Диагноз "Афродита"

      Когда препарат, введенный ею самой себе, начал действовать, она нашла в сумочке завалявшиеся обезболивающие и взяла одну капсулу в рот. Запить было нечем, и Милена попробовала проглотить ее просто так.       Не получилось.        Она поморщилась, потому что капсула липла к языку, а она знала, какая горечь внутри ее ждала.       Елисей подозрительно притих, и девушка оглянулась на него. Тот выглядел все хуже и хуже, лицо побледнело так сильно, что синяки под глазами от постоянного недосыпа, почти горели пятнами. У Милены сердце кровью обливалось при виде его в таком беспомощном положении. Она убрала все свидетельства своего заболевания и вернулась к нему.       Сев рядом, девушка прикоснулась к его щеке тыльной стороной ладони:       — Скажи, чем я могу тебе помочь?       Он медленно повернулся в ее сторону, не поднимая невидящих глаз, и только тогда Милена поняла, что лекарства подействовали, и это была не ее паранойя — Ворон ее больше не чувствовал.       — Не переживай, ты не виновата в моем состоянии, — прохрипел он. — Я хоть и выгляжу, наверняка, не очень, энергии во мне больше, чем кажется. Просто происходят какие-то перепады, и я не хочу спровоцировать лишнюю нагрузку на сердце.       — Галлюцинаций нет?       — Есть, — немного подумав, он улыбнулся. — Ненавязчивые звуки.       — Что ты слышишь? — нахмурилась девушка, со страхом вспоминая давно позабытые молитвы.       Она прижала вторую ладонь к груди, нащупав крестик и про себя, насколько помнила, прочитала «Отче наш».       — Пение детское.       У Милены побежали мурашки, и она осмотрелась вокруг, будто бы галлюцинации были настоящей реальностью, которая ей была не доступна. Она прочистила горло, снова прочитав молитву. Она запнулась на последнем предложении, не помня точно, как правильно, и закончила своими словами по смыслу.       — Ты понимаешь, что они произносят? — девушка взяла его за руку, подсознательно желая показать, что рядом.       — Если скажу правду, тебе станет не по себе, — мужчина тихо засмеялся, а потом резко дернулся, склонившись ближе к секретарю. — Боже, прошу прощения, — он виновато проморгался и неловко улыбнулся. — Что-то прям над ухом треснуло.       Милена тяжело выдохнула и подалась к нему. Аккуратно обхватив ладонями его уши, она притянула его голову к себе и обняла, прижав к груди. Савва просил сделать все, чтобы предотвратить непоправимое, и она сделает это, а последствия разгребет позже.       — Что ты… — хотел возмутиться Елисей, но, когда почувствовал ее так близко, замолчал.       Головой Милена прекрасно понимала, что все выдумки генерировал мозг, и, что закрыть уши — не поможет, — однако надеялась на психологический эффект. Как можно услышать что-то, когда вибрации просто не доходят до перепонок?       Елисей закрыл глаза и полностью оперся на девушку:       — Я могу обнять тебя? Для удобства.       — Да, — кивнула Милена и напряглась, когда его руки обвили ее талию, но так действительно стало удобнее его держать на себе.       От его волос приятно пахло шампунем, и девушка порадовалась, что ее реакцию никто не увидел. Она поймала себя на мысли, что, готовясь к худшему в этой ситуации, совсем не ощущала сильного дискомфорта. Наверное, Елисей ей все-таки нравился. Забавно, наконец, уверенно подойти к такому выводу.       Ворон вдруг дернулся, и Милена рефлекторно крепче прижала его к себе.       — Что такое?       — Показалось…       — Что?       — Что-то дотронулось до руки, — Елисей смущенно замялся, готовый отстраниться.       Разрываемая чувством вины и переживаниями, Милена провела в успокаивающем жесте по его волосам ладонью, отпустив уши, и, припомнив, как ей в детстве напевала мама, запела колыбельную вслух. Перебить хор детских ужасов показалось ей лучшей идеей.       Елисей настороженно поднял голову, будто бы мог увидеть ее, и прислушался. Текст был о котенке, который пытался из погреба вытащить сметанку, творог и молочко, а потом его поймали и обошлись не самым демократичным образом. Все это под аккомпанемент «баю-бай».       — Милена, в моих галлюцинациях песни милее… Ты откуда вообще это вспомнила? — наконец выдавил из себя мужчина, пытаясь не засмеяться.       Милена замолчала и тихо хмыкнула, уловив, о чем он:       — Фольклор.       — Когда у тебя появятся дети, избавь их от удовольствия засыпать под это, пожалуйста, — все-таки не выдержал он.       — Если, — грустно улыбнулась она.       — Мне нравится с тобой говорить, — помолчав, он как-то обреченно вздохнул. — Кажется, мы из разных миров, а думаем примерно в одном направлении, но под разными углами. Это порой отрезвляет.       Девушка застыла и хмуро глянула на его макушку. И что она должна сказать на это? Вроде бы из вежливости стоило бы что-то ответить, и все же она этого не сделала.       Послышались какие-то звуки вне стен лаборатории, и Милена посмотрела на заблокированную дверь. Елисей приподнялся с нее и тоже прислушался. Вскоре к ним зашли несколько человек в защитных костюмах, среди которых показался и Савва.       — Ну что, друзья, вы как тут? — подлетел он к ним, обеспокоенно всматриваясь в лицо каждого и деликатно не замечая их взаимоположения в пространстве. — Живы?       — Да, ему нужна срочная помощь, — Милена посмотрела на руководителя, который сдавливал виски, пытаясь угомонить мигрень.       — А ты как? Нет симптомов?       — Нет, я здорова, — Милена и сама удивилась этому.       Ее иммунитет никогда не отличался стойкостью. Если в классе кто-то заболевал, она шла к врачу следующей с высокой температурой.       — Это хорошо, но терапию все равно получишь, — Стравинский помог другу подняться. — Идемте, тут нужно все дезинфицировать, а вас пока временно разместим в другом месте.       В совокупности в изоляции они провели несколько часов, и Милена мысленно благодарила Бога, что это наконец закончилось.       Их до позднего вечера продержали под надзором врачей, брали анализы, пичкали лекарствами и измеряли жизненные показатели. Елисею было откровенно плохо, хоть он и держался молодцом, однако Милена видела все своими глазами. Зрение к нему то возвращалось, то снова меркло, а действие наркотика не отпускало еще полтора часа после, и то благодарить за быстрых эффект стоило наработкам Саввы.       — Удивительно, что тебя не проняло фокусом, — задумчиво размышлял тот, не отходя от своих новоиспеченных подопытных ни на шаг и читая что-то в ноутбуке. — Болела раньше?       — Нет, — Милена сидела напротив него и с удовольствием поглощала свою порцию заказанного для них с Елисеем ужина из ресторана быстрого питания, пока руководитель ненадолго задремал на подготовленной для него кушетке. — И прививок не ставила. Вроде.       Она засомневалась, потому что, когда лежала в клинике, вообще не спрашивала, что ей колют или дают пить. Все данные должны значиться в ее медицинской карте, которую скорее всего подменили. Что ж, это все равно лучше, чем все бы узнали о ее генетическом отклонении.       — Как странно. Заболеваемость при взаимодействии с вирусом почти стопроцентная. Неужели, ты — то редкое исключение из правил? — Савва посмотрел на нее с восторгом. — Как занимательно!       Милена изогнула одну бровь:       «Очень».       За этот сумасшедший день она ужасно устала, так что улыбаться уже не могла, даже если бы очень хотела. А она не хотела. И откуда у Савва столько энтузиазма?       — А что с архивом? — не подумав, ляпнула она и пожалела.       — Пока не могу сказать, но прогресс значительный, — кашлянул Стравинский, посерьезнев. — Не знаю, какое решение примет Ель, но, думаю, полетят головы.       Он, будто и сам не ожидав вопроса, не стал уточнять компрометирующие ее детали. Милена с облегчением выдохнула, лучше будет помалкивать.       Им предстояло провести ночь в закрытом боксе при лаборатории, чтобы информация об инциденте не просочилась куда-то вне зоны досягаемости «Стандарт-Фарм». И хоть Милена заверяла, что не собиралась никому ничего рассказывать, после озвученной альтернативы ехать в больницу, решила все же послушаться и смириться. Савва обещал тоже заночевать на работе, чтобы периодически проверять их показатели и делать тесты.       — Если до завтра у тебя не проявятся симптомы, то ты точно здорова, сможешь быть свободна, а на счет Еля, то надо понаблюдать ночь. Самое главное, это снизить риск заразности. Это вполне возможно с нашими технологиями, — похвастался Савва тихо, чтобы не разбудить пациента. — Наша новая разработка — уже утвержденная. Сейчас все на последней стадии оформления.       — Хочешь сказать, что в аптеках появится средство для снижения распространения вирусов от человека к человеку? — удивилась Милена, цедя лимонад через трубочку.       — Да. Мы открыли этот метод на моменте экспериментов лекарства от поражения, — воодушевился поделиться он. — Я не буду вдаваться в подробности, но суть от обратного — ускорить течение болезни. Вместо семи дней, человек переболеет дня два-три. Гениально же!       — Звучит, как способ побыстрее человека прикончить, — задумчиво пожевала трубочку Милена.       — В смысле?       — Если эта ваша разработка действует на все болезни, то таким образом можно ускорить процесс кончины от неизлечимых заболеваний.       Савва замолчал и тупо уставился на нее.       — Что? — почувствовав напряжение, смутилась девушка.       — Ты такая кровожадная… Нет, это вещество не настолько мощное. И узконаправленное. Но потенциально, ты права, надо подумать об этом.       Милена упаковала мусор от еды в один из бумажных пакетов и пересела на вторую кушетку, обустроенную для нее. Ее непреодолимо клонило в сон, поэтому она, не скромничая, легла на подушку и прикрыла глаза.       — Ладно, отдыхайте, я загляну к вам через часа три. Не пугайся, если проснешься, — закрыл крышку ноутбука Савва и собрал вещи. — Доброй ночи.       — Спасибо. Доброй, — вяло откликнулась она и услышала щелчок выключателя света и закрывшейся двери.       Вокруг сгустилась тишина, изредка прерываемая звуками с улицы. Голова гудела, а боль от висков пронизывала до основания шеи. Удивительно, что она умудрялась игнорировать дискомфорт все это время.       Приоткрыв глаза, они посмотрела перед собой, где лежал Елисей, и встретилась с ним взглядом. Милена вздрогнула, заметив отблеск его глаз в полумраке.       — Как ты? — решилась спросить она.       — Вижу, — прохрипел он сонным голосом.       Милена ощутила падение со своих плеч настоящих Уральских гор, приподнялась на локте и указала на столик:       — Поешь. Хоть уже и остыло все, нужно набраться сил.       — Спасибо, — он поднялся и сел, опустив голову.       — Тебе еще нехорошо?       — Нет, просто думаю. А ты спи. Я постараюсь не шуметь, — он посмотрел на нее и слабо улыбнулся. — Завтра возьмем по отгулу.       И Милена правда уснула неожиданно для самой себя. Она лишь надеялась, что не имела привычки болтать во сне, а то, даже если и не выдала бы никаких тайн, все равно чувствовала бы себя довольно стесненно.       Сон, поверхностный, смешавший все звуки и пережитые впечатления, крепко ухватился за нее. Его хватка вынуждала стиснуть зубы. Она не понимала, что видела. Все происходило на уровне ощущений. Тревожных тяжелых ощущений собственной беспомощности. Она слышала, как ее похитители что-то обсуждали, в нос ударил запах спирта, а тело затопило неподъемной толщей воды. Девушка задыхалась, шкрябала по горлу, но ей никак не удавалось сорвать невидимую удавку. Скрутило живот. Милена подсознательно вспомнила о причине боли и заставила себя разлепить веки, крича в голове о том, что все это сон.       Не с первой попытки у нее получилось. Утренние лучи ослепили ее, и она наконец смогла расслабиться. Вернулась. Лицо и шею, потные от напряжения, холодило, а потом перед глазами мелькнула чья-то фигура.       — Ты как? Проснулась? — Савва сел на корточки и встревоженно осмотрел ее. — Милка, ты нас напугала.       Милена поморщилась и медленно села. У нее ныли зубы, а спину ломило. Она осмотрелась, будто вспоминая, где находилась, и увидела в паре шагов Елисея, в смятении наблюдавшего за ней.       — В каком смысле? — прошептала она и потерла глаза, высохшие, будто в них насыпали песка. — Сколько времени?       — Время шесть утра, — глянул Савва на руку и встал. — У тебя было что-то вроде бреда. Пришлось в ночи колоть тебе жаропонижающие. Это могло быть на фоне стресса, потому что иных признаков фокуса у тебя не наблюдается.       — Спасибо, — Милена потерла шею, кожу головы, взлохматив длинные волосы, а затем закрыла лицо, чувствуя неловкость.       Ей казалось, что она проявила слабость, а от этого хотелось провалиться сквозь землю.       — Я заказал нам завтрак, — подошел ближе Елисей и сел на ее кушетку. — Держи.       Милена несмело опустила руки и увидела протянутый стаканчик кофе:       — Спасибо…       — У тебя есть, кому за тобой дома приглядеть? — Савва подвинул стул к ним и уселся задом наперед, положив руки на спинку. — Родители там? Парень?       — Подруга, — кивнула она и улыбнулась. — Попрошу ее, если что. Но все нормально, в этом не будет необходимости.       — Скорее всего, — Савва посмотрел на Елисея. — У тебя тоже все хорошо. Анализы показывают почти норму по всем фронтам. Стабилизатор можно выпускать смело в массы, и пусть маркетинг добавит слоган: «проверено на себе!»       — Болтун — находка для шпиона, — заметил Ворон без язвительности и обратился к секретарю. — Приходи в себя, и поедем. Иван ждет нас на парковке.       Через полчаса их выпустили из «заточения», и они с облегчением смогли вдохнуть свежий утренний воздух.       Сегодня осень в полной мере напомнила о себе, и температура имела мало общего со вчерашней. Из-за этого Милене показалось, что она провела в исследовательском институте по меньшей мере неделю, а еще ей жизненно необходимо было посетить душ. Она хоть и умылась, это вообще не спасало, а учитывая ее восстановленные гормоны, так вообще ощущала себя разлагающимся биологическим объектом.       Иван подвез ее к подъезду, и девушка попрощалась с руководителем, которому тоже следовало бы отоспаться и прийти в себя, так что без лишних слов она покинула автомобиль.       Зайдя домой, она первым делом скинула с себя все обмундирование и спряталась в ванной, а потом завернулась в свое теплое одеяло и уснула.       Проснулась она к полудню на этот раз отдохнувшей. И ее догнала мысль, что она не выполнила задание.       «Ну и что? Карина тоже его по итогу не выполнила, — защищалась Милена и тут же топила себя. — Так с нее и спрос меньше был. А у меня обстоятельства непреодолимой силы! Это была самая безобидная задачка, а я даже с ней не справилась».       Она зарылась лицом в подушку и застонала от безвыходности. Ей точно конец. Что она скажет при встрече с Тарасом? Она же не может поведать обо всем, что случилось — она обещала держать язык за зубами. Надо выдумать правдоподобную версию случившегося.       Девушка хотела воспользоваться для этого искусственным интеллектом, но вновь обострившаяся паранойя не позволила. В итоге она весь день провела в смаковании своей выдумки, а под вечер вышла в магазин. Она предчувствовала, что лучше бы этого ей не делать в ее положении, однако голод диктовал свои правила.       Милена закупилась самым основным провиантом и на выходе из магазина заметила на паркинге автомобиль Вениамина. У нее телефон отслеживали?       Решив, что перед смертью не надышится, она сразу пошла к авто. Вениамин вышел и открыл ей дверь, избегая смотреть в глаза. Милена села и повернулась к Тарасу, который с заметной живостью ожидал их встречи.       — Здравствуй, Милена, — он считал ее растерянность и тоже присмирел. — Как твои успехи?       — Добрый вечер, Тарас Анатольевич, — Милена глянула на пустовавшее переднее сиденье рядом с водителем. — С переменным успехом. К сожалению, найти то, что вы хотели, у меня не вышло.       — Как же так? — поджал он губы, прищурившись. — Что тебе помешало?       — Они перенесли архив, пришлось начать сначала, — она не врала и этим себя бодрила. — Но все перелопатить в любом случае не вышло бы, слишком мало времени, а Елисей Алексеевич бы заметил неладное. Мне нужна еще хотя бы одна попытка туда попасть.       — Ты же понимаешь, что мы все по краю ходим, и второго шанса может попросту не быть? — его голос отливал сталью, и от этой резкой перемены у девушки испуганно колыхнулось сердце. — Если твоя выходка вообще дойдет до него, ты можешь очень пожалеть. Поэтому тебе следует начать выполнять приказы с первого раза.       — Я понимаю, — еле слышно прошептала она.       — Нет, не понимаешь. У тебя же есть, кого терять.       Милена резко повернулась и, не веря, уставилась на него. Тот невозмутимо покачал головой, будто то, что он произнес — само собой разумеющееся обстоятельство.       — Причем тут они? — паника медленно обозначилась на горизонте мутным силуэтом, но девушка постаралась не выдать, что ее это вообще задело.       Девятый наследник может покуситься на ее семью? Какого черта? Нет, они так не договаривались! Что за дела?       — У каждого свое слабое место. Оно есть у всех. А такому человеку, как он, найти твое не составит труда. Я не угрожаю, — он артистично поднял руки в сдающемся жесте. — Просто хочу напомнить, что в опасности все мы. Это наш общий интерес. И конечно, в первую очередь страдают простые рабочие — первая линия обороны.       «Пешки», — сглотнула она ком в горле.       — Поразмысли об этом. Выстрой приоритеты и работай, — он сел ровно и посмотрел на Вениамина.       Милена невольно опустила голову, глядя на него исподлобья, потом на Вениамина в зеркало заднего вида, пересекшись взглядами, и открыла дверцу, чтобы покинуть салон. Только попав под неприятный холодный ветер, она поняла, как вспотела.       Ее загоняли в угол, будто она сама по своему желанию влезла к ним в долги.       «Ты сама подписала с ними договор», — напомнила совесть.       «Я была вынуждена!» — огрызнулась она в ответ себе же.       — Черт, — прошипела она вслух, отходя подальше от магазина, где ее уже сложно было разглядеть.