Девять жизней

Как же Брок заебался! Сил ни двигаться, ни даже орать по-кошачьи на Роллинза и незнакомого ветеринара не было совершенно. Громадный живот раскачивался при ходьбе, мешал спать, мешал нормально есть, мешал ходить, жить, блять. Ещё этот Роллинз, истеричка чёртова, всё-таки позвонил маме. Брок тяжело вздохнул, глядя, как поднимается его живот. Сьюки подняла его, уложила к себе на колени и принялась гладить. Всё произошедшее она приняла с поразительным спокойствием. Чудо, а не женщина. Повезло Джеку. И он ведь это понимает. — Ты у меня точно не диснеевская принцесса? — улыбнулась Сьюки, искоса поглядывая на напряжённо замершего около окна Джека. — С чего это? — вздрогнул тот. Пусть ветеринар и успокоил, что всё с дурацкой кошкой нормально, просто очень крупные активные котята, но Джеку всё равно страшно было смотреть на Брока. Казалось, что этот огромный живот просто лопнет, как воздушный шар, от любого неосторожного движения. — Ну а к кому ещё могла прийти рожать бездомная кошка? Обычно они сами справляются. Джек посмотрел на неё и горестно вздохнул. — Сейчас мать и сестра этот дурацкой кошки приедут, и я тебе всё объясню, — пообещал он. Сьюки глянула на задремавшую на коленях кошку с ещё большим интересом. На улице возле их дома затормозило такси. Роллинз мгновенно оказался у двери и выскочил встречать долгожданных гостий. Теперь ему не было нужды справляться с новой и совершенно непонятной для себя ситуацией самостоятельно. Кошка кошкой, но за Брока ему было откровенно страшно. Фотографии не передавали и десятой части красоты и харизмы дам семьи Рамлоу. Палома вышла из машины с решительностью и грацией пантеры, Анджела от матери не отставала. — Джек, милый, наконец-то я тебя обниму, — заулыбалась Палома, распахивая руки. Джек тревожно оглянулся назад, но заключил прекраснейшую из женщин в объятия. От Анджелы ему досталась мягкая улыбка и прикосновение тёплой ладони к щеке. — И где мой бестолковый брат? — сразу взяла быка за рога она, не став рассыпаться в дежурных любезностях. — Там, — провёл их в гостиную Джек. — Это Сьюки, моя невеста. Палома и Анджела немедленно обняли Сьюки и расцеловали в щёки. Джек пошёл включить кофеварку, отнёс в гостевую спальню один на двоих чемодан. Когда он вернулся, Палома, нежно прижав Брока к груди, чесала ему подбородок и что-то втолковывала по-итальянски. Не похоже было, чтобы мама его ругала, скорее, успокаивала, заверяя, что всё будет хорошо, ведь большинство кошек через такое проходит, она проходила и ничего страшного не произошло. — Мя-а! — жаловался Брок. — Мя! — Ветеринара уже нашли? — спросила Анджела, принимая из рук Джека чашечку с эспрессо. — Кесарить придётся, сам не разродится. — Да, и обо всём договорился, вот только.. — Джек задрал штанину, показывая прикреплённое к ноге следящее устройство. — Я далеко от дома отходить не могу. У нас тут небольшие проблемы организовались. — А мой брат без проблем не может, нам всё нужно с фанфарами, да, Брок? — усмехнулся Анджела. — Мя-ак! — попробовал грозно рявкнуть тот, но лишь смешно пискнул и снова прижался к матери, требуя его жалеть и утешать. — Кто его так облагодетельствовал, не знаешь? — спросила Палома. — Есть предположение, но я даже думать в эту сторону не хочу, — покачал головой Джек. — Потому что тогда проблем станет ещё больше. — Это само собой, — рассмеялась Анджела, подмигнула притихшей Сьюки и, допив кофе, подошла к матери и брату, присела рядом. — Самый любимый и самый бедовый… — А это всегда так, — заявила Сьюки. — У меня младший брат совсем бестолковый, но мама его просто обожает. Джек услышал рёв мотора на улице и вскочил. Но сделать ничего не успел, только шагнул к двери, как она распахнулась. — Роллинз, мог бы мне рассказать, что Брок жив, — обвинительно ткнул его пальцем в грудь злой как тысяча чертей Роджерс, отпихнул в сторону, шагнул в гостиную и замер, натолкнувшись на внимательные взгляды двух совершенно незнакомых ему женщин. — Добрый день, мэм. Я Стив Роджерс, жил последнее время с вашим сыном. К Стиву Брок оказался совершенно не готов. Категорически даже! Но и спрятаться было некуда. Слишком большой живот прилично убавил манёвренности, да и из рук матери слишком не хотелось выбираться. Оставалось надеяться, что на него, маленького и беременного, никто не обратит сейчас внимания. — Моя кошка! — провозгласил Актив, перешагнув порог. Брок распушился, выгнул спину и грозно зашипел. Он был готов атаковать в любой момент. — Баки, не время сейчас, — попробовал было остановить Актива Стив (и когда они только успели до чего-то договориться?), как тот сделал ещё пару шагов, изменяясь в движении — и к Паломе, вальяжно ступая, подошёл громадный серый мейнкун, распушил шикарный, больше самого кота, хвост, понюхал колени женщины и соблаговолил глянуть на «свою кошку». — Мряяяяяууу, — выдал протяжное он. — А вот и папа, — всплеснула руками Анджела. — Матерь божья, — одновременно с ней прошептала Сьюки, зажимая себе ладонями рот. Брок зашипел опять. Он не желал видеть здесь эту шерстяную рожу, из-за которой всё пошло по пизде! Только у рожи, как и всегда, были свои планы. Актив, встав на передние лапы, подался вперёд, совершенно не опасаясь, что может получить когтистой лапой, заурчал, попробовал боднуть Брока хоть куда-то, лизнуть его. Брок заехал ему когтями по морде, и тут же полетел на пол — Палома и Анджела, перекинувшись и грозно вопя, принялись драть чужака. За своих дамы Рамлоу всегда дрались беспощадно. Вступаться за Баки Стив не стал, пусть разбирается сам, раз уж натворил дел, а вот Брока или кошку дурацкую с пола поднял аккуратно. Не хватало, чтобы и этого дурака задели по ошибке. Опустился в кресло и заглянул в незнакомую кошачью морду, словно та ему могла что-то понятное ответить. В соседнем кресле растерянно икала Сьюки. Джек подсел к ней, глядя на кошачью драку, и нежно обнял. — Прости, любовь моя, — сказал он и поцеловал её в волосы. — Вот так вот. А кошка дурацкая — это Брок Рамлоу. Брок покрутился на коленях у Стива и заурчал, потираясь мордой о его руки, грудь и шею. — Потом мы заведём варана, и никаких больше котов, — вздохнула Сьюки, прижимаясь к нему сильнее и глядя, как мохнатый серый кот и две гладкие, стремительные и злые кошки разносят их гостиную. А Стив гладил свою кошку, дурацкую беременную кошку, даже не замечая, как печёт глаза, а щёки расчерчивает влажными дорожками. Он ведь действительно думал, что Брок погиб, что всё ещё лежит где-то там, под обломками не до конца разобранного Трискелиона, и больше ничего нет. Думал, но никак не мог собраться с силами и выкинуть просроченные билеты на выставку рептилий, убрать невымытую кружку, вторую подушку с постели, попытаться как-то жить и функционировать без Брока. Просто продолжал двигаться по инерции, всплывая на поверхность, лишь когда требовалось вступиться за Альфу. Стив умер вместе с Броком. Оказалось, не до конца. И Брок не умер. Ну просто он… кошка дурацкая. — Он не может перекинуться, потому что котята, — вдруг сказал Джек. — Человеком-то он мужик. Говорил, у них вся семья такая, просто они все дамы, а он… Ну, сам видишь. Дамы тем временем продолжали гонять Барнса, который не решался дать им сдачи как следует. — Как Баки, — понимающе кивнул Стив. — Просто он кот. Сьюки вздохнула и перекрестилась. — Варан и тегу, — сказала она. — Комнату им отведём. — Всё, как пожелаешь, любовь моя, — согласился Джек. — Роджерс, ты это… — Про Брока не знал, — покачал головой Стив, продолжая гладить Брока. — Он, скотина скрытная, всю душу из меня вымотал. Но главное — живой. Сейчас ещё с вас обвинения снимут — и всё будет хорошо. — Не у Джона, — помрачнел лицом Джек. — Таузигу Тони помочь обещал. Протез, конечно, не заменит родную ногу, но это же Тони, он туда напихает всего, чего только сможет, — против воли улыбнулся Стив. Брок, уркнув, приподнялся на задние лапы и потёрся щекой о его небритый подбородок. Дамы Рамлоу наконец выгнали Актива из дома и устало развалились на полу, вылизывая друг другу морды. — Мда, весёлая тебе жизнь предстоит, Стиви. Очень веселая, — посочувствовала Сьюки. — Даже не знаю, как ты во всей этой Санта-Барбаре разбираться будешь, но держи нас в курсе. Ваша ситуация куда интереснее сериалов. — Если бы я знал, — невесело вздохнул Стив, не переставая гладить свою дурацкую кошку. Палома Рамлоу встала, напилась воды из кошачьей миски и перекинулась в женщину. — Этот faccia di merda тебя подловил? — спросила она, гладя сына по спине. — Бедный мой мальчик… — А потом подняла голову и сказала, глядя Стиву в глаза: — Невозможно сопротивляться инстинктам, когда ты кошка.