Диагноз "Афродита"

      Мурашки побежали по телу от того, насколько стало не по себе. Милена не знала, как себя вести, да и не хотела никак. Она не планировала пересекаться с Елисеем в ближайшее время вообще, прячась без связи в стенах больницы. Может, позвонила бы в понедельник на горячую линию компании в попытках связаться с кем-то из отдела кадров для оформления больничного.       — Я, наверное, оставлю вас, — просипела девушка, ощущая, как от волнения и сухости во рту заныло горло.       Она глянула на Ольгу и еще раз ее поблагодарила за угощение, так и не взяв его. Ей казалось, что у нее вот-вот воспламениться затылок от чужого взгляда за спиной, поэтому она развернулась и прошла мимо Ворона, когда внезапно тот остановил ее, перехватив за локоть.       — Подожди, пожалуйста, — он спокойно окинул ее взглядом, отпустил и подошел к маме. — Это тебе. Прости, я должен был приехать раньше.       — Нет-нет, я все понимаю, — Ольга радостно заулыбалась, принимая один пакет. — Ты спешишь?       — Не совсем. Мне надо переговорить с Миленой, и я вернусь, хорошо? — наклонился он к ней, заглядывая в глаза, как ребенку, что выглядело немного странно. — Подождешь?       — Конечно, — Ольга послушно отошла к койке и начала разбирать гостинцы.       Елисей, не теряя времени, пошел прочь из палаты, аккуратно взяв Милену под руку и уводя за собой.       — Елисей Алексеевич, я приношу свои извинения за пятницу, — действуя на опережение, Милена хотела бы смягчить нападки, которые последуют в процессе разговора, хоть и сама была настроена весьма враждебно.       — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? — вопреки ее ожиданиям он не собирался ее отчитывать.       Они вышли в коридор и прошли в отдаленный его конец, где можно было спокойно поговорить. Милена быстро анализировала ситуацию и внешние проявления чужого настроения на случай, если она будет вынуждена защищаться.       — Все отлично? — глянув на него исподлобья, не поняла девушка, усаживаясь на скамейку у окна, и ощутила долгожданное расслабление.       Недомогание с новой силой накатывало на ее плечи тяжелым валуном, да и в коридоре стало холоднее.       — А если честно? — Елисей внимательно смотрел на нее, и она поняла, что выглядела, мягко говоря, потрепано.       — Вы про это? — она указала на свои глаза и неуверенно поджала губы, подбирая оправдания. — У меня что-то давление подскочило.       — Телохранитель Тараса сказал, что тебе стало плохо, и они с капитаном вызвали спасателей, чтобы увезти тебя на берег.       Милена едва успела скрыть шок со своего лица:       — Ну, да, так и было.       Вот же сказочник какой этот телохранитель Мистера три целых четырнадцать сотых.       Елисей молчал, не отводя от нее такой взгляд, словно ему было больно на нее смотреть, и девушке захотелось хоть что-то сделать, чтобы он отвлекся. Она сама отвернулась в сторону, кусая щеки с внутренней стороны.       — Не смотрите на меня так.       — Как?       — С жалостью. Мне не настолько плохо.       Мурашки от контраста температур покрыли гусиной кожей ее руки. Видимо, поднималась температура.       — Что говорят врачи?       — А, эм, — Милена растерянно заморгала — она и сама не задумывалась, что там с ней на самом деле. — Простуда, наверное.       — С простудой в пульмонологию не кладут, — заметил Елисей.       Она поморщилась от того, как ей тяжело было придумать правдоподобную ложь:       — Да надо спросить, я не знаю. Сказали только, что ближайшую неделю будут держать под наблюдением.       Мужчина не смог сдержать едва заметную улыбку. Милена кашлянула в кулак и извинилась, садясь ровно.       — Вас ждет мама, — решила напомнить она.       — Знаю, — Елисей расслабился и закинул ногу на ногу, явно не собираясь уходить, а из кармана пиджака достал телефон и протянул ей.       — О? — Милена забрала свой потерянный гаджет и округлила глаза. — Откуда?       — На палубе нашел.       — Спасибо, — она разблокировала экран.       Смартфон был заряжен на сто процентов, а в уведомлениях висело восемь пропущенных от Елисея. Девушка мысленно порадовалась тому, что все важные сведения она запаролила уже давно, иначе бы точно не сидела с начальником и не общалась вот так запросто. Если телефон был у мужчины с собой, значит, он ожидал, что встретит ее.       — Как вы узнали, что я здесь?       — Обзвонил все больницы.       — Серьезно? — скептически изогнула она бровь.       Елисей молча отзеркалил этот жест, что рассмешило ее. Она даже злиться в полной мере на него не могла. Он подставил своего секретаря в стратегических целях, а она, вляпавшись по самое не балуй, смеялась. Это неправильно. Хотя в глубине души она и понимала, что он не виноват в ее перипетиях, осадочек на душе остался.       — Скажите, а ваша компания разрабатывает лекарства для лечения редких заболеваний? Или это невыгодно? — она изначально понимала, что, скорее всего, ответ будет отрицательный, но надежды не теряла.       После очередного смертельно опасного опыта жажда найти спасение где-то еще скромно ютилась в глубине подсознания. Выход есть всегда, главное, нащупать к нему путь.       — О каком заболевании речь? — посерьезнел мужчина и, сняв пиджак, накинул ей на плечи.       Милена ощутила на спине тепло ткани, оставшееся от Елисея, и смутилась, хотя вместе с тем ей стало чуточку легче. Видимо, то, что ее знобило, заметил и руководитель.       — Это чисто теоретический вопрос, — деликатно увильнула Милена, заламывая себе пальцы.       — Сложно сказать. Мы занимаемся бизнесом, а не благотворительностью, — объяснил Елисей, глядя перед собой. — Если это редкое заболевание, встречающееся один раз на сто миллионов человек — то, конечно, нет. Но если это заболевание редкое, а стреляет по большому количеству людей за короткий промежуток времени, то мы беремся за разработку.       Огонек надежды потух.       — Ммм, понятно, — девушка грустно усмехнулась, замолчав ненадолго, а потом продолжила. — А сколько нужно времени, чтобы разработать лекарство?       — Все зависит от заболевания. От пары месяцев до десяти, а то и пятнадцати лет, — рубил правду-матку он. — Экстренные случаи вынуждают действовать быстрее. Некоторые заболевания больше изучены. Что-то требует огромных средств.       — Без шансов, — заключила Милена и, опомнившись, улыбнулась. — То есть, все непросто. Понимаю.       — Если тебя что-то тревожит, ты можешь спросить напрямую. Возможно, я знаю людей, которые могли бы заниматься твоим вопросом, — непринужденно вбросил Елисей, и пламя в душе Милены разгорелось с новой силой.       Только вот доверять его словам она не спешила. Если все так, как он говорил, «АрмФарм» избавятся от нее быстрее, чем она сможет обратиться за помощью к нужным людям. А если «нужные люди» и есть «АрмФарм», то ей точно крышка.       Тем временем мужчина коснулся бинтов на ее руке боковой стороной указательного пальца, почти невесомо проводя по ним:       — Что это?       Только сейчас она поняла, что выглядели они двусмысленно.       — БДСМ-вечеринка, — Милена сама не поняла, как это сорвалось с ее языка, и стыдливо покраснела.       Елисей не изменился в лице, но его острый взгляд с появившимися искорками смеха требовал правдивых объяснений.       — Я просто буйная, — когда она произнесла такой вариант, то поняла, как странно звучала, а мужчина очень красноречиво медленно закрыл и открыл глаза, видимо, стараясь не поддаться эмоциям. — У меня был бред на фоне высокой температуры. Я про это.       — А синяки? — он невзначай скользнул все тем же пальцем вдоль ее предплечья и указал на сгиб локтя, и Милена обратила внимание на синие пятна от еженедельных инъекций, которые начали появляться в последнее время из-за ее небрежности.       — Капельница… цы.       Елисей шумно выдохнул, больше ничего не говоря. Девушка тоже молчала, на автомате кутаясь в его пиджак, как в одеяло. Ее потряхивало от холода, но она упорно отказывала себе в том, чтобы обратиться к медсестрам за помощью. До конца времени посещений оставалось не так уж и много, а до того, как Ворон уйдет к матери в палату, ей хотелось побыть со знакомым человеком еще чуть-чуть. Благодаря его присутствию она могла ненадолго забыть о боли и страхах, которые не выходили у нее из головы.       Ощущая себя в относительной безопасности, она чувствовала на себе его взгляд и не понимала, что от нее хотели, поэтому бесцельно рассматривала свои руки. В конце концов он вытащил из другого кармана пиджака небольшую вытянутую коробочку черного цвета. Он мельком посмотрел на нее и перевел взгляд на Милену.       — Я хотел кое-что отдать тебе, — мужчина помедлил и все же протянул ей ее. — Не знаю, будешь ли ты это использовать, но, мне показалось, тебе это подойдет.       Милена опешила и нерешительно приняла подарок. Сняв крышку, она увидела две изящные деревянные шпильки.       — Вау, какие красивые, — Милена достала одну из футляра и повернула, чтобы рассмотреть резьбу в виде птичьей головы.       Украшение оказалось немного тяжелее, чем выглядело.       — Они называются «фацзань». Я подумал, раз забрал у тебя «крабик», почему бы не подарить что-то взамен, — он говорил тихо, будто смущался.       Девушка положила шпильку обратно и закрыла коробочку, бережно погладив ее:       — Спасибо.       Она чувствовала, как в груди что-то затрепетало. Возможно, после испытанной боли чья-то внезапная забота на контрасте ощущалась особенно важной, а возможно, она действительно чувствовала к себе теплое отношение несмотря на то, что ожидала совсем иного. В любом случае, она улыбалась искренне, а глаза наполнились влагой, которую она сморгнула, увлажнив ресницы.       — Мне жаль, что я ушла на больничный, — позволив себе успокоиться, она смогла посмотреть на него без стеснения. — И я бы хотела все-таки быть полезной, поэтому, не могли бы вы привезти мне рабочий ноутбук? Я продолжу работать в немного ограниченном формате.       — Я не могу заставлять тебя, у тебя официальный больничный, — нахмурился Елисей.       — Я хочу, — она снова посмотрела на подарок.       Отчасти это решение было продиктовано желанием ответить взаимностью на презент. С другой стороны ей нужен ноутбук для удобства выхода в интернет, ведь предстояло не только продолжать работать на обе стороны конфликта, но и готовить для себя подушку безопасности, о которой она уже не раз задумывалась. До этого момента все казалось какой-то игрой, милосердием и шансом жить как нормальный человек. Она думала, что контракт — формальность, которой придется придерживаться в рамках разумного. Но сейчас она ясно чувствовала, что порой земля уходила из-под ног. Шутки кончились.       Мстительная? Да, да и еще раз да! Если бы она могла найти всех своих обидчиков, то возжелала бы им худшей в мире участи и с наслаждением бы наблюдала за их страданиями. Еще бы и попкорн пожевывала.       Так они просидели вместе, разговаривая о том, как прошел в итоге вечер пятницы, почти до конца разрешенного времени для посещений, и только за пять минут до ухода, Елисей ушел в палату к матери, а Милена скрылась в своей.       В понедельник с утра Иван привез Милене необходимые для работы вещи. Состояние под лекарствами позволяло выполнять потихоньку кое-какие задачи, поэтому решив придерживаться приблизительно обычного своего режима, девушка умылась и привела себя в порядок. Она расчесала волосы и достала из коробочки новые шпильки. Они приятно лежали в руке и наощупь ощущались бархатистыми. Необычный подарок манил себя рассмотреть, так что Милена не отказала себе в удовольствии.       Деревянный однотонный корпус по середине длины опоясывало тоненькое серебристое кольцо, похожее на напыление и тактильно не выделялось. Пощупав его, Милена вдруг услышала тихий щелчок, и с противоположного от резьбы конца слетел колпачок, явив ошарашенному взгляду обоюдоострое тонкое лезвие. Девушка замерла, глядя на блестящий в свете солнца металл.       И что это значило? Вряд ли Елисей не знал об истинном назначении этих шпилек фацзань. У нее возникло необъяснимое чувство дежавю. Взяв вторую, она обнаружила точно такой же нож и в ней. Немного подумав, Милена закрыла своеобразные колпачки, перехватила шпильки таким образом, как если бы вытащила их из прически и с легкостью расчехлила лезвия.       Для чего?       Милена закусила нижнюю губу, обдумывая причины для такого подарка. Про то, что ее буквально похитили в пятницу, он знать никак не мог — ее объяснения были достаточно правдоподобны, — значит, дело не в этом. Могла ли она находиться в опасности прямо сейчас?       Могла.       Странно, что Ворон-старший все еще не попытался избавиться от нее. Или он решил игнорировать симптомы, переходя сразу к эпицентру проблемы? Если это так, то Елисей продумывал шаги, позволявшие избежать серьезных последствий его тактики? В его глазах Милена олицетворяла ту самую пешку, которой жертвовали на поле, но и идти на крайние меры, подставляя ее перед противником, он не желал? А тут появился повод обосновать презент.       Пожалуй, лучшего объяснения ей не найти. Интересный способ искупить вину, ничего не скажешь, а она уж надумала себе лишнего, успев испугаться каких-то там жестов в свою сторону. Наивная дурочка. Этот человек и правда вымерял каждое свое действие, вписывая незначительные детали незаметно для невооруженного глаза.       Как же утомительно плясать под чужую дудку, точно марионетка на тонких ниточках, подвязанная к пальцам умелого кукловода.       Милена цыкнула и ловко закрутила волосы жгутом, вдела одну шпильку, а затем вторую. Пора начинать работу. Она подошла к тумбочке и прислушалась к аромату цветов. Нос слабо различал запахи, потому ей оставалось только любоваться красивыми бутонами. Рука потянулась к телефону, чтобы сфотографировать и выложить в мессенджер. После щелчка затвора, девушка остановила себя: она больше не будет вести соцсети. К черту указания куратора. Еще подумает, что подобные издевательства благотворно влияют на их с Елисеем сближение. Она и так понимала, что соцсети вела не для создания образа обычной девушки, а для удобства слежки за собой.       Открыв ноутбук, она первым делом зашла на сайт интернет-магазина электроники. Просмотрев раздел с флеш-картами, она выбрала одну маленькую размером меньше ногтя, которая вставлялась в переходник стандартного размера. Оформив доставку курьером прямо в больницу, она осталась удовлетворена удуманной шалостью. Вечером покупку должны доставить, а пока девушка решила начать собирать информацию на рабочем столе.       Ей хотелось структурировать все, что она накопает по своему делу, на «АрмФарм» и на «Стандарт-Фарм», чтобы иметь возможность действовать оперативно, исходя из обстоятельств. Наивно полагать, что Милена просто проглотит такое отношение к себе, пусть и находясь в зависимом положении. Помимо двойной роли в этой постановке Милена обеспечит себе рычаг давления на недоброжелателей. Собрав информацию и найдя способ передать ее кому-то, кто имел бы влияние и иммунитет перед другими «шишками» в обществе, она разрушит жизни всех, если ей еще будут угрожать. «АрмФарм» выпустили поистине «бомбу замедленного действия». Что ж, в следующий раз подумают дважды. Если бить собаку, она укусит в ответ, какой бы верной не была.       Но для начала и видимости ей следовало выполнить парочку поручений из планера. Взяв из оставленных для нее Елисеем гостинцев шоколадку, она села за ноутбук.       К полудню, когда работница столовой привезла обед, в палату к Милене постучались. Ольга заглянула к ней и тепло улыбнулась, поприветствовав.       — Здравствуйте, — она зашла вместе со своим подносом. — Не хотите вместе разделить трапезу?       — Конечно, проходите, — Милена тут же свернула работу и освободила на небольшом столике место, чтобы женщина могла разместиться с ней.       То, что мама Елисея пришла к ней, ее насторожило, но она вспомнила, что, вероятно, ей одиноко здесь одной, а потому составить ей компанию хотя бы во время еды — неплохая затея.       — Спасибо, — женщина села за стол и пододвинула свою порцию запеченного яблока Милене. — Угощайтесь.       — Не стоит, у меня такое же, — вежливо улыбнулась она.       — Ешьте, вам нужны силы для восстановления, — отказалась принимать его обратно женщина. — Ах, я так рада с вами познакомиться.       Милена нахмурилась, не совсем понимая, что имела она в виду. Ее настрой заметно отличался от их первой встречи: в этот раз женщина вела себя намного приветливее и приступила к обеду. На ее лице сияла маска тотального дружелюбия, какую та могла, казалось, профессионально сменить на полное безразличие в мгновение ока. Складывалось ощущение, что она привыкла за свою жизнь менять эмоции под стать ситуации, нежели из собственных искренних переживаний. Это немного пугало.       — Можно я приду к вам и вечером?       Милена напряглась, не улавливая подтекста. К чему она клонила? Зачем?       — Да, вы что-то планируете? — не знала, как подобрать слова она.       — Не поймите неправильно, — женщина замялась и отложила ложку, которой ела суп. — Просто… если мой сын решит навестить вас, я тоже смогу увидеть его.       — Что? — девушка удивленно вскинула брови. — Но… прошу прощения, могу я поинтересоваться, какие у вас взаимоотношения?       С самого начала ее не отпускала мысль о ненормальности того, что она видела между матерью и сыном. Не то что бы между Елисеем и Алексеем Николаевичем царила гармония, так здесь вообще черт ногу сломит. В любом случае, свой вопрос она не считала бестактным — ее планировали использовать, как инструмент. Опять! Она должна была знать причины.       — Ах, я понимаю, что кажусь навязчивой, — Ольга тяжело вздохнула, меняя дружелюбие на печаль так мастерски, что это вызывало тревогу. — Видите ли, я здесь уже больше недели, а он пришел только, когда сюда поступили вы. Возможно, он придет еще. К вам.       Щеки Милены вспыхнули от стыда, хотя женщина ничего такого и не сказала:       — Не думаю. Ему всего лишь нужно было передать мне телефон, вот и пришлось заглянуть.       — Я же понимаю, что он обижен на меня, но не знаю, почему, — Ольга поджала губы и с грустью посмотрела ей в глаза. — Он всегда был таким — замкнутым, тихим. На самом деле он очень добрый мальчик. По нему никогда нельзя было сказать, что он чувствует, но его поступки всегда говорили громче слов. Наверное, поэтому я так радуюсь цветам от него. Единственный жест, который я получаю, как надежду, что он все еще считает меня матерью.       Милена опешила от ее откровения, не зная, как реагировать. Конечно, для нее сын все еще оставался добрым мальчиком. Ей виднее, какой у него характер, тем не менее слышать ее боль снова ранило.       — Хризантемы — правда ваши любимые цветы? Или потому, что их дарит Елисей?       Ольга замолчала, потупив взгляд на сцепленные руки. Она прокрутила золотое кольцо на безымянном пальце и посмотрела в окно, за которым синело небо.       — Почему вы здесь? — ляпнула Милена быстрее, чем успела сообразить, что это звучало неправильно и даже грубо. — В смысле я про государственную больницу. Ваша семья могла бы определить вас в платную клинику.       — У меня ничего не осталось от семьи.       Ее слова ставили в тупик. Милена будто бы пыталась выпытать информацию из душевнобольного человека. Отвечать таким образом, видимо, по наследству передалось Елисею именно от нее. Ольге вроде хотелось выговориться, при этом она отвечала загадками, словно сама себя обрывала, чтобы не сболтнуть лишнего. Она выглядела одинокой в окружении непостижимых тайн и заговоров, в которых тонула, и, честно говоря, Милена перехотела влезать в круговорот чужой драмы. У нее разболелась голова.       — Ольга, я вижу, что вам трудно говорить, поэтому не настаиваю. Если захотите излить душу или услышать поддержку, то вы знаете, где меня найти в ближайшую неделю, — она осторожно коснулась ее плеча и улыбнулась, вежливо ограждаясь от несвоевременных подробностей.       Она не личный психолог каждого встречного, хоть и пыталась бескорыстно всем помочь при возможности. Выбивание силой информации из человека, который и так хотел поделиться с ней своими бедами, раздражало. Созреет — расскажет.       После тихого часа, который Милена не смогла пропустить при большом желании из-за ухудшения состояния, она проснулась разбитой, и ее снова напичкали жаропонижающими. Помимо этого, она урвала минутку поговорить с врачом наедине, где узнала о подтвержденном воспалении легких и гормональном сбое. За спиной девушки «АрмФарм» связались с больницей и оповестили о терапии Милены, из-за чего здесь и провели дополнительное экстренное обследование. Как она поняла, выработка организмом тех самых феромонов, мешающих ей жить, снизилась до критически низкого уровня на фоне болезни и стресса, поэтому девушке оставалось только выздоравливать и ждать, а может и наслаждаться, моментом, пока она была обычным смертным. Ей, может, еще и поблагодарить Сергея Львовича за это?       Она вернулась к себе в палату и села за работу. Спустя полчаса к ней присоединилась Ольга, устроившись на пустующей койке с вязанием. Милена удивленно воззрилась на ловкие движения спиц в ее пальцах и поняла, что наблюдение за чужой работой ее успокаивало. Если эта женщина будет приходить к ней каждый день, чтобы молча составить ей компанию, то она не против.       — Что вы вяжете?       — Свитер, — улыбнулась та и развернула уже внушительное ультрамариновое полотно с минималистичными белыми узорами. — Скоро у моего сына день рождения, хочу успеть довязать.       — Да? — встрепенулась Милена и полезла на корпоративный сайт, чтобы поискать профиль руководителя. — Думаю, ему понравится.       — Спасибо, я тоже надеюсь, что он примет его.       Девушка задумалась и промолчала. Разве можно не принять подарок от мамы?       «Ладно, это не мое дело», — отмахнулась она от себя же. — А у вас быстро получается.       — Опыт, я же этим на жизнь зарабатываю.       Милена удивленно вытянулась в лице и быстро взяла под контроль эмоции. Ольге вообще была нужда работать?       Под конец времени посещений, когда Милена уже и сама закончила рабочий день, ей позвонил курьер и попросил забрать посылку в холле больницы. Девушка оставила Ольгу, извинившись, и, отпросившись у медсестер, спустилась на первый этаж. Появилось ощущение, будто, выйдя за пределы отделения, она вышла из защитной оболочки, встретившись с посторонними людьми с других этажей и их посетителями. Даже запах в воздухе витал совершенно чужой, хоть все так же пропитанный медикаментами.       Доставщика она увидела издалека, поэтому сразу подошла к нему. Получив свою маленькую флешку, Милена развернулась и хотела пойти обратно, но чуть не врезалась в кого-то, и ее аккуратно обхватили за плечи.       — Ой, прошу прощения, — она испуганно подалась назад, но Елисей остановил ее.       — Да что ты дергаешься? — усмехнулся он, глядя в глаза, а затем заприметил в ее волосах шпильки и улыбнулся шире, впрочем, не комментируя.       — Напугали, — выдохнула Милена и насторожилась. — Что вы тут делаете?       — Есть один трудоголик, которого я планировал успеть навестить, да он сам вышел мне на встречу. — Елисей отстранился от девушки и пригласил пройти обратно к лифтам.       — Кто-то еще заболел? — не поняла Милена больше для вида: лучше уж она будет выглядеть тормозом, чем эгоцентричной тупицей.       В глубине души, если признаться, она хотела бы, чтобы он пришел именно к ней. Наверное, это осталось еще со времен ее обитания в психдиспансере: в ней всегда жила слабая надежда, что рано или поздно к ней придут. Придут, потому что скучали. В данной ситуации могло произойти всякое. Вдруг кто-то на самом деле тоже заболел, и Ворон приехал к нему? Все-таки нужно уметь вовремя прикинуться дурочкой.       — Я скоро сам заболею с вами со всеми, — выдохнул мужчина.       — Ладно вам. Ваша мама очень ждет вас, — улыбнулась Милена, крутя в руках коробочку с покупкой.       Прятать ее — вызывать больше подозрений, а так мало ли для чего ей понадобилась карта памяти.       — Кстати об этом, — когда они зашли в лифт вместе с другими людьми, он замолчал и, только выйдя на этаже пульмонологии, заговорил вновь. — Что бы она тебе ни сказала, пожалуйста, пусть это останется между нами. Троими.       Милена внимательно посмотрела на него и кивнула:       — Вам не о чем переживать.