На языке крови

Граница леса встречала их плотным кольцом высоких деревьев, мрачной тенью и шёпотом ветра, гуляющего среди листвы. Луна едва пробивалась сквозь переплетения ветвей, отбрасывая на землю причудливые тени. Гермиона крепче сжала палочку, её взгляд метался по окрестностям, оценивая каждый куст, каждую ложбинку, каждый камень. — Может, попробуем здесь? — с надеждой в голосе предложил Невилл, указывая на небольшую поляну у кромки леса. Его голос был тихим, но он дрожал, выдавая напряжение. — Может, лотос растёт ближе, и нам не придётся… ну, знаешь… углубляться. Гермиона чуть нахмурилась, понимая, что шансов найти что-то у границы почти нет, но, взглянув на Невилла, вздохнула. — Хорошо, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо. — Осмотримся здесь. Но ты должен понимать, что скорее всего мы ничего не найдем. Невилл кивнул, и они приступили к поискам. Гермиона склонилась к земле, освещая её светом палочки. Она заметила несколько обычных растений — хвощ, папоротники, мох — но ничего из того, что могло бы напоминать лунный лотос. Её руки скользили по влажной земле, раздвигая траву и листья, но снова и снова она разочарованно поднималась, вытирая испачканные ладони о штаны. — Люмос, — тихо произнесла Гермиона, чтобы осветить большую часть поляны. Она посмотрела на Невилла, который стоял чуть в стороне, склонившись над каким-то кустом. — И как? — спросила она, чувствуя, что ответ уже очевиден. — Ничего, — пробормотал Невилл, отступая назад. Его плечи опустились, словно под грузом невидимого рюкзака. — Наверное, ты права. Лотос не может расти здесь… Он слишком редкий. Гермиона выпрямилась, убирая палочку. Она взглянула в сторону леса. Внутри всё сжалось от одной мысли о том, чтобы ступить туда, где мерещились неведомые опасности. — Придётся идти глубже, — произнесла она, её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Невилл, ты должен собраться. Мы сделаем это быстро и безопасно. Я знаю, что ты боишься, но мы оба знали, на что идём. Невилл отступил на шаг, покачав головой. — Гермиона, — начал он, его голос был чуть ли не умоляющим. — Это безумие. Что если нас там поджидает что-то… опасное? А если мы не найдём его вообще? Может, лучше вернуться? Гермиона подошла ближе, её взгляд был острым, но в нём читалась скрытая мягкость. — Мы уже здесь, — сказала она медленно, чтобы каждое её слово дошло до Невилла. — И возвращаться сейчас — это точно провал. Снейп даже слушать не станет. И ты прекрасно знаешь, что я не могу позволить тебе провалиться. Невилл открыл рот, чтобы возразить, но Гермиона резко перебила его: — Нет. Мы идём. Сейчас. Если хочешь, можешь держаться позади меня, но мы найдём этот лотос. Ты втянул меня в это, и я не позволю, чтобы всё оказалось напрасным. Невилл судорожно сглотнул и кивнул, хотя его руки дрожали, сжимая палочку. Он выглядел так, будто вот-вот сдастся, но, взглянув на решительное лицо Гермионы, заставил себя выдохнуть. — Ладно, — прошептал он, голосом полным страха. — Но если что-то пойдёт не так… — Ничего не пойдёт не так, — резко ответила Гермиона, надеясь, что её уверенность звучит убедительно, хотя внутри она чувствовала, как холод пробегает по спине. Они подошли к линии деревьев. Гермиона сделала первый шаг, и деревья, казалось, раздвинулись, чтобы впустить их в свои объятия. Невилл следовал за ней, оглядываясь через плечо, будто ожидая увидеть, как из тени появится нечто ужасное. Ветер шевелил листья, и тихий шелест звучал, как шёпот леса, обсуждающий их прибытие. Гермиона почувствовала, как сердце забилось быстрее, но она продолжала идти, крепче сжимая палочку. Гермиона набросила мантию-невидимку на них обоих. Мантия, хоть и скрывала их от глаз возможных преследователей, делала передвижение неудобным — приходилось идти вплотную, чтобы не выдать себя. Невилл с трудом подавил дрожь, но Гермиона почувствовала, как его плечо несколько раз нервно ударилось об её. — Старайся держаться ближе и не наступай на подол, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем она себя чувствовала. — Я стараюсь, — прошептал Невилл, но голос его дрожал. — Просто… этот лес… он какой-то… живой. Гермиона закусила губу. Она тоже чувствовала что-то странное: шорохи, едва уловимые звуки, похожие на шаги, но стоило обернуться, как всё затихало. Ветви деревьев шевелились так, будто они дышали, подстраиваясь под их движение. — Всё будет хорошо, — сказала она, но её собственное сердце билось так громко, что она боялась, что кто-то или что-то услышит. — Нам нужно быть максимально тихими. Помни, зачем мы здесь. — Как будто я могу забыть, — пробормотал Невилл, его шаги становились всё медленнее. — Просто… может, мы подождём до утра? Может, лотос лучше виден при свете дня? Гермиона остановилась и повернулась к нему, прямо под капюшоном мантии. — Невилл, — её голос звучал так же тихо, как шелест ветра, но в нём была твёрдость. — Мы уже слишком далеко зашли, чтобы отступать. Если мы будем стоять на месте, это только усложнит всё. — Но… — Невилл попытался возразить, но замолчал, когда Гермиона пристально посмотрела на него. — Пожалуйста, соберись. Чем быстрее мы закончим, тем быстрее мы отсюда выберемся. Договорились? — Она старалась, чтобы голос звучал мягче, но Невилл чувствовал, что другого выбора у него нет. Он кивнул и сжал палочку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Гермиона повернулась и двинулась дальше, приподняв подол мантии, чтобы не споткнуться. Ветер усилился, и теперь листья шелестели громче, словно лес шептался, обсуждая их присутствие. — Это всё глупо, — прошептал Невилл, пытаясь отвлечь себя от паники. — Может, мне лучше было бы просто провалить это задание… Снейп же не убьёт меня… наверное. — Ты серьёзно? — Гермиона остановилась, её голос был холоднее, чем она планировала. — Ты все время утверждал, что он может тебя выгнать, а теперь предлагаешь вернуться? — Я… прости, — пробормотал Невилл, чувствуя, как горло пересохло. — Просто этот лес… он… пугает меня. — Мне тоже страшно, — честно ответила Гермиона, оглядываясь на темнеющий путь за ними. — Но страх — это то, что мы должны контролировать, Невилл. Иначе он нас поглотит. Эти слова, возможно, предназначались так же для неё самой, как и для него. Она снова двинулась вперёд, теперь более уверенно. Её глаза ловили каждый блик лунного света, падающий на влажные листья, но ничего похожего на лотос видно не было. Невилл шёл за ней, его дыхание казалось громким в тишине леса. Он споткнулся о корень, но Гермиона удержала его, ловко подхватив за руку. — Осторожнее, — прошептала она. Невилл хотел что-то сказать, но тут ветка сломалась под ногой, и звук разлетелся эхом. Оба замерли. Гермиона задержала дыхание, прислушиваясь. Лес затих, как будто тоже насторожился. — Мы… привлекли внимание? — прошептал Невилл, и в его голосе была настоящая паника. — Пока нет, — ответила Гермиона, хотя её ладони покрылись холодным потом. — Просто продолжай идти. И без паники. Гермиона крепче сжала палочку, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в её висках. Лес казался бесконечным, а ветви деревьев будто нарочно сгибались, чтобы преградить путь. Тишина, лишь иногда нарушаемая шорохом листвы, становилась всё более гнетущей. — Стой, — вдруг прошептал Невилл, резко останавливаясь. Его лицо побледнело ещё сильнее, а глаза забегали, словно он искал источник невидимой угрозы. — Ты слышала? Кто-то за нами идёт. Гермиона повернулась к нему, её взгляд выражал смесь раздражения и усталости. — Невилл, это просто ветер, — проговорила она, стараясь сохранять спокойствие. — Никто за нами не идёт. Ты это сам знаешь. — Нет! — Он едва ли не выкрикнул, но тут же приглушил голос. — Я слышал шаги. Они были… были прямо за нами. Гермиона закрыла глаза, пытаясь подавить нарастающий гнев. Его паника становилась заразительной, а её собственные нервы и так были натянуты до предела. — Слушай меня, — сказала она, оборачиваясь и глядя прямо ему в глаза. — Мы почти у цели. Если ты продолжишь себя накручивать, ты только всё испортишь. Ты должен собраться. Сейчас не время для… — Для чего? — Невилл перебил её, его голос дрожал. — Не время для страха? Гермиона, ты даже не понимаешь, как мне страшно. Я чувствую… чувствую, что мы здесь чужие. Она тяжело вздохнула, резко отпустила его руку, которую удерживала, чтобы тот не замедлялся. — Невилл, — в её голосе появились стальные нотки. — Ты умолял меня помочь, и теперь мы здесь. Назад пути нет. Если ты сейчас не возьмёшь себя в руки, я просто… — Она осеклась, стиснув зубы, чтобы не наговорить лишнего. — Просто иди за мной. Молча. Он кивнул, но по-прежнему выглядел так, будто готов был разрыдаться на месте. Гермиона двинулась дальше, слыша его неуверенные шаги у себя за спиной. Ветер усилился, холодными потоками проскальзывая под мантией-невидимкой. Где-то вдали скрипнула ветка, и Невилл едва не вскрикнул, но Гермиона резко обернулась, приложив палец к губам. — Тише! — прошипела она. Её глаза сверкнули так, что Невилл инстинктивно отступил на шаг. Они продолжили идти, теперь чуть медленнее. Лес перед ними начал редеть, и Гермиона заметила впереди лёгкое сияние лунного света. Это могло быть только одно: они приближались к озеру. Она оглянулась на Невилла, чье дыхание стало учащённым, словно он только что пробежал марафон. — Смотри под ноги, — приказала она, её голос стал чуть мягче. — Не привлекай внимания. Мы почти на месте. Его голова кивнула в ответ, но рот остался плотно сжат. Гермиона снова двинулась вперёд, ощущая, как мантия за её спиной слегка натягивается, когда Невилл старался не отстать. Озеро уже проглядывалось сквозь деревья, его поверхность блестела, будто покрытая жидким серебром. — Гермиона, — выдохнул Невилл, почти захлёбываясь собственными словами. — А вдруг… а вдруг там кто-то уже есть? Или… что-то? Она остановилась, повернулась к нему, стараясь говорить предельно чётко. — Если ты будешь так шуметь, то обязательно привлечёшь кого-нибудь. Соберись. Невилл судорожно сглотнул и кивнул. Гермиона снова повернулась к озеру, мысленно молясь, чтобы их усилия оправдались. С каждым шагом её ладони становились всё более влажными, и она чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Внутри неё разгорелась новая волна страха: что, если это действительно ошибка? Гермиона чувствовала, как её терпение лопается. Невилл начал задыхаться, хватаясь за грудь, словно пытаясь остановить приступ паники. Его глаза метались из стороны в сторону, будто он ожидал, что из тени деревьев вот-вот выскочит что-то ужасное. — Хагрид… — пробормотал он, почти захлёбываясь словами. — Мы должны позвать Хагрида. Он знает лес. Он… он сможет нас спасти! — Тихо! — резко оборвала его Гермиона, оборачиваясь. Её голос был полон гнева, но сдержанного. Она понимала, что любая громкость может привлечь лишнее внимание. — Ты что, сошёл с ума? Позвать Хагрида? Это хуже, чем просто вернуться ни с чем! — Но… но это неправильно, — начал лепетать Невилл, его голос срывался на хрип. — Мы не должны быть здесь, Гермиона. Это ошибка. Огромная ошибка. Гермиона зажмурилась, пытаясь успокоиться. Её ладони снова вспотели, а сердце стучало так, что казалось, будто лес может услышать её страх. — Невилл, послушай, — сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри у неё всё кипело. — Ты начинаешь паниковать. Если ты продолжишь в том же духе, нас действительно кто-то найдёт. Хагрид, Филч, профессор МакГонагалл — кто угодно. И тогда нас ждёт не просто отчисление. Ты понимаешь? — Но… — попытался возразить он, его голос дрожал. — Я… я не могу, Гермиона. Я не могу здесь быть. Она вздохнула, резко прикусив губу. В голове звенело от раздражения и злости, но она знала, что сейчас важно одно — успокоить Невилла и не дать ему всё испортить. — Хорошо, — процедила она сквозь зубы, стараясь говорить как можно твёрже. — Тогда иди. Позови Хагрида. Возвращайся с ним, если хочешь. Но мне нужна тишина. Я справлюсь сама. Ты меня слышишь? Невилл потряс головой, в его глазах была явная паника. — Но ты не можешь одна, — пробормотал он, хватаясь за край её мантии. — Это слишком опасно! — Я справлюсь, — отрезала Гермиона, вытаскивая свою мантию из его сжатых пальцев. — У меня больше шансов быть незамеченной, чем у тебя в таком состоянии. Возьми мантию-невидимку и уходи. Сейчас же. — Нет! — воскликнул он, но она тут же жестом заставила его замолчать. — Невилл, — её голос звучал как сталь. — Ты сам попросил меня помочь. А теперь я прошу тебя: не мешай. Если ты не можешь больше здесь находиться, просто иди. Он замер, его лицо побелело ещё сильнее, но он всё же взял мантию, дрожащими руками заворачивая её вокруг себя. — Гермиона, это безумие, — тихо сказал он, почти шёпотом. — Ты… ты просто… — Иди! — резко прошипела она, чувствуя, как гнев захлёстывает её. Но она тут же взяла себя в руки. — И возвращайся с Хагридом. Быстро. Невилл сделал несколько шагов назад, его ноги почти заплетались. Он посмотрел на неё ещё раз, словно ожидая, что она передумает, но Гермиона отвернулась, снова сосредотачиваясь на лесу. Она не могла позволить себе колебаться. Когда она осталась одна, её дыхание стало учащённым. Сердце бешено колотилось, а голова была наполнена только одной мыслью: как он мог быть таким трусом? Он сам её сюда притащил, сам убедил рискнуть всем, а теперь оставил её в одиночестве. Гермиона стиснула зубы. Злость на Невилла боролась с растущим страхом, но она заставила себя успокоиться. Ещё немного, и она дойдёт до озера. Лепестки лунного лотоса ждали её. Она должна была справиться. Просто должна. Она медленно шла вперёд, сжимая палочку так крепко, что её костяшки побелели. Лес вокруг становился всё более зловещим. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногами отзывались громкими ударами в её ушах. Воздух стал густым, почти осязаемым, а свет луны, пробивавшийся сквозь густую листву, казался бледным и холодным. Гермиона остановилась, сделала глубокий вдох и продолжила идти, чувствуя, как её ноги становятся всё тяжелее. Раздражение и страх боролись внутри неё. Невилл трус. Абсолютный, бесспорный трус. Её злость не уменьшалась, а росла с каждым шагом. — Как я могла согласиться? — прошептала она себе под нос, но тут же заткнулась, испугавшись звука собственного голоса. Вокруг было слишком тихо. Лишь слабое шуршание ветра напоминало о том, что она не одна в этом лесу. И эта мысль, вместо того чтобы успокоить, лишь усилила её тревогу. Она попыталась сосредоточиться на том, что впереди. Озеро должно быть близко. Оно находилось в центре небольшой прогалины, и, если идти прямо, она рано или поздно его найдёт. Но с каждым шагом лес казался всё более враждебным, как будто сам Запретный лес не хотел, чтобы она здесь находилась. Проклятие. Это всё Невилл. Он уговорил её, он убедил, что это важно, что без её помощи ему не справиться. А теперь? Теперь он убежал, оставив её здесь одну. Ей хотелось закричать, но она понимала, что это лишь привлекло бы нежелательное внимание. Воздух становился всё тяжелее. Её дыхание учащалось. Гермиона заметила, как свет луны, раньше отчётливо освещавший ей дорогу, начал тускнеть. Это были не облака. Это были тени, сгущающиеся вокруг неё. Она остановилась, её сердце бешено колотилось. — Это просто лес, — пробормотала она, стараясь успокоить себя. — Просто глупый, магически насыщенный лес. Здесь нечего бояться. Но её разум тут же напомнил ей все рассказы, которые она слышала от Хагрида, от Луны, от учеников, которые только и знали, как преувеличивать. Она заставила себя сделать ещё один шаг, потом ещё один. Её сапоги утопали в мягкой земле, шорох травы под ногами стал глухим, как будто звук поглощался тьмой. Каждый новый звук заставлял её вздрагивать. Она подняла палочку выше, её свет от заклинания Люмос был тусклым, как будто лес гасил его. Теперь она могла различить слабый отблеск воды впереди. Озеро. Она почти дошла. Но что-то было не так. Ощущение, будто её преследуют, стало невыносимым. Она слышала слабый треск веток позади себя. Гермиона обернулась, но ничего не увидела. Только густые деревья и тени. Она стиснула зубы, заставляя себя не паниковать. — Невилл, — прошептала она, едва слышно. Она знала, что он не может её слышать, но эта жалоба вырвалась из неё прежде, чем она смогла её остановить. Он был виноват. Это он поставил её в эту ситуацию. Если она выберется отсюда живой, она точно выскажет ему все, что думает. Гермиона снова повернулась к озеру, свет её палочки дрожал. Сердце билось так быстро, что ей казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Она сделала ещё несколько шагов вперёд, воздух становился плотным, почти вязким. Тишина вокруг неё стала абсолютной. Даже ветер исчез, и лес застыл в пугающем спокойствии. Впереди вода озера блестела, едва уловимо отражая свет луны, пробивающийся сквозь тени. Она глубоко вдохнула. Она знала, что это было безумие. Она знала, что ей не стоило соглашаться на это, но теперь было слишком поздно. Она должна была найти лунный лотос. Вспышка гнева на Невилла мелькнула в её сознании, но тут же сменилась суровой решимостью. Гермиона сделала ещё один шаг вперёд, приближаясь к краю прогалины. Она была так близко к озеру, что могла почувствовать прохладу его воды в воздухе. Но чувство, что она здесь не одна, не исчезало. Она ступила на мягкую землю у края озера, где трава казалась гуще и мягче, чем в лесу. Она замерла, оглядываясь вокруг, пытаясь подавить охватившее её облегчение. Озеро лежало перед ней спокойным, почти зеркальным, отражая свет луны, пробивающийся сквозь редкие облака. Она ощутила прохладный воздух, веющий от воды, и впервые за всё это время позволила себе вдохнуть глубже. «Вот и всё,» — подумала она, стискивая палочку. — «Я справлюсь. Осталось только найти этот чёртов лотос.» Она медленно опустилась на колени у края воды, стараясь не создавать лишнего шума. Её глаза искали знакомые очертания растения, которые она изучала в книгах. Лунный лотос должен быть белоснежным, его лепестки — почти светящимися под лунным светом. Это растение могло быть скрытым среди камней или даже едва касаться воды. — Просто найди его и уходи, — прошептала она себе, пытаясь успокоить дрожь в руках. Её пальцы уже скользили по шершавой поверхности камня, когда она заметила что-то белое у самой воды. Сердце заколотилось быстрее. Наклонившись ближе, она увидела: это был лотос. Его лепестки действительно казались сияющими, как если бы в них заключён был лунный свет. Растение выглядело таким хрупким, что Гермиона почти побоялась к нему прикоснуться. — Вот ты где, — прошептала она, её голос дрогнул. Гермиона потянулась за подготовленной стеклянной баночкой, которую она достала из кармана. Медленно, как можно осторожнее, она прикоснулась к цветку, чтобы сорвать несколько лепестков. Они отрывались с лёгкостью, почти как шелковая ткань, и она аккуратно укладывала их в банку, стараясь не повредить. — Всё не так уж и страшно, — пробормотала она, снова пытаясь убедить себя. — Просто растение. Просто лес. Просто… Но её мысли оборвались, когда слабый треск донёсся из-за её спины. Её рука замерла над последним лепестком. Это был едва слышный звук — ветка или, возможно, сухая трава, но он заставил её сердце забиться так, будто оно готово было вырваться из груди. «Это просто зверёк,» — успокаивала себя Гермиона. — «Никакой опасности. Лес полон животных, и они не интересуются мной.» Она закончила собирать лепестки, закрыла банку, плотно завинтив крышку, и спрятала её в карман штанов. Затем медленно встала, стараясь не делать резких движений. Лес вокруг неё по-прежнему был тихим, но эта тишина стала зловещей. Она ощутила, как холодный пот стекает по спине, и обернулась. В темноте ничего не двигалось. Только отражение луны на поверхности озера нарушало мрак вокруг неё. «Ты слишком нервничаешь,» — подумала она, но пальцы крепче обхватили палочку. Она сделала шаг назад, потом ещё один. Её сапог слегка проскользил по мокрой траве, и она едва не упала. Невольно вырвалось тихое «чёрт», но она тут же заткнулась. Лес словно прислушивался к каждому её движению. «Осталось только вернуться,» — напомнила себе Гермиона, её ноги начинали дрожать от напряжения. Но её разум продолжал уговаривать: это просто лес, просто холодный воздух и её собственный страх, раздувающий обычные звуки в нечто ужасное. Гермиона сделала первый шаг от озера, стараясь не смотреть на его спокойную поверхность. Её ноги утопали в мягкой земле, а руки, всё ещё дрожащие, крепко сжимали палочку. Каждый шаг был медленным, тщательно рассчитанным, чтобы не создавать лишнего шума. Но с каждым новым звуком — треском ветки или шорохом листвы — её сердце начинало биться сильнее. «Просто иди,» — уговаривала она себя. — «Ты уже справилась. Осталось только выбраться.» Но её мысли не давали покоя. Она снова и снова ругала Невилла. Его паника, его страх — всё это заставило её рисковать собственной жизнью. А ведь это было его задание, его отчаянная просьба. Она вспомнила, как он дрожал, как почти плакал. Да, она понимала его, но это не снимало с него ответственности. И почему, в конце концов, она не смогла отказать? «Потому что ты всегда пытаешься спасти всех вокруг, Гермиона,» — мысленно прошептала она себе. — «И, кажется, готова уничтожить себя в этом процессе.» Лес становился темнее, несмотря на то, что свет луны всё ещё пробивался сквозь густые ветви. Гермиона замедлила шаг, чувствуя, как воздух становится тяжелее. Ей казалось, что тени вокруг неё сгущаются, следуя за каждым её движением. Она снова оглянулась, но, как и прежде, никого не увидела. Только высокие деревья и кусты, чьи ветви казались вытянутыми руками, пытающимися схватить её. «Это только твоя фантазия,» — убеждала она себя, чувствуя, как пот стекает по вискам. — «Никто не следит за тобой. Никто.» Но чувство, что за ней наблюдают, не исчезало. Она ускорила шаг, стараясь как можно быстрее выйти из леса. Возвращение к границе леса стало её единственной мыслью, её мантрой. Она шагала быстрее, не замечая, как её дыхание стало поверхностным, почти прерывистым. — Мерлин, — прошептала она, сжимая палочку ещё крепче. — Пожалуйста, только бы всё прошло хорошо. Земля под её ногами была сырой, обувь скользила, но она продолжала идти. Её мысли метались, как вспугнутые птицы. Она клялась себе, что больше никогда не согласится на подобное. Никогда. Пусть Невилл сдаст хоть сотню пустых пергаментов профессору Снейпу, но она больше никогда не ступит в этот проклятый лес. — Никогда, — выдохнула она, и её голос эхом отразился от деревьев, заставив её вздрогнуть. Ещё несколько шагов, и она почувствовала, как лес будто оживает вокруг неё. Шорох листвы становился громче, треск веток — ближе. Её воображение рисовало тысячи угроз, притаившихся в темноте. Она ускорила шаг, чувствуя, как каждый звук отзывается болью в висках. И вдруг она услышала чёткий хруст ветки. Гермиона резко остановилась. Её сердце замерло, а пальцы так сильно сжали палочку, что ногти впились в ладонь. «Это просто животное,» — подумала она, заставляя себя сделать вдох. — «Может быть, олень или лиса.» Но её мозг подсказывал другое. Хруст был слишком громким, слишком целенаправленным. Она почувствовала, как дрожь прокатилась по всему телу. Обернувшись, она пристально всматривалась в темноту, пытаясь найти источник звука. Ничего. Только тени. Её ноги казались свинцовыми, но она заставила себя продолжить идти. Каждый шаг давался с трудом, как будто тьма вокруг неё тянула её назад. Она шептала себе, что всё это просто её воображение, что лес всего лишь место, и в нём нет ничего сверхъестественного. Но с каждым шагом страх нарастал. Её рука дрожала, удерживая палочку, и она почувствовала, как холодный пот стекает по спине. Её мысли становились всё более хаотичными, и она снова и снова повторяла себе: «Ты справишься. Ты справишься.» Но могла ли она быть уверена? Гермиона почувствовала, как вокруг всё будто застыло. Лес, который только что шептал ей на ухо своими звуками, вдруг утонул в тишине. Даже ветер, шелестящий листьями, прекратил своё движение. Её шаги становились всё тише, пока она не остановилась, прислушиваясь. Гулкий стук сердца бился в ушах, словно молот. И тут что-то мелькнуло на границе её зрения. Быстро, как тень, но ощутимо реальное. Она резко обернулась, но увидела только мрак. Ветки деревьев казались длиннее, их очертания вызывали неприятный холодный прилив по коже. «Это просто лес,» — успокаивала она себя, но руки начинали дрожать сильнее. И вдруг из тьмы раздался тихий шёпот. Едва слышный, словно кто-то говорил издалека, но он разрезал воздух, как нож. Гермиона сделала шаг назад, крепче сжимая палочку. — Люмос! — прошептала она. Свет заплясал на её кончике палочки, освещая небольшой участок вокруг. На мгновение ей стало легче, но тут перед ней, всего в нескольких метрах, словно из воздуха, появилось нечто. Высокая фигура, слишком тонкая, чтобы быть человеком. Кожа существа была бледной, почти светящейся в тусклом лунном свете, как мрамор. Глаза же — две чёрные бездны, которые вдруг вспыхнули красным. Гермиона вскрикнула и отшатнулась, её палочка едва не выпала из дрожащей руки. Существо двинулось вперёд, шагнуло из тени, будто само тьма его выпустила. Оно склонило голову на бок, словно изучало её. Взгляд был гипнотическим, и Гермиона почувствовала, как её мышцы начали неметь. — Нет, — прошептала она, пытаясь отвести глаза. — Никакого гипноза. Нет. Но она не могла. Существо приблизилось, его движение было бесшумным, как у хищника. Два длинных клыка сверкнули в лунном свете, и Гермиона почувствовала, как её тело сковывает парализующий ужас. — Экспекто Патронум! — закричала она, но из палочки вылетела лишь слабая струйка света. Заклинание не сработало. Существо замерло, а затем издало низкий, хриплый смех, от которого холод проник в самую душу. Гермиона поняла: она не может бежать. Этот вампир был слишком быстрым. Каждый её шаг лишь заставит его действовать быстрее. Но, вопреки своим мыслям, она развернулась и бросилась прочь, однако её ноги словно запутались в корнях. Она споткнулась, упала, а палочка выкатилась из руки. Взгляд метался по земле, пока её пальцы лихорадочно шарили в поисках палочки. Вампир не спешил. Он приближался, словно наслаждаясь её отчаянием. — Где она, где?! — бормотала она, пока наконец её пальцы не нащупали деревянный стержень. Она подняла палочку, но вампир уже был над ней. Он схватил её за руку, и холод его кожи пронзил её, как ледяной кинжал. Гермиона вскрикнула, её сердце бешено колотилось. Существо смотрело ей прямо в глаза, а его рот растянулся в ужасной усмешке. «Сражайся,» — промелькнуло у неё в голове. Она подняла палочку прямо ему в лицо. — Ступефай! — закричала она. Красный луч вырвался из палочки и ударил вампира в грудь. Тот отшатнулся, и Гермиона воспользовалась моментом, чтобы подняться на ноги. Вампир лишь переступил с ноги на ногу, но не упал. Его глаза вспыхнули ещё ярче, и он издал низкий, рычащий звук. Она судорожно перебирала в голове всё, что знала о вампирах. «Иллюзии, гипноз, невероятная сила и скорость… Но что их останавливает?» — Люмос Максима! — закричала она. Яркий свет вспыхнул, озаряя всё вокруг. Вампир закрыл лицо, издав пронзительный визг. Гермиона не теряла времени — она бросилась в сторону, отступая к более открытому месту. Её дыхание было тяжёлым, а ноги подкашивались. Но она знала, что должна продолжать бороться. Гермиона бежала, сжимая палочку так крепко, что её пальцы начали неметь. Её дыхание сбивалось, сердце колотилось в груди, а в ушах гудело от напряжения. Темнота леса казалась ещё гуще, и свет от её палочки лишь вырывал из мрака пугающие очертания деревьев и кустов. Она слышала за спиной тяжёлые шаги, а затем хриплый смех, который, казалось, резал воздух. — Неужели это всё, на что ты способна? — раздался низкий голос, хриплый, но одновременно гладкий, как шёлк. Гермиона вздрогнула, её ноги едва не подкосились. Она понимала, что голос был ближе, чем она надеялась. Он двигался быстрее, чем она могла убежать. «Думай, Гермиона. Думай!» — кричала она себе, её мысли метались, пока страх словно парализовал разум. Она бросилась вправо, минуя поваленное дерево, но ветка зацепила её за рукав, и она едва не упала. — Ты бежишь, как напуганный кролик, — снова прозвучал голос, на этот раз с другой стороны. Она резко обернулась, но там была только темнота. Вампир играл с ней, как кошка с мышью. Его смех эхом разлетелся по лесу, и Гермиона судорожно сглотнула. Она остановилась, прижавшись к ближайшему дереву, стараясь замедлить дыхание. Её мозг лихорадочно перебирал заклинания. «Ступефай? Нет, он слишком быстр. Люмос Максима? Это только отвлечёт его. Протего? Но я не смогу долго удерживать щит.» Она вытерла пот со лба, пальцы скользили по палочке. — Почему ты молчишь? Неужели у тебя нет ничего, чтобы сказать своему охотнику? — снова раздался голос, теперь он звучал совсем близко. Её голова дёрнулась в сторону звука. Ничего. Только тени. Она сделала несколько шагов вперёд, стараясь оставаться на открытой местности, чтобы иметь хоть какой-то обзор. — Редукто! — крикнула она, развернувшись в сторону, откуда ей казалось, шёл звук. Луч заклинания ударил в дерево, разнеся его в щепки. На мгновение всё стихло, и Гермиона подумала, что, возможно, ей удалось отпугнуть вампира. Но затем прямо из густой тени появился он. Его мраморная кожа светилась в лунном свете, а глаза горели красным, словно огонь. Его движения были грациозными и пугающе спокойными. Гермиона попятилась, выставив палочку вперёд. — Ты ведь понимаешь, что это бесполезно, — сказал он, делая шаг вперёд. — Но я должен признать, ты смелее, чем большинство тех, кто сюда забредал. — Отойди! — закричала Гермиона, её голос дрожал, но она сжала палочку крепче. — Конфринго! Заклинание ударило в землю рядом с вампиром, подняв облако пыли и камней. Он слегка наклонил голову, словно это его забавляло. — Хорошая попытка, — сказал он, его голос был одновременно мягким и жутким. — Но ты ведь знаешь, что это не остановит меня. Гермиона сделала ещё шаг назад, но споткнулась о корень и едва удержалась на ногах. Она была измотана. Её лёгкие горели, а в голове крутилась только одна мысль: «Выбраться отсюда живой.» Она подняла палочку выше. — Люмос Максима! — выкрикнула она снова. Яркий свет на мгновение ослепил её саму, но она увидела, как вампир, шипя, закрыл лицо руками и отступил. Это дало ей несколько секунд, чтобы вновь начать бежать. Но его голос снова раздался за спиной, спокойный и насмешливый. — Ты можешь бежать сколько угодно, — сказал он. — Но я всегда найду тебя. Гермиона резко свернула, пробежала через густые кусты, игнорируя царапающие ветки. Она чувствовала, как тьма леса словно наваливается на неё, но продолжала идти вперёд, сжимая палочку и шепча себе: «Ты выберешься. Ты справишься.» Её ноги с трудом несли её дальше, но она не могла остановиться. Её жизнь зависела от того, как долго она сможет продолжать. Гермиона чувствовала, как воздух становится гуще, наполняя её лёгкие тяжестью, словно лес сам сжимал её со всех сторон. Каждый шаг отдавался болью в ногах, каждая ветка, задевающая её кожу, оставляла болезненные порезы. Она с трудом удерживала палочку в трясущейся руке, её дыхание стало хриплым. Но останавливаться было нельзя. Позади раздался приглушённый, но чёткий смех. Вампир не спешил. Он знал, что она не сможет уйти далеко. Этот смех разрывал тишину леса, заставляя её сердце замирать на мгновение. — Ты думаешь, это имеет значение? — произнёс он, словно шепча ей на ухо, хотя его голос разносился откуда-то сзади. — Беги, маленькая ведьма. Мне нравится, когда добыча сопротивляется. Гермиона стиснула зубы, подавляя рвущийся наружу крик. Она бросилась в сторону, пытаясь сократить дистанцию между собой и светлеющей частью леса. Может, она сможет выйти к краю, к Хогвартсу. Но чем дальше она бежала, тем больше она осознавала: лес становился только темнее. Внезапно боль пронзила её левое плечо. Она закричала, падая вперёд. Кровь быстро пропитала ткань её свитера, а боль заставила глаза заслезиться. Обернувшись, она увидела, как вампир грациозно отступает, его чёрные глаза светятся с мраморным блеском лица, а клыки едва заметно обнажены в кровожадной ухмылке. — Я же сказал: я всегда найду тебя, — спокойно произнёс он. Его голос был низким, гипнотическим, как завораживающий шёпот смерти. Гермиона поднялась, дрожащими руками направив палочку. — Экспеллиармус! — закричала она. Луч света ударил в грудь вампира, но он лишь пошатнулся, как будто его едва толкнули. Он усмехнулся, и его фигура слилась с тенью. Гермиона судорожно оглядывалась, понимая, что он снова играет с ней. — Где ты?! — крикнула она, её голос сорвался от отчаяния. Ответом ей стало лёгкое касание на её спине. Она обернулась, но там было только пустое пространство. Её дыхание сбилось окончательно, а глаза не могли вырвать из тьмы даже намёка на его фигуру. Паника накрыла её с головой. — Я здесь, — вдруг раздалось справа, и сильный удар отбросил её в сторону. Она упала, ударившись коленями о корни дерева. Кровь капала с её плеча, боль в ноге пронзила до костей, но она поднялась. Её лицо исказилось от боли, но страх давал ей силу двигаться. Она снова подняла палочку. — Инсендио! — закричала она. Огненный шар вырвался из её палочки, освещая лес. На мгновение она увидела его — он стоял в тени дерева, ухмыляясь, словно пожар был не больше, чем маленькое неудобство. — Огонь, свет… — задумчиво протянул он, подходя ближе. — Но ты ведь знаешь, что это всё ненадолго. Сейчас царит ночь. Гермиона отступила, прижимая раненое плечо. В голове вихрем проносились мысли. Она понимала, что не сможет его победить. Он был слишком силён, слишком быстр. И самое ужасное — он знал это. Её ноги снова понесли её вперёд, ветки хлестали по лицу, раздирая кожу. Боль была невыносима, но её страх был сильнее. Она слышала его шаги позади, лёгкие, уверенные, как у хищника, наслаждающегося своей добычей. — Ты такая слабая, — донёсся его голос. — Но всё равно красивая в своём отчаянии. Знаешь, что самое интересное? Я мог бы убить тебя сразу. Но разве в этом есть удовольствие? Гермиона закричала, метнувшись вправо. Она резко остановилась у дерева, спрятавшись за его стволом, и попыталась собраться с мыслями. «Что ещё?» — думала она. «Что ещё я могу сделать?» Она услышала его шаги совсем рядом. — Игра окончена, — раздался его шёпот прямо у неё за спиной. Гермиона развернулась и выпустила заклинание. — Ступефай! Но он снова ушёл в тень, его смех разнёсся эхом. Её руки дрожали, а грудь с трудом поднималась от сбившегося дыхания. Она поняла, что может сделать только одно: бежать, молясь, что это её спасёт. И Гермиона рванула вперед, как никогда раньше в жизни. Каждый мускул её тела кричал от боли, но адреналин гнал её вперёд, заставляя игнорировать усталость и резь в лёгких. Ночь вокруг была тёмной, как самая глубокая пропасть, лишь лунный свет слабо просвечивал сквозь густую листву, создавая жуткие, извивающиеся тени. Позади слышались лёгкие, едва уловимые шаги вампира. Он не торопился, словно смаковал каждую секунду, наблюдая за её отчаянием. Его смех разносился эхом, словно сам лес смеялся над ней. — Продолжай, маленькая ведьма, — прошипел он, его голос звучал одновременно мягко и угрожающе. — Я люблю, когда мои жертвы борются. Гермиона стиснула зубы, слёзы заполнили её глаза, но она заставила себя смотреть вперёд. Дыхание было тяжёлым, как будто на грудь кто-то положил камень. Её левая рука держала палочку, а правая прижималась к плечу, где глубокая рана уже заливала её кровь. Тёплые капли стекали по её свитеру, но она не могла думать об этом. — Люмос Максима! — закричала она, направив палочку вверх. Яркий свет осветил лес, заставив тени расступиться. На мгновение стало видно всё вокруг — деревья, кусты, даже отблеск воды где-то вдали. Но вампира не было. Свет исчез, оставив её снова во тьме. Её ноги продолжали нести вперед, но силы уходили. Раны ныли, и каждый шаг отдавался болью. Она пыталась сосредоточиться, но страх заполнял всё её сознание. Гермиона знала, что никто её не услышит. Лес был слишком далеко от замка, а её заклинания были только слабой попыткой бороться с неумолимой судьбой. — Где же твоя хвалёная магия? — раздался голос совсем рядом, и холод пробежал по её спине. — Или тебе не учили в школе, что иногда магия бессильна? Её сердце застучало ещё быстрее, если это было возможно. Она свернула влево, пробежала через заросли, ощущая, как ветки царапают кожу. Грудь разрывалась от боли, но она не могла остановиться. Она понимала, что её жизнь зависела только от того, как долго она сможет продолжать это бежать. Но вдруг что-то обрушилось на неё сзади. Её тело полетело вперёд, и она упала. Лицо врезалось в сырую, холодную землю, и её палочка вылетела из руки, катясь в сторону. Её разум кричал: «Палочку! Найди её!» Но перед глазами всё плыло. Она почувствовала, как сильные руки схватили её за плечи и перевернули на спину. Его лицо оказалось совсем близко — мраморная кожа, чёрные глаза, блестящие от голода. Клыки блеснули в лунном свете, и он улыбнулся. — Ты сильная, — сказал он, проводя пальцем по её щеке. Его голос был мягким, почти ласковым, но в нём слышался хищный тон. — Но это не имеет значения. Гермиона попыталась вырваться, но он держал её так, будто она была куклой. Она закричала, ударила его по лицу, но это только вызвало у него смех. Её крик разнёсся по лесу, но был проглочен его тишиной. — Кричи, — шепнул он, наклоняясь к её шее. — Я хочу услышать, как ты молишь о спасении. И, прежде чем она смогла что-то сказать, его клыки вонзились в её шею. Боль была невыносимой, разрывающей. Она почувствовала, как жизнь буквально вытекает из неё. Тьма заволокла её разум, но она продолжала бороться, царапая его руки, пытаясь достать палочку. Но с каждой секундой её силы убывали, и всё, что она слышала, это его довольное, хриплое сопение. Гермиона чувствовала, как жизнь вытекает из неё с каждым мгновением. Боль была невыносимой, пронзительной, будто внутри её тела разрывались все нервы сразу. Вампир был тяжелым, словно каменный монстр, прижавший её к земле. Его хватка была холодной, почти неживой, но ужасающе сильной, а дыхание, влажное и хриплое, обжигало её шею. Она не могла кричать — горло сдавил невидимый узел страха и боли. Лишь тихие, рваные вдохи вырывались из её пересохших губ. Пальцы дрожали, тщетно пытаясь найти палочку, которая валялась где-то в траве, слишком далеко, чтобы её достать. В голове звучал хаотичный хор мыслей. «Это всё? Я умру здесь? Невилл, ты дошёл до Хагрида? Или ты тоже попал в лапы вампира? Ох, Невилл…» Её разум отчаянно боролся за рациональность, но боль поглощала всё, превращая её мысли в неразборчивый поток. Вампир издавал жуткий, низкий звук — не то довольный рык, не то животный хрип. Его клыки вонзились глубже, разрывая мягкие ткани шеи, и Гермиона почувствовала, как по её коже потекла горячая кровь, смешиваясь с холодным потом. Она зажмурилась, а слёзы, подступившие к глазам, потекли по бледным щекам. Краем сознания она ощущала, как её тело становится всё легче, слабее, словно кто-то вытягивал из неё саму сущность. «Слишком глупо, чтобы быть правдой,» — мелькнуло у неё в голове. «Я должна была сказать «нет»… Чёртов Невилл!» Её руки обмякли, и она почувствовала, как пальцы больше не слушаются. Её грудь болезненно поднялась в очередной раз, пытаясь сделать вдох, но это больше напоминало агонию. Лицо вампира было у неё перед глазами — холодная, мраморная маска с бездушными красными глазами, которые смотрели на неё с хищным наслаждением. Его губы были залиты её кровью, и он вытер их тыльной стороной руки, оставив алый след. — Ты изумительна, — сказал он, его голос был глубоким, тягучим, словно яд. — Такой вкусной крови я не пробовал уже столетия. Он улыбнулся, обнажив клыки, и Гермиона ощутила, как её тело снова накрывает тьма. На этот раз она была глубже и плотнее, поглощая её сознание, но внутри всё ещё горел крохотный огонёк сопротивления. Она судорожно попыталась поднять руку, чтобы отпихнуть его, но её пальцы были словно деревянные. Гермиона снова услышала его смех — низкий, довольный, издевательский. — Ты можешь бороться, маленькая ведьма, — сказал он, снова приближаясь. — Но твоя магия бессильна против меня. Ты лишь играешь роль наивной жертвы в этом спектакле. Его клыки вновь вонзились в её шею, и Гермиона издала слабый стон, даже не в силах закричать. Её тело сотрясалось в агонии. Она чувствовала, как клыки разрывали кожу, мышцы и сухожилия, как её кровь буквально высасывалась до последней капли. Свет начал исчезать из её глаз, мир вокруг становился всё более размытым. Она почувствовала, как голова падает в сторону, и её взгляд остановился на лунной дорожке, бегущей по корням деревьев. Её последние мысли были хаотичны и рваны: «Мерлин… помоги…» И тут яркая вспышка света пронзила тьму. Настолько ослепительная, что вампир отшатнулся, издав визг, полный ярости. Гермиона, лежа на земле, смогла лишь на мгновение приоткрыть глаза, чтобы увидеть, как он держится за лицо, а его тёмная фигура тает в тени деревьев. Кажется, её сердце ударилось в последний раз прежде, чем остановится. Но в это мгновение ей показалось, что она увидела вдали какую-то фигуру. Размытую и сливающейся со тьмой. Она не могла сказать и слова, проваливаясь в жуткое небытие, где не было ни боли, ни страха, ни тревоги. Была лишь пустота.