Девять жизней

В доме Роллинза ни Брока, ни его семью Стив оставлять не стал. Баки благоразумно держался от женщин Рамлоу на расстоянии, но далеко не уходил: его присутствие ощущалось по свежим булочкам к завтраку, пойманной для Брока и ещё живой летучей мыши и погрызенным стивовым ботинкам. Хотя он-то в чём во всей этой ситуации виноват? — Хороший у вас дом, — оценила квартиру Палома. — Только маленький, детям негде будет развернуться. — Я не думал про детей, — пожал плечами Стив. — А теперь стоит подумать, — согласилась с матерью Анджела. — Это ещё у Брока всего двое. У меня вот шестеро. — И у меня пятеро, — улыбнулась Палома. — Нам повезло ещё, у бабушки пятнадцать дочерей — три помёта. — А котята, они… — Стив замялся, глядя на дрыхнущего без задних ног на большой подушке Брока. — Станут они детьми, станут, — рассмеялась Анджела. — Только окрепнут немного и глазки откроют. Мы всему тебя научим, на этого обормота всё равно надежды мало. — Мальчишка! — покачала головой Палома. — Нетопыря выкинь, они бешенство переносят и грязные. Ты у Джека взял контакты врача, который Брока ведёт? — Конечно, и адрес клиники, и переговорил уже с ветеринаром, — закивал Стив. Немного помятого летучего мыша он так и так планировал отпустить на волю, как стемнеет, а пока тот сидел в ведёрке из-под мороженого с проделанными в стенках отверстиями для вентиляции. — Договорись, чтобы нас пустили на операцию, — потребовала Анджела. — Я… я сам там буду, — выдавил Стив. — Это же Брок! — Джек вот очень правильно его называет кошкой дурацкой, — заметила Анджела. — Всегда таким был. — Зато Брокки родит мне внуков, — довольно улыбнулась Палома. — Мама, у тебя их и так двадцать два! — воскликнула Анджела. — И что? — фыркнула Палома. — Теперь и от Брока внуки будут. Это ли не счастье? — Ты всегда этого засранца любила сильнее всех, — экспрессивно всплеснула руками Анджела, но продолжения выяснения отношений не последовало, так как таймер на духовке мелодично пиликнул, сообщая о том, что пора доставать знаменитую лазанью семьи Рамлоу. Первоначально Стив был против, чтобы миссис Рамлоу вообще что-то готовила, и встал к плите сам, но женщины быстро выгнали его из кухни, объяснив, что им как раз нужно себя чем-то успокоить. Брок спал, иногда подёргивая лапами. Его огромный живот жил какой-то собственной жизнью: то шёл буграми, то перекашивался, то опадал. Котята активно шевелились, не давая родителю ни минуты спокойной жизни. Хорошо хоть их было всего два. Стив боялся даже представить, что бы было с Броком и его внутренними органами, окажись беременность более многоплодной. Начало смеркаться, и под окнами, выходящими во двор, раздались первые пробные рулады. Баки пел романсы. Понять бы, кому. Хотя Стив не обольщался: адресат всех любовных посланий счастливо дрых и видел свои кошачьи сны. Что будет дальше, Стив даже не загадывал. Слишком непредсказуемо менялись события последнего времени, чтобы быть уверенным даже в завтрашнем дне, но он озадачил Тони поиском приличного дома где-нибудь в пригороде Вашингтона. Броку с детьми нужно много места, спокойный район, приличная школа рядом… Правда, у Стива в голове никак не мог уложиться образ Брока-домохозяйки с парой детей. Интересно, а на кого они будут похожи? На Брока или на Баки? Впрочем, его бы устроили оба варианта. — Стиви, иди ужинать! — позвала Палома. — Поторопись, остывшая невкусная. Наклонившись к спящему Броку, Стив коснулся губами упруго надувшегося живота, и только после этого поспешил на кухню. Палома с Анджелой готовили так, что от одного запаха можно было захлебнуться слюной, а уж выглядела лазанья лучше даже ресторанной, хотя Стив с Броком успели посетить все мало-мальски приличные места Вашингтона, где готовили итальянскую еду. — Ма… — начал Стив, покраснел и отвёл взгляд. — Палома, я могу попросить вас остаться с нами на первое время? Не могу представить Брока, успешно справляющегося с младенцами. Палома звучно рассмеялась. — Для того и приехали, милый. И чтобы Броку помочь, и чтобы научить с детками справляться, и чтобы поддержать. В такой момент всегда семья должна рядом быть. Броку домой нужно было ехать, но он не знал, я думаю, о своём положении интересном. — Мам, да там же сутки-полтора — и ты уже кошка на десять недель, — напомнила Анджела. — Он просто не успел, я думаю. И так бегал от судьбы чуть ли не двадцать лет. Первые дети в его возрасте! Сама подумай. Палома притянула дочь к себе и поцеловала в щёку. — Твоя правда, — согласилась она. — Я вас в двадцать родила. — А я в двадцать три, — добавила Анджела. Они спокойно ели, пока из гостиной не донеслись истошный мяв и шипение. Опрокинув стул, Стив выскочил прочь из кухни, влетел в гостиную и застал там презабавнейшую картину из всех, что видел: громадный серый котище как-то умудрился скомпоноваться под креслом, куда в нормальном состоянии вряд ли бы поместился, а глубоко беременная дурацкая кошка разъярённой фурией скакала вокруг и старалась дотянуться лапой до пушистого хвоста. — Весь в меня, — расплылась в улыбке Палома. А потом одним плавным движением выдернула кота из-под кресла за шкирку, подняла на вытянутой руке и посмотрела в наглые серые глазищи. — Если ты, морда мохнатая, обидишь мою деточку ещё раз, я тебя ржавыми садовыми ножницами кастрирую, — спокойно пообещала она. — Брок тебе не рад. Пошёл прочь. И она движением профессиональной баскетболистки вышвырнула двадцатипятифунтового мейнкуна в открытое окно. — Мама очень крутая, — с уважением и гордостью сказала Анджела. С пола ей подмяукнул Брок. Стив мог только посочувствовать Баки, но сам лезть не собирался. Судя по реакции Брока, тот и правда не был сильно рад воссоединению с отцом своих детей, значит, Баки виноват и заглаживать свою вину будет сам, сам объясняться, пробовать разговаривать. Не жизнь, а дурдом. Для женщин Рамлоу Тони выделил соседнюю квартиру, полностью меблированную и обставленную нужными и не очень мелочами. Впервые Стив был даже благодарен за такую его расточительность, ведь сам он совершенно растерялся и не знал, что нужно дамам, экстренно прилетевшим из другой страны всего с одним чемоданом. Те, в свою очередь, ненавязчиво опекали его: вечером после дня трудов Стива всегда ждала горячая вкусная еда, утром — чистая выглаженная одежда, постель всегда оставалась свежей, из кошачьих лотков, расставленных в каждой комнате, не пахло. Время родов неумолимо приближалось. Стив старался всегда находиться на связи, если вдруг это начнётся днём, вечером и ночью не отходил от Брока, таскал его на руках, укладывал рядом с собой в постель и спал вполглаза. Вокруг дома круглосуточную вахту нёс Баки, иногда позволяя себе запрыгивать на подоконник распахнутого окна, но дальше не проходил, зная, что снова окажется на улице. Разговаривать с другом Стив не хотел. Всё было сложно. Вот Брок родит, покормит, перекинется — тогда они все втроём и поговорят. Зато были найдены броковы нычки с перьями индюшки, спрятанными не пойми от кого пакетиками дешёвого влажного корма, словно Стив мог взять всё это и выкинуть или посмеяться, или ещё что. Думать о мыслях любовника на свой счёт было горько, поэтому Стив не думал: занимал себя работой, разгребал дела в ЩИТе, встречался с президентом, давал интервью за интервью и возвращался домой выжатым до донышка. А дома его встречал пузатый, как дирижабль «Гинденбург», мурчащий Брок, и горячая еда, и чистота, и толкающиеся в ладонь нерождённые котята. — Вот же помоечник, — заметила как-то Палома, увидевшая паучи с влажным кормом. — Всегда он такую дрянь любил. — У всех должны быть свои слабости, — заступился за Брока Стив и перепрятал находку. До чего же он любил свою маленькую дурную пузатую кошку; не хватало только Баки, наглого и настырно лезущего под руку, приходившего раньше по ночам греть его, зализывавшего раны, урчащего как двигатель корабля и совершенно дурного. Не хватало утреннего сонного Брока, бестолково втыкающего в телеэкран, пока пепел от сигареты осыпается в чашку с кофе. Не хватало тактильного Баки, изменившегося до неузнаваемости, но всё такого же родного. — Потом. Всё потом, — твёрдо сказал Стив. Решать личные проблемы их дурацкого треугольника у него сейчас просто не было никаких сил. Ни моральных, ни физических. И сколько бы что сам Стив, что Палома с Анджелой ни готовились к родам Брока, начались они всё равно неожиданно — в первом часу ночи в среду! — Так оно всегда и бывает, — спокойно сказала Палома, гладя Брока, которого выламывали первые схватки. Он одновременно мурчал и жалобно мяукал. — Звони врачу и вызывай такси, Стив. Тот кивнул и бросился к телефону, на ходу собирая все необходимые вещи. — Какой хороший мальчик, — цокнула языком Анджела. — Исполнительный. Не то что мой Пабло. На подоконнике гостиной тут же нарисовался обеспокоенный мейнкун. Он настороженно понюхал воздух и утробно крикнул, как бы спрашивая, чем может помочь. — Брысь, — махнула рукой Палома. — Не до тебя, террорист. Баки мявкнул, вздохнул тяжело и растворился в ночи, больше не рискуя приближаться к Броку без его на то разрешения. Такси прибыло в кратчайшие сроки. Стив усадил в машину Палому с Анджелой, вручил им Брока, а сам, нацепив рюкзак с вещами, оседлал мотоцикл и рванул вперёд.