ценой.       Магия покрыла все щекотливые места воительницы — ноги, живот, рёбра и подмышки, атакуя их то попеременно, то одновременно, ища то, что её всё-таки сломит. Но даже это она пыталась выдержать, напрягая мышцы до предела, чтобы они становились твёрже и от того менее чувствительными. Правда, аура довольно быстро поняла, что такой поиск не даст нужного результата и начала точечный натиск.       Своими остриями энергия впивалась то туда, то сюда, концентрируя на небольших участках тела самую интенсивную щекотку. И когда она делала это с двумя самыми нежными местами, воительница вздрагивала особенно сильно. И всё же она молчала, как рыба. Наконец счётчик Гвен упал до единицы. Оставалось продержаться всего минуту, пусть даже на счётчике Хельги уже натикало шесть с лишним часов. Она была готова вытерпеть эту последнюю минуту, а дальше будь, что будет.       Она терпела достаточно уверенно, пока вдруг не почувствовала, как язык энергии без всякого предупреждения проник в её пупок. Хельгу будто бы пронзило копьё. Она тут же задёргалась так же сильно, как Гвен, когда аура начала щекотать той подмышки, и внутри неё что-то надломилось. И магическая сила это сразу почувствовала, поняв, что нашла наконец её самое щекотливое место. Она сконцентрировала все свои силы на пупке блондики, бешено скребя по его глубокому донышку, по всем складочкам и окружности стенок тысячами самых мелких отростков.       До того, чтобы на счётчике появился ноль, оставалось, должно быть, не более полуминуты. Однако Хельга была захвачена врапслох. Её живот был покрыт кубами пресса, благодаря многолетним тренировкам, и потому мог держать натиск щекотки, благодаря своей твёрдости. Но магия наконец-то нашла то единственное маленькое местечко, которое, сколько не качайся, оставалось таким же мягким, нежным и чувствительным, как и в те годы, когда воительница только поступала в школу мечников.       Это было выше её сил, и всего несколько секунд щекотки пупка выбили из неё долгожданный смех.        — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! НЕ-ХЕ-ХЕ-Т, ПО-ХО-ХО-ЖАЛУЙСТ-ХА! ТО-ХО-ЛЬКО НЕ П-ПУПОК! ПРО-ХО-ШУ, ЧТО УГ-ХО-ДНО, Т-ХО-ЛЬКО Н-ХЕ ПУПОК! ХА-ХА-ХА, НЕ-ХЕ-ХЕ-ЕТ! — завопила Хельга, забившись в оковах, как дикое животное.       Она поняла, что это конец…