«Мурлыкающая беседа»

Официантка в мягком фартуке на котором была изображена кошачья лапка, подошла к их столику с подносом, на котором стояли два десерта на небольших белых блюдцах — молочные суфле в форме котиков. Один — нежно-белый с клубничными щёчками, другой — насыщенного алого цвета с маленькими шоколадными ушками. — Для вас, господа. Наш фирменный десерт. — Она улыбнулась и аккуратно поставила тарелки. — Ах! — воскликнул Гоголь, подпрыгнув на стуле. — Посмотри, Фёдор! Это же совершенство в форме кота! И... он красный! — Он наклонился поближе, как будто хотел прочесть историю в глазах съедобного котика. — Это, безусловно, символ страсти и трагедии! Фёдор наблюдал за этой сценой с ленивым удовольствием, его взгляд скользил от десерта к возбужденному лицу Гоголя. Он взял ложку и осторожно отломил кусочек своего белого суфле, положил в рот и, к собственному удивлению, на мгновение закрыл глаза — вкус был мягким, прохладным, с тонкой ванильной ноткой и лёгкой кислинкой клубники. — Превосходно, — тихо сказал он, открыв глаза и снова взглянув на Гоголя. Тот уже яростно фотографировал своего десертного кота со всех ракурсов, словно собирался отправить его в музей сладостей. — Этот суфлешный котик... он смотрит в самую душу! — драматически прошептал Гоголь, попробовав десерт и замер. — Фёдор... он тает, как иллюзии человеческой жизни. Достоевский чуть усмехнулся. — Или как твои теории о реинкарнации,— заметил он и снова сделал глоток чая. Кошка, всё ещё сидевшая у него на коленях, лизнула его палец, и он вновь провёл по её шерсти. Гоголь, тем временем, уже заказал второй десерт — на этот раз в форме чёрного кота. И вечер продолжился — в окружении котов, сладостей, философских бесед и планов по захвату мира, которые у этих двоих никогда не бывали просто словами.