На языке крови

Гермиона стояла перед зеркалом в закрытом крыле, глядя на своё отражение. Лицо, смотревшее на неё из зеркала, было до боли знакомым и одновременно чужим. Острые скулы, которые раньше можно было разглядеть только при особом освещении, теперь стали ярко выраженными. Кожа, даже в тёплом свете магических ламп, оставалась бледной, почти прозрачной. Но больше всего её смущали глаза. Они казались темнее, чем прежде, почти чёрными с янтарными отблесками, которые мелькали в зависимости от света. Она провела рукой по волосам — густым, мягким, блестящим. Когда-то это было её вечной проблемой: непослушные, вечно торчащие кудри. Теперь волосы лежали идеально, как будто сами знали, как их нужно уложить. «Это я? Или уже не я?» — промелькнуло в её голове. Профессор МакГонагалл, принесшая ей одежду, стояла неподалёку, сдержанно наблюдая за её реакцией. Чистый свитер, чёрные штаны и мантия из гостиной Гриффиндора лежали на краю кровати. Одежда была проста, но её запах вызвал у Гермионы приступ странной ностальгии: в нём чувствовались тепло старого дерева и слабый аромат магии, пропитавшей замок. — Как только будете готовы, мисс Грейнджер, — сказала МакГонагалл, её голос звучал мягко, но в нём читалась настойчивость, — вы можете идти на ужин. Помните: вам нужно отчитываться профессору Снейпу о своём состоянии. А если возникнут сложности, немедленно приходите к Дамблдору. Гермиона кивнула, не отрывая взгляда от своего отражения. Она старалась сосредоточиться на словах профессора МакГонагалл, но внутри неё всё ещё бушевали эмоции. Спустя полторы недели, проведённых в изоляции, ей предстояло снова выйти в замок. И хотя амулет Дамблдора облегчил её борьбу, она знала, что этот вечер станет испытанием. — Спасибо, профессор, — наконец сказала она. Её голос звучал ровно, хотя руки слегка дрожали. МакГонагалл кивнула и вышла, оставив её одну.

***

Шаги Гермионы гулко отдавались в коридорах Хогвартса. Несмотря на то, что она старалась идти медленно, осторожно, чтобы не привлекать лишнего внимания, её движения всё равно казались непривычно лёгкими. Она чувствовала, как мышцы в её ногах работали с точностью механизма, её шаги были бесшумными, как у хищника. Воздух в коридорах был насыщен запахами, которые она никогда раньше не замечала. Старые камни несли в себе слабый аромат плесени и прохлады. Древесина лестниц пахла временем, смешанным с маслом, которым их натирали для блеска. Но настоящим испытанием были запахи, исходящие от учеников. Гермиона услышала, как кто-то смеётся неподалёку. Двое мальчишек из Пуффендуя прошли мимо неё, не заметив сразу. Их смех оборвался, когда они краем глаза уловили её фигуру. Один из них замер, другой испуганно оглянулся. — Это Грейнджер? — прошептал один. — Да, — ответил другой, пытаясь говорить тише. — Говорили, что её долго не было. И посмотри на неё… она выглядит… странно. Слова отдались в её голове, как громкие удары. Она слышала каждую букву, каждое колебание голоса. Сердца этих мальчишек били чаще, чем следовало. Их пот смешивался с остатками дешёвого мятного парфюма, которым они явно переборщили. Она почувствовала, как её горло сжалось от жажды. Но амулет слегка погасил вспышку, позволив ей восстановить контроль. «Всё хорошо. Они просто дети. Всё хорошо.» Она свернула за угол и остановилась у окна, вдыхая поток прохладного вечернего воздуха. Солнце почти скрылось за горизонтом, его слабый свет не причинял ей боли, но всё равно ощущался, как лёгкая тяжесть в груди. Подходя к Большому залу, Гермиона услышала шум голосов задолго до того, как дошла до двери. Там были сотни сердцебиений, тысячи запахов. Её горло снова обожгло жаждой, но не так сильно, как раньше. Она глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться. Двери открылись перед ней, и на мгновение зал замер. Ученики, сидящие за длинными столами, повернули головы, их разговоры стихли. Она чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, настороженных, удивлённых. Её шаг был уверенным, но внутри она чувствовала, как ноги дрожат. За столом Гриффиндора Гарри и Рон заметили её первыми. Гарри чуть привстал, его глаза были полны удивления. Рон, всегда эмоциональный, уронил ложку в тарелку с супом, вызвав брызги. — Гермиона! — воскликнул он, игнорируя, как Гарри попытался его остановить. — Ты… вернулась! Гермиона подошла к ним, пытаясь улыбнуться, но её улыбка вышла неуверенной. — Привет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Мальчики одновременно вскочили со своих мест. Их глаза светились радостью, и через мгновение они оба кинулись обнимать Гермиону. Её грудь сдавило от их крепкого захвата, но это было ничто по сравнению с другим ощущением — острым, жгучим, пугающим. Гермиона вдохнула через рот, пытаясь заглушить острые запахи, которые захлестнули её, как волна, но это только усугубило ситуацию. Аромат Гарри был тяжёлым, слегка кислым от пота, но не неприятным — скорее насыщенным, терпким, как зелёный чай с лимоном. Рон, напротив, пах пряностями, словно только что вышел из кухни, где подавали пироги. Эти запахи заполнили её сознание, вытесняя всё остальное. Но больше всего она слышала: их сердца. Глухие, громкие удары, ритмичные, как барабанная дробь, отдавались эхом в её ушах, совпадая с ритмом, с которым её горло сжималось жаждой. «Нет, нет, нет. Это не должно быть так. Они мои друзья.» Но её тело отказывалось слушаться. Она чувствовала, как зубы ноют, как что-то внутри неё пытается прорваться наружу. Медальон, лежащий у неё на груди, казалось, утратил своё волшебное тепло, став просто куском металла. Её глаза дернулись к шее Гарри — там пульсировала яремная вена, едва заметно вздрагивая с каждым ударом его сердца. Она почти могла почувствовать, как кровь течёт под тонкой кожей. — Ты… — голос Гарри вырвал её из транса, но не смог погасить нарастающее желание. — Мы так волновались! Его голос был полон искренности, но Гермиона не могла ответить. Её рот был сухим, как пустыня, и всё, что она могла сделать — это чуть сильнее сжать губы, чтобы не открыть их. — Гермиона! — радостно вскрикнула Джинни, отталкивая мальчиков, которые недовольно отступили в сторону. Прежде чем Гермиона успела хоть что-то сказать, Джинни обняла её с неожиданной силой. Её аромат был другим. Сладковатым, свежим, как зелёные яблоки с ноткой жасмина. Этот запах буквально заполонил всё сознание Гермионы, превращая её мысли в хаос. Джинни пахла… аппетитно. Слишком аппетитно. «Нет! Это Джинни. Джинни.» Но её тело опять отказалось слушаться. Слюна начала скапливаться во рту, и она стиснула зубы, чтобы не дать ей вытечь. Она почувствовала, как у неё задрожали руки, но не посмела оттолкнуть Джинни. — Ты такая красивая! — воскликнула Джинни, чуть отстранившись, чтобы посмотреть на неё. — Ты что, стиль поменяла? Или это новая прическа? Гермиона с трудом заставила себя улыбнуться. Это движение далось ей неестественно, как будто лицо тоже сопротивлялось. — Нет, — ответила она тихо. Голос звучал хрипло, и Гермиона почувствовала, как жар поднимается к щекам. Джинни нахмурилась, глядя на её руки, которые по-прежнему сжимали её плечи. — Гермиона, ты замёрзла? У тебя руки ледяные! — удивлённо произнесла она. Гермиона молчала, не зная, что ответить. Её взгляд метнулся к профессорскому столу, чтобы отвлечься. Там сидели МакГонагалл, Снейп, Дамблдор и другие. Профессор МакГонагалл выглядела напряжённой, её губы были плотно сжаты, а глаза чуть сузились. А вот профессор Снейп, как всегда, сохранял бесстрастное выражение, но его взгляд был направлен прямо на неё — холодный и пристальный, словно он ожидал, что она сейчас сделает что-то опасное. Дамблдор… Дамблдор улыбался. Его лицо было спокойным, как будто он был совершенно уверен, что всё идёт так, как должно. И вдруг её взгляд встретился с глазами профессора Блэк. Она сидела чуть в стороне, откинувшись на спинку стула. Её чёрные глаза, блестящие и непроницаемые, словно прожигали Гермиону. Это был не злой, но и не доброжелательный взгляд — скорее любопытный, изучающий. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холод. «Она ничего не знает. Пока не знает,» — попыталась убедить себя Гермиона, но эта мысль не принесла утешения. — Гермиона? Ты меня слышишь? — голос Джинни вернул её к реальности. — Да, — быстро ответила она, опуская глаза. — Да, слышу. Просто немного странно себя чувствую. Джинни нахмурилась, но больше ничего не сказала. Гермиона осторожно отпустила её и сделала глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на ароматы, заполнившие её нос. Горло всё ещё сжимало жаждой, но она знала, что должна справиться. Она должна. Гермиона села за стол Гриффиндора, стараясь двигаться как можно менее заметно. Шум в Большом зале, который когда-то казался ей привычным, теперь был как грохот штормовых волн. Звуки казались громче, чем раньше, будто каждый голос, каждый стук ложки о тарелку направлялся прямо ей в голову. Её слух улавливал каждую фразу, каждый шёпот, и это было невыносимо. Она машинально схватила кувшин с тыквенным соком и наполнила свой стакан до краёв. Напиток казался единственным спасением от пересохшего горла. Сделав большой глоток, Гермиона почти почувствовала вкус — сладковатый, с лёгкой пряной ноткой. Но это ощущение длилось всего секунду, а затем исчезло, оставив только тягостное чувство неудовлетворённости. Рон, сидящий напротив неё, с удивлением поднял брови. — Ты как будто неделю ничего не ела, — заметил он. — Что, тебя там совсем не кормили? Гарри, сидевший рядом, толкнул его локтем. — Рон, оставь её в покое. Она только вернулась. — Я просто спросил, — пробурчал Рон, запихивая в себя очередную ложку картофельного пюре. Гермиона улыбнулась, хотя улыбка получилась напряжённой. Она сделала ещё глоток сока, пытаясь игнорировать их пристальные взгляды. На мгновение её взгляд скользнул к Невиллу, сидящему чуть дальше. Его лицо было виноватым, он избегал смотреть ей в глаза, сосредоточившись на своей тарелке. «Он наверное чувствует себя виноватым. Или нет?» — подумала Гермиона, чувствуя, как в голове снова начинают раздаваться шёпоты. — Гермиона, ты потрясающе выглядишь! — воскликнула Джинни, облокотившись на стол и пристально глядя на неё. — Что ты с собой сделала? Такие скулы! И волосы… — она провела рукой по своей непослушной пряди. — Они теперь лежат так идеально. Боже, твоя болезнь явно пошла тебе на пользу. Скажи, чем заболела? Я тоже так хочу. Гермиона чуть не поперхнулась соком. Она поспешно отвела взгляд и сделала вид, что размазывает что-то на своей тарелке. — Это просто… последствия, — тихо ответила она, стараясь придать голосу лёгкость. — Не думаю, что тебе понравилось бы. — Ты слишком скромничаешь, — усмехнулась Джинни. — В следующий раз возьми меня с собой. Мы устроим модный карантин. Гермиона почувствовала, как её горло вновь сжимает жажда. С каждым вдохом она ощущала, как вокруг её головы закручиваются запахи. От Джинни исходил аромат свежести, от Рона — тёплый, пряный запах, а Гарри пах чем-то смешанным: лимон, кожа, лёгкий намёк на магию. Всё это бомбардировало её обострённое обоняние. Она потянулась к тарелке с запечёнными овощами и медленно отломила кусочек, пытаясь сосредоточиться на еде. Но вкус оказался слабым, почти иллюзорным. Она могла различить соль и лёгкую сладость тыквы, но это не доставляло удовольствия, как раньше. Еда казалась ей пресной, ненастоящей. — Всё в порядке? — спросил Гарри, наклонившись ближе. Его глаза, наполненные беспокойством, встретились с её. — Да, всё хорошо, — быстро ответила Гермиона, сделав усилие, чтобы снова улыбнуться. — Просто немного… устала. Джинни, заметив её состояние, поджала губы. — Гермиона, ты точно ничего не скрываешь? — спросила она. — У тебя руки всё еще ледяные. И… — она прищурилась, пристально глядя в глаза Гермионе. — Они такие тёмные. Раньше у тебя были почти золотистые глаза, а теперь… карие, но как будто темнее. Это что-то значит? Гермиона опустила взгляд на свои руки. Они действительно казались холодными даже ей самой. Она зажала их под столом, чтобы скрыть от чужих глаз, и быстро ответила: — Нет, ничего такого. Просто странный эффект от болезни, наверное. Но в этот момент её горло снова обожгло, будто внутри разлили кипяток. Она услышала, как один из студентов за соседним столом смеётся, как бьётся его сердце, как его вена пульсирует от резкого движения руки. Её зрение подхватило мельчайшую каплю соуса на его манжетах, и Гермиона с трудом отвела взгляд. «Сосредоточься. Ты справишься.» Она снова сделала глоток сока, но это не помогло. Горло требовало другого. Гермиона машинально положила руки на стол, стараясь удерживать их в неподвижности, чтобы не выдать напряжение. Но звуки вокруг становились всё громче, запахи — сильнее, а жажда накатывала волнами, грозя захлестнуть её окончательно. Она крепче сжала зубы, чувствуя, как мышцы на шее и спине натягиваются, словно струны. Её взгляд скользнул к профессорскому столу. Она делала вид, что просто осматривает Большой зал, но на самом деле пыталась уловить, что обсуждают преподаватели. Звук голосов прорезался сквозь общий гул ужина. — Гермиона неплохо справляется, — услышала она тихий голос профессора МакГонагалл. В нём звучала смесь облегчения и осторожности. — Ещё бы она чуть расслабилась. Такое впечатление, будто она постоянно на грани… — …или сидит с палкой, вбитой в позвоночник, — пробормотал профессор Снейп, его тон был сухим, а голос чуть громче, чем следовало. — Обычные люди так не сидят. Гермиона почувствовала, как медленно текущая кровь прилила к её лицу. Она чуть шевельнулась, будто пытаясь незаметно исправить осанку, но знала, что её заметили. — Северус, — предостерегла профессор МакГонагалл, но её голос звучал скорее устало, чем строго. — Что? — спокойно отозвался он. — Учитывая, что мисс Грейнджер наверняка нас слышит, думаю, это весьма разумный совет. — Его голос стал чуть громче, явно намеренно. — Мисс Грейнджер, расслабьтесь. Вы выглядите так, словно вас приговорили к Азкабану. И, ради Мерлина, сделайте вид, что наслаждаетесь едой и радуетесь своим друзьям. А не думаете о том, как их… — Северус! — резко перебила его МакГонагалл, в её голосе уже чувствовался ледяной тон. Гермиона отвела взгляд, почувствовав, как горло снова сжимает жажда. Она знала, что Снейп прав. Её осанка была натянутой, как струна, а каждый жест — выверенным. Она выглядела неестественно. Но расслабиться было почти невозможно. Она сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться на Гарри и Роне, которые снова обсуждали что-то между собой. Рон, как всегда, активно жестикулировал, а Гарри смотрел на него с лёгкой усмешкой. Их дружеский разговор на мгновение отвлёк её, но затем запах Джинни, сидящей рядом, снова ворвался в её обоняние. Он был почти невыносим. «Ты должна справиться. Это просто аромат. Это твои друзья.» — Гермиона, — вдруг тихо сказала Джинни, наклоняясь ближе. — Ты точно в порядке? Ты совсем ничего не ешь. Это из-за болезни? — Нет, — выдавила она, хватая тыквенный сок, как спасательный круг. — Просто… ещё не совсем восстановилась. — Ну, ты хотя бы покушай, — пробормотал Рон, отрываясь от тарелки с пирогами. — А то выглядишь, будто можешь исчезнуть при первом же порыве ветра. Гарри бросил на него предупреждающий взгляд, но Рон, казалось, не замечал. — Рон, оставь её, — сказал он, обращаясь скорее к Гермионе. — Мы просто рады, что ты вернулась. — Да, — быстро добавила Джинни, снова улыбнувшись. — Все заметили, что без тебя как-то… пустовато. Гермиона попыталась улыбнуться в ответ, но это снова далось ей с трудом. Она посмотрела на свою тарелку, где всё ещё лежали запечённые овощи. Сделав усилие, она взяла вилку, нарезала кусочек тыквы и осторожно отправила его в рот. Вкус был… никаким. Пресным. Она почти не чувствовала ни соли, ни сладости. «Еда больше не утоляет голод. Это просто ритуал,» — подумала она, заставляя себя сделать ещё один укус. Её взгляд снова скользнул к профессорскому столу. МакГонагалл что-то говорила Дамблдору, а тот спокойно слушал, иногда кивая. Но профессор Снейп больше не смотрел в её сторону. Его внимание, казалось, было сосредоточено на своей тарелке. Профессор Блэк, напротив, смотрела прямо на неё, её лицо оставалось непроницаемым. Взгляд Беллатрикс был острым, почти изучающим, как будто она пыталась разобрать Гермиону на части. «Она что-то знает? Или просто подозревает?» — мелькнуло в голове Гермионы. Её пальцы крепче сжали вилку. — Гермиона, ты нас точно слышишь? — спросил Гарри, поднимая брови. Она вздрогнула, вырванная из своих мыслей. — Да, — быстро ответила она, снова натянуто улыбнувшись. — Конечно, слышу. Простите, я просто немного устала. Но даже для неё самой эти слова прозвучали неубедительно. Гермиона сделала ещё один глоток тыквенного сока, надеясь, что это хоть немного утихомирит её горло, но это было бесполезно. Шум, запахи, жажда — всё смешалось в одно мучительное ощущение. Её пальцы сжали край стола, ногти почти впились в дерево. Она подняла взгляд на своих друзей. Гарри и Рон всё ещё выглядели обеспокоенными, а Джинни пыталась что-то сказать, но Гермиона уже не могла уловить её слов. Всё стало размытым, как будто она находилась в эпицентре бури. — Я… — голос её сорвался, и она быстро откашлялась, чтобы он звучал ровнее. — Я, пожалуй, пойду. Голова кружится. Устала. Гарри тут же подался вперёд, его глаза загорелись беспокойством. — Мы тебя проводим, — предложил он. — Да, — подхватил Рон. — Не стоит идти одной. Гермиона поспешно подняла руку, словно отгораживаясь от их заботы. — Не надо, — ответила она твёрдо, стараясь вложить в голос как можно больше уверенности. — Всё хорошо, правда. Я не беспомощная. Рон открыл рот, явно собираясь возразить, но его перебил голос Невилла. — Я провожу, — сказал он, вставая с места. Его голос был немного дрожащим, но решительным. — Мне всё равно нужно зайти в библиотеку и дописать эссе для профессора Блэк. Гарри и Рон переглянулись, на их лицах отразилось лёгкое подозрение, но они ничего не сказали. Наконец, Гарри медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Но если что-то понадобится… — Я скажу, — быстро перебила его Гермиона, поднимаясь. Она ободряюще улыбнулась, хотя улыбка давалась ей с трудом. Она сделала шаг в сторону, чувствуя, как взгляд Джинни прожигает её спину. Девушка, похоже, всё ещё была недовольна тем, что её оставили в стороне, но промолчала. Гермиона тихо выдохнула и направилась к выходу, чувствуя, как за ней следует Невилл. Коридоры Хогвартса были тёмными и прохладными, лишь редкие факелы освещали стены. Гермиона шагала медленно, сосредотачиваясь на каждом шаге, стараясь не обращать внимания на звуки сердца Невилла, идущего рядом. Оно стучало неровно, как барабан, не попадающий в ритм. Его страх был почти ощутимым — запах пота, смешанного с нотками сырой земли, словно напоминание о том, что он провёл время в теплицах. — Прости, — вдруг тихо заговорил Невилл, нарушив тишину. Его голос дрожал, но в нём звучала искренность. — Прости, что испугался и ушёл тогда. Я… Я так рад, что ты жива. Гермиона замедлила шаг, повернув голову к нему. Его лицо было напряжённым, взгляд — опущен к полу. — Я… — продолжил он, сглотнув. — Я думал, что ты погибла, что я не успел. Когда я узнал, что ты в больничном крыле, я сразу понял, что что-то случилось, когда я убежал. Но мадам Помфри… — его голос сорвался, он сжал кулаки. — Она меня не пускала. Гермиона мягко улыбнулась, чувствуя, как внутри неё поднимается странное чувство облегчения. Невилл боялся за неё, но его страх не был злым. Это был страх человека, который чувствует ответственность за то, что произошло. — Всё в порядке, Невилл, — тихо ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ничего страшного не произошло. Я просто… перепугалась и заблудилась. Сильно ударилась головой. Меня нашёл профессор Снейп, когда я была без сознания. Она перевела дыхание, стараясь не обращать внимания на запах, исходящий от Невилла. Её жажда шевельнулась внутри, но она подавила её, сосредоточившись на его словах. — У меня было что-то вроде сильного сотрясения и истощения, — продолжила она. — Поэтому меня оставили в больничном крыле, чтобы убедиться, что всё в порядке. Невилл выдохнул, его плечи чуть опустились. — Когда я добежал до Хагрида, — сказал он, его голос стал чуть тише, — он сразу отправил меня обратно в замок. А сам пошёл в лес. Он так ругался… Но, думаю, он решил, что я всё выдумал. Видимо, профессор Снейп нашёл тебя раньше. Гермиона кивнула, чувствуя, как его слова оседают у неё в голове. Она знала, что это ложь, но другого объяснения она просто не могла дать. Они подошли к лестнице, ведущей к гостиной Гриффиндора. Гермиона остановилась, повернувшись к Невиллу. — Спасибо, что проводил, — сказала она, стараясь вложить в голос как можно больше искренности. Невилл смущённо кивнул, потом что-то пробормотал и ушёл, оставив её одну перед портретом Полной дамы. Гермиона выдохнула, чувствуя, как напряжение слегка спадает. Но внутри всё ещё бушевала жажда, которая напоминала о себе с каждым ударом сердца.

***

Гермиона дождалась, пока дверь в ванную за Джинни закрылась, и только тогда начала собираться на урок. В комнате стояла полусонная тишина — мягкий утренний свет, пробивающийся через высокие окна, почти не касался её, будто избегал. Она чувствовала, как воздух вокруг неё был прохладнее, чем раньше, хотя температура в комнате едва ли изменилась. Гермиона потянулась за свитером и рубашкой, лежащими на верхней полке шкафа. Рука взлетела так быстро, что ткань едва не соскользнула с её ладони. Она остановилась, нахмурившись, и посмотрела на свои пальцы. «Почему я не могу контролировать себя даже в таких мелочах?» — раздражённо подумала она, осторожно кладя одежду на кровать. Она присела, чтобы натянуть носки, но ткань натянулась на её лодыжках сильнее, чем обычно. Её движения казались более упругими, а мышцы под кожей — более заметными. Рубашка, ещё недавно свободная, теперь облегала её, подчёркивая рельеф плеч и рук. Гермиона провела ладонью по предплечью, словно пытаясь понять, действительно ли оно стало шире. Под тонкой кожей чувствовалась новая, непривычная плотность — мышцы казались сильнее, упругие, как струны. «Это… странно,» — мелькнуло у неё в голове. Она подошла к зеркалу, стоявшему у стены, чтобы ещё раз взглянуть на себя. Отражение смотрело на неё сосредоточенно, как будто само изучало. Лицо было знакомым, но не таким, каким она привыкла его видеть. Её фигура, казалось, обрела идеальные пропорции: подтянутая талия, чуть более заметные линии на руках и плечах. Даже осанка изменилась — она больше не сутулилась, спина сама выпрямлялась, как будто мышцы больше не позволяли ей двигаться иначе. Гермиона подняла руку и сжала кулак. Движение показалось ей непривычно сильным, как будто внутри пальцев спрятался источник необъяснимой энергии. На мгновение ей показалось, что если она сожмёт руку чуть сильнее, то раздавит собственную ладонь. — Это ненормально, — тихо прошептала она, словно боялась, что её услышат стены. Гермиона вернулась к кровати, быстро застёгивая рубашку. Ткань сидела плотно, подчёркивая изменившиеся линии её тела. Её взгляд снова метнулся к рукам, к тому, как они двигаются — словно каждая мышца знала, что делает, без малейшего колебания. Она дотронулась до шва на рубашке и почувствовала текстуру ткани так, будто её пальцы стали сверхчувствительными. «Как это объяснить? Никто не поверит, что это просто изменения от усталости или болезни.» Гермиона потянулась за мантией, висящей на спинке стула, и снова заметила, как её движение оказалось быстрее, чем нужно. Ткань скользнула через её пальцы, и мантия чуть не упала на пол. Ей пришлось сделать резкий шаг, чтобы подхватить её, и от этого движения кровать чуть дрогнула. — Отлично, — тихо пробормотала она себе под нос. — Теперь я не могу контролировать даже простые движения. Она медленно накинула мантию, стараясь не думать о том, что с ней происходит. Её тело было одновременно знакомым и чужим, словно она училась жить заново. Магия внутри неё тоже чувствовалась по-другому — более насыщенной, более подвижной. Её руки дрожали, когда она затягивала пояс. «Может, это просто эмоции?» — пыталась она успокоить себя, но знала, что дело не только в этом. Дверь ванной открылась, и Джинни, свежая и улыбчивая, вышла в комнату, завернувшись в полотенце. — Ты уже готова? — спросила она, кидая взгляд на Гермиону. — Почти, — ответила Гермиона, поспешно застёгивая последнюю пуговицу на мантии. Она в последний раз посмотрела в зеркало. Её глаза были темнее, чем раньше, но выражение лица осталось сосредоточенным. Она глубоко вдохнула, стараясь подавить жажду, которая снова начала подниматься. «Это всего лишь урок. Всё будет в порядке,» — подумала она, хотя уверенности в этом не было. Гермиона отвела взгляд от зеркала и начала сосредоточенно собирать вещи к уроку. Она старалась не смотреть на Джинни, которая одевалась неподалёку, но запах девушки был повсюду. Сладковатый, тёплый, с нотками свежести — он словно окутывал комнату, не давая сосредоточиться. Гермиона чувствовала, как этот аромат цепляется за её мысли, проникая глубже, чем она могла бы ожидать. Она крепче сжала палочку, стараясь успокоиться. «Соберись. Это всего лишь запах. Ты должна держать себя в руках,» — повторяла она себе, почти как заклинание. На кровати лежала её сумка, но движение за спиной привлекло её внимание. Джинни натягивала мантию поверх светлого свитера, который подчёркивал её ярко-рыжие волосы. Девушка выглядела оживлённой, с лёгкой улыбкой на губах, будто её утро прошло в особенной гармонии. — Знаешь, — начала Джинни, поворачиваясь к Гермионе, — Гарри с Роном вчера говорили, что профессор Блэк всё это время, пока тебя не было, вела себя удивительно тихо. Гермиона подняла бровь, откладывая в сторону перо, которое собиралась положить в сумку. — Тихо? — спросила она с лёгким скепсисом. — Это как? — Ну, — Джинни пожала плечами, — они говорят, что ей было дико скучно. Гарри думает, что это потому, что тебя не было, и ей некого было травить. Вот она и заскучала. Гермиона усмехнулась, но это движение было скорее рефлекторным. — Сомневаюсь, что я настолько важна в её жизни, — сказала она, закрывая сумку и перебрасывая её через плечо. — Хотя это многое объяснило бы. Джинни засмеялась, облокачиваясь на спинку своей кровати. — Может, это и правда бред, — сказала она, подмигнув, — но… представь, что это так. Обязательно расскажи мне, как пройдёт сегодняшний класс. Мне дико интересно. Гермиона кивнула, чувствуя, как её собственная улыбка становится чуть более искренней. Но её мысли уже были заняты чем-то другим. — Какой у тебя первый? — спросила она, стараясь отвлечься. — Травология, — с грустью сказала Джинни и сморщила нос. — Опять копаться в земле. Серьёзно, Гермиона, иногда я думаю, что это наказание, а не урок. Гермиона сделала вид, что её рассмешило это заявление, но в тот момент Джинни подошла к туалетному столику и взяла небольшой флакон с парфюмом. Лёгким движением она нанесла его на запястья и шею. Запах тут же наполнил комнату — резкий, насыщенный, с нотками зеленых яблок и жасмина. Он буквально ударил Гермиону в нос, заставив её невольно напрячься. «Нет. Не сморщивайся. Ты справишься,» — сказала себе Гермиона, сделав шаг к двери. Она чувствовала, как её горло снова обжигает жажда, но заставила себя сглотнуть и сделать вид, что всё в порядке. — Ты идёшь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Джинни кивнула, бросая последний взгляд на себя в зеркало. — Конечно, — сказала она, легко поправляя волосы. — Увидимся позже, Гермиона. Удачи тебе с Блэк. — Спасибо, — ответила Гермиона, выходя из комнаты. Она чувствовала, как напряжение в её теле слегка ослабевает, когда дверь за ней закрылась. В коридоре было прохладно, и это ощущение принесло ей облегчение. Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоить себя. «Ты справишься. Просто будь осторожна,» — сказала она себе, направляясь в сторону класса.

***

Гермиона шагала по коридору между Гарри и Роном, стараясь держаться ближе к стене, чтобы хоть немного отстраниться от их запахов. Каждый вдох причинял ей дискомфорт. Запах Гарри был тяжёлым и насыщенным, как влажная кожа после дождя, смешанная с резкими нотами пота. Рон же пах пряностями, как пироги, которые забыли в духовке и слегка обуглили. Эти ароматы не были неприятными сами по себе, но для Гермионы, с её обострённым обонянием, они казались слишком сильными, слишком назойливыми. «Почему это так тяжело?» — подумала она, стараясь дышать ртом. Сердца мальчиков били словно в такт её шагам, громко и невыносимо ритмично. Их вены пульсировали, и Гермиона чувствовала, как что-то внутри неё начинает подниматься, тёмное и голодное. Она быстро отвела взгляд, сосредоточившись на двери впереди. — Всё нормально? — спросил Гарри, слегка наклоняясь к ней. Его голос был тихим, но в нём звучало беспокойство. — Да, — ответила Гермиона быстрее, чем следовало. Её голос прозвучал натянуто, и она поспешно добавила: — Просто не выспалась. Гарри кивнул, но его взгляд остался пристальным. Рон, не заметив напряжения, бодро продолжал что-то рассказывать про вчерашнюю тренировку по квиддичу. Гермиона кивала в нужные моменты, но каждая реплика давалась ей с трудом. Её слова звучали неестественно, а напряжение внутри нарастало. Она чувствовала, что не сможет долго так продолжать. Когда они подошли к двери класса, Гермиона сделала глубокий вдох, стараясь настроиться. Но, как только они вошли, новый аромат заполнил всё пространство, ударив её по чувствам, словно молот. Запах профессора Блэк был… другим. Сексуальным, насыщенным, резким и тёплым одновременно. Это был парфюм с нотами чёрного перца, древесного мускуса и чего-то пряного, почти дымного. За этим ароматом едва угадывался шлейф огневиски, насыщенный, обжигающий, как и сама профессор Блэк. В помещении висела лёгкая дымка этого запаха, как будто она наполняла кабинет своей сущностью. Гермиона почувствовала, как её голова слегка закружилась. Это не было похоже на тот резкий дискомфорт, что она испытывала от запахов Гарри и Рона. Это было… сложно объяснить. Запах Беллатрикс не был неприятным, но он вызывал что-то неуловимое — смесь напряжения и тревоги. У самой доски, облокотившись на стол, стояла профессор Блэк. Она, как всегда, была одета в строгую чёрную мантию, но в её облике чувствовалась свобода, граничащая с опасностью. На её шее сверкала серебристая цепочка, а в руке она держала неизменную фляжку из того же металла. Профессор сделала глоток, не отрывая взгляд от входящих учеников. Когда её чёрные глаза встретились с глазами Гермионы, та почувствовала, как по её спине пробежал холод. Взгляд профессора Блэк был пронзительным, изучающим, словно она пыталась проникнуть прямо в её мысли. Гермиона заставила себя опустить глаза, чувствуя, как напряжение в груди усиливается. — Ну что, рассаживайтесь, — лениво бросила Беллатрикс, делая ещё один глоток. Её голос был чуть хриплым, с лёгкой насмешкой. Гарри и Рон потянули Гермиону к парте в центре класса, продолжая что-то обсуждать. Она машинально кивала, пытаясь сосредоточиться на их словах, но запах профессора Блэк, смешанный с ароматами остальных учеников, не позволял ей этого сделать. «Сосредоточься. Просто урок,» — повторяла она себе, стараясь не встречаться взглядом с профессором. — Гермиона, — шепнул Рон, слегка толкнув её локтем, — ты что-то какая-то… напряжённая. Всё нормально? — Всё в порядке, — отрезала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Но напряжение в нём всё же проскользнуло. Она села, положив сумку на стол, и попыталась сосредоточиться на предстоящем уроке. Но взгляд Беллатрикс всё ещё ощущался на ней, как прикосновение. Гермиона знала, что этот урок не пройдёт спокойно. Класс Защиты от Тёмных Искусств почти сразу же наполнился напряжением. Профессор Блэк медленно обошла кабинет, едва слышно постукивая каблуками по каменному полу, будто хищник, изучающий свою добычу. Её взгляд пронзительно скользил по рядам учеников, пока она, не торопясь, подошла к своему столу. В руке блеснула серебристая фляжка, из которой она сделала небольшой глоток, не отрывая глаз от класса. — О, мисс Грейнджер, — её голос прозвучал лениво, но в нём была скрытая острота. — Неужели вы решили соизволить вернуться к нашим скромным занятиям? — Она выдержала театральную паузу, её губы изогнулись в насмешке. — Или ваш столь… необходимый отпуск наконец-то закончился? Гермиона почувствовала, как всё внутри неё напряглось. Её руки, лежащие на парте, сжались в кулаки, но она заставила себя расслабиться, медленно разжав пальцы. Слова профессора резанули, но не настолько, как её взгляд — пристальный, оценивающий, изучающий. Гермиона сделала глубокий вдох, стараясь не выдать своего раздражения. — Я чувствую, что вам явно было скучно без меня, профессор, — спокойно ответила она, поднимая голову и встречаясь с взглядом Беллатрикс. В классе раздались несколько приглушённых смешков, но они тут же стихли, когда Беллатрикс резко повернула голову в их сторону. Её глаза сузились, и она, казалось, сделала мысленную заметку, чтобы позже разобраться с провинившимися. — Скучно? — переспросила она, снова глядя на Гермиону. — Это вряд ли, мисс Грейнджер. Скорее, раздражающе тихо. Обычно вы так… усердно демонстрируете своё превосходство в знаниях, что внезапная тишина… выбивает из равновесия. Хотя, — она сделала ещё один глоток из фляжки, слегка прищурившись, — должна признать, вас стало легче замечать. Неужели кто-то наконец научил вас, как правильно заботиться о себе? Или это очередной проект, за который вы взялись с вашей… навязчивой дотошностью? Класс напрягся. Гермиона почувствовала, как её сердце забилось быстрее, но это было ничто по сравнению с тем, как её горло обожгло от нарастающей жажды. Профессор Блэк была близко — слишком близко. Её запах, насыщенный и многослойный, казался почти осязаемым. Чёрный перец и древесный мускус смешивались с едва уловимой нотой огневиски, создавая аромат, который был одновременно вызывающим и обволакивающим. Это был запах опасности и силы. Гермиона заставила себя сконцентрироваться на словах, а не на своих инстинктах. — А теперь, — продолжила Беллатрикс, резко меняя тему, — к уроку. Сегодня мы поговорим о защитных барьерах против темных проклятий. Хотя я подозреваю, что некоторые из вас вряд ли запомнят хотя бы половину из того, что я скажу. Она подошла к доске, сделала взмах палочкой, и на поверхности начали появляться чёткие строки. — Прежде чем мы начнём, мистер Уизли, будьте добры, напомните нам, что вы знаете о проклятии «Империус». Рон вздрогнул, пытаясь скрыть своё смущение. Он начал что-то неуверенно бормотать, но профессор Блэк жестом остановила его. — Мистер Поттер? Может, вы спасёте своего друга от позора? Гарри стиснул зубы, но ответил чётко, разъясняя принцип действия проклятия. Беллатрикс слушала с выражением едва скрытого скучающего интереса, но в конце коротко кивнула. — Приемлемо. Не блестяще, но хотя бы вы стараетесь. — Её взгляд снова вернулся к Гермионе. — А вот мисс Грейнджер наверняка приготовила уже целую лекцию. Правда? Или вы теперь предпочитаете… отмалчиваться? Гермиона сделала всё возможное, чтобы не поддаться провокации. Она чувствовала, как жар поднимается к лицу, но её голос, когда она заговорила, остался спокойным: — Проклятие «Империус» подчиняет волю жертвы, заставляя её выполнять любые команды заклинателя. Однако его сила зависит от уровня магического контроля того, кто его применяет. — Разумеется, — произнесла профессор Блэк, слегка прищурив глаза. — Я бы удивилась, если бы вы не знали. Она сделала ещё один глоток из фляжки, затем подошла ближе к Гермионе, наклоняясь над её партой. Её взгляд снова впился в глаза Гермионы, и та почувствовала, как по её спине пробежал холод. — Но, скажите, мисс Грейнджер, если вас проклянут, вы сможете сопротивляться? С вашей склонностью к… самоконтролю? Гермиона знала, что это не просто вопрос. Это был вызов. Но, прежде чем она успела ответить, Белла резко выпрямилась и вернулась к доске. — Продолжим, — бросила она через плечо. Гермиона стиснула зубы, заставляя себя сосредоточиться. Она чувствовала, как профессор Блэк снова и снова обращает на неё взгляд, словно пытаясь докопаться до сути того, что с ней произошло. Она с трудом заставила себя сосредоточиться на записи материала, который профессор Блэк выдавала с ленивой насмешкой. Её перо скрипело по пергаменту, но каждая линия давалась с трудом. Рука дрожала от напряжения, а внутри всё буквально кипело. «Я должна справиться. Просто пишу. Слушаю. Не обращаю внимания на её запах. Не думаю, насколько легко можно дотянуться до её горла…» — мысли путались, становились опасно откровенными. Запах профессора Блэк окутывал весь кабинет. Это было как дразнящая музыка — невозможно не замечать, невозможно игнорировать. Гермиона чувствовала, как слюна скапливается во рту, и ей приходилось прилагать усилия, чтобы сглотнуть. Она подняла глаза и встретилась со взглядом профессора. Беллатрикс, стоявшая у доски, словно нарочно бросала ей вызовы. Она говорила о сложных защитных заклинаниях, чередуя сухую теорию с язвительными комментариями в сторону учеников. Но каждый раз, когда её взгляд скользил к Гермионе, она задерживала его чуть дольше. — Мисс Грейнджер, — произнесла профессор Блэк, не отворачиваясь от доски, — вам следует писать быстрее. Или ваше великое «превосходство» не распространяется на простые заметки? Гермиона крепче сжала перо, стараясь не отвечать. Но в тот момент оно громко треснуло, и чернила растеклись по пергаменту. Рядом с ней Гарри тихо охнул, а Рон попытался подавить смех, но тут же умолк, когда профессор Блэк повернулась к ним. — О, — протянула она, приподнимая бровь. — Кажется, наша мисс Всезнайка слишком увлеклась… Или это новый метод записи? Класс тихо захихикал, но Гермиона стиснула зубы, чувствуя, как кровь едва ли приливает к лицу. — Простите, — холодно сказала она, доставая новое перо. Беллатрикс хищно улыбнулась, сделала глоток из своей фляжки и продолжила урок: — Защитное заклинание «Протего Тоталум» — один из наиболее универсальных барьеров. Однако, — её голос стал резче, — большинство из вас, вероятно, даже не понимает, как оно работает. Мистер Поттер, осветите нам хотя бы основные его свойства. Или вас снова будет спасать мисс Грейнджер? Гарри покраснел, но ответил уверенно, перечисляя ключевые аспекты заклинания. Беллатрикс кивнула, но её губы снова изогнулись в насмешке. — Неужели вы наконец-то что-то выучили, Поттер? Это почти трогательно. А теперь, мисс Грейнджер, вы, конечно, дополните его ответ? Или вам нужно ещё сломать пару перьев, чтобы собраться с мыслями? Гермиона резко подняла голову, её взгляд метнулся к профессору. Она чувствовала, как внутри закипает ярость. Её руки сжались в кулаки под партой, ногти больно впились в ладони. — Протего Тоталум создаёт защитный барьер, блокирующий большинство физических и магических атак. Его эффективность зависит от силы мага и концентрации заклинания, — чётко ответила она, стараясь не выдать, насколько тяжело ей сейчас контролировать себя. Беллатрикс снова кивнула, будто соглашаясь. — Как мило, — протянула она, — что хотя бы кто-то способен объяснить это без полного провала. Гермиона почувствовала, как жажда вновь поднимается. Её мысли опасно кружились вокруг профессора Блэк. Она представляла, как легко могла бы сжать её руку, как могла бы укусить её шею, разорвав тонкую кожу и утолив эту мучительную жажду. От этой мысли слюна снова наполнила её рот, и Гермиона сглотнула, быстро отводя взгляд на свои записи. Но Беллатрикс, казалось, видела всё. Её насмешливое выражение лица сменилось мимолётным интересом. Она прищурилась, как будто пыталась разгадать что-то. — Продолжим, — наконец сказала она, снова вернувшись к доске. — А теперь практическая часть. Надеюсь, вы все хотя бы помните, как двигать палочкой? Или мне стоит провести вам краткий экскурс в первый год обучения? Её взгляд скользнул по Гермионе ещё раз, прежде чем остановился на Гарри. Гермиона сделала глубокий вдох, чувствуя, что ещё немного, и она не выдержит. Она чувствовала, как весь её мир сужается до двух вещей: жгучего запаха профессора Блэк и напряжения, заполняющего комнату. Жажда крови, которая ещё минуту назад была более-менее терпимой, теперь вспыхнула с новой силой. Она изо всех сил старалась сосредоточиться на практической части урока. — Итак, — с ленивой интонацией произнесла профессор Блэк, обходя класс и постукивая фляжкой по ладони, — ваша задача: научиться быстро и правильно выстраивать защиту от атакующего заклинания. Никакого крика, никакой паники. В реальной жизни враг не будет ждать, пока вы вспомните, в какую сторону взмахивать палочкой. Беллатрикс остановилась, бросив взгляд на Гермиону, затем медленно перевела его на остальной класс. — Разделитесь по парам, — приказала она, делая ещё один глоток из своей фляжки. — И попробуйте не убить друг друга. Хотя, — её губы растянулись в хищной улыбке, — некоторым из вас это бы пошло на пользу. Шёпот прошёл по классу, как лёгкий ветерок. Ученики начали подниматься, переговариваясь и выбирая партнёров. Гарри и Рон сразу же повернулись к Гермионе, но она покачала головой. — Нет, — тихо сказала она, избегая их взглядов. — Я… хочу попробовать с кем-нибудь другим. Простите. Гарри нахмурился, но ничего не сказал, а Рон выглядел разочарованным. К ней подошла Лаванда Браун. Её розовый свитер источал резкий аромат ванили и едкой сладости, который, как показалось Гермионе, на мгновение перебил запах Беллатрикс. — Встанешь со мной? — предложила Лаванда, её голос был немного напряжённым. — Конечно, — кивнула Гермиона, стараясь казаться спокойной. Она чувствовала на себе пристальный взгляд профессора Блэк, который буквально прожигал её насквозь. «Она наблюдает», — подумала Гермиона, и от этой мысли жажда снова обострилась. Гермиона встала напротив Лаванды, подняв палочку. Лаванда не была самой сильной волшебницей, но её движения были чёткими и уверенными. Она произнесла заклинание, и из её палочки вырвался луч света. Гермиона автоматически подняла защитный барьер, и заклинание отскочило, оставив в воздухе короткий запах озона. — Отлично, мисс Грейнджер, — раздался голос профессора Блэк откуда-то сзади. — Вы действительно стараетесь… хотя ваш контроль всё ещё оставляет желать лучшего. Гермиона стиснула зубы, но продолжила упражняться. Каждое движение давалось ей легче, чем она ожидала. Тело реагировало быстрее, чем раньше, почти интуитивно. Но вместе с этим приходило осознание её новой силы. Она видела, как заклинания Лаванды двигались в воздухе — их траектории, скорость. Всё это было настолько ясным, что казалось нереальным. — Ты очень хороша, — пробормотала Лаванда, слегка запыхавшись. — Серьёзно, ты будто читаешь мои мысли. Гермиона не ответила. Она чувствовала, как её внимание снова возвращается к Беллатрикс. Запах чёрного перца и огневиски стал ещё ярче, обволакивая её разум. Её глаза невольно скользнули к профессору, которая стояла у окна, слегка повернув голову в её сторону. «Какова она на вкус?» — мелькнула мысль, и Гермиона резко сглотнула, пытаясь заглушить жгучее желание. Внезапно заклинание Лаванды, сорвавшееся с её палочки, угодило в Гермиону. Это был Ступефай — заклинание оглушения. Гермиона даже не пошатнулась. Она почувствовала, как магия скользнула по её коже, не причинив вреда. Это было как лёгкий удар волны, который тут же рассеялся. — О, я… я не хотела! — испуганно воскликнула Лаванда. Гермиона быстро сообразила, что её реакция может вызвать подозрения, и заставила себя немного покачнуться. — Всё в порядке, — сказала она, притворяясь, будто невербально подняла защитный барьер. — Просто… удивилась. Но профессор Блэк заметила это. Она медленно подошла ближе, её каблуки звучали как отмеряющий время метроном. — Интересно, мисс Грейнджер, — произнесла она с ленивой насмешкой, — как вы так ловко избежали воздействия? Поделитесь секретом с классом. Или это было случайностью? — Интуиция, — быстро ответила Гермиона, сжимая палочку так сильно, что её пальцы побелели. Беллатрикс нахмурилась, но ничего больше не сказала, лишь вернулась к своему наблюдательному месту. Гермиона сосредоточенно стояла напротив Лаванды, её палочка была наготове. Внутри всё бурлило. Её горло продолжало обжигать жаждой, запахи окружающих только усиливали внутреннюю борьбу, но сейчас она должна была сосредоточиться на своей атаке. — Теперь ваша очередь, мисс Грейнджер, — лениво протянула профессор Блэк, облокотившись на свой стол. — Покажите, на что вы способны. Надеюсь, не разочаруете. Гермиона, стиснув зубы, кивнула и подняла палочку. Лаванда напротив выглядела уверенной, её барьер уже стоял — легкий, светящийся купол окутывал её с головы до ног. Гермиона видела, как тонкие линии магии соединяют каждую часть этого барьера. Это была деталь, которую она раньше бы не заметила, но теперь её зрение подмечало всё — каждую трещину, каждую слабую точку. Она произнесла заклинание чётко, сдержанно: — Ступефай! Из её палочки вырвался яркий луч, но, к её изумлению, он не просто ударил по барьеру Лаванды — он разорвал его. Магический купол рассыпался, как стекло, и Гермиона не успела остановиться. Заклинание Лаванды прошло впустую, а саму девушку чуть не отбросило назад, если бы она не схватилась за парту. — Осторожнее, — тихо прошептала Лаванда, всё ещё потрясённая. Её глаза были широко раскрыты. — Что это было? — раздался громкий голос Драко Малфоя, стоящего с Забини и Ноттом в углу класса. Его серые глаза блеснули. — Грейнджер, ты что, на зельях для силы? Или решила нас всех разнести? Смех слизеринцев был язвительным, но профессор Блэк подняла руку, заставляя их замолчать. — Интересно, — произнесла она, подходя ближе. Её каблуки снова звонко постукивали по каменному полу. Она остановилась прямо перед Гермионой, её глаза блестели опасным любопытством. — Мисс Грейнджер, это действительно впечатляюще. Слишком впечатляюще. Вы случайно не хотите поделиться с классом, откуда у вас такая… внезапная мощь? Гермиона почувствовала, как её ладони вспотели. Она опустила палочку, стараясь казаться спокойной, но её взгляд невольно скользнул к шее профессора. Пульс вены был едва заметен, но для неё он звучал, как барабанный бой. Она сглотнула и произнесла как можно спокойнее: — Думаю, я просто сосредоточилась. — Как мило, — усмехнулась Беллатрикс. Её насмешливый взгляд задержался на Гермионе ещё на секунду, а потом она повернулась к остальным ученикам. — Все видели, как выглядит настоящая концентрация? Берите пример, бездари. Ну, или попробуйте, если это не слишком сложно для ваших мозгов. Гарри и Рон переглянулись, но ничего не сказали. Слизеринцы тихо перешёптывались, иногда бросая взгляды на Гермиону. — Продолжайте, — сказала Беллатрикс, делая шаг назад и вновь поднимая фляжку к губам. — И постарайтесь хотя бы не сломать друг другу кости. Гермиона попыталась сосредоточиться на следующем упражнении, но её внимание вновь и вновь возвращалось к Беллатрикс. Тот факт, что её запах продолжал буквально обволакивать весь класс, не давал ей покоя. Внутри всё горело, жажда становилась невыносимой. Каждый раз, когда Беллатрикс проходила мимо, её мысли невольно возвращались к тому, как бы она могла утолить эту боль. Но вместе с жаждой рос и страх. Она знала, что, если даст волю своим инстинктам, последствия будут катастрофическими. Она посмотрела на Гарри и Рона. Их дружеские лица, такие знакомые, вдруг стали казаться далёкими. Она видела их вены, слышала удары их сердец. «Я должна держаться. Ради них. Ради себя.» В какой-то момент Лаванда снова подняла барьер, и Гермиона снова атаковала. На этот раз она ослабила силу заклинания, но всё равно видела, как её магия легко разрушает защиту. Это было одновременно удивительно и пугающе. Профессор Блэк наблюдала за этим издалека, её взгляд становился всё более задумчивым. Она не говорила ничего, но её молчание ощущалось тяжелее, чем любые слова. Когда урок подошёл к концу, Беллатрикс медленно вернулась к своему столу и хлопнула ладонью по доске: — На следующем уроке я ожидаю, что вы все научитесь строить щиты хотя бы чуть лучше, чем паршивые магглы в фильмах. А теперь убирайтесь, — её улыбка была ледяной. — Но, мисс Грейнджер, останьтесь на минуту. Гермиона замерла. Её сердце пропустило удар. Она сглотнула, чувствуя, как напряжение сжимает её грудь железными тисками. Взгляды Гарри и Рона обжигали её, особенно Гарри, который явно хотел что-то сказать, но промолчал, уставившись на профессора Блэк. Она коротко кивнула им, стараясь придать своему лицу спокойное выражение. — Всё в порядке, — произнесла Гермиона, хотя её голос звучал тускло. — Да уж, сейчас её так вздрючат, что дым пойдёт, — раздался язвительный голос Малфоя из-за спины. Его губы изогнулись в насмешливой ухмылке. — Берегись, Грейнджер, профессор Блэк не любит грязнокровок, которые пытаются жульничать. Смех Забини и Нотта был коротким, но ядовитым, как укус змеи. Гермиона бросила на них быстрый взгляд, но промолчала. Она знала, что если ответит, то только разозлит себя ещё больше. Когда класс окончательно опустел, тишина стала почти оглушающей. Гермиона ощутила, как воздух в кабинете словно уплотнился. Её острое обоняние тут же уловило аромат профессора Блэк. Теперь, без шума других учеников, запах стал более концентрированным, буквально заполняя всё пространство. Она чувствовала, как этот аромат дразнит её, будто настраивает против самой себя. Её горло сжималось, наполняясь жаждой, но она заставила себя смотреть прямо, стараясь не опускать взгляд к шее профессора, где вены пульсировали, гоняя кровь. — Итак, мисс Грейнджер, — лениво протянула Беллатрикс, прислоняясь бедром к своему столу. Её фляжка с огневиски блеснула в тусклом свете. — Давайте разберёмся. Что, чёрт побери, вы приняли? Или вы решили, что правила этого класса для вас не писаны? Гермиона почувствовала, как ярость поднимается внутри неё. Её пальцы судорожно сжали край стола. — Я ничего не принимала, — медленно сказала она, стараясь говорить ровно. — О, вы правда думаете, что я такая наивная? Или… тупая? — Беллатрикс прищурилась, её голос стал ледяным. — Вы валялись в больничном крыле больше недели, а теперь приходите сюда и ломаете защитные барьеры так, будто это детская игрушка. У вас, должно быть, очень… интересное объяснение. Гермиона с трудом сдерживалась, чтобы не повысить голос. Она чувствовала, как её острые клыки подрагивают под кожей, пытаясь прорваться наружу. — Может, дело не во мне, а в том, что мои сокурсники не способны выстроить нормальный щит? — неожиданно язвительно выпалила она, её голос прозвучал чуть громче, чем она рассчитывала. Беллатрикс подняла бровь, её губы дрогнули в едва заметной ухмылке. — Вы, должно быть, совсем потеряли чувство страха, мисс Грейнджер. Ваши слова — это вызов не только мне, но и всей системе обучения, — произнесла она, делая небольшой глоток из фляжки. — Вам нравится бросать вызовы? Будьте осторожны, не забывайте, кто здесь главный. Это очень легко может дойти и до директора. Гермиона встретила её взгляд, и в её глазах вспыхнуло что-то дикое, животное. Она понимала, что ещё немного — и она сорвётся. Горло горело, зубы ныли, а запах Беллатрикс буквально сводил её с ума. — Я рада, что вы готовы донести до директора свою… точку зрения, — с холодной улыбкой сказала она. Её голос звучал ровно, но она чувствовала, как напряжение заполняет каждый уголок её существа. Она резко подняла сумку с вещами, чувствуя, как её раздражение нарастает. Ей нужно было уйти, иначе… иначе она могла сделать что-то, о чём потом пожалеет. — Я ещё не закончила, — раздался голос Беллатрикс, когда Гермиона сделала шаг к двери. Она замерла, повернув голову через плечо. — Возможно, вы — нет, но я — да, — произнесла она тихо, но с таким напряжением в голосе, что воздух в комнате будто стал гуще. Беллатрикс посмотрела на неё, её глаза сузились. Она явно не ожидала такой дерзости, но на её лице отразилось что-то, напоминающее интерес, даже вызов. Гермиона вышла, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Она не знала, как ей удалось уйти, не сделав того, о чем молила её новая сущность.

***

Кабинет Дамблдора, всегда наполненный мягким светом и спокойной атмосферой, в этот раз казался Гермионе слишком тесным. Золотые механизмы на его столе тихо тикали, изредка щёлкая, словно добавляя ритм к биению сердца директора. Она сидела в кресле перед его массивным письменным столом, обеими руками терла виски, пытаясь унять режущую боль в зубах, которая, казалось, сводила с ума. — О, Гермиона, — раздался его мягкий, немного насмешливый голос. — Неужели профессор Блэк действительно полагает, что вы использовали какое-то зелье для усиления своих способностей? Он произнёс это так, словно это была самая абсурдная идея в мире. Гермиона почувствовала, как раздражение снова поднялось в её груди, но она подавила его, глубоко вдохнув. Запах Дамблдора наполнил её сознание — лёгкий, сладковатый аромат лимонного шербета и старости. Она постаралась сосредоточиться на нём, на ровном ритме его сердца, вместо того, чтобы снова представлять, как разорвать глотку Беллатрикс. — Она смотрела на меня так, будто я выпила ведро допинг-зелья, — хрипло произнесла Гермиона, выдохнув носом. Дамблдор добродушно рассмеялся, запрокинув голову. Его длинная серебристая борода чуть дрогнула, а глаза за полумесяцем очков весело блеснули. — О, я почти могу представить её лицо, — сказал он, наклонившись вперёд, словно собирался доверить Гермионе секрет. — Думаю, её брови приподнялись настолько, что могли бы коснуться потолка. Гермиона невольно улыбнулась уголками губ, но быстро взяла себя в руки. Она знала, что эта лёгкость — только иллюзия. Она была здесь не для того, чтобы смеяться. — Если даже с этим… чертовым медальоном, — она подняла руку и коснулась украшения, висящего у неё на груди, — я всё ещё жутко хочу крови… то, что было бы без него? Дамблдор на секунду умолк, его взгляд стал чуть серьёзнее. — Именно поэтому профессор Снейп разрабатывает зелье, — спокойно сказал он. — Мы не можем точно знать, до какой степени возрастут ваши потребности. Или ваши силы. Всё это пока загадка. Но, — он тепло улыбнулся, — мы справимся. Гермиона удручённо покачала головой. Она опустила руки и устало посмотрела на свои пальцы, которые слегка дрожали. — Это адски тяжело, — тихо произнесла она, с трудом подбирая слова. — Большинство людей… такие вонючие. Даже не представляла, что они могут так пахнуть. Её голос был пропитан отвращением, но в то же время в нём звучало что-то похожее на извинение. Дамблдор снова рассмеялся, но его смех не был ни насмешливым, ни жёстким — только искренним, как будто он действительно находил это забавным. — Вы бы знали, мисс Грейнджер, сколько лет мне пришлось терпеть всевозможные запахи… Вы даже не представляете. О, эти отвратительные леденцы, которые мне дарили студенты! А аромат клубничного ликёра профессора Слизнорта! Это ведь настоящая пытка. Гермиона слегка улыбнулась, почувствовав, как напряжение начинает уходить. В его словах была магия, способная внушить уверенность даже в самые тяжёлые моменты. — Вы настояли на том, чтобы профессор Блэк не знала об… изменениях, — наконец сказала она, осторожно подбирая слова. — Но почему? Разве это не сделало бы всё… проще? Дамблдор сложил пальцы в замок и мягко посмотрел на неё поверх очков. — Потому что иногда, Гермиона, знание несёт больше вреда, чем его отсутствие. Люди склонны бояться того, что они не понимают. А профессор Блэк… — он улыбнулся, но в его улыбке было что-то загадочное, — она наблюдательна. И её подозрения в ваших изменениях уже достаточно велики, чтобы этого было более чем достаточно. Гермиона не могла не согласиться. Беллатрикс и так прожигала её взглядом на каждом шагу. Ещё немного — и она начнёт задавать вопросы, которые могли бы привести к непредсказуемым последствиям. — Но мне всё равно хочется крови, — почти прошептала она. Её голос дрогнул, и она резко отвернулась, чтобы Дамблдор не заметил этого. — Всегда. Без перерыва. — И вы справляетесь, — мягко ответил Дамблдор. — Это главный показатель вашей силы, Гермиона. Вы удивительная. Она посмотрела на него, ощутив странное сочетание благодарности и отчаяния. Её новая жизнь только начиналась, но она уже была наполнена вызовами, которые казались непосильными. Дамблдор, сидя за своим столом, слегка наклонился вперёд и, с улыбкой, которая могла бы растопить лёд, подвинул к Гермионе блюдце с несколькими аккуратно выложенными шоколадными трюфелями. — Возможно, вас заинтересует немного шоколада? Очень помогает при напряжении. Особенно, если учесть… — он слегка приподнял брови, как будто намекал на её явно нелёгкий урок с профессором Блэк. Гермиона взглянула на предложенное лакомство, но лишь покачала головой. — Спасибо, профессор, но я не голодна, — её голос звучал хрипло, словно внутри что-то сжигало её изнутри. Дамблдор откинулся на спинку кресла, его улыбка осталась неизменной, но взгляд стал чуть серьёзнее. — В таком случае, перейдём к делу, — начал он. — Я пригласил вас сюда не только для того, чтобы подбодрить, хотя, поверьте, это тоже немаловажно. Гермиона внимательно посмотрела на него, её пальцы крепче сжали подлокотники кресла. Древесина скрипнула, и она быстро ослабила хватку, напомнив себе, что даже самые обычные движения могли обернуться катастрофой. Она сделала глубокий вдох, вдыхая сладковатый запах лимонного шербета, который, казалось, проникал в каждую часть кабинета. Это немного отвлекло её от внутренней борьбы. — Вы, возможно, заметили, что в последнее время кое-что странное происходит в Запретном лесу, — продолжил Дамблдор, его тон стал более серьёзным. — Хотя, честно говоря, в этом лесу всегда что-то происходит. Однако весной, ближе к концу прошлого учебного года, начали появляться настораживающие признаки. Гермиона чуть приподняла брови, её любопытство, несмотря на внутреннюю боль, всё равно взяло верх. — Сначала мы думали, что это обычная активность, — объяснил директор. — Но с каждым месяцем ситуация становилась всё более тревожной. Несколько вылазок профессора Снейпа и разговоры Хагрида с кентаврами дали нам понять, что мы имеем дело с чем-то гораздо более опасным. Он помедлил, будто взвешивая свои слова. Гермиона, несмотря на внутреннее напряжение, сидела неподвижно, её взгляд был прикован к директору. Внезапно ей стало сложнее дышать; не от жажды, а от того, что его слова несли нечто более серьёзное. — Что именно? — наконец спросила она, с трудом удерживая ровный тон. Дамблдор слегка постучал пальцами по столу. — Признаки, которые мы нашли… — он сделал паузу, — привели нас к мысли о присутствии вампиров в лесу. Гермиона не сдержала тихого вдоха. — Это все объясняет, — её голос был чуть громче, чем она рассчитывала. — Но почему в Запретном лесу? — Именно, — кивнул Дамблдор. — Сначала это были лишь догадки. Мы не могли с точностью утверждать, что это дело рук вампиров. Профессор Снейп в течение месяца пытался найти подтверждения, но безуспешно. Затем… — его взгляд стал более проницательным, — произошёл инцидент с вами. Гермиона отвела взгляд, чувствуя, как её пальцы снова сжимают подлокотники. Она постаралась расслабиться, но напряжение не уходило. — Ваш поход в лес был безрассудным, мисс Грейнджер, — продолжил Дамблдор, но в его голосе не было осуждения, только лёгкий укор. — Однако это нападение подтвердило наши худшие опасения. Он сложил пальцы в замок, его взгляд был сосредоточен на ней. — Мы до сих пор не знаем, был ли это одиночный вампир или же член клана. Если клан действительно существует, то он мог бы быть причиной столь странного поведения кентавров. Обычно они охраняют лес, но в этот раз… они слишком осторожны. И слишком закрыты. Гермиона чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — И что это значит для меня? — её голос был тихим, но в нём звучала тревога. Дамблдор немного наклонился вперёд. — Если напавший на вас вампир действительно принадлежал к клану, между вами и кланом могла образоваться связь. Вампирская сущность внутри вас… может тянуться к нему. И наоборот. Это значит, что они могут попытаться установить с вами контакт. Гермиона почувствовала, как странный холодок пробежал по её спине. — Вы должны быть осторожны, — продолжил Дамблдор. — Если они свяжутся с вами, обещайте, что сообщите мне сразу же. — Конечно, — быстро ответила Гермиона. Но её голос дрогнул, и она это знала. Дамблдор снова улыбнулся, но в его взгляде было больше заботы, чем добродушия. — Вы справитесь, — повторил он. — Потому что вы сильнее, чем думаете.