Диагноз "Афродита"

      За больше, чем неделю, проведенную в больнице, Милена переработала невообразимый пласт информации, доступный любому пользователю в интернете. Начав с новостных статей о собственном похищении, она сохранила каждую из них в хронологической последовательности, отсеивая из потока только самые наполненные подробностями. В редакторе она выделяла каждый важный фрагмент статьи, выбирая основные моменты и детали, которые вызывали вопросы, на полях оставляя пометки. Исходя из выбранного материала, она создала в отдельном документе целую доску расследования с ответвлениями по каждой теме, постепенно восполняя пробелы в своей памяти.       Таким образом она выяснила, что статьи о ее деле оборвались не из-за потери интереса аудитории. В одном из личных микроблогов журналистки, чье авторство она приметила в статьях, девушка откопала пост на тему странностей, которые происходили в расследовании. Они указывали на то, что подозреваемые после допроса будто бы испарились. На пресс-конференции, собранной для репортеров, огласили, что суд пройдет в закрытом режиме, а процесс в итоге длился так долго, что многие, действительно, уже не ждали вынесения приговора. Журналистка намекала на мутность происходящего, но открыто заявлять об этом явно не решалась. Плюс ко всему: «в крови ребенка был обнаружен необозначенный токсин», — и это ни о чем Милене не говорило.       Она так же добавила контактные данные журналистки к себе на доску, чтобы позже, возможно, связаться с ней. Девушка чувствовала себя настоящим детективом.       После этого она перешла к уже имеющимся данным на «Стандарт-Фарм» и «АрмФарм». Когда вернется домой, еще обязательно отфотографирует все имеющиеся на руках договоры, медкарту, лекарства и липовое досье. Ей нужно было задокументировать все, чтобы иметь при себе весомые аргументы на любой случай жизни. Флешка, на которую она переносила компромат, становилась все ценнее и ценнее с каждой минутой. За нее можно и пулю в лоб словить, так что лучше не распространяться о ее существовании.       «Придумать бы, как ее всегда иметь при себе и не потерять», — хмыкнула Милена, сохраняя очередные файлы.       В течение ее пребывания в больнице, Нонна наведывалась еще раза два, а Елисей приходил к ней с Ольгой через день, продолжая радовать мать цветами и гостинцами уже лично, как и Милену, неожиданно подтвердив ее неуверенную и быстро отвергнутую поначалу догадку о пионах. Девушка не знала причин такого внимания, тем не менее теплила в глубине души неясную надежду, что сблизиться с ним в рамках своеобразной слежки все-таки получится.       Ей очень хотелось жить. Она спрашивала себя, только ли поэтому радовалась его появлениям по вечерам после работы, и упорно не могла признать иного. Возможно, боялась, путаясь в своих чувствах по отношению к нему, к мужчинам в целом и из-за миссии. При этом воспользоваться искренними намерениями Елисея ей претило до тошноты. Продолжать сближаться с ним, значило потакать неуважению к себе со стороны «АрмФарм». Если и отвечать взаимностью, то только по собственной инициативе. И опять вставал вопрос, а существовала ли взаимность? А как же предрассудки о том, что она какая-то простая секретарша, а он большой босс? Кажется, об этом страдают во многих сюжетах сериалов и книг. Ей тоже следовало бы начать уже? Это загоняло ее в тупик. Легче вообще ничего не делать, чем воротить непонятно что. Как потом ему в глаза смотреть?       — Он и правда дорожит вами, — заметила Ольга с теплой улыбкой перед тем, как уйти к себе в палату очередным вечером.       «Так дорожит, что аж подставил! Это из-за него я здесь, пусть даже он не в курсе!» — Милена безоговорочно отмела от себя подальше чужое мнение. — Конечно, вам лучше знать.       Мама Елисея остановилась в дверях и развернулась, задумчиво посмотрев на девушку, а потом закрыла дверь и снова села на соседнюю койку:       — Мы с его отцом поженились по расчету. Так было нужно для развития бизнеса по договоренности родителей. Я приняла их позицию и думала, что стерпится-слюбится.       Милена недоуменно воззрилась на поникшую женщину и отложила в сторону ноутбук.       — Но уже через год после нашей свадьбы я узнала, что он не собирался придерживаться верности в браке. У Алексея были тайные отношения еще со школы, и он не отпустил ту девушку, пообещав ей, что я не буду иметь для него значения. Он продолжал жить на две семьи, а на меня давило общество, чтобы я продолжала играть роль идеальной жены, как ни в чем не бывало. И нашей семье нужен был наследник, — Ольга тяжело вздохнула и замолчала.       Прошла целая минута прежде, чем Милена решилась что-то сделать, переварив услышанное. Она коснулась ее руки и мягко сжала сухие пальцы, передавая им капельку тепла. Это вывело Ольгу из оцепенения.       — Когда родился Елисей, его отец стал больше времени уделять нам. Я на краткий миг поверила, что между нами с мужем могли бы наладиться отношения. Это ведь как строить дом — кирпичик за кирпичиком — приходить к чему-то большему. Но уже через год я узнала, что любовница тоже родила, и мы с Алексеем договорились, что хотя бы на людях будем «счастливы вместе», а за закрытыми дверьми каждый займется, чем захочет. Больше я не лезла в его дела, стараясь уделять все время воспитанию сына, ведь что я могла? Как я могла соперничать с по-настоящему любимым человеком? Но я чувствовала предательство, которое не смогу простить, — она подняла покрасневшие глаза на девушку и попыталась улыбнуться. — Меня попросту использовали. Я осталась никому ненужной в иллюзии полноценной семьи, при этом не в состоянии никуда уйти. Да, мы не любили друг друга, но мы же дали клятвы, получив благословение родителей! Мы оказались обречены остаться в союзе крепком только для публики. Я так завидовала Лизе и Толе, они даже покинули нас вместе.       «Лизе и Толе?» — не поняла она и, единственное, что смогла выдавить из себя, чувствуя ком в горле. — Зачем?       И этот вопрос заставил Ольгу замолчать. Она отвела взгляд влажных от непролитых слез глаз в сторону окна, где пасмурное небо стемнело до ночной мглы.       — Ради Елисея. Я отказалась от денег, что муж предоставлял по договору между нашими родителями, и всю себя отдала на то, чтобы создать для сына все условия для роста в будущем. Если бы я ушла, он бы лишился полных прав на наследство и бизнес в будущем. Алексею невыгоден развод, а значит, он бы сделал все, чтобы отомстить. Поэтому, кроме сына у меня ничего не осталось. Я не пользуюсь благами семьи Ворон, и, наверное, Ель не принимает мой выбор. Мою уязвленную гордость слабой женщины. Мы с ним никогда об этом не говорили и, думаю, он поэтому так холоден со мной. Он постепенно отдалился и перестал проявлять ко мне чувства, что, кажется, я не оправдала его ожиданий.       — Почему бы вам просто не поговорить? — негодовала Милена. — Он знает всю ситуацию?       — Девочка моя, — Ольга взяла себя в руки и улыбнулась увереннее, чем прежде. — Я хотела сказать, что пару лет назад к Елисею поступало предложение о заключении подобного брака с целью выгоды для обеих сторон, но… он отклонил его, даже не дослушав до конца предложение юристов.       Милена удивленно подняла брови и часто заморгала, заново припоминая весь предшествовавший диалог. Она думала, Ольга хотела выплакаться, но на деле пыталась донести иную мысль.       — Думаю, мы с его отцом отличный пример договорного брака, и Елисею это не по душе, как и любые другие неискренние связи, — она наконец поднялась на ноги и направилась на выход. — Спасибо, что приглядываете за моим сыном.       Девушка хотела было возразить, но остановилась. Можно ли назвать это приглядыванием? Нет. Она совсем не добродушная секретарша, готовая прийти на выручку своему руководителю, жертвуя собой. Ей просто горько смотреть на разрушенную связь матери и сына, когда они могли бы жить в мире, пока имели такую возможность.       — Вам бы самой отпустить обиду и жить дальше. Какой смысл продолжать катиться по наклонной на радость недоброжелателям? — глядя в спину ей, Милена оперлась руками позади себя. — У вас одна жизнь, тем более что вы уже добились своего. Елисей Алексеевич занял главенствующую должность в компании отца. Остальное дело за ним.       Женщина остановилась на мгновение, дав понять, что услышала ее, а затем ушла. Милена легла и закрыла глаза, переваривая информацию.       «Значит, Алексей Николаевич не то что бы изменял, — заключила она. — Должно быть второй наследник даже более близкий ему, нежели старший. Тогда почему о его существовании замалчивают? Его самого это устраивает?»       Следующим утром ее палату посетил лечащий врач и оповестил о выписке. Он отметил, что она быстро пошла на поправку, и единственное, что осталось привести в порядок, это гормоны. Милена чувствовала себя в разы лучше, ведь прошло уже полторы недели с ее поступления и инцидента в ангаре. Ей уже не терпелось вернуться домой и в целом к нормальной жизни. Все эти больницы действовали на нее угнетающе.       Узнав о ее выписке, Ольга зашла к ней с небольшим свертком, попросив подарить его Елисею в день рождения.       — Скажите, что от вас. Так он точно его примет.       Милену аж передернуло от ее слов, тем не менее она решила ничего не отвечать на этот счет, просто пообещав выполнить ее просьбу. На этом они попрощались.       После обеда к ней в палату заглянула медсестра, чтобы передать документы для выписки, и Милена уточнила, могла ли она оставить все цветы, что наполняли ее палату, на посту медсестер. Та согласилась принять их, и они вместе перетащили несколько ваз на их новое место обитания. В коридоре сразу стало душевнее, а другие медсестры улыбчивее. Подняв персоналу настроение, Милена вернулась в палату, чтобы собрать вещи. Она отправила сообщение Елисею Алексеевичу о том, что с завтрашнего дня выходит на работу, и услышала, как в дверь постучали.       — Да? — она обернулась и замерла, натыкаясь взглядом на Вениамина.       — Привет, — кивнул он и сунул руки в карманы. — Собралась?       — Почти, — Милена глянула на рабочий ноутбук, который осталось упаковать.       — Тогда поехали.       — Куда?       — Увидишь, — ограничился он и вышел в коридор.       Милена нервно облизнула губы и резко застегнула сумку. Что мужчина забыл здесь? Он приехал забрать ее? А он ли приехал или Куницын?       «Только не он», — сжала она челюсти и достала из сумки шпильки, чтобы заколоть волосы.       Она не думала, сможет ли дать отпор людям «АрмФарм», но ощущение того, что в любой момент при ней находилось хоть какое-то оружие, успокаивало.       Немного подумав, она достала флешку и сунула ее себе в корсетную часть бюстгалтера. Если ее труп найдут где-то, то при нем обнаружат все необходимые данные для поимки преступников.       Ее начинало потряхивать от волнения и страха, когда она вышла в коридор вслед за водителем. Они зашли в лифт, а Вениамин выбрал минусовой этаж.       — Как себя чувствуешь? — прервал тишину между ними он.       — Нормально, — хотя она уже не была уверена в правдивости своего состояния, готовая в любой момент нажать на кнопку с цифрой «1» на панели.       Она сдержалась, и лифт опустился на подземную парковку. Здесь почти не оказалось машин в такое время, поэтому рабочий автомобиль Вениамина сразу бросился в глаза. Мужчина уверенно прошел к нему и открыл ей дверь, тогда как Милена чувствовала нестерпимую дрожь в коленях, приближаясь к нему. Последний шанс сбежать лопнул мыльным пузырем, опрыскав щеки прохладным покалыванием, когда дверь за ней тихонько хлопнула, и девушка посмотрела в сторону пассажира.       — Здравствуй, Милена, — расслабленно улыбнулся ей Тарас, закинув ногу на ногу.       — Добрый день, Тарас Анатольевич, — у девушки сердце упало от неожиданности, и она бросила взгляд вперед, где рядом с Вениамином сидел тот самый телохранитель.       Злость подступила к горлу, а глаза затянуло на секунду пеленой, которую пришлось сморгнуть, а эмоции подавить. Только пальцы буднично прокрутили фацзань в волосах. Слишком много мужчин, а у Милены непонятно что с организмом.       Они выехали с парковки и покинули территорию больницы. Мистер три целых четырнадцать сотых, сидя в сером костюме и с уложенными назад выбеленными волосами, разглядывал слегка помятую после болезни девушку с интересом. Его яркие голубые глаза с вздернутым внешним уголком подчеркивали во взгляде особую хитринку, свойственную характеру. Казалось, Тараса совершенно не смущало неравенство их с Миленой социального статуса. Он чувствовал себя вполне расковано, даже немного развернулся телом в ее сторону, что никогда не позволял себе Сергей Львович. Верно говорят, что каждый суслик в поле агроном.       — Как прошел твой мини-отпуск? — поинтересовался он, посмеиваясь.       — Продуктивно, — вырвалось у Милены, и она прикусила язык.       — Да, вот так неурядица случилась, — мужчина будто бы неловко почесал указательным пальцем висок. — Некрасиво с нашей стороны. Ты напугала нас.       Милена не понимала, к чему тот вел. Ей, может, еще извиниться? Она посмотрела в окно, проверяя, где они ехали. Мимо мелькали улицы центра города, а спустя пару минут автомобиль выехал к набережной. Девушка нервно сжала ручку двери, теряясь. Что ей делать? Куда ее везут? И, главное, зачем? Они же не хотят избавиться от нее в самом деле? Какой смысл? Если бы она хотела заявить в полицию, то написала бы заявление еще в больнице, однако она даже об этом не думала. Может, все-таки стоило?       — Мы много размышляли о причинах твоего недомогания, — будто чувствуя ее напряжение, Тарас привлек к себе внимание и усмехнулся.       Вениамин свернул в сторону промышленного района, а жилые постройки сменились рядами крупных заводских строений, гаражей и стройками. Люди на улице поредели, и Милена подобралась на сиденье, пытаясь придумать, как вырваться из салона и в какую сторону броситься бежать. Вряд ли ж ее прикончат в машине — слишком много улик останется.       Она повернулась к Тарасу и встревоженно воззрилась на него, ожидая каких-то объяснений. Возможно, экзекуция начнется со словесной прелюдии? Пусть приговор озвучат сейчас, чтобы девушка хотя бы знала, за что.       «С другой стороны, зачем было ждать выздоровления? — пыталась успокоиться она. — Эмоциональные качели? Очередная разновидность пытки?»       — Расслабься, мы нашли причину не в тебе, — казалось, Тарасу доставляло удовольствие наблюдать за ее паникой. — И решили ее устранить. Ты нам в этом поможешь?       Автомобиль остановился, и Милена увидела через лобовое стекло пристань реки, а рядом ангар и какие-то огромные контейнеры. Было светло, но это место напоминало то, где держали ее в тот вечер.       Телохранитель вместе с Вениамином вышли первыми. Оба мужчины открыли задние пассажирские двери, и Тарас ловко выскочил на улицу, когда как Милена уставилась на водителя, ища в его лице хоть какие-то ответы. Вениамин сохранял спокойствие и только повел бровью, намекая пошевеливаться. Понимая, что тянуть время — не лучшая идея, — девушка тоже вышла из салона. Прохладный ветер с воды окутал ее, проникая до самых костей, и она поежилась. Она снова посмотрела на Вениамина, и тот едва заметно кивнул ей вперед.       Тем временем телохранитель открыл багажник, а Тарас протянул руку в сторону Милены, подзывая к себе. Девушка нерешительно подошла, и тот панибратски обнял ее за плечи, разворачивая лицом к багажнику.       — Глянь.       У Милены от увиденного в голове словно разбили хрустальную вазу. Висок прошила острая боль и тут же отпустила. Сердце забилось где-то в глотке от испуга. В багажнике спокойно лежал связанный человек с мешком на голове. У нее глаз от увиденного дернулся.       — Приведи его в чувства, — подал голос телохранитель.       Вениамин стянул мешок с чужой головы и достал из-за тела аптечку. Из-за его спины, Милена не могла толком увидеть лица пленника, но, когда мужчина поднес к его носу нашатырный спирт, девушка узнала куратора. Спустя пару секунд Куницын зашевелился, и Милена смогла рассмотреть его испачканную мокрую одежду. Мужчина закряхтел завязанным тряпкой ртом, открыв красные от лопнувших сосудов глаза. Девушка невольно отшатнулась, но Тарас удержал ее рядом.       — Жалкое зрелище, правда? — усмехнулся он. — Только он и семи минут не продержался, чуть не сдох.       Телохранитель и водитель схватили Сергея Львовича, выволокли из машины и уронили на выложенную бетонными блоками землю. Тот застонал от боли, жмурясь, и скрючился, а телохранитель грубым рывком вытащил кляп у него изо рта. Милена испуганно посмотрела на Ушатова, и тот расплылся в широкой улыбке.       — Милена, я знаю, как тебе не повезло в жизни. Я знаю о тебе все и очень хочу помочь. Меня беспокоит твоя дальнейшая судьба, именно поэтому с самого начала мы заботились о тебе. И меня очень расстроило, что мой же подчиненный решил, что ему можно обижать моих подопечных, — Тарас горестно вздохнул. — Нужно ставить таких людей на место, как думаешь?       Куратор, брыкаясь, смог кое-как подползти к ним и, потеряв равновесие, уперся лбом блондину в ногу.       — Простите меня… — в его голосе едва угадывались слова.       Ушатов скривился и, достав из кармана какой-то антисептик, брезгливо распылил содержимое, отталкивая от себя тело. Мужчина повалился на бок, и двое других потащили его поближе к воде.       Милена молчала, не зная, что ей делать. Зачем они издевались над своим человеком? Что от нее хотели? Она через силу сглотнула сухость во рту, ощущая дрожь во всем теле то ли от холода, то ли от стресса. Ее взгляд приклеился к истерзанному пытками мужчине, теперь стоявшему на коленях метрах в пяти перед ними. Слева от Милены остановился телохранитель и протянул к ней руку. Девушка отреагировала не сразу, а когда опустила голову, в еще большем ужасе шарахнулась к Тарасу, случайно наступив ему на ногу.       Ей протягивали пистолет.       — Ох, — цыкнул Тарас, окинув мельком туфли со следом чужой обуви, и сжал руку на плече девушки. — Возьми.       Милена никак не могла унять мандраж, а нажим в тоне Ушатова диктовал условия в безвыходном положении. Ей пришлось принять оружие онемевшими ледяными пальцами. Ее трясло, а в глазах встали слезы. Теперь и ежу стало понятно, что от нее хотели, но она упорно отказывалась верить в происходящее. Куратор заскулил, бешеными глазами глядя на нее, а она ощущала, как вот-вот потеряет сознание. Да, она безмерно злилась на этого урода, но убить не была готова.       — Нет, прошу, выслушайте! — не переставая, бесконечным потоком, бредил Куницын.       Посмотрев на него, она поджала губы и медленно вытянула руку с пистолетом в его сторону. Она никогда раньше не стреляла, даже в тире на городских праздниках, да и не планировала начинать.       — Тарас Анатольевич, — взмолился, наконец, членораздельно Сергей Львович. — Умоляю вас!       Он некрасиво рыдал, периодически кланяясь к земле и снова поднимаясь, пока остальные никак не реагировали. Милена рассматривала его сквозь туман собственных слез и не понимала, куда же делся тот напыщенный мужчина, угрожавший ей с такой непринужденностью. Как быстро мир вращался, меняя все местами.       — Сделай это, Милена, он заслужил, — тише проговорил Тарас, придерживая прямую руку девушки под локоть, чтобы та не дрожала. — Никто не имеет права унижать тебя. Никто не смеет причинять тебе вред или запугивать…       — Я бы никогда не причинил ей серьезного вреда, клянусь! — заорал сорвавшимся голосом Куницын.       «Только серьезного?» — Милена горько усмехнулась про себя, крепче сжимая рукоятку.       — …Отомсти ему за все, что с тобой случилось, — игнорируя подчиненного, подначивал Тарас, словно змей.       Девушка задыхалась от страха, а цепкие пальцы Ушатова держали ее, не давая опустить пистолет. Куницын почти орал, из последних сил умоляя остановиться. Милена зажмурилась, кусая нижнюю губу до крови. Ее заставляют убить. На ее руках будет кровь человека! Как с этим потом жить?! Кто она такая, чтобы отнимать жизнь у другого существа? Пальцы совсем ослабли, отчего дуло опустилось вниз. Милена бросила взгляд на напряженного Вениамина, который сам почти не дышал, стоя в стороне и наблюдая. Страшно, невыносимо. Каким бы дерьмовым ни был Куницын, он оставался человеком, он работал на «АрмФарм», а Ушатов готов был запросто с ним распрощаться. Он так же просто потом мог покончить и с Миленой. И с кем угодно.       — Ты чуть не погибла, — напомнил Тарас, теряя терпение.       — Я не могу, — пискнула Милена и замотала головой, выпуская из рук оружие, и его на лету поймал телохранитель.       — Тарас Анатольевич! Вы же сами…       — Влад, — властно бросил Тарас, и телохранитель, уверенно перехватив пистолет, прицелился и без промедлений выстрелил.       Пуля прошла меж бровей куратора, брызнула кровь, а его тело упало набок, оглашая пространство тишиной. Милена с хлопком закрыла рот руками, чтобы не закричать, округлившимися от шока глазами глядя на труп. Она не дышала вместе с ним.       Вот так просто?       — Да, я сам просил решить вопрос, но не таким образом, — заговорил Тарас, отступая от Милены к машине. — Но нам не следует учиться у средневековья методам шантажа.       Милена не выдержала и осела на землю, все еще не веря в увиденное. Как такое возможно? Вот был человек, а секунду спустя уже нет. Лишь безвольная туша, одетая в костюм. Больше ничего не имело значения: ни его жизнь, ни его терзания, ни мечты.       — Раз наш связной выбыл из игры, с этого дня ты все напрямую докладываешь мне, — издалека донеслось до нее. — Ах да, и еще: тебе нужно пройти обследование после всего этого. Я напишу тебе с точной датой позже.       Хлопнуло две двери, скрывая в салоне авто руководителя и телохранителя. Вениамин заметно опустил плечи, проходя мимо, остановился и сочувственно посмотрел на нее сверху вниз.       — Уходи, — коротко бросил он и сел в машину.       Через минуту рядом с Миленой не осталось ни одной живой души. Когда вокруг все стихло, девушка медленно отняла руки от лица и расслабила мимику.       — Эх, испачкалась, — осторожно поднявшись с холодных бетонных блоков, она отряхнула спортивные брюки.       Накинув на голову капюшон, девушка медленно подошла к бездыханному телу и наклонила голову к плечу, рассматривая развернувшуюся картину. Она ей… нравилась. Милена улыбнулась и тихо засмеялась, а потом посмотрела в небо, думая о том, насколько грешно радоваться такому исходу событий.       «Сергей Львович, какого это — так крупно проиграть мне?» — Милена не могла остановиться смеяться все громче и громче.       Она уже не понимала, радовалась ли или от нервов, и все никак не могла успокоиться. Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Эта месть за нее от лица главы «АрмФарм» так приятно грела душу, и Милена даже почувствовала некоторое удовлетворение. Проступок не остался без наказания, а значит, она могла продолжать без предрассудков работать на Тараса. Хороший ход, ее устраивал.       Она оглянулась вокруг и заметила неподалеку свою сумку, которую, судя по всему, вытащили из машины прежде, чем уехать.       Забрав ее, Милена прогулочным шагом проследовала из промзоны, стараясь не поднимать головы, чтобы случайно не попасть ни на какие камеры видеонаблюдения. Все-таки убийство — это не шутка. Наверняка, Тарас распорядиться убраться, однако не стоило недооценивать эффект бабочки. У Куницына ведь были близкие, которые забьют тревогу, когда обнаружат его исчезновение, и, хоть Милене лично тронуть его духу не хватило, заявлять об увиденном она тоже не намеревалась, а значит пойдет как соучастница.